Радио для одного

Вокруг постоянно был какой-то шум. Но Айзава к нему привык. Честно. Привык к бесконечному потоку событий и звуков, вливаться в который не было ни желания, ни смысла. Привык к тому, что все вокруг болтают без умолку. Привык, что рядом постоянно что-то происходит. И со временем он научился игнорировать всё это, не вслушиваться, фильтровать. Сам причиной шума он никогда не был. Айзава Шота, на самом деле, был самым тихим мальчиком на свете. Правда, это не было каким-то личным достижением – просто последствием его образа жизни. Во-первых, большую часть его времени занимал сон. Во-вторых… Айзаве Шоте было не с кем производить шум. Не то чтобы его это огорчало. Нужен ли ему вообще кто-либо? И в одиночестве неплохо. Собеседник – лишняя трата времени и энергии, в чём он совершенно не был заинтересован. Он точно знал, чего хочет и что для этого собирается делать. Остальное - просто назойливое жужжание над ухом, которое он мог игнорировать с завидной ловкостью. После поступления в ЮЭЙ заглушать шум стало сложнее. Ведь теперь шум больше не был безликим роем, заполнившим комнату. Теперь у него появилось лицо и имя, и все децибелы класса сосредоточились в одном-единственном человеке. Ямада Хизаши не затыкался ни на минуту. Он был похож на поломанный радиоприёмник, у которого заели ручки – и ни выключить, ни убавить звук не удавалось. Эта радиостанция вещала обо всём на свете, не имея какой-либо чёткой направленности – и, вследствие, аудитории. И отфильтровать эту волну у Айзавы не получалось. Потому что, по воле судьбы, сидел Ямада слева от Айзавы. Расстояние между ними – минимальное, рукой подать. Возможно, они сидят даже слишком близко. Айзава бы предпочёл пересесть, но знал, что это невозможно; оставалось только игнорировать слишком громкую непрерывную болтовню соседа. Он всеми силами старался минимизировать ущерб, приносимый этой ситуацией. Ущерб концентрации внимания на действительно важных вещах (таких, как сон между уроками, например). Не отвлекаться на все эти бесконечные разговоры, истории, шутки и прочее, производимое Ямадой, было крайне сложно. …Айзава лежит на парте, зажмурившись, и пытается поспать. Обычно уснуть ему удаётся легко, но сегодня – не обычно, сегодняшний день – из ряда вон. Из окна на лицо падает солнечный свет, и Айзава пытается закрыть глаза чёлкой – не получается. Как будто всё вокруг сговорилось не дать ему выспаться сегодня. Рядом слышится топот шагов, пара не таких уж тихих фраз, а затем всё вокруг взрывается хохотом. Айзава жмурится сильнее и пытается отвлечься, но назойливый голос не даёт ему провалиться в сон. Было бы удивительно, если бы у Хизаши Ямады не было компании верных слушателей. Так что Айзава не придаёт особого значения такому скоплению людей рядом с его партой. По крайней мере, старается. Они, конечно, могли бы собраться в абсолютно любой части класса – но, почему-то, всегда сходились именно здесь. И обязательно мешали его сну, явно не собираясь останавливаться. Айзава не особо вслушивается в их болтовню: это бы полностью противоречило его убеждениям. Не обращает внимания. Или, скорее, очень старается. Тяжело признавать, но фильтрация этого шума всегда давалась ему с большим трудом. Вернее, по сути, и не давалась. И не даётся до сих пор. В каком-то смысле он даже привык, что слева от него постоянно происходит волнующее обсуждение всего подряд. Только вместо того, чтобы научиться игнорировать это, он вдруг начал… углубляться в этот звук. Погружаться с головой. Если раньше болтовня Ямады была оглушающе громкой, сравнимой с гулом самолёта, непонятной и запутанной, то теперь Айзава научился её различать. И слушать. У Ямады была маленькая особенность – он всегда улыбался, когда говорил. И это было слышно. Забавный факт, который, скорее всего, не имел никакого значения. Айзава предпочитал не думать об этом. Не потому, что это его раздражало, нет. Радовало? Тоже вряд ли. Он просто подметил эту деталь и решил, что ему она не интересна. А в принятых решениях он всегда был уверен. …Дни становятся всё светлее и светлее. Солнце слепит во всю силу, но Айзава к этому уже привык. Он просто закрывает глаза и аккуратно трёт веки. Тренировки изматывают, почти все его деньги уходят на глазные капли, и каждую свободную минуту он пытается дать себе хоть немного отдыха: закрывает глаза и ждёт, пока темнота окутает с головой. И сейчас он делает то же самое, сосредотачиваясь на задании и его решении. И ни в коем случае не на перешёптывающейся рядом кучке одноклассников и не на Ямаде. Геройская тренировка в формате «захвата флага» – но с множеством поправок и условий. Что может быть лучше, что может быть хуже. Айзава, в целом, не переживает о том, что придётся драться с кем-то из одноклассников. Не так уж тесно они знакомы, чтобы волноваться о подобном. Кроме того, Айзава знает идеальную тактику против каждого из них. Они все полагаются на причуды. То, что он умеет отнимать. Иронично, что на жеребьёвке в команду его соперников попадает Ямада. Тот смотрит на противников и улыбается, напевая что-то под нос – поразительная самоуверенность. Поразительный Ямада. Из-за солнечных очков Айзава не может поймать его взгляд, но от чего-то он точно уверен: сейчас Ямада смотрит именно на него. Айзава не может не зацепиться за этот взгляд. В нём кипит странное желание сразиться с Ямадой один на один. Посмотреть, что будет, если использовать причуду на нём; он заговорит, как обычный человек, или не сможет говорить вообще? Судя по тренировкам, которые у них уже были, Ямада полагается только на свой голос, способный оглушать людей и сносить стены (в прямом, чёрт возьми, смысле). Интересно, достаточно ли он глуп, чтобы использовать причуду в здании? Потому что если Ямада закричит, то тренировочная постройка, в которой проходит урок, рухнет. И кто-нибудь обязательно оглохнет (не насовсем, конечно, но, теоретически, и до этого может дойти). Последнее в каком-то смысле даже полезно, но вряд ли он или его команда решатся использовать это – слишком большой риск. Незавидное положение в команде – когда ты точно знаешь, что не сможешь ничем помочь. И Айзава уверен, что Ямада прекрасно осознаёт это. И против него стоит Айзава, которого рвут на куски, потому что он – главный козырь команды, потому что он может лишать людей того, на что они будут полагаться сильнее всего. Звучит сигнал к началу – а у Айзавы из головы не идёт Ямада, не давая сосредоточиться на более стоящих вещах. Оказывается, глупо было полагать, что со временем бесконечно шумящий под ухом сосед отфильтруется, и мысли о нём оставят Айзаву в покое. С каждым днём Ямада привлекал к себе всё больше и больше внимания, заставляя искренне желать заткнуть его – или вслушаться внимательнее, чтобы не упустить ни одной детали. Это противоречие мешало спать. Айзава продолжал исподтишка наблюдать за приевшимся одноклассником, подмечая про себя всё новые и новые детали. И сегодня ему правда хочется сразиться с Ямадой один на один. Но он не имел не малейшего понятия, какая роль в команде тому выпала, и потому не знал, где Ямаду искать. Не идти же на слух? А значит, это всё – просто неосуществимый порыв. Неосуществимый и бессмысленный. С какой стати он вообще начал зацикливаться на чём-то подобном? Это была просто дурацкая блажь, которую стоило бы проигнорировать. Это ведь важное качество для героя – уметь верно расставлять приоритеты. И работать в команде. И принимать наиболее рациональные решения. В данном случае поиск Ямады и удовлетворение собственного любопытства – не главная задача. Главная задача – использовать себя наиболее эффективно. И уж что Айзава не собирается делать – так это отдавать себя в распоряжение кучке одноклассников, большинство из которых не в силах справиться даже с самими собой. Возможно, это звучало слишком высокомерно (хоть он и не говорил этого вслух). Но Айзава не был высокомерным. Он был достаточно расчётливым. И независимым. Он двигается вперёд, игнорируя одноклассников. Вероятнее всего, его действия не вписываются в их якобы идеальный план. Но это были их проблемы. Потому что Айзава точно знал свои возможности и пределы, знал, как правильно распоряжаться своей причудой, и знал, что, в конечном счёте, его тактика – наиболее верная. И тратить время на её обсуждение он не собирался. Обезвреживать всех, кто будет пытаться подступить к ним. Вот, что он будет делать. Где-нибудь подальше от остальных. …Ямада попадается ему почти сразу же. Неудивительно, что он пошёл в атаку одним из первых. Не смотря на постоянную болтовню, он не казался… пустозвоном? Да, пожалуй, это подходит. Ямада – человек дела. И ещё человек слова. Но немного в другом значении. Айзава незаметно активирует свою причуду – ему ведь до жути интересно. А Ямада улыбается так широко, как только может (он это серьёзно?), и что-то говорит. Забавно – его почти не слышно. Может, это потом, что они просто стоят слишком далеко друг от друга. Но Айзава уверен, что это – его воздействие. По крайней мере, его не заткнуть даже причудой, стирающей другие. Значит, его причуда – именно усиление голоса. Которое он почти не глушил. И вывод из этого только один: Ямаде просто нравилось быть громким. — Эй! — возглас возмущения пролетает по коридору, отдаваясь от стен лёгким эхом. Долго же до него доходит. Ямада явно в растерянности. Потому что его голос впервые – не его оружие. Его голос – это просто голос. Как у любого человека. Тихий, спокойный, чуть сиплый, – обычный голос. Которым нельзя сносить стены и разрывать барабанные перепонки. Который не мешает соседу по парте своим аномальным звучанием. Да и, в целом, Ямада– обычный школьник. Обычный, но громкий и излишне самоуверенный школьник с самодовольной улыбкой на лице. Будто бы он думает, что одолеть Айзаву так просто. И он ожидаемо плох в рукопашном бою. Хотя, конечно, по нему сразу не скажешь – слишком уж уверенно он накидывается на соперника. И слишком уверенно наносит удары – их, конечно, легко блокировать. Айзава за это время успел несколько раз моргнуть, и, конечно же, потерять контроль над причудой Ямады, но тот этого явно не замечал. Может, просто не знал, какое у противника ограничение. А может, решил играть по его правилам. Рукопашный бой? Пусть так. Ямада плотно сжимает губы, выкладываясь, как ему кажется, на полную – но этого мало. Хотя, конечно, эффективность у него не нулевая. Но он всё ещё слишком медленный, а большинство его движений легко угадываются. Айзава с лёгкостью заламывает ему руки.И тут же расслабленно выдыхает. Тихо, неслышно. Может, даже мысленно. Да, пожалуй, его маленькое желание исполнилось. Правда, пока не ясно, что ему это дало. Ямада кое-как дёргает плечами. Айзава ждёт от него весёлого комментария, возгласа, чего-нибудь, присущего ему, но Ямада тихо пытается сопротивляться – хотя понимает, что проиграл. Удивительное упорство – что весьма похвально. Айзава понимает, что Ямада мог бы выступить и лучше – ему просто не хватает… чего-то. Но это хороший результат. Боже, он звучит как чёртов учитель. Только вот Ямада продолжает как-то натянуто молчать. И это… сбивает с толку. Тишина вокруг этого человека – что-то неестественное. И Айзаве волей-неволей приходится её нарушать – потому что в какой-то момент ему становится жутко от застывшего вокруг воздуха. Он старается, чтобы его голос звучал также безразлично, как и всегда. — Ты мог бы и лучше, — он отпускает Ямаду. Очки за задание ему уже наверняка засчитали, так что держать его дальше нет никакого смысла. Ямада дёргает уголками губ. Будто бы пытается не улыбнуться. А Айзава искренне пытается сделать вид, что не заметил этого. И это всё ещё так непривычно, когда Ямада молчит.