Наш дом

— Эй, Мага, расскажи ещё что-нибудь? — Чалов удобно расположился в кресле-мешке, вытянув свои ноги на Костю, который и не был против. — Да тебе прошлого раза не хватило? — слабо возмущается Магнуссон, расположившийся на диване с Арнором. Небольшая компания сидела в одной из комнат на базе после легкой тренировки. Исландцы были на небольшом диванчике, облокотившись друг на друга, а два других парня расположились напротив них за небольшим столиком, что скрывал половину тел. Федя, со свойственным ему любопытством, пару недель назад попросил Хердура поговорить на исландском, потому что «блин, это реально круто звучит». Защитник просто рассказал ему об обыденных вещах, правда, так и не дал нападающему точного перевода. Но Чалову так понравилось слушать этот бас, что с неделю он уже просил повторения. — Только ты с переводом расскажи, а то я помню тебя, — слегка сдвинул брови Федя. — Ты ещё не отстал от него? — удивляется Костя, потому что его парень редко когда был таким настойчивым. — Ты просто сам этого не слышал, — быстро и по-русски добавил нападающий. — Какой же тебе перевод нужен? — согласившись, спрашивает Хердур. — Ты будешь говорить, — решает Чалов, — Ар будет переводить, у него с английским всё в порядке. — Зачем ты согласился на такую авантюру? — младший по-исландски спрашивает защитника, слегка злясь, что и его сюда втянули. — Да ладно, весело же, — подмигивает Магнуссон и легко проводит рукой по открытой коленке, задевая кромку шорт. Как хорошо, что их было плохо видно. — Видишь, как балакают, — восхищался Чалов, тыкая под рёбра Кучаева. — Ты — придурок, — уведомил Костя, и обратился к другой парочке, — вы хоть поясните, про что говорите. — Ах, да, — опомнился Арнор и быстро повернулся к парням, — он говорит, что сейчас будет весело. — У нас очень красивая природа. Самый мощный водопад, Деттифосс, я там был. Нереальное зрелище, дух не просто захватывает, а его будто вырывает из тебя, — восхищенно проговорил Хердур, — брызги разбиваются с такой силой, что кажется, будто это неуправляемая стихия может и тебя поглотить. Мне тогда было лет двенадцать, но до сих пр мурашки бегут, когда вспоминаю голубое, чистое небо и белую пену у подножия. — Я же говорил, — шепчет Косте на ухо нападающий, — красиво. Косте остается согласиться безмолвным кивком, потому что речь и правда завораживала. Глаза у Арнора заблестели, потому что тот сам, кажется, прочувствовал энергию того места. Он положил свою руку поверх другой и слегка сжал. Кое-как смог сформулировать его мысли по-английски, не упустив саму суть. — Там у водопада есть небольшая пещера. Она слегка в стороне, скрыта деревьями, поэтому там мало посетителей. Я бы взял тебя туда, Арнор, — черти в глазах Магнуссона начали заходиться в каком-то диком танце, пока младший удивленно открыл глаза, — мы бы были там совершенно одни. Мягкая рука поехала вверх по бедру, а пальцы слегка забрались под кромку шорт, задерживаясь на бледной коже. Судорожно сглотнув, он одарил защитника испепеляющим взглядом и повернулся к другим парням. — Там была красивая пещера в лесу, где он любил играть. Он бы хотел мне её показать, — не успев закончить, он почувствовал, как ладонь поехала ещё выше, задерживаясь на внутренней стороне бедра. — Неправильно переводишь, дружок, — усмехнулся Хердур, — я бы взял тебя туда, чтобы припечатать к холодной стене. Чтобы из твоего горячего рта вырвался судорожный вздох, а я бы поймал его своими губами, — понимая, что эти слова Костя с Федей не поймут и что их рук и ног практически не видно, он сжал чужую плоть, — ты бы ластился ко мне, как ласковая кошка, подставляя нежную шею под укусы. Все бы знали, что ты уже занят. Ты был бы лишь моим… — рука медленно перешла на другую ногу, пока Арнор, покрасневший от смущения и возбуждения, сдерживал легкий стон. — Ты переводить-то будешь? — не унимался Федя, которому было интересно продолжение истории. — Д-да, — облизав сухие губы, опомнился Арнор, — в той пещере было очень красиво, потому что на стенах были светящиеся камни. Это легенда наша местная, про волшебство и желания. — Желание… — прошептал Магнуссон, проводя ладонью по паху полузащитника и замечая, как быстро начала вздыматься его грудная клетка, продолжил, — мне так нравится твой накаченный зад, что я готов сильно сжимать его, зная, что от этого ты возбуждаешься ещё больше. Ты бы умолял меня взять тебя прямо на том каменном полу. Уже представляю, как бы ты кричал, заходясь в оргазме, моё имя. Оно так красиво звучит из твоих сладких губ, я же помню. Возможно, я бы позволил тебе зайти немного дальше, — мечтательно закатил глаза Хердур, пока ладонь крепко сжалась на возбуждении Сигурдссона, — я был бы не против. — Он говорит, — сипло произнёс Арнор, переключив внимание на ожидающих парней, — что родители часто привозили его туда, поэтому та пещера стала его любимым местом. Он ездил туда каждое лето, пока не уехал играть за клубы других стран, — и добавил на исландском, — Херд, прекрати сейчас же. — Тебе не нравится? — не успокаивался защитник, — жаль. Я уверен, тебе бы там понравилось. Шум воды, далекие крики птиц и мы. Вдвоем. А сейчас я готов осуществить задуманное даже без дурацкой пещеры и без далёкой Исландии, — многозначительный взгляд прошёлся по молодому парню, — ты же знаешь, — Сигурдссон резко сбросил его руку со своего паха. — Ты… просто невыносим, гррх, — прошипев что-то невразумительное, он пулей вылетел из комнаты, поправив тесные шорты, которые слабо скрывали причину его побега. После него остался легкий дымок, как после гоночного болида, поэтому Хердур, лишь глупо улыбнувшись, обратился к двум парням, в чьих взглядах были недоумение и вопросы. — На сегодня сеанс прекрасного исландского языка закончен, — вставая, проговорил защитник, — Арнору плохо стало, вы же сами видели. Я, наверно, помогу ему, — отсалютовав обоим, он вышел из комнаты, отправляясь на поиски своего викинга. — Они очень странные, — заключил Костя, — какие-то пещеры, легенды. Одним словом — иностранцы. — Дурак ты, Костя, — потрепав полузащитника по макушке, отметил Чалов, — разговор был явно не про пещеры. — А про что? — не догонял Кучаев. — А это тебе знать ещё рано, — звонко рассмеялся Федя. Впервые его проницательность ему пригодилась.