Наш дом

— Ты до сих пор со мной не говоришь? — раздаётся из-за спины. Молодой человек на кухне медленно попивал горячий напиток, даже не повернув головы на источник звука. — Как я понимаю, ответ положительный. Лишь тихое мычание стало подтверждением его слов. И без них всё было понятно. Они не общались уже 3 дня. Если быть точнее, 72 часа или 4320 минут. Он всё это выяснил, потому что было нереально скучно играть в такую молчанку. Парень изнывал от тоски и отчаяния, потому что, возможно, сам был виноват в их небольшой перепалке, которая привела к немому протесту. От такого игнорирования он впадал в какую-то тоску и апатию, так что зубы от недовольства сводило. — Не хочешь поговорить, Джикия? Официально, чтобы наверняка привлечь внимание. Не спеша проходит вдоль гарнитура, проводя рукой по идеально гладкой столешнице. Останавливается напротив обиженного и смотрит прямо в глаза, надеясь залезть поглубже в душу. В голове за такими действиями всплывали не самые приятные воспоминания.

***

— Я пришёл, — радостно сообщает Роман, предвкушая удивленное лицо своего парня. Ему дико нравилась его новая стрижка — нет, против крутых кудряшек, как их называл Георгий, он ничего не имел, но так он точно становился брутальным мачо. Каким иногда хотел казаться. В очередной раз проводит по голове, где сейчас - небольшой ёршик волос лишь для видимости, чтобы убедиться, что волос-то и правда не осталось. — Ты куда убежал с утра? Я даже проснуться не успел, — спустя пару секунд обладатель голоса выглянул в коридор, оценивающе осматривая посетителя, — это что такое? — глаза широкие, как монетки в пять рублей, а на губах полуулыбка-полуоскал, потому что эмоции прочитать нереально. — Нравится? — не требуя положительно ответа, ведь он подразумевался сам собой, продолжил Нойштедтер, — захотел что-то поменять и вспомнил, что давно хотел такую стрижку, — ещё раз пробегая рукой по макушке, весело закончил он. — Нет, — помрачнев, ответил защитник, — что за ужас? — старательно подобрал выражение, чтобы не сильно обидеть возлюбленного. — «Ужас»? Это же круто, — энтузиазма в карих глазах поубавилось, а через пару секунд, — мне нравится и всё. — Вот и отлично, — развернулся Георгий, решив, что разговор на этом окончен. Джикия любил эти нелепые кудряшки до безумия. До зуда и жжения в кончиках пальцев, до сбитого дыхания и быстрого сердцебиения. Любил гладить их слегка волнистые после душа, пока ромина голова уютно лежала у него на коленях. Любил во время страстных поцелуев запускать руку в спутанные локоны и оттягивать их, открывая вид на загорелую шею, где так и хотелось оставить пару красных отметин. Любил убирать со лба завитки, которые во время сна падали на глаза, и ловить легкие вздохи разочарования, когда его рука пропадала. Он не отрицал, что новая стрижка Роме шла до безумия. Но то, что он даже не сказал ему, куда идёт, почему-то до жути задело. «Сам это начал,» — подумал защитник, когда входная дверь закрылась с хлопком резче обычного. — Ты уже поужинал? — спросил Роман, вернувшийся лишь под вечер, — я так проголодался, — он повернул голову в сторону Джикии, который уткнулся в светящийся экран и даже не поднял головы, — ты чего? А тот лишь встал и вышел, ни сказав ни слова. Тогда Рома понял, что уже проиграл эту войну.

***

После резкой фамилии шоколадные глаза сверкнули молнией и предупредили о недобром расположении духа их владельца. Но сейчас Рома не мог сдаться. — Обиделся, что тебя не спросил? — удивительно, как метко он сейчас попал, — понимаю, и поэтому прошу прощения, честно. Если бы я знал, что для тебя это так важно, то оставил бы их, — рукой снова провёл по макушке, мечтая восстановить эти проклятые кудри, — можешь делать, что хочешь, но хватит молчать. Сам же знаешь, что это дико бесит. — Знаю, — хриплый голос неожиданно ответил, — поэтому и так делал. Ты же знал, как я любил их, — Джикия поднялся, подходя ближе, — вот представь, что я сейчас бы сбрил бороду, а ведь знаю, что тебе она нравится — что бы ты почувствовал? — быстро выговорил защитник, слегка увеличивая частоту дыхания. — Джи, не смеши мои подковы, — Рома подошёл ближе, сминая сильного парня в своих объятиях, — ты и «сбрить бороду»? Это же сказка какая-то, — легко хихикнув в плечо, закончил мысль футболист. — Эй, я серьёзные вещи тут говорю вообще-то, — протестовал грузин. — Я тоже. Теперь Роме стало хорошо. Конфликт улажен тем способом, что обоим пришёлся по душе, так что можно дальше продолжать радоваться жизни. — Но кудри снова отрастишь. Он не мог отказаться.