Самодостаточность

Сегодняшний день был слишком спокойным, просто-таки подозрительно тихим, и ему очень не хотелось думать, что это могло быть затишьем перед бурей. Он, как и всегда, расположился под яблоней, стараясь не привлекать лишнего внимания, немного повозился, усаживаясь поудобнее, и раскрыл книгу на отмеченной закладкой странице. Ему нравилось читать, это занятие приятно разбавляло скуку пребывания в одиночестве и тем более помогало забыться после неприятных инцидентов, которые с ним стали происходить всё чаще. Просто уходишь с головой в другой мир, существующий между строк, и забываешь обо всех своих проблемах. Только сегодня выходило не очень. Каждое предложение с трудом обретало в его голове какой-то смысл, слова не связывались между собой или просто каким-то пустым эхом отдавались в его мыслях, он мог прочитать целую страницу и не понять, о чём шла речь, даже ни одного слова не вспомнить. Приходилось несколько раз перечитывать одно и то же, но больше результатов это не давало, так что чтение сегодня оказалось ужасно бесполезным занятием. Он никак не мог сосредоточиться. Что-то мешало. С тихим вздохом он отложил книгу в сторону и поднял взгляд. Ничего необычного, самый обыденный день, как и многие до него. Дрим снова ушёл куда-то с друзьями, Найтмер остался под деревом в гордом одиночестве. Лучше так, чем если бы к нему самому наведались «друзья». Синяки с прошлого раза всё ещё сильно ныли, напоминая о неприятной встрече. А он так и не понял, за что с ним так обходятся. Он искал действительно весомую причину, отказываясь верить в то, что причиной является просто его существование. Разве он в чём-то виноват? Они считали, что да. Он сжался сильнее, крепко зажмурился, выдохнул сквозь сжатые зубы и вновь расслабился, открывая глаза и оглядывая пейзаж перед собой. Ему было не по себе, но он никак не мог разобраться, что же было не так. Всё вокруг было обычным. И день был почти хорошим. Но какое-то странное ощущение не покидало его, засев глубоко внутри. Словно предчувствие чего-то плохого, приглушённая тревога, некий страх. Это раздражало. Он уже просто ждал чего-нибудь, любого события, которое могло оправдать это состояние и избавить от него. И без разницы, насколько ужасным будет то, что должно случиться, лучше бы уже хоть что-нибудь произошло. И произошло. Сегодня его снова избили. В этот раз сильнее обычного. И он даже с каким-то облегчением смотрел вслед тем, кто издевался над ним, ведь по крайней мере на ближайшее время его оставят в покое, а предчувствие должно бы отступить. Но оно не отступило, даже наоборот, стало только сильнее. Странные мысли стали закрадываться в голову, он пытался найти причину столь необычного состояния. Что-то ещё должно произойти? Может быть, с Дримом что-то случилось? Он должен проверить. С Дримом всё было хорошо, и облегчение, которое испытал Найтмер при виде весело проводящего время брата, даже немного заглушило необоснованную тревогу. Почувствовав на себе чужой взгляд, Дрим обернулся, сразу же находя взглядом Кошмара. Хранитель позитива улыбнулся брату и собрался было подойти к нему, но тот лишь покачал головой и улыбнулся в ответ, не желая отрывать своего близнеца от времяпрепровождения. Он вновь вернулся к Древу чувств. Его уже начинало раздражать это неразрешённое состояние. Оно очень выматывало, но причин к нему так и не удалось найти. Вскоре вернулся Дрим, и они до самого вечера мирно разговаривали обо всём и ни о чём, пока не стемнело. Тогда они вернулись домой. Сегодня Найтмер ушёл спать рано, надеясь, что поселившаяся в его душе неопределённость — всего лишь навязчивое состояние, вызванное усталостью, ему хотелось верить, что хороший сон сможет всё исправить. На следующее утро он чувствовал себя прекрасно, ощущение тревоги ушло, не оставив и следа. Несколько дней после прошло как обычно, никаких изменений, никаких странностей. А затем всё снова повторилось. В тот день даже ничего не произошло, но снова его преследовало чувство беспокойства. Так прошло какое-то время, и он даже почти свыкся с этим, просто старался не обращать внимания, скидывая тревогу на какие-то пустяковые причины, которыми ему удавалось убедить себя. Но вскоре он узнал, что же было реальной причиной. Просто увидел однажды, в тот самый момент, когда под дых со всей силой прилетел тяжёлый кулак избивавшего его монстра. Тогда, пытаясь поднять голову, чтобы ухватить хоть немного воздуха, он заметил его, стоящего в тени и наблюдающего. Он, наверное, счёл бы его просто одним из тех, кто ненавидел его и наслаждался видом того, как он страдает, но то, что произошло потом, не позволило ему так думать. От последовавшего и слишком сильного удара по голове он потерял сознание, последним, что он услышал, был хруст его костей, последним, что почувствовал — невероятная боль от перелома. Перед тем как отключиться, он подумал о том, как ужасно будет, если Дрим найдёт его в таком состоянии. Но когда он очнулся, ничего этого не было. Ни переломов, ни боли, ни Дрима. Кости покалывало холодом от обволакивающего их светло-голубого пламени, затухающего со временем зарастания ран, а рядом сидел он. Незнакомец кинул на него быстрый незаинтересованный взгляд и снова принялся разглядывать видневшееся отсюда Древо чувств. Тогда он так и не решился ни заговорить, ни спросить что-либо, хотя чувствовал, что с этим незнакомцем было что-то не так. Это он был причиной того странного состояния, в котором он пребывал слишком часто последнее время. От него исходила какая-то тёмная, зловещая аура, но, возможно, не будь Найтмер хранителем тёмной стороны Древа чувств, он и не заметил бы этого. Когда он наконец-то решил задать вопрос, незнакомец, словно почувствовав его желание, резко поднялся и ушёл. Но потом они встретились снова. Вернее, это сложно было назвать встречей, он просто чувствовал его присутствие, но каждый раз, когда пытался к нему подойти, то он просто уходил, и пришлось «ждать» следующего раза, когда его избили. В этот раз не так сильно, но всё ещё ужасно больно. Незнакомец сам подошёл, подобрал его и унёс подальше от Древа, а потом снова молча залечивал его раны. Какая-то отстранённость, холодность, витающая вокруг него, не давала Найтмеру решиться заговорить первым, словно что-то запрещало ему это сделать. Но это не потребовалось. — Почему ты позволяешь так с собой поступать? Он вздрогнул от неожиданности. Голос незнакомца прозвучал таким неестественно глубоким, словно раздался в его собственной голове. Это был приятный, немного потрескивающий баритон, от которого у него пробежали мурашки по спине. Он застыл, сначала не понимая сути вопроса, после — не зная, что отвечать. Он растерянно блуждал взглядом по тёмной фигуре, выделявшейся на фоне мирного полувечернего пейзажа, как будто видя незнакомца впервые, хотя эта встреча точно была их второй, не считая моментов, когда он замечал его мельком. И что-то в нём казалось таким неправильно знакомым… Столкнувшись с колким взглядом яркого, светящегося голубым зрачка, он вспомнил, что от него ожидают ответа. Он прикрыл глаза, всё ещё видя перед собой светлое пятно холодного огонька, слабо вздохнул, пытаясь сосредоточиться, придумать ответ. — А разве я что-то могу? Собственный голос прозвучал так обречённо, а безысходный вопрос словно сам вырвался из его уст. Он просто взялся из ниоткуда и был озвучен. Незнакомец был недоволен таким ответом. Он фыркнул, отвернулся от него и замолчал, совершенно не двигаясь, однако его щупальца нервно выколачивали землю вокруг, с головой выдавая состояние своего владельца. Через минуту он снова повернулся, собираясь что-то сказать, но остановился, так и не решаясь что-либо произнести. В таком же безмолвии он поднялся, рассёк щупальцем воздух, открывая портал, и направился прочь. Когда Найтмер окликнул его и спросил имя, он лишь едва повернул к нему голову, застыл на мгновение, но не ответил. Развернулся и ушёл, оставив его со странным чувством недосказанности, сворачивающимся под рёбрами. Они… были знакомы? Но он бы точно запомнил. Почему весь вид этого скелета вызывает ужасное дежавю? Появилось слишком много вопросов. Их встречи начали происходить чаще, и уже не только тогда, когда его избивали до полусмерти. Теперь тёмный скелет не убегал, а спокойно дожидался, пока Найтмер придёт к нему. Они начали общаться, хотя незнакомец по-прежнему вёл себя отрешённо и не спешил называть имя, хотя знал его собственное. Кошмар не удивлялся этому, конечно, это озадачивало, но не сильнее, чем сам таинственный гость в их вселенной. Он рассказывал о том, что существуют другие миры, рассказывал странное о Дримтейле, просто говорил ни о чём, если Найтмеру удавалось его разговорить вообще. А так больше разговаривал он сам, видя заинтересованный взгляд и то, как внимательно слушал его незнакомец. Он живо подхватывал многие темы, любил говорить с ним о книгах, делиться мыслями, и часто их мнение совпадало, только вот незнакомец высказывал более глубокие идеи или рассуждал так, словно переосмысляя всё то, о чём они говорили. Наверное, Найтмер и сам бы дошёл до похожих выводов, дай ему чуть больше времени для того, чтобы забыть, перечитать и увидеть по-другому. Впервые он вот так общался с кем-то, кроме брата. Скорее, это было даже чем-то более содержательным, увлечённым, искренним. Он поразился тому, как быстро он сумел привыкнуть говорить с незнакомцем обо всём, слишком быстро доверился, слишком быстро открылся. Но чем больше он разговаривал с тёмным скелетом, тем больше странностей подмечал. Всё это накапливалось морем загадок, которые противоречили друг другу, запутывались, накладывались одна на другую, постепенно из догадок выстраивая ему дорогу к раскрытию личности его нового знакомого. Только вот ответ, к которому всё сводилось, очень сбивал с толку и из-за этого долго казался неправильным, хотя что-то внутри уже давно знало правду. Просто нужно было время, и это время было. И в положенный срок внутри что-то щёлкнуло, заставляя принять верность своих догадок. Но теперь это было вдвойне тяжелее из-за жгучей привязанности к этому незнакомцу, что успела появиться за время их общения.