Безрадостный

      Лагерь наполнялся разномастным гулом множества голосов, то и дело слышался детский плач или грубый мужской хохот, а где-то даже напевали хором заунывную южанскую песню. Огоньки походных костров, ярко искрясь в сумерках, расползлись у кромки леса, вдоль дороги и далеко за ее пределы, насколько хватало взгляда, и Марвак лишний раз порадовался, что выбрал место подальше от остальных, потому что чувствовал себя слишком неуютно, окруженный такой толпой чужаков.       В это время года смеркалось уже очень быстро, что, несомненно, нравилось чувствительным глазам геша, но ночью ветер был заметно холоднее, заставляя ближе жаться к костру. Хорошо хоть, подумал Марвак, что они с Селем могут спать в крытой повозке, согревая друг друга своими телами, как бы двусмысленно это ни звучало или тем более ни выглядело. Главное, что эльф не выказывал сопротивления. Может, смирился, а, может, ему самому нравилась такая близость и горячее дыхание в свой стриженный затылок. Впрочем, эти мысли развивать не стоило.       Марвак грустно вздохнул и в очередной раз посмотрел на обваленные в соли кусочки мяса, которые он забрал у фермера. Нужно было поскорее с ними разобраться, пока они не испортились, но, к сожалению, имелась некоторая сложность — он очень слабо представлял, как их готовить. Можно ли жарить мясо на острие кинжала или надо нанизать его на прутики? На открытом огне или на углях? Нужна ли какая-то обработка перед этим? Так много вопросов…       Конечно, Марвак ел мясо до этого, как и всегда в походах, но готовкой в гешском лагере он не занимался, ибо для этого постоянно находился кто-то другой. Хорошо было бы найти его и сейчас.       Марвак бросил на Селя заинтересованный взгляд. Эльф сидел неподалеку, кутаясь в мягкое одеяло из паучьего шелка, то и дело подставляя озябшие ладони к огню. Он держал в руке яблоко, время от времени вдыхая его аромат, и думал о чем-то своем и, судя по его лицу, не очень веселом. На Марвака он не смотрел, предпочитая наблюдать за огнем, незнакомцами у костров и вообще за чем угодно вокруг, кроме геша. Это немного раздражало, но в то же время было вполне в его характере.       — Сель, пожарь мясо.       — Нет.       Эльф снова понюхал яблоко, не отрывая взгляда от веток, облизываемых огнем.       — Тебе нужно есть что-то существеннее яблок и сухарей, — терпеливо произнес Марвак. — Мясо пойдет твоему телу на пользу.       — Я не буду есть мясо, — отрезал Сель. — Поэтому сам готовь.       — Слушай, это приказ.       То, как взгляд зеленых глаз хлестанул Марвака по лицу, можно было ощутить почти на физическом уровне. Геш ответил непроницаемой улыбкой, которая имела все шансы на победу, но…       — Сен Зуро!       Марвак резко обернулся к незаметно подошедшему незнакомцу. Это был невысокий молодой геш довольно изящного телосложения, неплохо одетый, хоть и наличие в его облике деталей людской одежды резало взгляд.       — Я прошу прощения, если помешал, — продолжал незнакомец, учтиво поклонившись. — Вы не знаете меня, но я знаю вас. Меня зовут Абей из дома Монар.       — Что тебе нужно, сен Монар? — улыбнулся Марвак, хотя все еще хмурился, не особо радуясь новому знакомству.       — О, нет, я не сен, — застенчиво усмехнулся молодой геш.       «Тогда тем более — зачем приперся?» — с раздражением подумал Марвак, но показал свое негодование лишь слегка приподнятой бровью.       — Я просто хотел выразить вам свое почтение, — лепетал Абей с каким-то восторженным придыханием. — Я очень рад видеть вас здесь. Это определенно подарок богов! Может быть, я кажусь бестактным, но… скажу! Вы меня всегда восхищали!       Брови Марвака поднялись еще выше. «Это еще что такое?» — недоумевал он, но его гость не был намерен замолкать.       — Когда я видел вас на ристалище, я только и думал о том, как хочу быть похожим на вас хоть чуточку. Я старался… очень. Мне даже повезло провести с вами один учебный поединок! — воскликнул Абей неожиданно резко. Он выглядел очень возбужденным, что не могло не раздражать усталого Марвака. — Который, правда, очень быстро закончился… Все-таки я был еще так неопытен.       — Прости, — проговорил Марвак холодно, — но боюсь, что этого поединка я не помню.       — О, конечно! Я бы и не осмелился на такое рассчитывать! — Воодушевление никак не покидало молодого геша, и, несмотря на то, что он уже сказал очень много слов, до сути своего визита так до сих пор и не добрался. — На самом деле это был поворотный момент в моей жизни, за который я вам безумно благодарен. Я понял, что то, что имею, мне недостаточно для роста и покинул Аниссорию. Несколько лет путешествовал на поверхности, среди людей, изучал их боевые школы. Теперь, возвращаясь домой, я, наконец, чувствую, что готов. Сен Зуро! — возгласил он торжественно, выпрямившись, как на какой-то церемонии. — Сразитесь со мной снова.       Марвак долгим немигающим взглядом смотрел на его сияющее от собственной гордости лицо и мысленно метался между двумя ответами: грубым отказом и очень грубым. Раздражение уже не так тревожило его, скорее некоторая растерянность. Этот молодой геш выглядел так глупо и жалко в своем намерении ему что-то доказать, что совсем не хотелось смягчать ему вкус горькой пилюли жизни.       — Что ж, — проговорил, наконец, Марвак, собравшись, — я рад, что смог подвигнуть кого-то на поиски и странствия, хоть и не имел таких целей. Также в мои планы не входят поединки с первым встречным.       Абей непонимающе моргнул, всем своим лицом выражая полнейшее замешательство. Он явно не ожидал такого ответа от своего кумира, и по его глазам было видно, как внутри трепетной юной души рушились хрустальные алтари фантазий.       — Но… — пролепетал он, но осекся под строгим взглядом Марвака.       — Да, я люблю фехтование, но это не обязывает меня отвечать на все вызовы.       Молодой геш снова открыл было рот, чтобы что-то возразить, но, кажется, в его мозговом бульоне еще плавали какие-то остатки разума, поэтому он тут же замолчал, сделал серьезное лицо и почтительно поклонился:       — Простите за беспокойство.       — Прощаю, — коротко улыбнулся Марвак и отвернулся, не дожидаясь, пока тот уйдет.       Настроение было не особо хорошим, но теперь, после этого бестолкового диалога, оно окончательно испортилось. Произошедшее напомнило Марваку о том, по чему он точно никогда не будет скучать, покидая Аниссорию — ожидания окружающих. От них он убежал из роскоши Верхнего Города в нищету и простоту Нижнего, но это не оказалось эффективным. Теперь же они настигли его и здесь, на поверхности.       Поглощенный невеселыми мыслями, Марвак не сразу заметил на себе пристальный взгляд Селя, которого добивался весь этот день.       — Что? — нахмурился он столь неожиданному вниманию.       — Значит ты такой, — ответил эльф, хмыкнув.       — Это какой?       — Трус.       — Трус? — удивился Марвак. Его брови за сегодня уже явно устали подниматься.       — Да. Испугался, что тот геш тебя победит. Он ведь тренированный, не то, что я или другие истощенные эльфы, с которыми тебе здесь приходилось встречаться. С ровней уже не так весело сражаться, не так ли?       — «С ровней»? — осклабился Марвак, посмотрев на Селя, как на сумасшедшего. — С чего ты взял, что он мне ровня?       — Ах, ну разумеется!..       Эльф вновь повернулся к костру и покачал головой, словно заканчивая разговор своим притворным согласием, но это еще больше бесило. Какой-то отодвинутой на второй план частичкой сознания Марвак понимал, что попался на крючок, но эмоции охватили его со всех сторон.       — Ты же его видел, — начал геш, закипая. — Он ничего из себя не представляет. Только бестолковая пустышка. Что поединок с ним может мне дать? Научит чему-то? Вот уж вряд ли. Даст самоутвердиться? Мне это не нужно. Может, хотя бы развлечет? Сильно сомневаюсь! — Марвак возмущенно фыркнул. — Он тупой и скучный. Ты хоть слышал, что он нес? Учился в боевых школах людей. Что?! У людей есть какие-то школы?! Да они мечом машут, как дрова колют! Школа дровосека — вот и весь их уровень. Пф! Никто здесь на поверхности не сравнится с гешем во владении мечом, если, конечно, этот геш обучался нашим техникам, а не как этот… Гешская школа — самая совершенная, ничего лучше не придумали и, скорее всего, никогда не придумают. Она создана нами и для нас, для наших тел. Зачем искать что-то другое, когда и это прекрасно работает? Абей из дома Монар просто криворукий неудачник.       Высказав накипевшее, Марвак почувствовал небольшое облегчение и даже смог, вопреки своим хмурым и задетым чувствам, красноречиво хмыкнуть. Вся столь эмоциональная, но не лишенная рационального зерна тирада, казалось, вынудила Селя смущенно замолчать, но тот через несколько мгновений вновь подал голос:       — Ты рассуждаешь, как старик.       — Скорее, как разумный и практичный геш, — улыбнулся Марвак, хотя эти слова задели его. Он всегда, несмотря на прожитые циклы, считал себя прогрессивно мыслящим и открытым для новых веяний, а в его окружении лишь Маркви постоянно напоминала ему о его возрасте призывом взяться за ум, хотя у нее для этого был свой собственный интерес. А теперь Сель одной фразой пошатнул всю его уверенность в себе. Простить такое было невозможно.       — Который не видит дальше своего носа, — продолжил эльф. — Среди людей много хороших мечников, и они умеют больше, чем колоть дрова. Уж если я это видел, хоть мой клан и сторонился людей, то тебе что мешало? Вероятно старческие зачерствелые мозги.       Внутри Марвака все заклокотало от гнева. Он смотрел на Селя в упор пронзительным взглядом, который, казалось, мог поставить на колени даже королей. Но эльф в его сторону не глядел, наблюдая лишь за тем, как яблоко перекатывается из одной его ладони в другую.       Ударить его? Наорать? Выбор невелик. Прямо как у старика с зачерствелыми мозгами.       Марвак устало вздохнул, волевым усилием заставляя мышцы лица расслабиться, не давая гневу выйти и наделать ошибок.       — А ты, значит, у нас знаток? — с притворным изумлением произнес он. — Наверное, мне надо было предложить ему поединок с тобой.       — Я не воин.       — Правда? А рассуждаешь так, будто что-то в этом понимаешь.       Челюсти Селя нервно сжались, а яблоко в руках тут же остановилось. Больше он ничего не отвечал, и Марвак, пусть и ненадолго, но почувствовал возбуждающий прилив самоуверенности, который тут же, подобно стремительному потоку, ударился о стену вопроса: «Зачем ты сейчас это сделал?» В самом деле, он поставил себе цель найти к Селю подход, чтобы тот перестал упрямиться и закатывать истерики или, что, конечно, хуже, хвататься за нож. Однако с каждым разом, казалось, делал их отношения еще более погаными.       Но прежде, чем он попытался сообразить, как быстро сгладить шипы от их перепалки, рядом раздалось очередное:       — Сен Зуро.       Уже не ожидая ничего хорошего, Марвак обернулся с самым озлобленным видом, какой только мог изобразить, однако встретив мягкий улыбчивый взгляд, тут же растерялся.       — Сен Мунни? — неуверенно произнес он, прищурившись на нависающего над ним геша в потрепанном дорожном плаще. Старого знакомого, которого Марвак помнил в богатой обстановке Аниссории, сейчас можно было узнать лишь по улыбке. Некогда сильное и красивое тело воина похудело и даже несколько ссутулилось, яркие почти алые глаза потускнели и потеряли прежний игривый блеск, а приятные черты лица заострились, будто после болезни.       — Удивлен, что ты помнишь меня, — легко поклонился новоприбывший, довольно улыбаясь.       — Тебя бы я не забыл, — с улыбкой же ответил Марвак.       «Хоть и пытался», — грустно подумал он. Кул Хаз-Мунни когда-то в далекие и невозвратимо потерянные времена был его безответным любовным интересом. Тайным, конечно же. И Марвак, подобно недавно покинувшему его Абею, точно так же с восторгом следил за его победами на ристалище и аренах. Выглядел ли он в это время так же раздражающе и глупо? Совершенно точно да. Укол совести болезненно пронзил его сердце.       — Могу ли я присесть к твоему костру? — не дожидаясь приглашения, спросил Кул.       — Конечно, — ответил Марвак, поспешно освобождая ему место от сумки и нагромождения свертков.       — Надеюсь, я не сильно побеспокоил тебя и твоего спутника? — заинтересованный взгляд геша легкими мазками скользнул по лицу и фигуре эльфа.       — Это Сель, — несколько неловко проговорил Марвак, все еще не решивший, как ему нужно представлять другим своего пленника, и следует ли это делать вообще. Он мельком глянул на него, отметив хмурый настороженный взгляд, которым эльф будто защищался от внимания Кула.       Честно говоря, Марвак и сам чувствовал внутри напряжение, отмечая неравнодушие со стороны старого знакомого к Селю. Разве пленники-апра не должны быть для гешей чем-то вроде мебели в обычной жизни? Абей, например, на того даже не глянул.       — Приятно познакомиться, Сель, — дружелюбно кивнул Кул, не получив, правда, на это никакой ответной реакции.       Марвак откашлялся и поспешил замять неловкость:       — Ты возвращаешься в Аниссорию? В самом деле?       — Эм… да. В самом деле.       — Я думал, что твоя жена…       — Эх! — громко выдохнул Кул, будто не слыша поднятую тему, и Марвак не решился продолжать. — Это нужно отметить! — Он достал из-за пазухи плоскую бутылку из прозрачного фигурного стекла, внутри которой переливалась жидкость насыщенного янтарного цвета. — В конце концов, не так часто я возвращаюсь на свою родину. И, опять же, не так часто встречаю старых друзей. Конечно, я уже немного начал… — Кул потряс бутылкой, показывая ее ополовиненное содержимое. — Присоединишься ко мне, сен Зуро?       Внутри горла Марвака приятно засаднило, когда он увидел блеск этого огненного гешского ликера. Казалось, что уже вечность прошла с тех пор, как он пил что-то подобное. В походе, само собой алкоголь был под запретом, а в Нижнем Городе он в последнее время мог позволить себе разве что дешевое разочаровывающее пойло.       — Я не дурак, чтобы отказываться, — улыбнулся Марвак.       Кул развел рукам:       — С этим не поспоришь.       Он снял с бутылки колпачок, оказавшийся высокой и узкой рюмочкой, и налил Марваку порцию. Воздух тут же наполнился знакомым сладким ароматом, который, лишь коснувшись ноздрей, уже дурманил голову.       — Извини, Сель, тебе не предлагаю, — виновато пожал плечами Кул. — Потому как алкоголь для общения, а не молчания. Ну, а мы с тобой, сен Зуро, выпьем в честь нашей удивительной встречи. — Он торжественно поднял бутылку и, не дожидаясь ответа Марвака, смело отхлебнул из нее. — Ох… Это лучше, чем поцелуй любимой.       Марвак сделал неспешный смакующий глоток, чувствуя, как медленно в груди разливается жар и блаженство. Насыщенный пряный вкус рассыпался на его языке множеством оттенков, и он даже прикрыл глаза, чтобы ухватить хоть часть из этого многоголосого хора ощущений.       — Это лучше, чем жизнь, — проговорил он.       Кул разразился хохотом:       — Согласен!       И снова отпил из бутылки, слишком нервно и поспешно, чтобы можно было поверить в его веселое настроение. Должно быть, за этим поведением скрывалась какая-то неприятная ситуация, но кто Марвак такой для него, чтобы лезть в душу? Поэтому геши некоторое время неловко молчали, пряча свои мысли в жадных или скупых глотках ликера.       — Почему ты здесь, сен Зуро? — спросил, наконец, Кул.       — Возвращаюсь домой из похода.       — Ты наемник? Никогда бы не подумал, учитывая твое происхождение, — хмыкнул Кул, но Марвак ему в ответ лишь тяжело вздохнул. — Надеюсь, твоя сестра в добром здравии? Потому что мне сложно представить, чтобы она отпускала тебя в такие приключения.       — С ней все в порядке. И она мне не хозяйка, — ответил Марвак немного грубее, чем хотел. — В нашей семье принято уважать выбор друг друга. Ну, более менее.       — Да, я слышал, что у вас там все не слишком традиционно, — кивнул Кул и с возобновившимся интересом бросил короткий взгляд на Селя. — А как поживает твой отец?       Марвак едва заметно дернулся. И почему все так сильно изменилось с тех пор, когда он покидал Аниссорию? Казалось, что прошло не настолько много времени, но в его жизни появились новые обстоятельства, к которым он был совершенно не готов и не знал, как говорить о них с другими.       — Он умер, — тихо сказал Марвак, краем глаза замечая, как Кул, намереваясь снова глотнуть из бутылки, замер, словно статуя.       — Ох, прости! — проговорил он, почти испуганно глядя на него. — Я не хотел!.. Прости.       — Все в порядке, ты же не знал. Его не стало не так давно. Похороны должны были закончиться где-то на днях.       — Ох, — снова вздохнул Кул, покачав головой. — Я очень сочувствую тебе. Должно быть, тяжело не присутствовать на них.       Марвак снова не ответил, угрюмо глядя в опустевшую рюмку. Дорогой ликер больше не доставлял ему удовольствия, и вся его сладость превратилась в горечь, как по волшебству.       — Знаешь, — отвлек его Кул ободрившимся голосом, — давай выпьем за него. — Он наполнил рюмку наполовину и жестом пригласил Марвака к тосту. — Я почти не знал твоего отца, но слышал, что он был очень порядочным гешем.       — Да, он был.       — Пусть его душа обретет покой в вечном потоке.       Кул самозабвенно глотнул из горла, и Марвак вслед за ним залпом опустошил свою рюмочку. Он знал, что этот ликер так не пьют, но сейчас ему вдруг стало все равно на эти условности. Наверное, и Кул чувствовал что-то подобное, хлебая ценный алкоголь, как воду.       Марваку было грустно, хотя, конечно, это слово не отображало в полной мере ту гамму скверных чувств, походящих на зуд от множественных укусов насекомых, болезненный и непрекращающийся, лишь еще больше нарастающий от того, как часто он о нем думал. Его отец умер… Странно, но эта фраза звучала так банально и просто, словно значила не больше, чем «сегодня холодно» или «что приготовить на ужин?». Хоть это сейчас было и не совсем вовремя, но Марвак попытался углубиться в себя и почувствовать настоящую боль от потери, но внутри лишь подло свербел страх, в котором не хотелось копаться. И это его беспокоило, пищало над ухом, подобно надоедливой северной мошкаре.       Нужно было срочно менять тему.       — Так все же, — сказал вдруг Марвак, посмотрев на давнего приятеля, — почему ты решил вернуться?       Кул едва заметно поморщился, но Марвак был уже достаточно пьян, чтобы его это не волновало.       — Моя жена, — нехотя начал он, глядя куда-то в сторону, — решила вести свои дела с людьми на поверхности. Ну, ты это знаешь. Все знают. — Кул снова приложился к бутылке, на дне которой, что удивительно, все еще плескался ликер. — И мне пришлось поехать с ней, хоть я и все это терпеть не могу. — Он обвел свободной рукой вокруг. — В конце концов, ей, конечно, удалось заключить несколько отличных сделок для своего дома, да и для Аниссории вообще. Наверное, ты об этом слышал. Может, сестра говорила тебе… Неважно! В общем, дела шли прекрасно, с людьми она сближалась все лучше и лучше. Особенно с одним, с кожей цветом, что твои сапоги… И теперь я здесь, — Кул, со свойственной ему драматичностью, сделал легкий поклон.       Геш выглядел усталым и несколько озлобленным, но в целом не производил впечатление глубоко раненного, поэтому Марвак уступил своей пьяной смелости:       — Соболезную твоему горю. Но давай на чистоту — это ожидаемо, ведь ты никогда не был слишком заинтересован в женщинах.       Кул рассмеялся нарастающим грубым смехом, и хотя в нем чувствовались нотки грусти, он все же вышел довольно веселым.       — Ну, переста-ань, — протянул он, лукаво улыбнувшись. — Я никогда ей не отказывал.       — Тем более, отпусти это. Ты сделал все, что мог.       — Попробуй объяснить моей матери… Не уверен, что она примет меня обратно.       — Конечно, примет! –заверил его Марвак. — Не думаешь же ты, что она позволит кому-то из семьи Мунни бродяжничать на улицах?       — Ты умеешь ободрить, — снова рассмеялся Кул. — Может, составишь мне компанию, когда вернемся в Аниссорию? Твое присутствие добавит мне обаяния на встрече с родней.       — Прости, у меня слишком много дел.       — Ну, да, понимаю…       Геш с грустью опустил глаза, заставляя Марвака чувствовать себя неудобно. Может, в сказанных Кулом словах содержался намек на что-то большее? Или он просто шутил? В прошлом они с Марваком не были очень близки, поэтому случившийся разговор выглядел более откровенным, чем должен быть в их ситуации, особенно со стороны Кула. Он не казался таким открытым раньше. Но, возможно, они оба просто встретили знакомое лицо, спустя долгое время. В любом случае, не будучи уверенным, куда клонит его собеседник, Марвак поспешил сменить тему на что-то более нейтральное.       — Сен Мунни, не желаешь купить у меня мяса? — начал он как бы между делом. — Все или хотя бы часть…       — Что? — смешливо удивился Кул.       — Оно хорошее, просто я не умею его готовить, да и не особо желаю учиться. Жалко, если пропадет.       — А как же Сель?       — Он не ест мясо, — вздохнул Марвак. — Да, я знаю, что это странно, но уж такой он чудной.       — Да, он определенно особенный… — задумчиво произнес Кул, вновь бросая на эльфа неравнодушные взгляды. — Если ты наемник, то, стало быть, он твой трофей?       — Что-то вроде этого, — смешался Марвак. Несмотря на то, что так оно и было, но, произнесенные вслух, эти слова резали его уши. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему совсем не хотелось бы, чтобы Сель слышал, как кто-то называет его трофеем.       — Как планируешь с ним поступить? Продашь?       — Ну да. Зачем он мне?       Марвак старался держать свой голос ровным и безучастным, и не смотреть на то, какое лицо было сейчас у Селя.       — Продай его мне.       Хоть к этому, казалось, все и шло, но от его предложения Марвак внутренне содрогнулся. Он совсем не ожидал, что за такое короткое время и вовсе без какого-либо намерения встретит целых двух покупателей для Селя. Эльф так хорошо выглядел? Даже сейчас, когда он такой грязный, потрепанный и злющий? Когда всем телом, даже если на него не смотреть, излучает убийственную ауру?       — Эм… Что? — бормотал Марвак, искоса глядя на геша. — Я не хотел так торопиться… Да и зачем тебе этот апра?       — Зачем? — грустно улыбнулся Кул. — Ни за чем. Кроме того, что мне чудовищно одиноко сейчас. Да ладно тебе, сен Зуро! — воскликнул он, видя крайнюю нерешительность своего собеседника. — Думаешь, у тебя будет много покупателей?       — В том-то и дело, что я не знаю. Я бы предпочел сначала изучить рынок. Не хочу продешевить.       — Очень разумно! — кивнул Кул. — И тем более удачно, что ты встретил меня, потому что я собираюсь дать за него все серебро, какое у меня есть сейчас с собой. — Он достал из кармана внушительный мешочек, сладко звякнувший монетами, и еще один поменьше. — Как думаешь, ты продешевишь?       Марвак поспешно замахал рукой.       — Ты, должно быть, уже пьян.       — Так ведь лучше для тебя, нет?       — Нет, — отрезал Марвак.       Он был сильно раздражен, но сам не мог понять от чего конкретно, потому что причин было немало. Наверное, подумал он, от всего сразу. Сама ситуация торговли апра его раздражала, выбивала из колеи, также как и общество старого друга, с которым у него не осталось ни одной приятной темы для обсуждения, и, конечно, повышенное внимание Кула к Селю. Что тот нашел в этом рыжем грязном замухрышке? Неужели крепкий ликер так залил его глаза, что он увидел в нем пышущего похотью красавца? И, что более обидно, почему для этих же целей он не выбрал самого Марвака? Да, времени прошло не мало, прежнее восхищение и тайное вожделение выветрилось из повзрослевшего ума, и отвечать на предполагаемый интерес Хаз-Мунни он не собирался, но почувствовать его было бы приятно и правильно.       — Давай так, — продолжил Марвак, — ты протрезвеешь, вернешься в Аниссорию и, если твои намерения не изменятся, то найдешь меня и мы снова поговорим об этой сделке.       Кул рассмеялся и посмотрел на собеседника со смесью умиления и жалости.       — Хорошим торговцем тебе не стать.       — Я и не стремлюсь, — смутился Марвак.       Еще раз хмыкнув, Кул поднялся на ноги.       — Что ж, мне пора, — объявил он, принимая из рук Марвака свою рюмку. — Рад был встретить тебя, сен Зуро. Правда рад. Надеюсь, в Аниссории мы увидимся, и не раз.       Они с Марваком протянули друг другу руки, дотронувшись пальцами в дружеском прощальном касании.       — Удачи в торговле, — поклонился он, вытянув губы в саркастической улыбке. Селю же он лишь кивнул, но наградил его таким выразительным взглядом, что Марвак снова почувствовал странное раздражительное жжение в груди.       Глядя вслед уходящему гешу, Марвак хмурился, пытаясь переварить весь этот разговор и свои чувства. Возвращаться в Аниссорию ему резко расхотелось, ведь все было так просто и понятно в лесу или на пустой дороге с одним только Селем, а на родине его ждала эта бесконечная пляска вокруг дурацких правил поведения, созданных, чтобы усложнять и без того сложную жизнь. Он сильно отвык от этого, сначала все более уходя в отшельничество в своем домике в неприметном районе, а потом и вовсе отправившись на поверхность. Кул, хоть и заметно изменился, но все равно нес в себе какую-то мумифицированную часть его прошлого, где социальные контакты играли для него большую роль. Сможет ли он снова влиться в обычную гешскую жизнь? Да и захочет ли?       Очнувшись от мыслей, Марвак заметил, что Сель до сих не прокомментировал произошедшее в своей привычной язвительной и колкой манере. Это было странно и, конечно же, настораживало.       — Что? Даже не будешь отчитывать меня за то, что я отмел очередное щедрое предложение? — хмыкнул Марвак, поворачиваясь к нему, и тут же замер, увидев, какое напряженное у того было лицо.       Сель, нахмурив брови, буравил пугающим взглядом его руку. Марвак опасливо опустил глаза и увидел, что рукав куртки задрался, по-видимому, когда он прощался с Кулом, и теперь на обнажившемся запястье поблескивал браслет в виде сколопендры.       «Вот проклятье!» — выругался он.