Наш дом

До ушей доносятся звуки возни с кухни. Будто кто-то готовит, но старается делать это очень тихо, поэтому всё выходит ещё громче. Парень морщится слегка недовольно, потому что в праздничный день ему так и не дали поспать, а потом вспоминает, что ещё успеть надо многое, поэтому сам встаёт и идёт на звук. — Я разбудил тебя? — у Андрея взгляд провинившегося котёнка, потому что завтрак он готовил слишком шумно. — Нет, — оперевшись о косяк, отвечает Далер, с улыбкой на стол смотря. Андрей снова его балует. Хоть и готовит скверно, но удивительная вещь — с его любовью любое блюдо вкуснее становится в тысячу раз. Тогда Далер просто млеет от вкуса самой обыкновенной яичницы, особенно, когда Лунёв сидит рядом и с упоением смотрит на это. — Сегодня праздник, — напоминает голкипер, зная, что у них совершенно ничего не готово. — И что мы будем делать? — взяв в руки кружку, сел за стол полузащитник, — магазины ещё работают, поехали. — Мне сегодня так не хотелось куда-либо выходить, — жалобно тянет Лунёв, — знаешь, иногда для праздника нужно всего три вещи: президент, он у нас будет, любимый рядом, но и с этим проблем нет, и подарки, но свой подарок я уже получил, — философствовал Андрей, бросая взгляды на смущенного парня. — Надо съездить, — настаивал Далер, — ты же ночью будешь рыдать, что голодным остался. И против этого Андрей уже ничего не может возразить. Он быстро собирается, чтобы первым схватить ключи от собственной машины, ведь кто первый ключи взял, на той машине мы и поедем, просто не твой день, Далерка. А последний и не против, ведь когда вратарь за рулем сидит, то всегда таким задумчивым и серьёзным становится, что глаз не оторвать. Он не любит отвлекать парня во время вождения, но сейчас необходимо составить список покупок, чтобы ничего не забыть. Кузяев открывает «заметки» на телефоне, вписывает пару пунктов и смотрит на Андрея. — Оливье или Крабовый? — нельзя увлекаться салатами, потому что через день на тренировку, а Луневу опять могут высказать за набранный вес и пошутить, что Далер его на убой откармливает. — Давай оба, один день веселимся, — посмеялся вратарь, зная, что сейчас его прожигают укорительным взглядом. — Хорошо, но торт тогда не берём, — Кузяев соблюдает режим до чертиков, потому что важно. — Это шантаж и это не совсем честно, — возмущается Лунёв, взгляд от дороги отрывая. Он бы и рад поспорить, потому что любит, но против Далера и его слов не попрешь — тот до конца будет на своём стоять. Переспорить его можно лишь в одном случае — через его труп. В магазине голкипер тележку большую катит, коробки с конфетами украдкой закидывая. Он смотрит, что внимание полузащитника сейчас приковано к полке с консервами, поэтому лишнюю пачку печенья положить не забывает. — Далерка, садись в тележку, — откидывая специальную створку, хлопает по ней Андрей и смехом раскатистым заливается. — Почему? — он округляет глаза, не понимая причины, но улыбку в ответ возвращая. — Место для малышей, — уже не может сдержать слез от смеха, Лунёв отворачивается, что-то непонятное бормоча. Далер возмущается для вида, а потом вздыхает, потому что за что мне Бог такое чудо подарил? Они вынуждены бродить по магазину больше задуманного, потому что Лунёв хочет красивую мишуру, подходящую к шарикам по цвету, но полузащитника это совсем не заботит. Именно поэтому они битый час это выбирают. Парни покупают пару больших упаковок синих шаров, одну — белых шаров, Кузяев сам выбирает цветные блестки, но уже на парковке, когда все складывают, вспоминают, что у них дома даже елки нет. — Мы сейчас её уже не найдём, время-то за четыре перевалило, — сетует татарин. — Пф, ты что, меня не знаешь? Сейчас будет тебе ёлка, может быть, даже голубая. И он правда знает его досконально. Ведь если Андрей обещал — он выполнит. Они едут по незнакомому адресу, да и Далер особо не интересуется. Оказывается, они едут в оранжерею. Лунёв просит парня остаться в машине, чтобы устроить ему сюрприз. Через двадцать минут из арки появляется большая голубая ель, а за ней уже и сам голкипер, который готов был упасть от тяжести дерева. Голубой она была с натяжкой, так, зелёная с отливом небольшим, но очень пушистая. Далер даже вылез из машины и помог затащить на крышу автомобиля дерево, потому что в багажнике вести его было бы настоящим кощунством. У Андрея взгляд победителя, потому что в очередной раз смог своего парня удивить. И плевать, что весь день почти потеряли, а на готовку и украшение ёлки у них 3-4 часа есть. Они всё успели на удивление быстро, потому что Далер сразу готовить пошёл, Андрея с кухни выгнав — в праздничный вечер нужно было что-то получше яичницы. Голкипер с радостью елку нарядил, шарики разноцветные развесив в странном порядке. Белые оказались наверху, а все синие — снизу. Главное — ему понравилось. Они сидят на кухне и тихо переговариваются под звук телевизора. Какие-то звезды затевают незамысловатые песенки, пока двое парней обмениваются своими лучшими воспоминаниями за год. — Держи, это тебе точно понравится, но открой сейчас, — отправив воздушный поцелуй, Лунёв достал из-под стола коробку, криво, но так старательно обёрнутую яркой бумагой, потому что лучше он сделать уже не мог. — И тебя с наступающим, — смутился Далер, легкий поцелуй на щеке оставляя, — только открой позже, — передавая свою коробку, закончил он. Аккуратно сняв упаковку, Кузяев прикрыл глаза, размышляя, какой смысл в этом подарке. У Андрея никогда ничего просто так не было, он всегда думал над подарками, особенно важными. Улыбка скромная на лице расцвела, когда глупое предположение в голове появилось. — Спасибо, но почему именно это? — крутя в руках машинку на радиоуправлении, решил уточнить полузащитник. — Ну как же, — широко улыбнулся Андрей, — у каждой машины должна быть своя личная мини-машина. Сто раз уже пошутил по этому поводу, но и сто первая шутка не хуже других была. И Далер готов был вечно слушать эти простоватые шутки по сто раз и легкие подколы, лишь бы Лунёв рядом был.