Изувеченный любовью

Просветление наступило ночью. По ощущениям по мне успело пройтись стадо слонов и антилоп гну. Нагнул меня бета знатно, так что все раздирало от боли. Сквозь белую пелену что застилала даже открытые глаза, я расслышал разговор этого человека: — Хосок, извини что беспокою, приедь в бордель. Знаю, что ты гинеколог омег, но я тут наворотил дел и мне нужна твоя помощь. Мне на это хотелось запустить в преступника что надругался над моим телом подушкой, ибо кирпича под рукой не было. Однако все тело было припухшим от длительного пребывания в воде, даже глаза разлепить не получилось. Пришлось быть невольным слушателем Юнги что почему-то сел рядом. Его рука мягко прошлась по моим мокрым волосам, отчего сердце сразу ушло в пятки. И голос вкрадчиво въедался мне в уши, тихой молитвой о прощении: — Я перегнул палку, мне правда жаль. Но ты был таким красивым в своих муках. Хотелось дернуться от его мечтательного тона, ударить, хоть как-то отомстить, но тело не слушалось. Оставалось делать вид что сплю и покрываться мурашками ощущая на висках прохладные поцелуи. Вскоре тишину и размеренное дыхание моего мучителя нарушил тихий стук, следом после утвердительного: — Да. В комнату вошел мужчина с чемоданчиком, на его лице от моего вида пролегла гневная складка между бровями. Из-под прикрытия из ресниц, я мог смутно рассматривать ситуацию, отдавая главную роль слуху. — Как ты мог так с человеком поступить, нужно быть аккуратнее или ты его убить хотел? После этих слов возле головы этого человека появился воображаемый ореол. Я перестал вздрагивать от его изучающих касаний и не нервничал когда с мазью он дошел до моего изувеченного зада. Но по спине пробежал холодок, так как насильник остановил его руку и тихо сказал: — С этим я справлюсь и сам, можете пока сходить за другими лекарствами, их же нужно разводить? Нутро обожгло и вся игра с притворством слетела в мгновение ока. Я вцепился в доктора и открыв глаза, с мольбою в них попросил сорванным голосом: — Не уходите, не хочу быть с ним наедине. Но стоило мне придти в себя как выражение лица Юнги изменилось, он пожирал меня своим лисьим взглядом. С усмешкой в глубине черных как сама ночь зрачков. По телу пробежали мурашки, а врач что на миг стал надеждой скрылся за дверью, сказав что вернется через пару минут. Бета же лег сзади вальяжно развалившись и его палец скользнул в припухший проход. Обезболивающая мазь сгладила проникновение, но стон боли против воли сорвался с искусанных губ. Первые секунды холодок был приятным и расслабляющим и я решил наплюнуть что лечит меня этот ублюдок. Однако все же высказал свое истинное желание: — Я сегодня должен быть дома, ты же не откажешься от вчерашнего обещания? Сразу как только злобное восклицание слетело с губ, Юнги начал активнее двигать пальцем и что-то внутри массировать. Его дыхание участилось, он даже кажется поцеловал мою шею. От такого меня передернуло от страха и в тоже время от отвращения. Хоть тело и помнило о всей причиненной боли, гон снова взял свое, мой узел пораженно запульсировал на вставшем члене. Стимуляция сзади заставляла все внутри живота сжиматься, коленки подгибались, руки сцепились в кулаки. Противный стон с хрипотцой слетевший с моих губ вызвал на лице беты ухмылку, рука стала активнее. Все закончилось на удивление быстро, но не без сюрприза. На пике этот изверг впился зубами в мою шею до крови, следом слащаво прошептав: — Это подарок тебе на память. Ты же не будешь по мне скучать, я прав? Домой я тебя увезу сегодня, а там можешь преспокойно помирать в одиночестве. Юнги после сказанного покинул мое тело и ушел громко хлопнув дверью. Приход врача вернул мне настроение, как и то что он с матами залечивал укус на шее. Хотя и было стыдно за испачканные простыни. Полный экстаз от обезболивания наступил в полном одиночестве, но нужно было одеваться. Встать удалось не сразу, пару раз я поцеловал пол лбом и лишь после выпрямился благодаря помощи стенки. Одежда в той что я пришел сюда, была постирана и первым испытанием было натянуть плавки и джинсы. Устроив лекцию по мату, я это сделал и встав на колени, натянул последний элемент, а если быть более точным - рубашку. Вот в таком положении меня и застал насильник, его лицо снова ничего не выражало, лишь холодное безразличие. Гордость всколыхнулась в моей душе, в тот же момент я выпрямился и прошел даже не прихрамывая мимо него. Тот самодовольно цыкнул и направился следом, до машины мы шли молча. Там пока ехали, мне удалось полежать на заднем сидении рассматривая обивку крыши обычной люксовой машины. В этом гудении в голову ползли такие же мрачные мысли. Что же я такого сделал что вся моя жизнь катится вниз словно по острому лезвию, оставляя на память кучу шрамов? Вроде бы не предавал Иссуса и имя мне не Иуда, но наказывает меня жизнь хлестко без намека на жалость. С какого момента дно решило поглотить меня, неужели я так грешен? Работу мысли прервало падение из-за резкого торможения. Смех послужил для моего ненавидящего взгляда и новому приливу сил. Уже в собственной квартире я позволил себе лечь, хотя Юнги и пошел следом. Он минут десять рассматривал мой дом, а потом с усмешкой наглого бандюгана, спросил: — Ты точно не омега? У тебя реально бабское жилье. Мне осталось фыркнуть и сказать единственный правильный ответ: — Убирайся, это мой дом и тебе нечего здесь делать. Бета на это поступил странно, меня обессиленного после поездки чмокнул в шрам на брови, убрав отросшую челку и удалился заперев дверь снаружи. Вот козел, еще и запасной ключ забрал. Сил на злость и гнев не осталось, вытрав слюни от поцелуя я провалился в глубокий сон, тело требовало отдыха. Но хотя скорее это был глубокий обморок с тройным дном.