Пустота

— И всё-таки, когда я вырасту то хочу… — он не успевает договорить, как его подружка бросает ему в голову яблоко и хохочет — Ай! Ирен подружилась с этими детьми. Они были очень ей благодарны. Ну, убили злющую бабу, ну, заживила раны, как по волшебству. Ничего. Для них это нормально. На их глазах не раз убивали… Бедные дети… Она сбегала уже вторую неделю. Её, так названный муж, куда-то вечно пропадал. А за ней никто не присматривал. Её новые маленькие друзья говорили, что сами появились здесь недавно и не могут сказать точно, была ли у Тейлора жена или же нет. Ребятам она приносила столько еды, сколько могла унести с собой незаметно. Наша «ничего не знающая Элизабет Тейлор» Уже почти отчетливо помнила, что жила в подземном городе, прекрасно иллюстрировала внешность матери и её братьев и сестер, но не могла вспомнить, как их звали и что с ними произошло. -Так куда ты собрался идти, когда вырастешь? — с неподдельным интересом спрашивает Ирен. -В легион разведки! Голову Ирен пронизывает боль. Перед глазами всё плывёт. Картинка. Она или же не она… Точно сказать нельзя. Вроде как в форме. И с приборами УПМ… Но… Крылья… Знак на зеленом плаще… И голос, всё тот же «Кирштайн, берегись!» -Элиз. абет… Э. Обрывки слов приводят её в чувства. -Ты чего? Я опять не то ляпнул? Может, это из-за того, что ты ничего не помнишь? -Может быть… Но это ничего… Ты не виноват… — хрипит Ирен. Ничего страшного. Девочка прижимается к дереву. Пусть Ирен и знает её имя, но называет её по-своему, Светик, за слишком светлые волосы и весёлый взгляд голубых глаз. Вальтер имеет тёмно-каштановый цвет волос и зелёные глаза. Она называет его, иногда, Колдуном. И Светик, и Колдун не мало перепугались от её обморока. -Расскажите мне о разведке всё, что знаете. -Тебе не станет плохо? -Наверное, станет, но это как-то связано с моим прошлым. Мне нужно узнать и найти свою семью. -Ну, хорошо, — качает головой Вальтер, -раз семью, то если тебе станет плохо, я не причем. Так вот… Разведка- это специальные отряды, которые выезжают за стены. -Не боясь титанов?! — удивляется Ирен. -Именно — гордо замечает мальчик — они ничего не боятся. Там собраны самые сильные солдаты человечества, и, говорят, что даже люди гиганты, такие, как Эрен Йегер и Ирен Кирштайн… — Стоп! Подожди! Ты ведь сказала… -Человек-титан! — кричит Ирен. — Я знала, что никакая я не Элизабет Тейлор! Ты понимаешь… Я и впрямь была, наверное, одними из тех, кто попадает за стены! Мальчик широко улыбается. -Очень может быть. **** Девушка залетает в комнату и со всей силы дёргает с себя ненавистный корсет. Он не даёт ей спокойно дышать, ходить, двигаться. Ткань с гулом трескается, рвётся по швам, разлетается по комнате в виде клочков. Ей тесно и паршиво. К её муженьку пришли какие-то важные люди. Они были богато одеты, от них тошнотворно несло дорожайшим парфюмом. Дамы были высокие, в шикарных платьях, а мужчины, некоторые довольно красивые, а другие, круглы, как бочки, но все они говорили и смеялись… Они говорили о том, что необходимо уничтожить всех бедняков… И Ирен прокляла свое платье, прокляла своё украшение, представляя, как мучается от голода мать и её грудной ребёнок. Ей стало плохо. Эти жалкие люди не знают цену человеческой жизни, не знают цену человеческих слёз и страданий… Она сползает по стене и смотрит в собственное отражение. -Да как они посмели тратить деньги ради этого? -она вертит в руках кусок платья. -Неужели это, дороже жизни бедняка? — она бросила украшение на пол. «Если мир согнул тебя пополам, то помни то, что нет ничего дороже крови. Она не должна проливаться напрасно. Люди не должны умирать просто так. Что бы хоть как-то предотвратить это, ты должна бороться, даже если это не возможно. Даже если ты можешь умереть. Если ты станешь такой же, то твоя душа будет существовать напрасно… Просто, не позволяй деньгам убивать» Она будет бороться. Если она была в ряду тех, кто попадает за стены и готов в любой момент отдать жизнь ради свободы всего человечества, то ей ничего не стоит показать им, на что она способна. Ирен решительно натягивает на себя штаны и рубашку синего цвета, которые надевала когда сбегала, а взяла она их у дочери прачки. Она докажет. Не побоится. Ровными шагами она спускается вниз и предстает перед богатыми соседями. Слышно хихиканья и шепот, но Кирштайн плевать. Солдат она или не солдат вовсе? -Ты с ума сошла? — озлобленно шипит Тейлор. — Меня решила опозорить? -Заткнись, свинья! — отрезает Ирен. -С тобой никто не разговаривал. Тот негодует, злится, хватает её за руку, но она его отталкивает и он не решается действовать дальше. -Послушайте, идиоты! -кричит Ирен. — Вы думаете, что вам дозволено всё? Что вы распоряжаетесь всем? Нет. Нет ничего из человеческих качеств, что можно купить за деньги. Разве нельзя отдать бедным хоть немножечко из того, что у вас есть? Конечно нет. Вы не люди, — оскаливается Ирен. — вы нелюди. И пока вы сами не осознаете это, вам никто не поможет. На этом всё. Сзади кричат. Обвиняют её. Говорят, что она совсем дура. Но есть те, кто задумывается, глядя на золото, которое блестит у него на шее. Люди они или нет? Разве фальшивый блеск сможет сделать из животных людей? Сможет ли золото и драгоценности согреть душу? А Ирен греют свобода и справедливость. А ещё томное чувство чего-то теплого. Как… Она и не знает, на что это похоже, но помнит… Помнит многое… Только не помнит с кем именно… **** -Ты чего там устроила? -Торжество справедливости. Разве я была не права, дорогой? — спрашивает Ирен, попивая чай. -Дорогой? А почему же не «свинья»? Ирен трижды ругает себя и подходит к Стивену, пытаясь нежно прошептать: «Ну прости. Это всё мои эмоции» Она поцелует его в губы, обнимет, но дальше это не зайдёт. Пока она здесь, то может узнать о себе больше. Ей просто нужно играть свою роль. Почему у неё такое чувство, что она кого-то предаёт? **** -Леви, умоляю, съешь чего-нибудь. Ты скоро станешь тоньше молодого деревца. — Ханжи сидит рядом и нагло, да ещё и противно пищит, отвлекает от работы. Это забота о друзьях. Леви не злится на беременную Зое, а лишь устало отводит взгляд от бумаг. Он почти месяц живёт как во сне. Он рад, что Ирен жива, но мёртвую легче было бы отпустить. Да что он вообще несёт, чёртов эгоист! Пусть она и жива, пусть не с ним, но она здорова и невредима. Что ещё нужно? Она давно живёт с другим мужчиной, у неё семья, жаль что детей своих не будет… Но она наверняка счастлива, вдалеке от этого кошмара. А его душевная боль должна пройти. Он должен, как и прежде, служить человечеству, крошить титанов лучше всех, а не страдать. Но, сука, пусто… -Ирвин, но хоть ты скажи ему! — восклицает Ханжи. — Он ничего не ест. Пусть его показатели силы растут, но он может просто заболеть анорексией, Ирвин. Смит смотрит на жену и медленно переводит взгляд на Аккермана. -Выйди, Ханжи, я поговорю с ним… Она выходит за дверь, а Смит занимает её место на диване. -Ну, — начинает он. — рассказывай, что у тебя там с Кирштайн было? -От тебя скрывать бесполезно? -Конечно. Я уже и так понял, только это лишь догадки. Мне нужно подтверждение того, что ты оттаял. Леви тяжело вздыхает и откладывает листы, ложа руки перед собой. -Всего семь раз. Всего четыре дня. -Оу, я -то думал, что опять увлечение, а ночь, а получилось… Как у меня с Ханжи. Товарищ, а потом и жена, и мать моего будущего ребенка. Аккерман едва заметно улыбается и отводит взгляд к окну. За ним осень. Теплая и яркая. -Не терзай себя. Думаю, что она не будет рада, узнав, что ты валяешься где-то за стеной с кашей вместо мозгов. -Она меня и не вспомнит. -Слушай, когда я впервые увидел, как она сражается, то подумал, что это твоя точная копия. Она предана и тебе, и своему делу, хотя и солдатом была совсем не долго. -Смит устало потёр переносицу. -Она умеет бороться и выполнять приказы. А ещё исполняет обещанное. После этих слов он встаёт и направляется к двери. -И ты тоже умеешь бороться и не умеешь отступать и опускать руки. Неужели научился сдавать назад? — дверь закрылась. И впрямь, так легко отпустил… Он не должен был… Нужно было… Леви подходит к окну. -Я найду тебя, Ирен. И ты вспомнишь. — он проводит пальцем по подоконнику. — А не вспомнишь — заставим… Ведь ты сама говорила, что за право на счастье нужно бороться. Он опускается за стол и берёт в руки тарелку, которую оставила Ханжи. Нужно поесть. Он ведь обещал защитить её братьев и сестер. А если погибнет, то не выполнит обещание. -Где же ты, дурочка-титан? Всё ли с тобой в норме. Я скучаю. И кто будет защищать меня, если с тобой что-то случится? Да я не дам тебя в обиду. **** Ему снится сон. Яркий, но довольно печальный. Она стоит в разорванной форме, с оторванной ногой. Сжимает в руке лезвие и замечая его что-то отрывисто кричит. Он падает, но крик слышен до сих пор. Он пытается подняться, но тщетно. И вдруг тишина… Он открывает глаза. Синие васильки и почти синие глаза. -Леви, мы придем сюда снова. Я хочу букет. Он аккуратно наматывает на палец прядку непослушных волос. Ведёт рукой по веснушчатым щекам и останавливается на губах. -Леви, ты это чего? -Тшшш. Не порть момент. Он прижимает её к себе, но не чувствует тепла. Конечно, это всего лишь сон. Иллюзия. Такие не могут греть, а только болезненно напоминать. Когда он проснется, то вновь не захочет есть, но сделает это через силу. Когда он поест, то пойдёт проводить тренировки. А потом бумаги. А потом опять еда. Тренировки. Вылазки. Смерти. И вновь по кругу. И пока её нет. Все так и будет. Он будет жить, не чувствуя счастья, как кусок железа. Круг замкнётся, когда наступит пустота. Такая звенящая, давящая на рёбра и голову... Но он не позволит. Пока чувствует запах чая, который она у него когда-то взяла, он верит, как никогда ни в кого не верил. Она его не подводила ещё. Ни на вылазке. Ни на суде. Нигде. Он тоже должен оплатить ей, потому, что любит. Она позволила ему быть рядом с собой, подарила ему счастье и сама была счастлива. Он уверен теперь, что счастья в неволе, там, где она сейчас, нет для неё. Он поможет ей, вернёт к жизни, как когда-то вернула Ирен и его. Он мог покончить с собой, а Ирен спасла. Он тоже спасёт её. Даст возможность вернуться и не утонуть в пустоте. Вернуться в легион. В свою семью. И он уже знает как...