Вдохни мою пыль

Строительство купола было завершено в рекордные сроки — два года. Всего лишь два года и огромное полушарие из железа, цемента и прочих строительных материалов украшало Западную Сибирь. Вершина строения, по начальной задумке, могла открываться для усиленной подачи кислорода. Так как мир должен был функционировать, снабжая себя продуктами, без перебоев - следовательно, о зиме не могло быть и речи — на период снегопадов была предусмотрена огромная, можно сказать, величественная вентиляционная сеть, которая, по прогнозам инженеров, при правильном обращении, могла проработать не одну сотню лет. Два года Томас Немор с замиранием сердца наблюдал за реализацией своей мечты. На внутреннее устройство купола: канализация, здания, природное обустройство профессионалы отводили год. Это значило, что нужно начинать поиск людей, которые станут оплотом нового мира и продвинут людское сознание далеко вперед. Людей, которые станут первыми жителями Яблони. По многим каналам телевидения запустили краткий ролик-рекламу, отображающий завершение проекта и объявляющий о поиске людей. Приятный женский голос, переведенный на множество языков, вещал: «Этот мир станет новым шагом в развитии истории человечества. Каждый участник будет увековечен, каждый из вас может запомниться людям, как родоначальник того общества, в котором будут жить следующие поколения. Зачем ждать, когда вы сами можете творить историю?»; далее следовала надпись телефона горячей линии и адреса ближайшего отдела, производящего отбор: они были открыты в наиболее крупных городах многих стран. В утреннем и вечернем выпуске новостей запустили интервью с главным спонсором проекта Ивом Шеодом. - Каждому из участников будет выделен дом со всеми благоустройствами. И ни в коем случае мы не станем разлучать семьи — если оба родителя подходят, они берут с собой своих детей и, разумеется, получают большую жилплощадь. Дети быстрее свыкаются с новыми условиями, а значит и в будущем жить в этом мире им будет легче. Так же каждому будет дано рабочее место по душе. В этом прекрасном мире (на экране мелькают красочные виды Западной Сибири) жизнь уже обещает сложиться хорошо. Все будут равны в своих обязанностях и не ущемлены в правах. Этот мир забудет о классовом неравенстве. Здесь каждый сможет вершить историю своими руками. Далее звучал голос диктора, вещающий о центрах отбора. Фигурирующим девизом привлечения людей стала фраза «Не упусти свой шанс сотворить историю». И, тем не менее, люди потянулись. По началу шли многодетные, малоимущие семьи, привлеченные перспективой работы и достойной жилплощади, далее подростки-активисты, жаждущие новых ощущений и славы вершителя истории. Помимо генетического признака, ограничением стал возраст — до пятидесяти лет, то есть возраст рабочей силы, тех, кто сможет преодолеть первые сложности в становлении мира и, более менее, адаптироваться к новому укладу жизни. Старики и сами шли неохотно, называя этот проект «чокнутой идеей молодежи», еда есть, жилье есть, не помирают люди от плохой жизни — чего еще нужно то? Долго крутить рекламу не пришлось: те, кто «отметился» в отборочном центре рассказывали друзьям, знакомым и предлагали им тоже поучаствовать, что бы не остаться в одиночестве первое время жизни. На это и была сделана основная ставка Томаса: люди побоятся встретить новизну одни и потянут за собой других. Люди боятся одиночества, поскольку нуждаются в чужом одобрении или порицании, их этому научили. А если тебе не говорят хорошо ты сделал или плохо — как расценивать свои действия? Нужны ли они? Те, кто оставались одни долго, зачастую начинают какую-либо антиобщественную деятельность, дабы привлечь к себе внимание масс и получить долгожданную оценку, а плохая она или хорошая это не важно. Главное, им снова говорят хорошие или плохие их действия, добро это или зло, правда или ложь. О последствиях, как правило, одинокие не задумываются, ведь они уверены, что получив оценку один раз, им будут тыкать в черное-белое всегда. Итак, люди, медленно, но верно, шли. Из тысячи добровольцев по заданным параметрам подходило, как правило, трое, что является хорошим показателем. За пять месяцев работы отборочных центров было набрано чуть больше, чем две трети нужного количества, если быть точнее — 4 тысячи 236 человек, примерно 14% которых дети, обещано - не разлученные с родителями. Оставшаяся часть людей набралась еще за четыре месяца. Разумеется, лимит был не намного превышен, но особой проблемы это не составляло: дома строились с запасом, а работу найти можно всегда. Счастливцам, получившим шанс «вершить историю», было отведено четыре месяца для подготовки к новой жизни: все материальные блага оставлялись в прошлом мире, за исключением одежды, особо любимых памятных вещей и игрушек, за которые особо яро вступались дети. На каждого из них составлялось досье, в котором заранее указывалась будущая работа жителя. Каждому из присваивался персональный шестизначный номер, по которому он будет известен в единой базе данных нового мира и лично Томасу Немору. На тех, кто смог попасть в ряды жителей нового мира, смотрели с некоторой завистью. Ведь это те люди, которые будут жить по-новому, которые создадут начало нового общественного строя, на которых потом ровняться будет все человечество. Это те люди, которым выпала возможность создать мир заново. Дата «новоселья» была назначена на двадцатое июня. Работы были закончены в мае, но последние проверки будут проводится до середины первого летнего месяца. Далее отведены несколько дней на итоговые приготовления: завоз продуктов, необходимых для первоначального выживания, подселение некоторых зверей, рыб, птиц, насекомых и прочей разнообразной живности, высадка некоторых растений. В последние дни работа шла с особым усилием, ведь от ее результатов зависит судьба мира. Немор наблюдал панораму из окон директора. Шеод, прокашлявшись, заговорил: - Томас ты... уверен? Понимаешь, на тебя надеются тысячи людей, в этот проект вложена туева хуча денег, мы не можем подвести людей. Мы не можем подвести мир. Мы не можем подвести историю. - настойчиво твердил мужчина. В его голосе чувствовалась нотка волнения. - Я уверен в своем проекте, как в себе самом. - Это хорошо... Знаешь, мне было бы приятно узнать, что твой мир возымел успех, - Ив поднялся с кресла и подошел к ученому, встав рядом, - ведь я, черт побери, уже отношусь к нему, как к ребенку. Видя, что Томас не подает никакой инициативы, Шеод продолжил: - Знаешь, а ведь я по началу был уверен в том, что ты чокнулся и это бред, а не идея. - Все так думали. - без каких-либо эмоций ответил учёный. - Все, ты прав. И я рад увидеть, что это не так. Знаешь, что, - директор разразился кашлем, который еле как смог успокоить, - жаль, что я не увижу смену поколений и лица этих самодовольных ублюдков, которые говорили, что это пустая трата денег. Ты же опишешь мне их, когда присоединишься ко мне там? - Ив ткнул пальцем вверх и усмехнулся. - Всенепременно. - Томас не отрываясь смотрел в окно. Беседа, казалось, слабо его интересует, он всецело занят своими мыслями. - Отлично. - тон директора сменился на усталый. - я ухожу, хочу насладиться последними моментами жизни на пляже в окружении шоколадных богинь, а не в этом сером городишке. Ты уверен, что твой мир не будет поддерживать абсолютно никаких контактов и связей с этим обществом? - Да. Я не хотел бы даже намеков на прошлое в настоящем. - Эх... Мне будет жаль расставаться с тобой. Надеюсь, у тебя все получится. Ты этого достоин. Знаешь, я горжусь тем, что знаком с тобой. Таких великих людей как ты Земля нам дарит раз в тысячелетие. - Благодарю вас. Но не стоит громких слов. И, с вашего позволения, я удалюсь. - Конечно, Томас. Встретимся послезавтра на официальном открытии проекта. - с довольной улыбкой кивнул Ив. - До встречи. - ученый развернулся и большими уверенными шагами отправился в свой кабинет-квартиру. Шеод, смотревший в спину Немору, глубоко вздохнул и снова повернулся к окну. Отражение, почти незаметное, призрачное, устало глядело на директора. Потрепанный видок, учащенное тяжелое дыхание и уже мертвые глаза без единой искорки. - Люди вершат историю, а я подыхаю из-за табака. Слабая усмешка, еще один утомленный вздох, и тяжелый взгляд Ива Шеода направился в глубину горизонта, окрашенного в коньячный цвет заката.