Наш дом

Ни одной мысли в голове. Парень пять минут сидел, глупо рассматривая фотографию. Хотелось выложить её, потому что на ней они так хорошо вышли, пусть и вместе с другими парнями из команды. Но они не были бы Ильзатом и Кириллом, если бы вечно не обменивались глупыми шуточками и почти безобидными приколами. Ильзат уныло запустил руку в волосы, надеясь, что идея придёт к нему как по волшебству. Раз — и всё будет. — Ну, Кирилл Анатольевич, всю голову из-за тебя сломал, — тяжело вздохнул парень. Кирилл Анатольевич. Уже привычно было так называть его при всей команде. Молодежь упорно так его называла, не обращая внимания на его ну какой я вам Анатольевич, мне не сорок лет. Но по вечерам за закрытыми дверьми комнаты Ильзата, которую ему повезло делить с ним, он был просто Кириллом. Но он был и другим. Веселым Кириллом, который смеялся так громко, что через картонные стенки было все слышно. Добрым Кириллом, который помогал разминать затёкшие мышцы после тренировок. Заботливым Кириллом, который приносил яблоки по вечерам, когда Ильзат только подумывал о том, чтобы съесть чего-то сладкого. Взбешённым Кириллом, когда проигрывал в одну из сотен игр. Разгневанным Кириллом, когда Ильзат ни свет ни заря поднимался и раздвигал плотные шторы, пропуская в комнату солнечный свет, а тот хотел ещё пять минут, парень, пять минут. Молчаливым Кириллом, когда на него находили минуты размышлений и апатии, и он ни с кем не говорил. Злым Кириллом, когда кто-то говорил про его возраст. Ух, опасная территория. Таким разным Кириллом. Хорошим другом и наставником. Но можно ли хотеть поцеловать своего учителя? Наверно, можно. И нужно. Но решиться на этот поступок Ильзат не спешил, потому что его пока все устраивало. Довольствуйся малым, пока дают — его девиз. Ильзат внезапно ухмыляется не по-доброму, своим мыслям удивляясь. Руки сами к гаджету тянутся, чтобы буквы на маленькой клавиатуре нажать. «Старый как всегда на рассказе». От первого слова ему хочется смеяться до колик в животе и ноющей боли в щеках, которые сводило обычно. — На десерт — смайлик, — скривился Ахметов, чужому голосу подражая и зная, что именно так Кирилл эмодзи называет, которые почти всем сердцем ненавидит, — чтобы точно оценил. Парень сам уже не замечает, что на шутки эти уже не так весело реагирует. Смешно, конечно, но смеяться хочется не заразительно так, громко, а тихо, потому что приелись уже и почти родными стали. Но публикацию отправляет, предварительно Кирилла не отмечая. Пусть случайно увидит.

***

— Ильзат, — протягивая гласные, шепчет Кирилл, — эти пробежки меня убьют. — Кирилл, да уже, похоже, убили, — он голову поворачивает и натыкается на вопросительный взгляд серо-голубых глаз, — из тебя уже песок сыпется, — парень смехом заливается громким, недовольное бурчание слушая в ответ. Набабкин бы с радостью мальчишке колкостью ответил, просто для проформы, чтобы в стороне не остаться. Но их, видимо, решили убить на этом поле для гольфа, потому что он еле доехал до базы и поднялся к себе. Руки сами тянутся к гаджету, что взгляд приковал ещё с десяток минут назад. Лениво пролистывает новостную ленту, просматривает фото со вчерашней тренировки, отмечая про себя, что здесь они хорошо вышли. Такие забавные, почти не усталые, хотя, если память ему не изменяла, они бегут здесь уже не первый километр. Он смотри на парнишку на фотографии, на его разрез глаз чудной, на улыбку непосредственную, морщинки маленькие, а на душе тепло разливается. Выхватывает взглядом знакомую фотографию на аватарке в приложении и открывает фотографию. Первое, что бросилось в глаза — та фотография, которую он сохранил себе с пару минут назад, сейчас была у Ахметова. Второе — старый? Серьезно, старый? Он знал, что Кириллом Анатольевичем его и за глаза, и в живую называли в шутку, но почему-то сейчас было не смешно. Он, конечно, никогда не обижался на такое, но от Ильзата получить такой удар под дых было неприятно. Тот сейчас лежал на соседней кровати и что-то увлеченно читал в телефоне, судя по тому, как равномерно двигались его глаза. Ему ведь нравился этот парень своей непосредственностью и живостью, но вместе с тем настойчивостью и диким желанием играть. У Кирилла внутри начал разгораться огонь праведной мести, потому что оставлять безнаказанным сей поступок он не желал. С каменным лицом он ответил на глупую фотографию, даже не обернувшись в сторону своего соседа. «Твои шутки старые, как моя бабушка, а я ещё очень даже молодой». На экране Ильзата всплыло уведомление о новом сообщении от Набабкина. Темный взгляд переместился на мужчину, увлеченно разглядывающего что-то в телефоне, а после обратно на свой гаджет. Сдерживать порыв смеха было крайне трудно. Даже если бы он закашлялся — нарушил бы ту волнительную атмосферу молчания, повисшую в комнате. в уголках глаз скопились маленькие капельки влаги, а сам парень начал быстро стучать по маленьким клавишам, стараясь не смотреть на соседнюю кровать. «Кирилл Анатольевич, на распыляйте запасы энергии на слова — вам она ещё пригодиться». Парень быстро перевёл взгляд на мужчину и застыл в ожидании. вот его сообщение открывают и прочитывают. Как и предполагал Ахметов, на лице у Набабкина ни один мускул не дрогнул, потому что показать эмоции — заведомо проиграть в этой игре без названия. Внутри же был настоящий ураган, прекратить который он уже был не в силах. «Если ты ещё раз выкнешь мне — тебе же хуже будет, парень». Кирилл перешел к легким угрозам, потому что ситуация его забавляла и бесила одновременно. Этот парень крепко засел у него под коркой, где-то в глубине головы и тела, и не хотел оттуда вылезать. Видимо, ему придётся ютиться с таким соседом ещё долгое время. Краем глаза замечает полуулыбку на лице у парня и отмечает, что этот раунд остался за ним. У Ильзата в голове шестерёнки работают без отдыха, потому что он по краю острия ходит — и уколоть Кирилла хочет, но схлопотать никак не хочет. «Вы же ничего не сделаете». У Ахметова руки трясутся мелкой дрожью в предвкушении. Даже не знает, чего ждать, но от этого только дух сильнее захватывает. Кирилла одна фраза в неописуемое бешенство приводит. В комнате резко становится невыносимо жарко, или это у него кровь закипать начала. Какой же настырный мальчишка со своими глупыми шутками. И главное — они же в метре друг от друга, но даже вида не подают, будто что-то происходит. У Набабкина ворох мыслей в голове — хочется до зуда в кулаках проучить этого паренька, который позволяет себе шутить так неосторожно. Не он здесь главный шутник. Хочется поставить его на месте, а с другой стороны, хочется совсем другого. Заткнуть этот рот, который такие приколы исторгает, пусть здесь это пальцы печатали., а Кирилл лишь один верный способ знает. «Ты сам нарвался, парень». У Ильзата глаза округляются, когда последнее сообщение в диалоге появляется. Почему-то в голове это звучит слишком устрашающе и злобно. Он не сомневался, что это не было шуткой. Довести Кирилла значило очень сильно накосячить. А Ильзат, видимо, так и сделал. Он с замиранием сердца ждал. Не знал, чего, но ждал. просто от Кирилла могло прилететь в любой момент. Но проходит пять, десять минут, пока Ильзат старательно делает вид, что занят собственным гаджетом, а ничего не происходит. «Он, наверно, придумывает очередной гениальный план мести. Тогда с охранниками жестко было», — подумал Ахметов, внимание переключая на спортивные новости. А у Кирилла огонь в глазах. который парень не видит. Его аж потряхивает от мандража, потому что то, что он задумал — за гранью обычного. Но он же мужчина, старый в конце концов, не должен струсить. Один движением он с кровати спрыгивает и под ошалевший взгляд юноши к тому на кровать садится, руками своими чужие хватая. — Тебе так весело, я посмотрю, — в голосе язва слышится и чуть-чуть задор веселый. — Весело, — хрипло отвечает парень, потому что у него во рту резко словно Сахара образовалась. — Я тоже веселюсь, — слегка запястья чужие сдавливая, заглянул в карие глаза, — каково тебе — веселиться со стариком? У Ильзата нервы ни к черту, поэтому он как-то странно хихикает, а потом глаза расширяет от того, что сам сделал., но ему почему-то весело становится, и он смехом заливается, сдавленно охая. — Ой, Кирилл Анатольевич, вы и насмешили, — он руку свою вырывает и глаза трёт, капли собирая. — Тебе весело? — у мужчины в глазах недоумение, потому что такой реакции он не ждал. Сейчас он просто не знал, как реагировать на такое поведение. Идея родилась быстро. Он опустил свою голову и прижался своими губами к чужим. Не требовательно, не грубо, а как-то совсем по-детски и без задних мыслей. Парень резко прекратил смеяться и издавать какие-либо звуки. Губы застыли в напряженной улыбке, такие шершавые и горячие. Кирилл ничего не хотел делать, просто всё пришло как-то само. Он первым же отстраняется и взглядом мутным на Ильзата смотрит. Тот молчит, куда-то в пустоту перед собой смотрит. Кирилл понимает, что парень, мягко говоря, в шоке пребывает, поэтому неплохо было бы его оставить. Поэтому на свою кровать возвращается и в телефон утыкается, стараясь взглядом за соседнюю фигуру не цепляться. Ахметов руки трясущиеся поднимает и по губам проводит, где с пару минут назад другие были. Теплые такие. Ему бы переварить мысли собственные, которые водоворот в голове устроили, но разум слова перестаёт контролировать. — Если ты так веселишься, то я не против.