Изувеченный любовью

Просыпался я плохо, а в носу до сих пор ощущался запах хлороформа. В памяти же всплыло самое главное, бета вырубил меня прямо посреди разговора загадочно улыбаясь. Проковыриваю глаза, ощущая холод на оголенных плечах. Открыв же очи, вижу вокруг себя большой собор с высокими сводами и мозаикой в витражах. Пару раз для верности щипаю себя. В голове же всплывает всего один вопрос: «Что Юнги опять задумал?» Хотя о чем это я? Мы живем с ним вместе уже два с половиной года и что за них только не было. Например отслеживающее устройство в ухе в обличии сережек капелек. Ну или татуировки на месте где должны были быть кольца, при том не по пьяни, а вполне на трезвую голову. Однако до похищения мой ревнивец додумался впервые. Только упоминаю его мысленно, как в простор церкви врывается он самый и я сдерживаю смех. Мой ненаглядный в плотных черных боксерах. Но смеюсь я не долго, ведь взгляд скользит ниже по собственному телу. Находя на нем лишь белые кружевные трусики в форме шортиков. Сдерживаю возглас и агрессию лишь потому что помимо него в помещение входит и пастырь, благо полностью одетый во всей атрибутики и явно готовый к обряду. При приближении бэты встаю на ноги, ощущая холод на ступнях. Юнги же подходит слишком близко и улыбаясь ослепительно с подмигиванием, выдает: — Давай поженимся?! Его заявление на вопрос явно не тянет, выглядит уверенным утверждением. И я быстро сдаюсь на волю судьбы, протягивая ему руку и давая отвести себя к алтарю. Но вопрос мучающий свой мозг все же озвучиваю: — Юнги, будь добр скажи почему на мне лишь трусики? Он же смеется в кулак, сверкая своими темными как ночь глазами и отвечает слащаво, что ему не свойственно: — Ну, думаю это лучше, изначально я хотел устроить нам нудистскую свадьбу. Ну, а уж если говорить напрямую. Ты всегда сомневался в наших отношениях, поэтому я хочу чтобы ты наконец открылся мне и всем, стал самим собой. Такой каким тебя вижу я и от этого люблю только сильнее. Перестань бояться мира и того что они скажут о нас, люби меня вот таким без украшений и сомнений, хорошо? Под конец его речи, я алею ушами и почти не могу дышать от усиленного сердцебиения. «Альфы не плачут от счастья Джин, а ты альфа!» Повторяю в мыслях, но удержатся не могу, маленькие теплые капельки сбегают по щекам. Юнги видя такую реакцию ласково оглаживает мою щеку, переплетая пальцы наших правых рук. В этот миг не могу оторвать от него взгляда. Да так что даже не вздрагиваю когда падре начинает ритуал, пребывая в мире своих воздушных замков. Однако клятву Юнги, невозможно пропустить мимо ушей, особенно хрипотцу в его голосе, утопаю в нем, слушая и не дыша совсем: — Джин, я не омега и прекрасно знаю как ломал тебя с самого начала. Но на этой планете ты не сыщешь человека что будет любить тебя сильнее чем я. Ты, твои шрамы на теле что оставлены мной это знак того как ты дорог мне. Поэтому верь в мои намеренья и отдай всего себя, тебя я не подведу. Ты мой мир и таковым хочу быть и для тебя. Я околдован его словами, будто передо мной великий маг и колдун. Рука тянется чтобы коснутся его, но перехватывается и на ней появляется золотое колечко, что вьется как вьюн с лепестками розы. Засматриваюсь на него и понимаю что подобную клятву бэта ждет и от меня. В голове только от этой мысли возникает полный сумбур. Итог от этого один, заикаюсь когда начинаю сумбурно лепетать, параллельно изучая потолок: — Юнги, я не знаю что могу сказать такого возвышенного о нашей любви. Для меня она скорее низменная ибо все началось с изнасилования. Но сейчас, вспоминая об этом, ненависти или обиды я не чувствую. Моей сердце, оно свыклось с тем что ты всегда рядом, для меня это стало законом моего существования. Поэтому подольше мучайся от своего чувства вины, называя его любовью и не покидай меня, ты мне очень нужен. Хотя я и редко об этом говорю. Стоит только закончить разглагольствовать, как Юнги сжимает меня до хруста костей и шепчет в область ключиц: — Ты слишком милый, у меня сейчас пар из ушей пойдет. Отталкиваю его легонько, а потом вижу кольцо на его ладони в форме печатки и пряча смущение надеваю его на палец любимого и дорогого мужчины. Все это время церковник что-то бормочет на чисто английском и половины я не понимаю. В отличии от бэты, что к концу обряда вовлекает меня в поцелуй, засмущав окончательно. Стоит обряду закончится, а человеку в рясе исчезнуть в глубине церкви, как Юнги прижимается к моей спине, давая знать о своем возбуждении. Манерно на это закатываю глаза и говорю полу шепотом: — Не смей извращенец, только не в храме божьем. Юнги на мое предъявление смеется из сцеловывая мои лопатки и отвечает как последняя язва: — Думаю бог на стороне того чтобы мы были вместе, плюс мы уже женаты и должны доказать ему нашу любовь. Ему же на небе явно скучно, устроим порнушку для него. Киваю отрицательно сразу, стараясь оттолкнуть этого парня. Но фиг его отлепишь если присосался как морская губка. Поэтому вход идет единственное что всегда действует сто процентно. — Юнги-а, давай дотерпим до дома, там можешь делать со мной все что твоей душеньке угодно. Это определенно действует, этот парень выводит меня к нашей одежде. Там уже удивляюсь обалденному белому классическому костюму на меня и черному для беты. Но одеваюсь быстро пока мой черт не передумал и не нагнул меня там где стою. Хотя мой шок не знает предела когда мы выходим из церки и я осознаю что это Нотердам — Де — пари, собственной персоной. — Как мы тут оказались? Мямлю задавая свой вопрос и изхожу на мурашки от простого ответа этого на удивление романтичного парня: — Это же день нашей свадьбы, он должен быть самым особенным. Так что поскакали в лимузин и пентхаус в отеле, ты мне обещал жаркую ночь. Отнекиваться сразу вижу что бесполезно, видя такое воодушевление. Просто сдаюсь давая увлекать себя за талию и получая сладкий пленящий поцелуй. До меня медленно и верно доходит что теперь мы не просто парочка, а настоящая женатая пара немного не с традиционной составляющей. Как-то и сам упустил когда это стало нормальным и обыденным для меня. Пусть я и был сломан, сейчас готов благодарить все случайности что привели меня к этому дню!