Взгляды

— Ещё немного, и ты прожжешь во мне здоровую дырень, волче, — руками Стайлз начал вырисовывать большой круг, показывая размеры этой самой дыры. Питер слишком часто замечал за собой одну деталь. Одну маленькую, но весьма проблемную деталь. Не то чтобы в его жизни не было моментов, когда его внутренний волк с неким вожделением пожирал одним только взглядом человека. Но столь странный порыв никак не вписывался в образ «зомби-дядюшки». Старший Хейл в жизни бы не признал, что постоянно смотрит в сторону Стайлза. То есть, это нормально сопровождать этого ребёнка неким недооценивающим взглядом, со словами: «Парень, ты часом не обдолбался?». Но чёрт, почему-то в голове Питера нет такого вопроса. Он смотрит на этого мальчишку по-иному. С одной стороны, это желание. Хотелось обратить Стайлза, и чтобы тот кричал на Питера, отбивался от него руками и ногами, обещая, что убьёт оборотня рано или поздно. Хотелось слышать его душераздирающий крик, именно в тот момент, когда острые клыки вонзятся в нежную кожу на шее или запястье. А после — никогда с ним не разговаривать, не видеть и не слышать. Кажется, что внутренний волк Питера мог бы ликовать после этого, считая это своей личной победой. А ещё хотелось заткнуть этого подростка, и чтобы раз и навсегда. Серьёзно, Стилински не может замолчать, ведь он постоянно говорит, говорит и говорит. Словно тот не замечает, что потерял суть разговора, словно бред, который он несёт, не кажется таким уж и бредовым. И это чертовски раздражает. С другой стороны, его одолевает некий интерес. Весь этот образ болтливого и надоедливого ребёнка неплохо гармонировал с внешним видом Стайлза. Его детская угловатость, чертовы родинки и самые большие, оленьи глаза, заставляли Питера чувствовать животное влечение. И только за одни глаза, Питер был готов убить Стайлза, лишь бы не видеть их. Слишком большую власть над ним имел этот прыткий лис. — Эй, приём. Стайлз вызывает «зомби-дядюшку». Как там в мире апокалипсиса? Приём, приём. Стайлз лишь шутливо пародировал рацию своего отца, которая так часто стояла в его комнате для того, чтобы мальчик мог слушать полицейскую волну. — Я слышу, детка, — Питер лишь обворожительно улыбнулся. Стоило ему заметить на лице Стайлза недовольство от одного прозвища, как настроение оборотня сразу взошло до небес. — Фу, слишком пафосно, даже для тебя, — почти прошипел Стайлз и, посчитав, что пора свалить, вышел из гостиной. Улыбка так и не сошла с губ старшего Хейла, а взглядом он всё ещё прожигал дверной проем, в котором ещё недавно стоял Стайлз. Кто знает, может однажды, тупая привычка пялиться на Стилински пройдёт и глупый волк наконец поцелует мальца. Если не задушит.