Наш дом

«Вот это скорость,» — подумал Хердур, оглядевшись по сторонам. Арнора уже и след простыл в узком коридоре, потому что он быстро и почти позорно сбежал из комнаты. Защитник прошёл по этажу, лениво заглядывая в открытые двери, пока взгляд не наткнулся на раздевалку и человека в ней. — Ты так быстро убежал, — на исландском произнёс защитник, — ребята очень удивились, — легкая насмешка эхом отразилась от стен пустой раздевалки. — Ещё и издеваешься, — зарычал Арнор, поднимаясь с лавки и пытаясь восстановить дыхание, — дал Бог паренька. — Да, тебе несказанно повезло, — лучезарно улыбаясь, Хердур подошёл ближе и оглядел парня. Слегка красные щеки, но такая бледная шея, так что алая футболка контрастировала с телом. Взлохмаченные волосы, потому что тот, видимо, от волнения запускал туда руки. Выпирающий пах, позорно выдающий его возбуждение. И шальной взгляд из смеси раздражения, гнева, злости, желания и похоти. Как никак, он уже распалился. — Зачем ты устроил этот цирк? Хотя, кого я спрашиваю. Ты же всегда такой, такой… даже подобрать слов не могу, потому что ты такой, — взмахнув руками от бессилия, он отвернулся к стене, бросив через плечо что-то непонятное. Стоило огромных усилий не сорваться прямо сейчас, а подождать. Взять себя в руки и бесшумно подойти к миниатюрному парню, чьи плечи высоко вздымались. Обнять его, такого хрупкого и беззащитного, и поймать судорожный вздох, уткнувшись носом в ямку за ухом. — Ты сам знаешь, что я такой, — низкий шёпот разрывает тишину раздевалки, — ты сам выбрал. В два счета убирает свои руки и обходит полузащитника. Его глаза — такие ясные и преданные — разжигали сотни тысяч самых разных эмоций, неподдающихся контролю. — Я хочу, — Арнор просто не успевает договорить, поскольку его резко толкают в сторону большого стола, который так удачно стоял их раздевалке. Острый край неприятно впился в поясницу, заставляя моментально открыть рот и начать задыхаться. Но одним движением его мягкие и тёплые губы накрыли чужие — жесткие и сухие. Выбивая воздух не хуже прыжка с парашютом или опасного приключения, этот поцелуй вырывал душу и метал её мелкие клочья, заставляя в мыслях умолять о продолжении. Его легким движением поднимают и усаживают на гладкую поверхность. Их раскалили, казалось, до предела. Забросали углями и раздували неподалёку огромную печь, что жаром их обдавала нещадно. Хердур медленно провёл руки по открытым бёдрам, слегка задевая кожу под кромкой узких шорт. — Не носи больше шорты, — в поцелуй произносит защитник, переключаясь на манящую шею парня, — иначе ты так просто от меня не уйдёшь, — ловкий язык выводит непонятные узоры, очерчивая вены, чем приводит младшего в неописуемый экстаз. — Хватит уже, — возмущается Сигурдссон, притягивая за подбородок парня к себе, — я так больше не могу, — получается более пошло, чем это секунду назад звучало в его голове. Но Магнуссон понимает всё и без подсказок. Поднимает податливые руки вверх, стягивая футболку, что закрывала обзор на горячее юное тело. Проводит губами по ненавистной татуировке, обещая себе ещё раз провести воспитательную беседу по этому поводу, и заводит чужие руки парню за спину, наклоняясь на него всем телом. Чувствует, как возбужденный член упёрся куда-то в район его собственного паха, отчего крышу снесло моментально. Но он должен держать себя в руках, чтобы осуществить задуманное. Его широкая ладонь проводит по бедру Арнора, задерживаясь у его основания. Мягкие поглаживания заставляли младшего ерзать от нетерпения и подавать слабые протесты, покусывая чужие губы. Но на его мольбы Хердур отвечал новой порцией ласк, оперевшись уже двумя руками на юношу. — Там, в комнате, — одна рука медленно оттягивает резинку шорт, пока вторая проводит по торсу, задерживаясь на одном из сосков, — ты сидел такой красивый, — от такого шепота у Сигурдссона просто внутренности наизнанку выворачивались, а голова работать совсем перестала. Он слегка прикусил плечо Хердура, мыча что-то нечленораздельное, — я уже там думал, — хватило секунды, чтобы быстро опустить голову и провести языком по мелкой горошине соска, возвращая её на прежнее место, — о том, — его ключицы, ослепительно белые, он покрывал сотнями мелких поцелуев, желая, чтобы они стали красными в напоминание о его пыле и страсти, — как ты будешь извиваться, — рука слегка сжала возбужденный пах, выбивая тихий скулеж, — хороший мальчик, — проникая языком в приоткрытый рот, Хердур молится всем известным Богам, чтобы они дали ему сил. Потому что устоять перед таким возбужденным и сексуальным парнем просто так он бы не смог. Но сейчас это было важнее. Больше футбола, разнообразных прелюдий перед сексом и Арнора, он любил издеваться над последним. Потому что никто не мог выводить его из себя лишь тем, что неудачно посветил полоской бледной кожи или показал лишний раз свой накаченный торс. Сигурдссон всем телом тянется вперед, надеясь ощутить жар Хердура, обхватывает его торс ногами, силой заставляя того податься вперед и потереть бедром о пах, который давил на шорты, причиняя какую-то сладкую и томную боль. Ловкой рукой защитник отодвинул нижнее белье и провёл большим пальцем по головке, закатывая глаза от дикого удовольствия. Понимал, что ещё пара таких движений, и они вместе кончат в штаны, как несмышленые подростки. Ещё немного, и он точно возьмёт его прямо на этом столе, чтобы позже каждый раз в раздевалке прокручивать в голове превосходную картинку — хмельные глаза Сигурдссона, его влажные губы, рваные стоны и крепкие руки, цепляющиеся за широкие плечи. — Я тебя люблю, ты знаешь, — трезвея на глазах, проговаривает Магнуссон, отстраняясь от парня и заглядывая ему в глаза, — но сейчас, — рука быстро отстраняется, пока шорты возвращаются на место, а обиженный вздох вырывается с губ другого исландца, — я хочу лишь продолжения этого момента, но, — руки быстро заняли своё привычное место в карманах спортивных штанов, а сам он отодвинулся на два шага от непонимающего полузащитника, — не сейчас. Нагловатая ухмылка растянулась на его губах, а брови выразительно изогнулись. Арнор мог лишь беспомощно хлопать глазами и открывать рот в немом вопросе. — Жду дома, солнце, — махнув рукой, Хердур отвернулся и уверенной походкой направился к выходу, надеясь, что собственное возбуждение не так сильно бросалось в глаза. Он преподал ему хороший урок. — Ты совсем больной? — крикнул Сигурдссон в спину, но, не получив ответа, откинулся на холодную поверхность горячими лопатками и горько вздохнул, — какой же противный. А потом в его светлую голову приходит этот образ. Платиновые волосы, глаза - океаны, гаденькая, но такая обаятельная улыбка, и он думает о том, что ему несказанно повезло, что такой противный парень был его.