Have It Your Way

— С меня хватит! Я больше не собираюсь обсуждать это! Если ты еще раз скажешь, чтобы я подала заявление в университет, я возьму машину и уеду из этого проклятого города! Громкий голос сестры Чонгука взмывает вверх по лестнице, дальше по коридору, а после ныряет под дверь в его комнату. Сбросив одеяло с кровати, Чонгук выдергивает наушники, давящие на уши всю ночь, и трет сонные глаза. Легкий ветерок ерошит волосы Чона, когда он тянется, и небольшой участок его живота оголяется, когда он поднимает руки вверх и зевает. Окно открыто, впуская в комнату щебетание птиц, успокаивающее юношу после его пробуждения. Но даже тогда он слышит доносящееся с первого этажа эхо споров, и этого достаточно, чтобы свести Чонгука с ума. Никто больше, кроме него, не открывает окна ради пения птиц; у остальных они открыты, чтобы впустить внутрь прохладный ветерок. Открытые окна действительно позволяют проветривать маленький дом, но также они дают каждому слову его семьи разлетаться по всему району. Хотя его семью давно перестало волновать, что думают (и слышат) соседи. Сидя в пижаме с трансформерами, он выключает свой айпод и напрягает слух. Если прислушаться, то можно услышать звон посуды и звук льющейся воды. Ну, он пропустил завтрак и возможность попрощаться с отцом перед тем, как тот ушел на работу. Он всегда уходит до начала баталии и возвращается домой уже к ее последствиям. Внезапный громкий крик и грохот говорят, что день сегодня будет плохой. Сейчас только девять часов утра, а его сестра Хваса и мать уже вцепились друг другу в глотки. Или больше похоже, наверное, что Хваса вцепилась в горло, а женщина пытается защитить себя. Спрыгнув с кровати, Чонгук выскальзывает из пижамы и смотрит на свое бледное тело в отражении. В уголке зеркала висит небольшая бумажка, на которой жирными буквами написано: «Позвони мне этим летом! ДЖЕЙ-ХОУП». Последний школьный день был сумасшедшим. Хосок торопился записать свой номер в блокноте Чонгука, но толпа напирала, отчаянно пытаясь вырваться из школы. Хосок был буквально сметен другими учениками. Он ушел с улыбкой, помахав рукой, на что Чонгук улыбнулся в ответ (скорее поморщился, когда-то кто-то наступил ему на ногу). «Странно», — думает он, надевая уличную одежду: темно-синие джинсы, белую футболку и новые носки. Судя по количеству часов, которые он проводит, прогуливаясь по окрестностям, он должен был хотя бы немного загореть. Вместо этого он все равно остается бледным и ничего не может с этим поделать. Мать говорит, что это что-то в генетике ее семьи. Надевая у двери свои черные конверсы (пришлось из-за вчерашней поздней прогулки залезть через окно), он продолжает слышать непрекращающийся спор, доносящийся, наверное, до каждого уголка их дома. Так происходит всегда, поэтому Чону надо уйти. Только на время, конечно же. Позже он всегда возвращается, обычно, когда Хваса уже устала, а мать готовит ужин. Когда Хваса устает, споры прекращаются, и Чонгуку иногда хочется, чтобы его сестра еще долго оставалась уставшей. — Хорошо, чем ты вообще на протяжении дня занимаешься? Потому что все, что ты делаешь, это смотришь телевизор! Пора уже задуматься о поиске работы- Наклоняясь, чтобы завязать шнурки, Чонгук вздыхает. Эта тема мусолится с начала лета. Поскольку Хваса закончила школу, она должна устроиться на свою первую работу и накопить на обучение. Вот только дело это провальное, потому что, во-первых, она невероятно ленива, а, во-вторых, она не заинтересована в поступлении. Чонгук не раз задавался вопросом, в чем истинная причина нежелания Хвасы учиться дальше. Его семья не стеснена в средствах, хоть и живет не слишком роскошно. Но даже так его родители могут помочь Хвасе оплатить высшее образование. Даже когда она восклицает о том, как это дорого и как «это того не стоит», Чонгук замечает в ее голосе тон, говорящий об обратном. Как будто она что-то скрывает. «Я снова начинаю… Мне нужно перестать беспокоиться о них». Лето должно быть веселым временем, когда можно отдохнуть, пообщаться с семьей и друзьями, создать незабываемые воспоминания. Одноклассники Чонгука подтвердили этот стереотип с помощью бесчисленных видео и фотографий в социальных сетях. Широкие улыбки на их лицах заставляют Чонгука ощутить небольшой укол ревности, потому что каникулы, как у них, для Чона существуют только в мечтах. — Ну что? Как твоя дерьмовая работа в школе? Если уж на то пошло, лучшим отдыхом для Чонгука этим летом была прогулка по мосту и дорога, ведущая в оживленный центр города. Там располагалось огромное кафе-мороженое, в котором продавалась сотня вкусов, не меньше. Сидя в одиночестве за столиком у окна, он наслаждался своим любимым мороженым со вкусом «орео». Несколько капель восхитительного лакомства падали на стол, но он этого не замечал. Так он коротал свое время, глядя в окно и медленно поглощая мороженое. Было время, когда Хваса гуляла с ним и тоже заказывала себе мороженое. Они всегда садились у окна и болтали, пока сладость таяла в стеклянных плошках. Карман Чонгука по-прежнему оставался набит мелочью, даже если Чон платил за обе порции. У Хвасы всегда была перепачканная угощением улыбка, а когда она заканчивала со своим мороженым, оно оказывалось размазанным по подбородку и вокруг рта. Хоть и Чонгук был младше, он чувствовал себя ответственным за сводную сестру и всегда хотел вытереть ей рот. Он крепко держал ее за руку, пока они шли домой, хоть и ее ладошка была липкой из-за растаявшего мороженого; ему важно было убедиться, чтобы она вернулась домой в безопасности. Теперь Хваса никогда не пойдет с ним в центр города и тем более не позволит держать ее за руку, как много лет назад. Кажется, это было так давно. Это были времена, когда мама Чонгука никогда не волновалась, Хваса никогда не кричала, а Чонгук никогда не проводил так много времени на улице, пытаясь убежать от того места, что называл домом. — Я… — голос его матери неуверенно затихает. Чонгук замирает, не отрывая взгляд от грязных шнурков. Его черные конверсы уже показывали признаки изношенности, хотя прошло только три недели с начала лета. Сразу после окончания учебного года Чонгук всегда покупает новую пару обуви, чтобы осознать приход лета и такую желанную свободу. Сколько часов проведено на улице, сколько в библиотеке или в кафе. Он побывал везде, но чаще всего в парке. Там пять пар качелей и карусель. Дети посещают площадку каждый день, и Чонгук с интересом наблюдает за ними, пока качается на качелях. Родители всегда смотрят на него с любопытством, но он не обращает на них внимание. У него есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться, например, о Хвасе и ее ухудшающихся отношениях с матерью. Один из работников местного ресторанчика всегда приветствует Чонгука по имени, когда он приходит. «Эй, Чонгук! Как обычно?» — всегда кричит он, улыбаясь. Он выглядит дружелюбным, но аура вокруг него пугающая. Когда он в первый раз так поздоровался с Чоном, он замер на месте с широко раскрытыми от страха глазами. Чонгук не антисоциальный, просто немного стесняется и постоянно на грани. Он мог только кивнуть, отдать две тысячи вон и терпеливо ждать свой заказ, пока все в зале бросали на него любопытные взгляды. Официант был громкий и очень любил поговорить, но Чонгук все равно был обычно погружен в собственные мысли. «Теперь это не имеет значения. Я больше даже не хожу туда». В последний раз, когда он бывал там, было настолько неловко, что при одном воспоминании о том дне Чонгук чувствует, как его щеки краснеют. Только если тот официант уйдет, он снова заглянет туда. Наконец расправившись со шнурками, Чонгук убирает в карман айпод и выходит из комнаты. Спускаясь вниз по лестнице, он понимает, что спор сошел на нет. Хваса сидит на диване, смотря телевизор и плотно сжав губы в линию. Ее черные волосы собраны в неаккуратный пучок, демонстрируя в ушах пирсинг. А мать Чонгука тем временем продолжает мыть посуду с застывшими на глазах слезами. С тех пор как начались школьные каникулы, его мать большую часть времени проводит дома. Она или готовит, или убирает, или спорит с Хвасой. Иногда она делает все сразу, а когда дочь совсем надоедает, уходит в местный продуктовый магазин. Постоянное пребывание дома и ссоры с Хвасой постепенно утомляют ее, поэтому Чонгук хочет, чтобы она нашла другую работу. Ее работа на полставки в столовой бывшей школы Чонгука начнется лишь с новым учебным годом, поэтому он немного беспокоится о ее состоянии по окончании лета. — Мам, я пошел гулять, — тихо говорит Чонгук, постукивая пальцами по столешнице. Та, не глядя на него, молча кивает и продолжает мыть тарелку. Чонгук хочет сказать что-нибудь, чтобы успокоить ее, но затем замечает ее дрожащие губы. Он отворачивается и молчит, чувствуя тяжесть в груди. Он ни за что не останется смотреть, как плачет его мать. Хваса ловит его взгляд, когда он поворачивает ручку двери, и дарит ему свое самое ленивое выражение лица. — Ты гордишься собой? — резко спрашивает Чонгук, открывая дверь. Девушка бросает на него в ответ раздраженный взгляд и снова сосредотачивается на телевизоре. Хваса знает, как он ненавидит, когда она расстраивает мать, но, похоже, ей все равно. Тихо закрыв дверь, он перепрыгивает через ступеньку и выходит на улицу. Глубоко вдохнув жаркий летний воздух, он бросает взгляд на соседний дом, когда пожилой мужчина окликает его по имени. В левой руке тот держит лопату, а в другой — пучок сорняков. — У вас все в порядке? — спрашивает он, вытирая со лба капли пота. Вообще, старик не должен бороться с сорняками в такую жару, особенно с такими проблемами со здоровьем, как у него. Месяца не прошло с того раза, как ему вызывали «скорую», разбудив Чонгука в три часа ночи. На мгновение ему показалось, что машина подъезжает к их дому, потому что Хваса все-таки довела кого-то из родителей. — Кхм, все нормально. Сынри снова протирает лоб и качает головой. — Я в этом не уверен. Каждый день из вашего дома доносятся крики. Вчера я пытался уснуть, но твоя сестра так громко кричала. Я даже слышал, что она говорит. Что-то про то, что ее заставляют делать то, чего она не хочет. Я хотел звонить в полицию, — Чонгук молчит в ответ, поэтому сосед продолжает. — Ваши родители ведь хорошо с вами обращаются? — Да, конечно! — Чон прикусывает губу, чтобы не сказать, что это во всем виновата его сестра, Хваса. — Извини, если я кажусь любопытным, просто я беспокоюсь, — тон Чонгука заставляет Сынри взглянуть на его дом. — Я верю тебе на слово, хорошо? В будущем, если ты захочешь поговорить о чем-нибудь, я буду здесь. Попрощавшись, Чонгук идет вниз по тротуару в сторону моста. Оттуда у него два варианта. Если пойти прямо, он окажется в восточной части города, оживленной, с кучей магазинов. А если перейти мост и свернуть в сторону, он попадет в центр. Ступая на знакомую дорогу к мосту, Чонгук вздыхает и задвигает разговор с Сынри подальше. «Куда пойти сегодня?» У Чонгука много времени, поэтому он тщательно взвешивает оба варианта. В центре города есть кафе-мороженое, парки, музей и магазины. Но мысль о том, что его могут обокрасть, никогда не дает о себе забыть, когда он гуляет по центру. В восточной же части, напротив, больше магазинов и безопаснее, но там все дороже. Когда мимо пробегает спортсмен, Чонгук опускает глаза. Его взгляд задерживается на чужих кроссовках, и только когда человек убегает, он снова поднимает глаза. Вскоре он уже идет по тротуару, пока рядом проносятся машины. Раскидистые деревья прячут его от солнца, но Чонгук все равно чувствует, что потеет. Проходя мимо кладбища, на полпути к мосту, он включает айпод и торопливо вставляет наушники в уши. Звон колоколов и скрип калитки его пугают. Голос Троя Сивана заглушает шум, и он продолжает идти дальше. Прогулки позволяют забыть о доме, позволяют забыть слезящиеся глаза матери и грубые слова Хвасы. Сколько часов он уже провел, вышагивая по тротуарам? Проходя мимо необычно покрашенного дома, Чонгук поднимает упавшую ветку и идет дальше с ней. Это кажется бесконечным. Он идет, идет, идет… Большая часть его прогулок длится несколько часов. Он просто бродит по городу и магазинам без особой цели. Неудивительно, что его конверсы выглядят такими потрепанными. Ему определенно придется скоро покупать новую пару обуви. Наконец добравшись до моста, Чонгук кидает ветку в воду и ступает на металлическую конструкцию. Солнце палит безжалостно, но, по крайней мере, дует легкий ветерок. Ветер от проезжающих мимо машин ерошит его темные волосы, и Чон решает не идти в центр. Убрав айпод в карман, он сходит с моста на асфальт. В восточной части города все лучшее и самое интересное. Машины постоянно сигналят, люди идут с огромными пакетами в руках, всюду мигают неоновые вывески о товарах и скидках. Вдоль тротуара тянутся деревья, и Чонгук тут же прячется под ними. Идя вдоль длинного ряда магазинов, он чувствует витающий в воздухе запах свежеиспеченного хлеба. Один из продавцов улыбается Чонгуку, получая слабую улыбку в ответ. Тонкий слой пота заставляет челку Чонгука прилипать ко лбу, а джинсы неприятно обхватывать ноги. Облизывая пересохшие губы, Чонгук уворачивается от двух бегущих детей и чуть не сшибает пожилую женщину. На мгновение он теряет равновесие, перед глазами все расплывается, но через секунду все быстро приходит в норму. — Извините, — говорит он пожилой даме, на что та отмахивается рукой с доброй улыбкой на лице. «Где здесь продают воду?» Здесь всегда существовало правило, и, конечно, он его не забыл. «Но вода же бесплатная, да?» Восточная часть города делает все возможное, чтобы заработать деньги, и бесплатная вода — слишком далекая перспектива. Чонгук чуть не поддается соблазну прохрипеть «помогите», когда мимо проходит группа подростков. — Черт, Марни, там так душно! — возмущается один из них. — Никогда не думал, что в «закусочной Бени» так отвратительно. Надеюсь, что в «Дженелли» будет лучше. «Дженелли» — это магазин. С высокими ценами и классной одеждой, где все мечты подростка сбываются. Все крутые ребята ходят туда, даже у Хосока (ну или Джей-Хоупа) есть пара рубашек оттуда. Там одежда, которую Чонгук никогда не сможет себе позволить, и только в своих мечтах он может носить их фирменные джинсы. Если Чонгук решит заглянуть туда, это больше будет социальный эксперимент, чем опыт покупок. Тем не менее, магазин не слишком далеко, но он никогда не бывал в подобных местах ранее. Кроме того, там наверняка должна быть уборная, где можно умыть лицо прохладной водой. Чонгук не успевает даже как следует все обдумать, как оказывается перед магазином. Глядя сквозь витрину, он чувствует, что в горле пересохло, и хочет уже шагнуть за стеклянную дверь. «Я люблю ходить по магазинам», — убеждает себя Чонгук, хватаясь за ручку двери. В отражении на него смотрит парень с влажными волосами и потерянным взглядом. Мальчики из его класса всегда носили брендовую одежду и получали повсеместное одобрение. В Корее одежда — важный показатель, и Чонгуку жаль, что у него нет достаточно денег, чтобы потратиться на нее. «Хочу, чтобы и мою одежду кто-нибудь похвалил». Когда он открывает дверь, колокольчик над входом звенит. Его встречает прохлада от кондиционера. Черные полированные полы ярко блестят, а включенные лампы заставляют одежду сверкать. Из колонок льется музыка, и Чонгук, прислушавшись, понимает, что это Block B. Консультант поднимает взгляд от джинсов, на автомате натягивая на лицо улыбку. Правда спустя секунду улыбка медленно исчезает, когда женщина видит потрепанные конверсы и рваные джинсы Чонгука. — Чем я могу вам помочь? — Кхм, у вас случайно нет уборной? — спрашивает Чонгук, мучая низ футболки и чувствуя, как по шее стекает капелька пота. — К сожалению, нет, — женщина кидает на него еще один взгляд, буквально кричащий: «Почему ты вообще здесь? Разве ты не покупаешь одежду в Walmart или Aeropostale?» Секунду они просто смотрят друг на друга. Чонгук не знает, что делать, в глубине души понимая, что уборная здесь на самом деле есть. — О… Тогда вы не знаете, где можно ее найти? — Думаю, в ресторанах быстрого питания есть уборные, но не уверена, — отложив джинсы, консультант переводит взгляд на нового покупателя, который только что вошел в магазин. Прежде чем Чонгук успевает задать новый вопрос, женщина снова натягивает на лицо фальшивую улыбку и уходит к новому клиенту. Вздыхая, он удивляется, почему найти то, что ему нужно, так трудно, и выходит из магазина, вновь оказываясь в плену жары. Солнце поднимается все выше и выше, и вместе с ним температура, из-за чего людей на улице становится меньше. Чонгук уверен, что сзади на футболке у него одно огромное пятно. Судя по висящим впереди огромным часам, сейчас около двух. В какой-то момент его голову посещает мысль просто окунуть голову в фонтан на площади, но что-то вдруг привлекает его внимание. Когда он замечает неоновую вывеску, перед глазами все плывет. Слова то сливаются воедино, то раздваиваются. Прищурившись, Чонгук наконец разбирает написанное. «Попробуйте наши воперы!» Бургер Кинг, ну конечно. Когда ему было восемь, он был здесь и пил вместе с родителями молочный коктейль, еще до того, как они удочерили Хвасу. Но это было девять лет назад. «Там должна быть вода. Я спасен!» — Воперы? — Надпись с ошибкой поднимает настроение Чонгуку, когда он подходит к заведению и открывает тяжелую дверь. На нее уходят последние силы, но ради драгоценного глотка воды он готов сделать что угодно. Работающий в помещении кондиционер кажется раем для Чонгука и его кожи. Чон оглядывается вокруг. Никого у кассы, кто пытался бы продать воперы (катастрофа орфографических масштабов, как говорится), и никого, кто наслаждался бы здесь трапезой. Хотя откуда-то с кухни доносится смех. Догадываясь, что это работники, Чонгук скрещивает руки на груди и качается вперед-назад на ногах. По истечении минуты взгляд Чонгука падает на стопку стаканчиков. Если он возьмет один, всем же будет все равно? Чон все же решает кого-нибудь дождаться и решает внимательно оглядеться. За стойкой приема заказов все чисто и аккуратно расставлено, слева от нее стоит автомат с напитками. Прямо за Чонгуком место для посетителей с тихо включенным телевизором. Столы всех форм и размеров, некоторые с крутящимися стульями, а другие с жесткими и квадратными, умело расставлены по всему помещению. Полы подметены, столы блестят, и Чонгук даже впечатлен такой чистотой. Он чуть не подпрыгивает, когда сзади вдруг мелькает зеленая голова. Вокруг талии парня повязан фартук, а сам он выглядит очень уставшим. — У тебя клиент, — бормочет он кому-то, медленно натягивая перчатки. Стараясь не обращать на зеленоволосого парня внимание, Чонгук снова смотрит на автоматы с напитками и льдом. — Чимин, вытащи свою задницу из морозилки! У тебя клиент! — когда парню никто не отвечает, он снова повторяет свои слова громким и глубоким голосом. — Юнги, следи за языком! — рявкает высокий парень, появляясь с планшетом в руках. — Ты не можешь так выражаться перед клиентами, — украдкой взглянув на шокированное выражение лица Чонгука, бормочет он. — Мне бы и не пришлось, если бы кое-кто выполнял свою работу, — спокойно пожимает плечами в ответ Юнги. В тот момент, когда другой, высокий, парень подходит ближе с извиняющейся улыбкой, кто-то выскакивает из-за двери около кухни. Все оглядываются назад, и Чон с любопытством смотрит на пришедшего. Щеки юноши выглядят порозовевшими, на шее болтается гарнитура. Тряхнув рыжими волосами, он вздрагивает, когда ловит пристальный взгляд Юнги. — Что? Что тебе нужно? Если тебе нужна помощь, Чимина здесь нет, — щелкая ручкой в руке, он переводит взгляд на Чонгука и улыбается. — О, простите! Не знал, что у нас клиент. — Может, просто пора меньше прохлаждаться, — недовольно бормочет под нос Юнги. — Я проверял оставшиеся запасы, Сокджин, клянусь! — убирая ручку за ухо, парень быстро оказывается у кассы, умело избегая ботинка Юнги. Благодаря бейджику Чонгук узнает, что его зовут Тэхен. Стоя рядом с Сокджином, он снова широко улыбается. Про себя Чон добавляет, что взгляд у него слегка сумасшедший. «Что вообще происходит?» — отчетливо читается в удивленном взгляде Чонгука. — Мне так жаль! У нас тут всегда цирк, — извиняется Джин, на что Тэхен согласно кивает. — Чем я могу помочь вам? Все трое выжидающе смотрят на него, и когда Чонгук хрипит: «Можно мне стакан воды?», Тэхен тут же ставит перед ним стаканчик средних размеров. — Вот! Бери. Ты выглядишь обезвоженным, — говорит Тэхен. Юнги, стоящий за ним, снимает перчатки и тут же исчезает из виду. — Маленькие стаканчики, помнишь? Если мы каждому, кто просит воды, дадим средний стакан, то уйдем в минус, — вздохнув, Сокджин качает головой, но кивает Чонгуку, чтобы тот взял стакан. — Я знаю, но на улице так жарко сегодня. Он выглядит не очень… Игнорируя комментарий, Чонгук кидает в стакан несколько кубиков льда. Внутри автомата что-то звенит, но Чонгук не думает об этом. Просматривая все варианты, от лимонада до колы, он чешет затылок. Он бросает взгляд на стойку, и Тэхен замечает это. — Вода под лимонадом. — Эмм, — Чонгук находит кнопку с лимонадом, но… где кнопка с водой? — Я помогу тебе, секунду, — опираясь на стойку, улыбается Тэхен. На мгновение Чону кажется, что парень сейчас просто перепрыгнет, но нет, тот обходит ее сбоку. Ручка по-прежнему держится у него за ухом, и Чонгук смотрит на нее, пока Тэхен нажимает на кнопку с водой. Вода почему-то не льется, и он по очереди нажимает на другие кнопки. Ничего. — Сломалось? — тихо спрашивает Чон, постукивая мизинцем по пластиковому стаканчику. Пот на его лице высыхает, а каждый раз, когда он сглатывает слюну, в горле неприятно саднит. По крайней мере, он не бредит. — Все в этом заведении разваливается, — вздыхает Тэхен, кладя руки на бока. — Автомат со льдом постоянно ломается, и ты не представляешь, как сердятся наши клиенты. И кому со всем разбираться? Мне! И моему бедному менеджеру Сокджину. Хмм… Подожди! Я знаю, — схватив наушники, он надевает их и нажимает на кнопку. — Юнги! Можешь проверить автомат с напитками? Ничего не работает. — Ты, должно быть, шутишь… — раздается сзади голос Юнги. — Сокджин, сделай всем нам одолжение, купи новый Бургер Кинг. Джин с Юнги тут же оказываются рядом с автоматом. Менеджер сжимает в своих руках телефон и скользит пальцами по кнопкам, пока Юнги ложится прямо на пол, пытаясь понять, в чем дело. Чонгук сдвигается к автомату с кетчупом и слышит доносящееся до него «он сломан» и «тупой кусок дерьма». Интересно, он должен подождать или уйти. — Скоро заработает! — отойдя от автомата с напитками, усмехается Тэхен, пока Чонгук нерешительно переминается на ногах. — На твоем месте я бы присел и насладился шоу. Наш мастер немного раздражительный и не ладит с Юнги, — последнее предложение он шепчет, будто этот мастер мог услышать их разговор. — За этим забавно наблюдать. Фыркнув, Юнги бьет кулаком по автомату. Сокджин устало прячет лицо в ладони. — Я не знаю, что случилось, — признается Мин. — Выглядит чертовски не очень. Как думаешь, стоит вызывать мастера? — Придется, — отвечает Джин, потирая переносицу. — Это катастрофа. Этот день и так был достаточно напряженным, — взглянув на Чонгука, он дарит ему слабую улыбку. — Прошу прощения за причиненные неудобства. Ты был терпелив все это время ради чего-то такого простого, как вода. — Другие клиенты возмущались бы, — добавляет Тэхен, находясь по странному близко к Чону. — Они, наверное, уже бы звонили Намджуну и жаловались ему. — Кто собрался звонить Намджуну? По помещению разлетается новый голос. Чонгук переводит взгляд на источник звука, задерживая взгляд на черных волосах и карих глазах, а после опуская глаза на зажатый в чужой руке стаканчик из Старбакса. Есть что-то доброе и нежное в чертах пришедшего, возможно, в изгибе губ или в глазах, что сразу замечается Чонгуком. Тот с любопытством анализирует происходящее, перегнувшись через стойку. — Чимин, ты вернулся! — прямо на ухо Чонгуку кричит Тэхен. — Ой, прости, — тут же хлопает он Чона по плечу, извиняясь, а после направляется к стойке, где Чимин снимает с его шеи наушники. Сбитый с толку происходящим, Чонгук ловит взгляд Юнги. Тот пожимает плечами на его удивленный взгляд, тоже не понимая, какого черта творится. — Слава богу, ты здесь. Не подменишь меня, пока я звоню Намджуну? У нас сломался автомат с напитками, — обращается к Чимину Сокджин, получая в ответ положительный кивок. — Ладно, ребята, ведите себя хорошо, пока я пытаюсь все исправить, — поднеся к уху трубку, он скрывается за дверью для персонала. Чимин встает рядом с Юнги, чтобы тоже изучить автомат. Черные штаны обтягивают бедра сильнее, когда он наклоняется, и Чонгук спешит отвести взгляд в сторону. — Ты наконец-то вернулся, Чимин. Никогда не думал, что перерывы могут длиться так долго, — бормочет Юнги со своего места на полу. — Ты решил навестить свою бабушку? Закатив глаза, Чимин дарит Юнги легкий пинок под зад и уворачивается от желающей его ударить в ответ руки. — Ты пытаешься что-то починить? Это безнадежное дело. — Как и твоя личная жизнь? — огрызается Юнги, на что Тэхен весело хихикает. — Вообще, ты прав, — подойдя к Чонгуку и сделав глоток кофе со льдом, он наблюдает, как Юнги продолжает барахтаться под автоматом с напитками. — Держу пари, ты никогда не видел ничего подобного раньше, а? Чонгуку требуется время, чтобы очнуться после окружившего его облака одеколона и хорошенько подумать. Но когда он смотрит в яркие глаза улыбающегося Чимина, ни одного слова не приходит на ум. Чон чувствует себя идиотом, когда понимает, что слишком долго молчит, поэтому молча кивает в ответ. Глаза Чимина подведены, а на лице ни единого изъяна. Чонгук считает это чудесным подвигом для работающего в ресторане быстрого питания. Без сомнения, Чимин — как один из тех подростков. Один из тех, кто каждый день заказывает завтрак в Старбаксе, кто ходит исключительно по магазинам типа «Дженелли» и носит модную одежду. Но все равно он кажется добрее других, судя по его дружелюбным взаимодействиям, хотя, несомненно, он один из тех. Являясь в школе постоянным наблюдателем, Чонгуку не слишком сложно определить социальный статус или отдельные характеристики личности. — Не пойми неправильно, Бургер Кинг не так уж плох, — быстро поправляется Чимин, принимая молчание Чона за шок. — Просто через день у нас что-то обязательно ломается. На прошлой неделе машина со льдом сломалась дважды, — сняв серый козырек и зачесав волосы назад, добавляет он. — Это было ужасно, — вздрагивает Тэхен. — На меня дважды накричали! — Это случилось потому, что они слишком долго ждали свои заказы, — говорит Юнги, выползая из-под автомата с напитками. — Как мы можем что-то приготовить, когда наша команда — дерьмо? Никто не хочет здесь работать. Не особо похоже, что мы втроем можем успешно со всем каждую смену справляться. Когда Чимин весело хмыкает, увидев внешний вид Юнги, Чонгук прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку. Волосы растрепались и торчат в разные стороны, а подбородок в чем-то испачкан. Даже Тэхен прикрывает рот рукой, широко раскрыв глаза. — Я сказал что-то смешное? Чимин в ответ заходится в смехе, бормоча про волосы-брокколи Юнги, и Чонгук тоже не может больше сдерживаться.

***

— Итак, ты пришел сюда за водой, но автомат с напитками внезапно сломался? Не повезло, — говорит Чимин, закинув ногу на ногу. Чонгук сидит напротив него за одним из столиков, что ближе всех к сломанному автомату. Отсюда лучше всего видно. Мастер наполовину скрылся под оборудованием, поставив рядом ящик с инструментами. Юнги периодически бросает на него злобные взгляды, пока чистит жарочную поверхность для бургеров, а Тэхен в это время занят сортировкой соусов. Один раз он ловит взгляд Чона и тепло улыбается в ответ. Это довольно мило. Чонгук давно не разговаривал ни с кем, не считая членов семьи, и непринужденная беседа, пускай и с незнакомыми людьми, поднимает ему настроение. Для него стало неожиданностью, когда Чимин вдруг плюхнулся рядом с ним и предложил кусочек лимонного пирога. Все здесь такие добрые. Кроме Юнги. Хотя и у него наверняка есть дружелюбная сторона. — Ага, верно подмечено. И почему я вообще пришел сюда, — говорит Чонгук, постукивая стаканчиком по поверхности стола. — Как грубо! — шире раскрыв глаза, Чимин резко опускает стаканчик из Старбакса на стол. — Неудивительно, что ты так долго ждешь воды, — еще одна улыбка задерживается на его губах, и Чон вновь удивляется, почему такой парень, как он, работает в Бургер Кинге. Любитель Дженелли — разговорчивый сотрудник с открытой душой… — Я бы стащил для тебя бутылку воды, но не хочу, чтобы у Сокджина были проблемы- — Я бы хотел, чтобы и мне платили за просиживание штанов, — кричит Юнги с кухни. Чимин разворачивается на своем месте и показывает знак мира. Тэхен зевает, прислоняясь к стене рядом с панелями для жарки, но Мин прогоняет его красной тряпкой. — О, кхм… Не хочу отрывать тебя от работы… — О, все в порядке, — небрежно машет рукой Чимин, отчего на его запястье позвякивает серебряный браслет. — Клиентов все равно нет. Если кто-нибудь придет, я вернусь к работе. Слышишь, Юнги? — громче произносит он последнюю часть. Юнги кричит что-то в ответ, что заставляет Чонгука приподнять брови и спрятать улыбку за ладонью. — Готово. Все работает. Чимин резко поворачивается, пока мастер отряхивает грязь с джинсов и закрывает автомат с напитками. — Ты, с зелеными волосами, — оглядывая помещение, выплевывает слова мастер. — Никогда я не слышал таких выражений от сотрудника Бургер Кинга. Я обязательно сообщу менеджеру о вашем непрофессионализме. — Выкуси, — поправляет свои перчатки Юнги; его глаза опасно блестят. Тэхен переводит взгляд от одного на другого с иронической улыбкой, засунув руки в карманы. — Вау. Ситуация обостряется, — шепчет Чонгук, и Чимин весело хихикает ему в ответ. Все это время он, как и Тэхен, улыбался. Чонгук уверен, что последствий не миновать, но негативная аура быстро рассеивается, когда возвращается Сокджин, с порозовевшими щеками и взволнованный. Юнги тут же перестает хмуриться, а мастер отступает назад, уставившись в пол. — Большое спасибо, что починили! Я обязательно передам Намджуну, как быстро вам удалось решить проблему, — улыбается Сокджин, опираясь руками о стойку. Мастер кивает, кидает тихое «спасибо» и уходит. Когда он пропадает из поля зрения, Джин качает головой, а Юнги усмехается. — Пытается научить меня как правильно разговаривать. Я так и говорю, придурок, — бормочет Юнги, и Тэхен опускает голову ему на плечо, медленно прикрывая глаза. — Он не так уж и плох. За это замечание Тэхен расплачивается тем, что Мин тут же резко дергает плечом. С громким криком Тэхен знакомит свой локоть с жарочной поверхностью. Пока Тэхен охает от боли, Сокджин вновь удаляется по каким-то делам, а Чимин поднимается со стула и потягивается, отчего небольшой участок его кожи на животе оголяется. — Проверим, как работает. Мысленно ругая себя, Чонгук тоже встает и зевает. На мгновение он чуть не забыл, зачем вообще здесь. За полтора часа произошло слишком много всего. Своего рода сумасшествие, и Чону интересно, все ли время здесь так. — Я принесу вам воды, уважаемый клиент, — подойдя к автомату с напитками, Чимин протягивает руку, чтобы взять стакан. Облизнув пересохшие губы, Чонгук отдает стаканчик и смотрит, как он медленно наполняется водой. Спустя несколько секунд Чимин надевает сверху на стакан крышку и возвращает его Чонгуку. Но прежде чем он успевает что-либо сделать, Чимин достает из обертки соломинку и резким движением, протыкая крышку, опускает ее в стакан, отчего Чонгук чуть не роняет все на пол. — Осторожнее, — замечает Чимин, выбрасывая обертку. Тэхен, в это время стоящий за кассой и наблюдавший за ними, закатывает глаза. На его локте уже красуется розовый пластырь с божьими коровками. — Кстати, забыл спросить, как тебя зовут, — говорит Чимин, пока Чонгук жадно глотает воду. Он терпеливо ждет, когда он допьет, продолжая улыбаться. Когда стакан оказывается опустошен, Чонгук снова протягивает его парню, и тот опять наполняет его водой. — Чонгук, — отвечает он, схватив стаканчик с искренней благодарностью и жадно припав к нему губами. Вытерев рот, он ставит его рядом с автоматом и на вопрос Чимина, хочет ли он еще чего-нибудь, отрицательно качает головой. — Приятно познакомиться, Чонгук! Думаю, ты знаешь, как меня зовут, — указывает Пак на свой бейджик. — Если только ты не обучен грамоте, в чем я сомневаюсь, потому что ты выглядишь умным, но, если что, там написано «Чимин». — А на моем написано «Тэхен!» — кричит Ким, подпирая рукой с ушибленным локтем голову. — Вон тот малыш с брокколи на голове — Юнги. Ну и наш менеджер Сокджин, — добавляет Чимин. — Есть еще несколько сотрудников, но они работают неполный день. Большинство из них несовершеннолетние и появляются здесь только по выходным. Честно говоря, я не знаю, зачем они вообще это делают. — Не каждый может впахивать по сорок пять часов в неделю, как ты, — замечает Тэхен, расставляя упаковки с кетчупом в ровные, идеальные стопки. — Иногда я тоже не знаю, как ты это делаешь! Безумие! Чимин собирается ответить что-то, когда тихое «бинг» эхом разносится по кухне. — Черт, у меня клиент, — в его голосе слышится разочарование, и Чонгуку интересно, грустит ли он от того, что должен работать или хочет еще немного поговорить с ним. Наверное, он просто не хочет работать. Его бывшие одноклассники ясно дали понять, что он не заслуживает их внимания, и по какой-то причине Чонгук чувствует себя недостойным того, чтобы кто-то вроде Чимина был так дружелюбен к нему. — Клиент! Наконец-то! — взбудораживается Тэхен. — Поторопись, иначе наушники опять будут у меня. — Я иду! Подожди секунду. Чонгук смотрит в окно и щурится от яркого света. Дорога домой будет ужасной, но теперь его это не убьет. Чимин тоже щурится и снова улыбается. «Мне пора идти». — Кхм, спасибо за воду. И за компанию. Уже поздно, так что, думаю, будет лучше, если я пойду домой. — Без проблем, — Рука Чимина, тянущаяся в это время к кнопке на гарнитуре, внезапно замирает. — Но прежде чем ты уйдешь, я хочу кое-что спросить у тебя. Можешь подождать, пока я обслужу клиента? Чонгук кивает, и Чимин показывает в ответ пальцы вверх, нажимая наконец на кнопку. — Спасибо, что выбрали Бургер Кинг! Меня зовут Чимин? Что желаете заказать? Наблюдая, как они принимают заказ, Чонгук улыбается, пряча лицо за ладонью, как всегда делает, когда находится рядом с незнакомыми людьми. Хотя благодаря последним полутора часам он стал знаком с Тэхеном и Чимином, но он все равно не знает их. Пока нет, думает он. Честно, он удивлен их дружелюбностью и общительностью. И конечно он ругает себя за то, что сделал вывод о них по внешнему виду. Тэхен кажется странным и дезорганизованным, но это не мешает увидеть его доброе сердце. А Чимин не сноб, вместо этого он очень разговорчив и много улыбается. Не говоря уже о том, что он очень забавный, заставляя Чонгука постоянно пытаться не растягивать губы в слишком широкой улыбке. Но то, как Чимин принимает заказ и одновременно собирает его — настоящее шоу. Он что-то говорит Юнги, и тот в ответ качает головой. Юнги в это время сосредоточенно колдует над гамбургерами, нахмурив брови. Он что-то бормочет под нос, когда кусочек лука падает на пол. Тэхен высовывается из окна, привстав на цыпочки и широко улыбаясь. Когда заказ полностью озвучен, Тэхен уже изучает потолок, ожидая, когда Пак все соберет. Наконец, Чимин бросает пакет перед Тэхеном (бросок настолько резкий, что Ким награждает друга острым взглядом и качает головой). Держа в руке ключи, Чимин открывает кассу и начинает что-то искать. Не желая показываться слишком странным и преданно ожидающим, Чонгук отворачивается к двери. Он терпеливо ждет, когда Чимин наконец вылетает в зал для посетителей и облегченно выдыхает, замечая Чона. — На секунду мне показалось, что ты ушел, — держа в руках какую-то бумагу, говорит он и протягивает ее Чонгуку. — Ты не обязан, но я просто подумал, почему бы и нет. «Заявление для приема на работу в Бургер Кинг», — читает Чонгук, изучая бумагу перед ним. В бланке просят указать его возраст, желаемые график работы, адрес и электронную почту. — С тобой было приятно общаться, и это заставило меня задуматься, — поправив козырек, объясняет Чимин. — У нас мало работников этим летом, а ты кажешься довольно крутым. Если тебе нужна работа, Сокджин наверняка бы нанял тебя. — Если ты принесешь заявление завтра, держу пари, он устроит тебе собеседование на раз-два, — добавляет он на удивленный взгляд Чонгука. — Наверное, да, мне нужна работа, — вслух размышляет Чонгук. Устроиться на работу — значит меньше часов проводить дома, слушая, как Хваса переворачивает дом. Если повезет, он сможет приходить домой, когда сестра уже будет спать. Но он знает, что обычно все идет не так, как ему хочется. — Отлично! Ты будешь работать с нами, и мы отлично проведем время вместе! — снова улыбается Чимин, демонстрируя ряд белых ровных зубов. — Правда, Тэхен? — Правда, — кричит юноша, высовывая голову из мини-холодильника. По его лицу понятно, что он даже не знает, с чем соглашается. Его козырек вместе с бейджиком уже куда-то исчезли. — Мм… — увидев взбудораженные взгляды Чимина и Тэхена, Чонгук понимает, что ему даже не нужно идти домой, чтобы обдумать решение. Каким-то образом он уже знает. — Я… я думаю, что приду завтра. Тэхен радостно поднимает руки вверх, не замечая стоящий рядом поднос. Шоколадное молоко и пирожные тут же с грохотом оказываются на полу. Несколько упаковок молока закатываются под автомат со льдом, а одна — под полку для бургеров. — Ну, тогда до завтра? — спрашивает Чимин, не обращая внимания на грохот. — Чимин! Помоги, скорее, — зовет Тэхен. — Какого черта ты творишь? — раздается обвиняющий тон Юнги. — Это был несчастный случай! Чонгук соглашается со словами Джина. Здесь настоящий цирк. — Вы все снова завтра здесь работаете? — оторвав взгляд от вставших на колени Тэхена и Юнги, чтобы заглянуть под машину со льдом, спрашивает Чон. — Как есть. Я практически живу здесь. Я всегда работаю. — Чими-ин! — Пойду лучше помогу им, — Чимин закатывает глаза, и Чонгук смеется, пряча улыбку. — Увидимся. — Пока, Чимин. Уходя, он слышит, как Юнги рявкает на Тэхена, а смех Чимина эхом разносится по всему помещению. Оглянувшись в последний раз, он не видит ни одной из трех разноцветных голов. Несомненно, они все на полу, ищут укатившееся шоколадное молоко. И как только поиск воды превратился в возможность получить работу. Есть что-то захватывающее в ожидании завтрашнего собеседования, в работе с новыми людьми, особенно с такими, как Чимин, Тэхен и даже Юнги. Это как глоток свежего воздуха. Чонгук полагает, что нужно как можно быстрее переварить события этого дня, потому что уже завтра он собирается присоединиться к этому цирку. Смена локации ощущается мгновенно. Всего один шаг, и солнце уже прогоняет навеянную кондиционером прохладу и обжигает кожу. Сжимая в одной руке заявление, другой он прикрывает глаза от палящего солнца. Глубоко вздохнув, Чонгук отправляется домой.