Наш дом

После очередной тренировки почти нет сил. Ноги ватные и их, кажется, бетоном залили — до того тяжело проделать путь в 200 метров до машины. Но губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда сзади слышишь медленные ритмичные шаги. Знаешь их обладателя. Садится на водительское сидение, зная, что пассажирское уже пустым не останется. В автомобиле  невыносимо жарко. Окна слабо приоткрыты, из-за чего городской шум все же проникает к ним. Но это совершенно не мешает, а разбавляет обстановку. Пока его руки уверенно ведут машину, чужая ладонь мягко поглаживает бедро, отчего руль сжимает до побелевших костяшек и рвано выдыхает. Так давно ждал этого, что сорваться готов от любой ласки. Плюнуть на медленный поток машин, развернуться и впиться в родные губы жадным поцелуем. В его присутствии всегда то в жар бросает, то в холод. Из крайности в крайность. От жуткого стеснения до дикой страсти. А такой он только при нём. С пассажирского кресла раздаётся слабая просьба, от которой на лицо глупая улыбка выползает, пока он старается лицу серьезность придать. — Давай по картошке с колой? — Нельзя. Далер безукоризненно соблюдает режим питания, потому что тренер так сказал. Стойко держится даже под таким пронизывающим взглядом. Далер не был бы Далером, если бы ослушался приказа тренерского штаба. Но за закрытыми дверьми их квартиры, он мог позволить себе расслабиться. Ведь дом — территория двоих, где нет места лишним глазам и ушам. Тогда он отчаянно желал съесть что-нибудь дико вредное, жирное, и, как он думал, вкусное. Но сам же себя и сдерживал, проявляя невероятную силу воли. Да и Андрей за ним следил так внимательно, что его планам не суждено было сбыться. Если не мог позволить себе такие мелочи, то мечтал совершенно о другом. Уткнуться носом в родную ключицу, провести по ней языком и впитать в себя этот тихий стон. Потому что именно этого ему не хватало на прошедшей тренировке продолжительностью в три часа — человеческого тепла. Ему не хватало че-ло-ве-ка. Далер, не заостряя внимание на строгом спортивном режиме, может позволить себе две слабости — сладкий чай и Андрея. А если они будут вкупе, то будет ещё лучше. Его любимый момент — вечер. Когда они свободны после тренировок, никуда не торопятся и решают побыть дома. В спокойствии. Когда Андрей ловко орудует на кухне, аккуратно насыпая в чашку мелкие листья и одну ложку сахара, к нему так и хочется прижаться. Уткнуться носом в загривок и впитать легкий аромат цитруса, сохранившийся после душа. Далер постоянно так делает. Это настолько вошло в привычку, что даже уже ни сколько не кажется странным. Обвивает руками крепкий торс и слабо просит: — Давай ещё одну. А Лунев и отказать такому голосу не может. Такому парню, что ухо опаляет жарким дыханием и слабым поцелуем щеку помечает. Далер — его дом. Уютный, в помятой после сна футболке, мягкий, забавно посапывающий во время просмотра глупой комедии, родной, все его желания наперёд угадывающий. Сердце похитил без особого сопротивления, практически задаром получил. Но и своё отдать не забыл. Это чувство, когда в твоих руках сердце вроде бы и чужое, но уже ставшее почти своим — бесценно. И Андрей готов всю сахарницу в кружку маленькую высыпать, лишь бы Далер попросил. Ведь он для него — весь мир. Всё и больше.