Вдохни мою пыль

Двадцатое июня, по закону России и подлости, «порадовал» дождем. Проливным, жестоким. Тем не менее, церемонию открытия и заселение переносить не стали, зонты еще никто не отменял. Для вступительной речи Шеода, как спонсора, и Немора, как создателя, была возведена небольшая сцена. Микрофон, заранее проверенный, экраны, что бы их было отовсюду видно, и, разумеется, камеры. Большинство каналов вели прямую трансляцию, снимая со сцены, с вертолетов, из толпы. Ив посмотрел на разноцветный ковер из зонтов, простирающихся перед ним, успешно скрывавший волнение в глазах новоселов. На часах пятьдесят семь минут двенадцатого. Три минуты до начала, до открытия, на такой доскональной точности настоял Томас. Казалось, секундная стрелка замедлилась, издеваясь, разжигая еще большее волнение у директора, ученого и, безусловно, толпы. - Если ты сделаешь что-то неверно, я прибью тебя в небесной канцелярии, - Ив глянул на Немора. - Вы же знаете, что ошибка невозможна, - Томас посмотрел в глаза собеседнику. - Это я так тебе, на случай. - Пора. - ученый кивнул на людей, скрывающихся от дождя. Ив сделал глубокий вдох и подошел к микрофону. На нем сосредоточились тысячи глаз, сияющих надеждой. Несмотря на прохладу, люди ждали столько, сколько им сказали ждать. Они верили, что оно того стоит. - Добрый день, уважаемые дамы и господа, дети и родители. Вы все прошли тщательнейший отбор, выявивший лучших, избранных... выявивший вас. Несмотря на то, что сегодня суровая сибирская погода нас не балует, что может быть, кстати, первым поливом Яблони, мы собрались здесь, что бы завершить начатое и, тем не менее, начать свое: новое, успешное, совершенное. Я хочу принести огромную благодарность странам, помогавшим нам в постройке купола, его обустройстве. Именно они создали условия в которых вы будете жить и которые вы будете поддерживать. Можно сказать, они помогли сделать вам первый шаг в истории. Дальше должны идти вы сами. Вам предстоит заново обучиться некоторым нормам и правилам, которые, к слову, вы сами же сможете изменять. Некоторые из вас обуздают новое призвание, новые навыки. А кто-то, возможно, изобретет что-либо новое. В любом случае — каждый из вас, безусловно, нам очень важен. Вспомним Гитлера, Ленина, Муссолини... Для каждого из них было важно что? Успех партии, власть. Они, конечно же, прикрывали это красивыми речами о благе народа и нации, но ни черта не делали для улучшения жизни общества! В этом мире будет править не охотник за властью, а великий ученый, знающий свои цели. Он будет работать на вас, на людей, на общество, на историю. А не на личную выгоду. Попрошу сказать его пару слов. Поприветствуем — Томас Немор! Люди зааплодировали, некоторые начали свистеть. Томаса приветствовали очень бурно. Он вышел привычной ему стремительной походкой к микрофону и занял место, теперь уже бывшего, начальника. Ему непривычно было внимание такого большого количества людей, он старался его избегать. Сейчас же — его поставили перед фактом. Выдержав недолгую паузу, для обращения внимания на себя, Томас начал говорить: - Всем доброго дня. Я не буду развлекать вас словами о том, что будет в новом мире. Всю нужную информацию вы получите завтра, уже внутри яблони. Я хотел бы только сказать, что вы должны понимать всю серьезность проекта. Это не теле-шоу, не игра, не шутка. Это то, как ваши дети будут жить. Это то, каким мир будет существовать. Это то, что выявит все несовершенства. Я хочу предупредить, что в начале возможны сложности. Первым жителям СССР, как и первым жителям России, было нелегко, но они справились. Немцам перестроится на диктатуру Гитлера тоже стоило немалых усилий. Но они смогли. Несмотря на то, что по началу будет тяжело, я хочу сказать вам, что все придет со временем. Мы с вами сможем построить идеальный мир. Мы с вами сможем утереть нос капиталистам. Верьте мне, я знаю, что нужно для выигрыша. Победа придет с трудом, с терпением, с силой. Вы должны быть сильными и только тогда все будет так, как все вы хотите. Помните: победители не верят в случайность. Выделив последнюю фразу, Томас отошел от микрофона. Снова раздались овации, которые становились всё громче. Шеод и Немор спустились со сцены; перед огромным входом была натянута красная лента. Стандартная процедура разрезания состоятся должна была, на этом настоял Ив, несмотря на отнекивания ученого. Томас взял в руки красивые серебряные ножницы, выполненные на заказ. Директор приостановил его от поспешного разрезания, призвав выдержать торжественную паузу. Немор не любил всю эту традиционную шелуху, но, тем не менее, совета послушался. Красивая пауза: люди затаили дыхание, воздух разряжает только шум вертолетов и мерный стук холодных дождевых капель о цветную поверхность зонтов. Шесть тысяч глаз, устремились на руки ученого: те кто были ближе, смотрели прямо, далеко стоящие видели действие на экранах. Доли секунды, фиксируемые камерами и взглядами людей, и ножницы со слабым звуком удара металла о металл разорвали тончайшие шелковые нити протянутой красной ленты. Ее концы опустились в лужи и приобрели грязный бордовый цвет, тем не менее, толпа ликовала. На их глазах свершилось чудо: человек бросил вызов человечеству. Партия стартовала, первый ход сделан. С низким гулом начали подниматься ворота. Томас взглянул на Ива, тот протянул ему руку. Крепкое мужское рукопожатие стало завершающим аккордом в прощании Томаса с «внешним миром», с миром капитализма и коррупции, с миром жалующихся на все и вся людей. С миром, в котором он родился. - Я буду скучать по тебе, Том. Немор лишь кивнул и жестом пригласил людей войти в Яблоню, войти в новый мир. Все шесть тысяч человек шли за ученым на главную площадь, от которой расходились указатели всех улиц. Оглядываясь по сторонам, люди восхищались новой отделке домов и потрясающей природе. Небо было сделано настолько реалистично, что некоторые не могли отличить — это задумка или реальный кусочек неба. На площади Томас взял рупор: - Сейчас пройдет распределение семей по домам. Улицы подписаны, на каждом доме большими цифрами написан номер. По очереди каждая семья или, кто прибыл один, по одному подходят ко мне или к моим помощникам, - он указал на двух девушек и двух мужчин солидного вида, стоящих рядом, - и мы называем вам улицу и номер дома. Сегодня вы заселяетесь, немного обживаетесь, а завтра, на этой же площади, ровно в двенадцать часов, я расскажу вам подробней о жизни в Яблоне. Как ни странно, люди терпеливо ждали своей очереди на распределение, оглядываясь вокруг. После сурового дождя Сибири, мягкий климат этого мира казался тропиками. Дети радовались яркости красок, взрослые — возможности, наконец, сменить обстановку и начать новую жизнь. Последняя семья узнала свой номер поздно вечером, почти в одиннадцать. Изрядно вымотанные распределители, направились в РИМ, обживать свои небольшие квартирки. Эти четыре человека, Маргарет Слэм, Элизабет Дэлиан, Брэд Флеер и Джон Кресакр, были выбраны Томасом помощниками в управлении. Маргарет отвечала за жилищные условия, Элизабет за товары (продукты, книги, цветы, бытовая химия, техника и т.д.), Брэд за всеобщую занятость и рабочие условия, Джон же взял на себя социально-экономические основы и стал правой рукой Томаса. Именно с Кресакром Немор мог обсудить самые щепетильные вопросы, касающиеся мира в целом. Томас зашел в свою квартиру-кабинет, обставленный так же, как и в Центре, сел за стол и достал из ящика свой дневник. «Отлично. Они глупо верят мне, что значительно упрощает задачу. Управлять ими будет легче, стало быть, и заставить их поверить в необходимость чисток тоже сложной задачей не будет. Сомневаюсь, что они вообще поймут что к чему. Людьми управлять легко, зная их идеологию. А навязать им идеологию еще легче — стоит лишь указать пару несовершенств того, во что они верили ранее и ткнуть в пару достоинств нового. И — та да! Люди идут за тобой, как стадо баранов. Как жаль, что они так и не научатся мыслить самостоятельно. Только под руководством, только по предводительству. Какие же они все таки жалкие. Они стали обычным материалом для реализации моей идеи... подопытные крысы, до кроликов им далеко. Что ж — тем мне легче. Я смогу с их помощью выстроить свой идеальный мир. А идеал всегда строится на крови, костях и жестоком адском труде. Мне придется постараться, чтобы особо умные не поняли, что к чему... Хотя, я сомневаюсь, что они вообще будут думать. Они верят в непогрешимость идеи. Они ждут ее грандиозной реализации... А знать смысл им совершенно не нужно. Значит, я смогу все сделать правильно... Жертвы в виде жалкого подавления и без того беспомощного сознания неизбежны. Но... победители не верят в случайность. Я не верю в случайность. 20 июня.»