Новогодний переполох

      Когда Молотов вернулся в зал, то его ошеломлению не было предела: помещение горело пёстрыми, разноцветными цветами из мишуры и конфетти, а елка уже наряжённая сверкала яркими цветами фарфоровых шаров и гирлянд. Он обошёл дерево вокруг, с видом придирчивого критика рассматривая её с разных ракурсов, а затем с удовлетворением что-то подчеркнул в своём блокноте.       - Ну что-с, по-моему, этот экземпляр облагораживает, - вынес он вердикт.       - Чего? - Ворошилов, запутавшийся в длиннющей, пушистой мишуре, пытался освободиться от этих дедморозовских пут. - Не трынди, ты не Троцкий, скажи простым языком.       - Вождю должно понравится, - исправился Вячеслав, но тут его взгляд упал на самую верхушку ёлки и с ужасом обнаружил, что та была как сокол - гола. - Так, а где верхушка? Вы что, ещё не поставили верхушку?       - Да мы никак не можем решить, кто её поставит, - оправдывался Жданов. - Это, как мы понимаем, очень ответственный момент. А по чину мы тут как бы все разные.       - Да! - подтвердил Ворошилов. - Ставить должен тот, кто проявил себя лучше всех в ушедшем году!..       Щёки Молотова порозовели от притворного смущения, на лице появилась улыбка до самых до ушей, он махнул рукой, с ненаглядным счастьем глядя на своих товарищей.       - Ну полно! И меня из-за этого надо было ждать? Ну да ладно, поставлю я звезду, только стремянку кто-нибудь принесите...       Но должной помощи наркоминделу никто оказывать не спешил - напротив, у всех пуще прежнего округлились глаза и все они посмотрели друг на друга. Молотов с минуту стоял на месте, разводя руками, а потом, задрав голову, как делал Наполеон Бонапарт, и обиженно спросил:       - Ну что вы все молчите? Стремянки что-ли нет?       - А с чего это ты решил, что звезду именно ты ставить будешь? - хищно произнёс Берия.       - Ну а кто ещё? - удивился Молотов. - Я же подписал пакт о ненападении с Риббентропом! Даже газета "Работница" определила это как "Событие года - 39", а меня - личностью года.       - Да у нас каждый раз одна и та же личность года, - с досадой возразил Каганович и тут же осёкся: за хохмы про товарища Сталина полагался трибунал, но глава НКВД как-то не обратил на эти слова внимания, продолжая "расстреливать" взглядом Молотова.       - Товарищи, товарищи, так и быть, я вас уважу, - вновь вмешался простой как три копейки Ворошилов. - Я звёзд с неба не хватал в это году, но её надену я. И никто не будет больше спорить.       - А почему это... - хотел было выяснять Берия, но Климка весело подмигнул ему.       - А потому что вы - взрослые, сорокалетние мужчины, главы государства, ведущие политики своего поколения и умнейшие люди, будете спорить из-за такой херни?       С этим убийственным, железнейшим аргументом согласились абсолютно все, и даже Молотов призадумался над его словами. А пока он размышлял на тему соотношения отношений Третьего Рейха с СССР и верхушкой новогодней ели, Ворошилов взял из ящика маленькую копию кремлёвской пентаграммы, остановился напротив дерева и вдруг с жалостью в блестящих чёрных глазах взглянул на грозного наркома внутренних дел.       - Вай, генацвале, я знаю этот взгляд, - пригрозил он пальцем. - Что ты хочешь?       - Лавру-у-ша, - мягко протянул Ворошилов. - Понимаешь, стремянку забрали твои чекисты, а залезть на ёлку по другому нельзя... Короче, подсади меня.       - Что?! - ошарашено воскликнул глава НКВД, пенсне которого чуть не слетело с носа. Климентий с досадой вздохнул.       - Ну, стремянку забрали... Чекисты... Я по-грузински не очень могу...       - Да я понял! - большие глаза наркома внутренних дел сверкнули адовым жёлтым пламенем. - Ты нарываешься! Ты понимаешь это, Клим?       - Что тут такого криминального? - расстроился Ворошилов, вертя в руках звезду. - Чуть что так сразу: Клим, Клим, а как Климу помощь нужна так сразу - расстрелять. Ты, Лаврентий, меня уже пять раз грозился расстрелять, между прочим. А я думал, что мы - друзья... Ну, Рентик, ну пожалуйста, ну, Лаврик, Рушка, Рюшенька, жалко что ли?       Никто не любил сантименты, а товарища Берию от них ещё и тошнило, поэтому небольно тюкнув по загривку Ворошилову, он вздохнул.       - Хорошо, только заткнись, - скрещивая ладони, сказал глава НКВД, едва-едва терпя, пока Клим вскарабкается сначала на руки, а затем на плечи. Но до верхушки ели Ворошилов дотянуться никак не мог. Точнее мог, но в такой-то момент как не поиздеваться над гордым "Железным наркомом №2 после Дзержинского"? В своё время Ворошилов был молод и глуп и над Феликсом Эдмундовичем поиздеваться не успел. Да и Новый год тогда не праздновали.       - А не нравится, правда же? - с улыбкой заметил Каганович, расхрабрившись.       - Ты тоже нарвёшься, - сквозь зубы прошипел Берия.       - Нет, ну а кто также слово в слово у Сталина просил провести амнистию?       - Слушай, я запомнил, что ты там вякал про человека года, - пригрозил глава НКВД, но после громогласного выкрика Ворошилова: "Готово!", у него дрогнули руки и оба с треском рухнули на пол: сначала Лаврентий, затем, прямо на его спину Клим.       - О! Отсюда она так переливается! - заметил последний не без улыбки.       - Я смотрю, ты не сильно ударился? - по-змеиному, оскалившись, шипел глава НКВД, с ненавистью глядя, как едва ли сдерживают смех его товарищи. Ворошилов и бровью не повёл.       - Спасибо за заботу, Лаврентий, не сильно, - с нежностью ответил он. Только после обильного количества ругательств и прямого цитирования первого слова из "Интернационала", Ворошилов поднялся с пола.       - Так, кажется все? - с взволнованной дрожью в голосе спросил Молотов, потирая руки.       - Нет! У нас же ещё запланирован микро концерт, - разрушил надежды Вячеслава Жданов. - От наркомата просвещения. Только вот сказали, чтобы мы выбрали актёров на роль Деда Мороза и Снегурочки.       Молотов надел блокнот на голову в виду "домика" и запищал что-то безысходное, похожее на вой умирающего аиста - члены политбюро поняли, что наркоминдел в кастинге участвовать не намерен. На помощь, став для всех (хоть раз в год) благодетелем, пришёл Лаврентий.       - Нет проблем. На роль Снегурочки я уж только выберу... актрису. Да и Дед Мороз не беда! Так, с собой я беру Ворошилова, Микояна и Хрущёва. Вячеслав бежит за плакатом и вешает его перед входной дверью.       Глаза Молотова заблестели от нахлынувших эмоций. Он почти вплотную подошёл к главе НКВД и долго смотрел на него взглядом, полного подступивших слёз.       - Спасибо тебе, товарищ!       - Ну, как коммунист коммуни... - с улыбкой хотел было сказать Берия, да не успел, так как его со всей силы заключил в товарищеские объятия Вячеслав. Едва ли вырвавшись, Лаврентий поправил галстук с опаской посматривая на Молотова. - Будешь должен один билет в Польшу.       - Туда, обратно? - с хитринкой спросил наркоминдел, на что получил краткий ответ: "как обычно".

***

      Кастинг на "Большой Кремлёвский утренник" проходил в восточном крыле здания. На сцене уже стояли потенциальные претенденты на роли главных новогодних символов, а в зале, перед сценой сидело почётное жюри. Микоян и Ворошилов с азартом скребли ногтями по столу, разглядывая девушек, Хрущёв тоскливо откинулся на стуле, Берия же был собран и с видом "Большого начальника" махнул рукой, чтобы включили музыку. Заиграла "В лесу родилась ёлочка" и вот оно: Show time!       - К вам явился Дед Мороз, я подарки вам принёс! - звонко воскликнул первый актёр, стараясь понравиться судьям. - А кто из детишек расскажет дедушке стишок, тому я и подарю подарок...       - Так! Стоп, стоп! - оборвал его на полуслове Ворошилов. - Что вы там говорите? Кто первый расскажет?       - Ну да, - пожал плечами "Дед". - Чтобы, так сказать, проявить инициативу.       - А вы знаете, что мы, между прочим, строим коммунизм! - заявил Клим. - И тут любимчиков быть не может! Все должно дариться даром, простите за тавтологию. Это нарушение идеологии государства. Следующий!       Вторым вышел Дед Мороз в синем пуховике. Он утешительно толкнул в плечо первого Деда Мороза, собрался с мыслями и начал.       - Я Мороз, Красный нос, с белой бородою. Ущипну — так до слез!Не шути со мною...       - Стоп! - снова перебил Ворошилов, за что на него со злостью зыркнул Микоян. - Это угроза! Угроза детского насилия! Лаврентий, смотри, твой клиент - серийный маньяк, какой же ты невнимательный. Но на первый раз прощаем. Следующий!       История с Дедом Морозом №3 повторилась.       - Скоро скоро Новый год. Он торопится идет, постучится в двери к нам. Дети здравствуйте, я к вам!..       - Пародия на НКВД, значит? - вновь оживился Ворошилов. - Непорядок, товарищ, детей против карательного органа настраиваете? Вы шпион! Арестуйте его!       Наконец, спустя дюжину "Морозов", политбюро сделало свой выбор. Теперь дело оставалось за Снегурочками. И вот тут критиками выступили Микоян и Хрущёв.       - Вы, конечно, хорошая актриса, - говорил Анастас. - Но потенциал и уровень голоса у вас небольшие, так сказать, не пропорциональны. Извините, но не для Кремля.       - А вы вообще дура, если думаете, что опушка покрыта серебром! Реализму дайте, а не хрени! - возмущался Хрущёв. Похоже, что его не волновало ничего, и даже те, "талантливые" и фигуристые Снегурки, получившие добро ото всех членов жюри, от Никиты получали хорошенького, пролетарского нагоняя. В итоге все актрисы были с позором выгнаны из Кремля. Все были обижены на него, раздосадованные тем, что не могли засунуть кляп ему в рот. Однако хитрый, коварнее лисицы, Берия Лаврентий Павлович, подмигнул товарищам, строго на правах де-факто второго человека в государстве встал перед Хрущёвым заявил.       - От лица верховного президиума СССР, в качестве председателя народного комиссариата внутренних дел приказываю вам от тридцать первого, двенадцатого, тридцать девятого до первого, ноль первого, сорокового исполнять роль внучки товарища Мороза. За нарушение устава я караю вас пулей в лоб. Кокошник, платье и сапожки можешь найти в гримёрке, с Дедом Морозом.       Лицо Хрущёва описать объективно было невозможно: его изумлению не было равных с тех пор, как Троцкому сообщили о том, что он должен немедленно покинуть страну. Или даже с тех пор, как Керенский узнал о нападении на Зимний дворец. В общем, если вы читали "Ревизора" Гоголя, то должны понять чувства, возникшие на лице Никиты Сергеевича.       Без двух часов полночь в главном зале, торжественно одетые собрались все доблестные члены Политбюро (кроме Хрущёва, который прятался в гримёрке, разучивая стишки). Всё было готово для принятия почётных гостей и лично товарища Сталина...