Вдохни мою пыль

Ночь ушла. Солнце медленно поднялось в небо, как и каждый день, когда оно хотело это делать. Или, возможно, его вынуждали сделать это, как, например, сегодня. Отлаженный механизм сменял едва заметное лунное свечение на становящиеся яркими лучи механического солнца путем нажатия единственной кнопки. Еще кнопка — и, постепенно, начали гаснуть «звезды»: группы светодиодов, закрепленные на огромном куполе. А что если солнце и правда включает и выключает тридцатилетний мужик, нажимая кнопку по расписанию, заведомо составленному? И не звезда это вовсе, а, всего-навсего, сравнительно большая лампа, которая, рано или поздно, перегорит, если до этого ее не разобьют. Рассвет. 5:47 утра. Полностью солнце «встанет» в восемь, плюс минус шесть минут. Начался первый день существования Нового Мира, первый день Яблони. Томас убрал руку с приборной панели, на которой и располагались кнопки управления климатом. Дождь, снег, град, молния, ветер — для каждого явления своя кнопка и микшер для регуляции силы. Поднявшись на верхний этаж РИМа (пульты регуляции находились в подвальных помещениях, в противоположной стороне от камер для «бракованных» людей), ученый заварил себе крепкий кофе и направился к окну. Улицы, казалось, упорно противостояли солнечным лучам, надеясь сохранить спокойствие ночи. Тем не менее, тени все же лениво просыпались и отправлялись на поиски места, недоступного свету, что бы потом снова выйти на сумеречную охоту за припозднившимся человеком, неосмотрительно гуляющим в одиночестве. Кофе согревало изнутри. Сейчас Томас единственный, кто не спит, кто видит первый рассвет Нового Мира. Единственный, кто знает, что будет в каждую минуту его существования. По предварительному договору, с помощниками встреча назначена на 10:30, для обозначения первичных целей. Начальный мандраж толпы должен, по расчетам, завершиться в течении десяти дней. К этому времени люди привыкнут к обстановке, будут знать свои задачи, цели; запустится механизм непрерывной работы и развития мира; обозначатся основы новорожденной системы. Далее, в течение полугода, планируется организовать несколько добровольных организаций, окончательно сформировать законы и правила. Особо важной задачей на первые пол года встает искоренение зачатков религии. Людям разрешается верить, но не поклоняться. Культ только помешает идеальному обществу: когда превозносят что-либо, начинает формироваться неравенство — имущественное, духовное, социальное, — а это, в свою очередь, приводит к расслоению. И снова по заезженному сценарию, много раз сыгранному человечеством: группа против группы, класс против класса, нация против нации, государство против государства, человек против человека. От слов, постепенно, перейдет к делу. Начнется война идей, идеологий и нравов, ведущая к общественной деградации, ведущая к краху всего проекта, к краху жизненной цели Немора. Ученый разозлился на себя за такие мысли. К десяти часам солнце окончательно выгнало все тени из их самых укромных уголков. Сегодня снова свет победил тьму. Как же это предсказуемо. Первым к Томасу пришел Джон Кресакр. Часы показывали двадцать минут одиннадцатого. Ученый вопросительно посмотрел на гостя. - Доброго утра. Томас кивнул и продолжил в упор рассматривать коллегу, ожидая следующих слов. Джон не заставил себя ждать: - Я по вопросу подвалов. - Продолжай. - Вы просили отобрать несколько анкет для работы в них. - Да, помню. - Вот эти люди. Наиболее психологически устойчивые. Джон протянул Немору листок, на нем кривоватыми буквами были выведены десять шестизначных цифр. - Я просил шестерых, насколько я помню. - Да. Просто на сто процентов подходящих тем требованиям, которые вы выдвинули, я не нашел. Это десять наиболее соответствующих. Из них можно сделать выборку. - И этим, разумеется, должен заниматься я... Ладно. - Томас взял ручку со стола и наугад вычеркнул четыре номера. Джон удивленно поднял брови. - Вот эти шестеро. - Эм... Хорошо. Кресакр, пребывая в некотором замешательстве, взял бумажку, которую протягивал ему ученый: все же, к таким радикальным методам отбора он не привык. В дверь, постучавшись, вошли представительницы, как принято считать, прекрасного пола: Маргарет Слэм и Элизабет Дэлиан. Девушки сдружились в первый же день знакомства. Маргарет была обладательницей густой копны рыжих вьющихся волос, за которые еще несколько столетий назад могли беспрепятственно сжечь. Что ж, отчасти ей повезло родиться в эпоху капитализма. Хотя, кто знает, кто хуже : капиталисты или инквизиторы? Элизабет представляла собой типичную представительницу рабочего класса. Крупное телосложение, аккуратно убранные русые волосы, карие глаза. Такие девушки, как правило, совершенно не запоминаются. Даже видя ее каждый день, можно моментально забыть ее внешность, разлучившись на несколько часов. Она слишком обычная. Ученый, вальяжно расположившись на стуле, посмотрел на вошедших: - Для полной комплекции остался один индивид. Ждем. Здравствуйте, девушки. - Доброе утро. - хором раздалось в ответ. Брэд Флеер отличался безупречной точностью, доставшейся ему от отца немца; его, зачастую, называли фашистом, поскольку он умудрялся приходить секунда в секунду. Исключением не стал и этот раз. Как только часы показали тридцать минут, дверь открылась. - Всем доброго утра. - Брэд кивнул присутствующим. Ему в ответ раздалось тихое: «И тебе», от коллег. Томас резко встал, выправился и начал: - Отлично, вот мы и все здесь собрались. Джон уже отчитался передо мной, кто следующий? - Давайте я. - Маргарет сделала шаг вперед. - Отлично, начинай. Девушка изложила расчетный план: согласно количеству детей, домов должно хватить на пятнадцать лет. Потом же придется либо достраивать, либо объединять семьи. Канализация, газ, электричество находятся в полном порядке и будут функционировать без сбоев шесть-семь лет, потом потребуются профилактические осмотры, более качественный уход и аккуратная эксплуатация. Следующий начал рассказ Брэд. Согласно его подсчетам, данное количество населения трудоустроить будет легко. Каждому найдется место, причем, неплохое. Безработных, по плану, возникать не должно вообще. Каждому будет найдено занятие и, при надобности, обучить новой работе тоже будет возможно. Оплата будет проводиться ежедневно на карточку каждого из расчета «сколько выполнил-столько получил». Элизабет сообщила о том, что количество продуктов на неделю будет выдано каждой семье, вместе с пластиковыми карточками, которыми они позже будут расплачиваться и которые станут основным источником информации. Каждая карточка уже занесена в базу данных, баланс на ней будет строго отслеживаться. Так же, подготовлены планы по количеству продуктов, которые должны производиться для поддержания достойного уровня жизни. Книги отсортированы и осталось только получить одобрение Немора на их продажу. Томас, внимательно выслушав каждого, кивнул: - Отлично. Хорошая работа. Надеюсь, не разочаруете меня и впредь. Как только у меня появятся какие-либо вопросы или указания, я вам сообщу. И, да, Элизабет, вы выполнили мою просьбу? - Да. На вас карточка не заведена, вам еженедельно будет доставляться тот список продуктов, который вы мне предоставили. - Благодарю тебя, - быстрый взгляд на часы, - нам пора, пятьдесят минут двенадцатого. Джон сообщит вам некоторые номера, которые, если попадутся при трудоустройстве вам, вы должны отправить к нему. Занимайте свои места, выступать я буду недолго, а вот вы должны будете долго поработать. Маргарет, Брэду, Элизабет и Джону необходимо было выдать карточки и начальный набор продуктов, а так же разъяснить, каким образом будут функционировать карточки и как по ним в домашних условиях определить место и время работы ( на каждый компьютер занесена база основных данных, нужно ввести номер карточки и начальная информация будет выведена на экран). Четверо помощников разошлись по пунктам, заранее обозначенным как для них, так и для народа. Томас вышел на балкон, откуда и должен был произнести речь. Его взгляд заскользил по толпе, люди ждали от него решительных слов. Сделав глубокий вздох он начал. Голос разносился по всей площади, благодаря хорошей системе звукоусилителей. - Здравствуй, новый мир. Мы восстали против общества. Нас пытались отговорить, потому что боялись нашей свободы. Но мы смогли вырваться из их паутины! - Немор выдавал торжественные нотки. - Наше общество будет построено по другому. Не нужно вспоминать прошлый опыт. Феодалы не смотрели на первобытных людей, а те, в свою очередь, не брали пример с динозавров. Мы построим новое. Нам не нужны старые порядки, наш разум требует усовершенствований. Наши души стремятся к высшей ступени. Так давайте же не будем их стеснять! Томас раскинул руки в стороны, толпа возликовала. «Наивные. Стадо овец без пастуха. Смешное зрелище», - мысли проносились в голове ученого быстро, тщательно скрываясь за стеклянной непроницаемостью глаз. - Вы должны быть готовы принести в жертву все свои силы, ради блага ваших детей. Только так наше новое общество имеет право на жизнь. Каждый из вас важен для всей системы, но если ради блага мира придется принести жертву, мы это сделаем. Это будет ничтожно малая плата за величие будущего поколения, не правда ли? Мы будем как в гигантском муравейнике: счет идет на каждого, но благо всего мира важнее. Наше общество будет оплетать вас страховочными тросами: быстрая медицинская помощь, техника безопасности, основанная на новейших технологиях, друзья, семья и так далее. Лично я буду заботиться о каждом из вас. Случись что, одна из этих сетей обязательно подхватит вас, не давая упасть! Совместными усилиями мы создадим такой мир, в котором каждый будет счастлив. От вас требуется самоотверженность и жертвенность, только лишь. Иначе игра просто не стоит свеч... Томас замолчал. Людей обхватила вязкая, липкая тишина. «Секунда, две, три... Да!», - толпа издала крики готовности ровно тогда, когда на это рассчитывал Немор. Люди столь предсказуемы. Постояв с ликующим видом еще три секунды, Томас откланялся, передавая слово Джону. Тот указал на пункты выдачи и кратко объяснил предстоящую людям задачу. Идя по коридору и вслушиваясь в отдаляющиеся крики толпы, ученый ухмылялся: «Как все же просто внушить людям их важность, которой на самом деле нет... Хех... Пара красивых фраз и вы готовы называть меня Богом... Какие же вы жалкие... Более чем уверен, что ни один из них не понял смысла моих слов».