Наш дом

Он смотрит на него особенными глазами. Влюблёнными, слегка задумчивыми и мягкими. Смотрит на своего парня, как он уже может его официально назвать, и думает о том, что не заслужил такого чуда. Этого чуда, что переносит кресла из номера на балкон их комнаты в Испании. Удобно располагает их и приносит столик и пару бутылок витаминных напитков, которые они ежедневно должны выпивать. Он бы и рад попробовать что-нибудь гадкое, вредное, но такое вкусное, но Хёрдур с пронзительным взглядом и вечным маленький мальчик захотел сладкого? А кто потом будет бегать лишние километры по полю вместе с тобой? Я. А мне оно не надо. — Малыш, — Магнуссон только открыл рот, а Арнор уже готов кинуться на него с маленькими кулачками и забить ими в крепкую грудь, потому что ему до жути не нравилось это прозвище. Может быть, нравилось, но очень изредка, когда он был в хорошем настроении, — сегодня смотрим матч здесь. — Что? — Сигурдссон честно недоумевает, потому что в заявку включён и должен сидеть на стадионе, — у нас матч. — У меня нет матча, — напомнил старший, облокотившись на дверной косяк, — а ты в запасе. Но неужели веришь, что тебя выпустят? Тренер же сказал, что сегодня будет лишь половина играть, а вторая — в следующем матче. — Меня все равно ждут на стадионе, надо же переодеться, — слабо протестует Арнор, хотя желание провести время в отличной компании уже загорелось в его душе. Звук уведомления нарушил их скромную идиллию. Сигурдссону пришлось оторвать взгляд от парня и перевести его на собственный экран. Улыбка моментально выросла на его лице, пока руки ловко прятали телефон обратно в карман. — Ни за что не угадаешь, что мне только что написали, — довольный парень улыбнулся и прошёл в комнату, начиная что-то искать в собственной сумке. — Судя по твоей странной улыбке, я могу лишь догадываться, — хмыкнул парень, следя взглядом за Арнором, — но попробую. Тебе написал Макс или тренер, что сегодня ты вне заявки и можешь остаться. — Ну тебя, — парень встал, слегка насупившись, — ты мысли что ли читаешь? — он присел и вернулся к поискам. — Видимо, да, — по реакции Хердур понял, что угадал содержание сообщения, — сегодня отдыхаешь со мной? — Сегодня с тобой, — почти промурлыкал Сигурдссон, снова выпрямляясь. Не говоря ни слова младший гордо прошёл мимо защитника и встал на балконе, рассматривая территорию. — Что у тебя? Любопытства Хердуру не занимать, поэтому он быстро выходит на улицу и встаёт на другой край балкона. — Маленькая слабость, — произносит Арнор, а Хердуру остаётся только глаза закатить. Он знает его «маленькую слабость». Его небольшой изъян в пластиковом пакетике — арахис, соленый-соленый, покрытый слоем молочного шоколада. Он такого сочетания зубы сводило и хотелось весь мир послать куда подальше, лишь бы ему пару лишних штук досталось. Младший душу был готов продать за эту «гадость», которую тренеры старательно ему запрещали. — Ты опять? — тон у Хердура такой колкий, но одновременно заботливый, — сколько раз тебе запрещали. Не боишься потом лишний корт отбегать? — Не боюсь, — высунув по-детски язык и слегка присвистнув, ответил Арнор. Диалог был бессмысленным. Между ними растекались теплота, уют и комфорт. Всем было и так приятно. Вечернее солнце медленно садилось за горизонт, бросая блики прямо на их корпус. Половина стадиона была в тени, поэтому в начале парням удобнее было смотреть стоя. Они перебрасывались ничего не значащими фразами, поддерживая иллюзию лёгкого диалога. — Хёрд, — протянув гласную, начал смеяться Арнор, — боже. Дикий смех раздаётся на балконе на протяжении пяти минут. Слеза катиться по румяной щеке, а изо рта раздаются жалкие всхлипы при попытке начать какую-либо фразу. Его усилия восстановить дыхание не приводят ни к чему хорошему. Хердур завис и просто не понимает причину такой смены настроения — у него в глазах плещется вопрос и чуть злости, потому что он не знает. — Хёр… — он машет рукой, а второй вытирает глаза, — дур. Херд, не смеши меня. Ты в кого такой… — очередной приступ смеха пронзил его, — смышлёный? Он ухватился за борта и попытался успокоиться. Вдох, выдох и он смотрит на стадион, а не на парня, стоящего рядом, чтобы больше не засмеяться. — Ты в порядке? — ему этот безостановочный смех совсем не нравится. Да ещё и Кирилл как-то при нём говорил про беспричинный смех и какой-то признак. — Да, да, — мычит Арнор, рукой рот зажимая, — ты видел, как стоял последние десять минут? Магнуссон на секунду задумывается, вспоминая. Ничего обычного. Смотрели матч. — Не понимаешь? — здесь уже Арнор глаза закатывает, дыхание выравнивания, — вот так ты стоял. Парень расправляет плечи и вытягивается. Прикладывает руку ко лбу, будто вдали что-то высматривает, взгляд задумчивый и прищуренный строит — изображает Хердура. Тот не понимает искренне. — И что? Сигурдссон всегда навеселе, поэтому сейчас с легкостью отвечает. — А у тебя на голове что? Хердур пятерней широкой проводит по голове, шершавую ткань кепки задевая. Но не понимает. — Кепка, и? У Арнора глаза как монетки большие становятся. Младший сомневается в трезвом уме своего парня, потому что до того не доходит. — Козырёк кепки тебе зачем нужен? У Хердура взгляд быстро бегает, а шестеренки в мозгах крутятся слишком активно. Магнуссон понимает то, что это была, и правда, несусветная глупость — рукой прикрывать глаза. Боже, он резко почувствовал себя настоящим придурком. Но показывать себя в таком свете он совершенно не мог. — И что? Мне бы надо было снимать её, — начал защитник, размахивая руками для убедительности. — И ты бы испортил свою идеальную прическу. Да, да, слышал эту шарманку, — легко рассмеялся Арнор, придвигаясь ближе, — ты у меня гений, однако. Парень свои руки медленно вытягивает, чтобы обнять сурового защитника. Тот не сопротивляется, лишь голову удобнее на светлой макушке устраивая. — Матч идёт, — напоминает Арнор, когда они с десять минут уже не двигаются. — Пусть идёт, они же выигрывают, — не глядя ответил Хердур, глаза разлепляя, — поедем домой на каникулы, — резко перевёл тему защитник, — я приготовлю что-нибудь и накормлю тебя. Сам. — Ты же меня отравишь, — наигранно возмущался младший, проводя щекой по чужому подбородку, — но из твоих рук я съем любую пищу. Он уже с нетерпением ждал перерыва, чтобы побыть дома вдвоём. Только он и его взрослый гений.