Почему она?

       Ненависть, ярость и ноющая в пределах подсознания боль преследовали Саске с самого детства. Семья, клан, а теперь еще и деревня. Всё, что он когда-то любил больше жизни, предало его. Игнорирование в семье, вырезанный братом клан, и последующее одиночество. Порой мальчик задыхался от переполняющего ужаса воспоминаний и удушающего одиночества. Ни родных, кто мог бы обогреть своим теплом, ни поддерживающих в трудную минуту друзей - никого.       У него сначала появилась соперница, ставшая со временем лучшей подругой. Это из-за неё пробудились все три томоэ и мальчик этому был очень рад. Шаринган как доказательство связи с блондинистой добе. Она единственная, кто смог своим присутствием освятить его мрачный окровавленный мир, отдающей постоянной болью от потери всего в одно мгновение. Учиха стал даже наслаждаться жизнью и новыми непредсказуемыми выходками блондинки.       А после объявился Итачи и всё пошло под откос. Ненависть и боль затмили все остальные чувства. Девочка, которой незаметно смотрел в след Саске, сразу была отодвинута на задний план. Месть снова поглотила душу ребенка.       Она пыталась помочь Саске. Наруто не действовала, как Сакура. Блондинка брала наскоком все препятствия и разбивала их своим чугунным лбом. Узумаки Наруто всегда пыталась помочь не словами, а действием. Такова её натура, как смеялся в свое время про себя брюнет.       Но Узумаки пробивалась сквозь барьеры Учихи, и он от звериного страха и отчаяния пытался остановить её. Чтобы не лезла, чтобы уберечь непоседливую добе от самого страшного. И практически убивает. А после исчезает, осознав, что натворил с единственной подругой.       Обучаясь у чокнутого санина, Саске осознал чувства и виды к своей добе, которая должна была похорошеть и привлекать еще больше внимания к своей громкой персоне. Но добе, такая добе, что будет тупить и в этом плане на тайную радость одного Учихи. Но было одно дело, с которым надо было разобраться парню, перед воссоединением с возлюбленной.       Итачи знал всё о жизни и чувствах младшего брата и, убедившись через Мангекью Шаринган и воспоминания парня, спросил одно:       - Почему она? - один безэмоциональный вопрос, но сколько всего было в него вложено. Только истинным Учиха подвластно это умение.       Саске вздрогнул, вспоминая развевающиеся на ветру пшеничные пряди волос, открытую улыбку и чистый смех еще не поломаного голоса. А также тепло её объятий. Он еще помнил, как текли слезы из небесной синевы. Наруто никогда не плакала от слабости и бессилия, как Харуно. Узумаки не плакала, она так избавлялась от огромного количества душащих её в данный момент эмоций. Странная и глупая добе. Сколько раз она еще будет пытаться спасти его? Сколько раз будет на грани жизни и смерти из-за него? Сейчас не это важно.       - Потому что она моя, - спокойно произнес парень, глядя в глаза тому, кого поклялся убить, - Единственная, кто достоин быть рядом.       - Я понял, мой маленький глупый братец. - мужчина приготовился к атаке, - Не опоздай.       И вот брат и Данзо мертвы, а Наруто стоит напротив Саске и бесстрашно смотрит ему в глаза. Брюнет теряется от переполняющих его эмоций. Узумаки и правда похорошела, но на характер это не повлияло. К счастью. Осталось узнать, что у неё в душе.       Они сцепляются в битве в рукопашном бою. Сильные, дикие, равные. Они упрямо идут к своей цели, сметая любые препятствия на пути. Они похожи во многом. Он краем глаза смотрит как развеваются на ветру длинные пшеничные локоны, как стекают с лица капли пота, и смотрит в невероятную синеву её глаз.       Он слышит зов её сердца. Слышит голос её души. Осознает сколько одиночества и боли испытала за всю свою погоню за ним. Видит нежность во взгляде голубых глаз и чувствует тепло прекрасного тела.       - Саске, однажды мы сразимся с тобой и погибнем. Вместе. И только тебе решать когда эта битва настанет.       И Саске улыбается, не может сдержать тех эмоций, что вдруг появились в его сердце. Благодаря своей связи с Наруто, он чувствует всё то, что она не могла сказать словами. Но только они вдвоем понимали, что эти слова намного сильнее, чем обычное признание в любви. Это было всем. Признание силы, признание равенства, признание чувств другого.       Это была своеобразная, понятная только им, клятва верности.