Gold and Stone

      Как и под гнетом предыдущего режима, встречи Хакса и Верховного лидера проходили двумя способами. Во времена Сноука, они встречались либо затем, чтобы Сноук донес до него не подлежавшие обсуждению указания о том каким должен был быть следующий шаг Хакса, такого рода приказы Сноук отдавал так, словно разговаривал с каким-то безымянным дроидом; либо они назначали встречу, во время которой Сноук мог сорваться на Хакса за то, что тот подвел его — чаще всего вина лежала на Рене — и, по негласно установленной традиции, Сноук с особым усердием применял телесные наказания с помощью Силы.       Теперь совещания Хакса проводились или в командном пункте «Финализатора», под запись, в присутствии свидетелей, которые буквально каменели от страха всякий раз, когда Хакс имел наглость высказать возражение Верховному лидеру Рену; или они проходили в постели, которую Хакс делил с Верховным лидером, пока сперма на их влажных телах медленно подсыхала. Во втором случае Хаксу было легче всего поймать и удерживать внимание Рена. В эти драгоценные моменты бдительность Верховного лидера снижалась до невообразимо низкого уровня, и Хаксу предоставлялась возможность разобраться с большей частью дел, по крайней мере, подтолкнуть Рена в нужном направлении, чтобы тот признал правоту Хакса в чем-то, что они обсуждали ранее, а Рен по глупости не согласился сразу.       Надо отдать Рену должное, он прекрасно знал, что Хакс делал, заводя все эти рабочие разговоры после секса, взывая к здравому смыслу. Его ответ, по сути, зависел от настроения, в котором он находился, как и все, что касалось Рена. Если он был уставшим и начинал засыпать, в то время как Хакс перебирал пряди его волос, то безразлично пожимал плечом и равнодушно бурчал одобрение. Если же, по окончании, ему хотелось немного поразвлечься, в таком случае он игрался с Хаксом как фелинкс с загнанной в угол мышью-дроидом, позволяя ему почти убедить себя, а затем осаживал одной лишь усмешкой.       Хакс в свою очередь осторожно подбирал время, чтобы обратиться к Рену со своими самыми серьезными просьбами, но вся осторожность заключалась в том, как бы точнее предсказать настроение Рена. Оно менялось так стремительно, точно кто-то со всего маху нажимал на педаль газа, переходя в гиперпространство, и вырывал их из дрейфующего, расслабленного состояния после секса, грубо швырял, сталкивая лбами, и переводил разговор в яростные споры, которые приводили к тому, что они сцеплялись и вгрызались друг другу в глотки, обнажали зубы, что нередко заканчивалось очередным сексом.       Для того, чтобы обсудить свои планы по установке особо мощного щита, Хакс выждал момент, когда Рен будет действительно уставшим и буквально сам попросит ласки. Возможность представилась после долгого тяжелого для них обоих дня. Хакс был предельно сосредоточен на том, чтобы разобраться с остатками подавленного, но влетевшего в копеечку восстания на одной из удаленных лун, под названием Гантер. Офицера, осуществлявшего над ней надзор, понизили, что само по себе требовало разобраться с огромным количеством утомительной бумажной волокиты, все это помноженное на возобновившиеся одержимые попытки Хакса разузнать, откуда все-таки Сноук брал средства, легло на его плечи непомерным грузом и вводило в отчаяние. Он был готов сдаться и приползти к Рену на коленях, умоляя его воспользоваться Силой и помочь в выполнении утомительной задачи. Если только эти фокусы можно было проворачивать, решая такие практические вопросы. У Рена, тем временем, разыгралась очередная драма с его рыцарями, разумеется, он не стал делиться с Хаксом подробностями, но его состояние заметно ухудшалось день ото дня.       Когда смена Хакса закончилась, Рен уже ждал в их каюте, воздух в комнатах вибрировал, как натянутая струна, от изнурительного возбуждения. Хакс незамедлительно решил, что лучшего времени не подгадать, чтобы ввести, наконец, Верховного лидера в курс своих великих планов. До сих пор он был очень осторожен, и старался убрать из своих мыслей даже малейший намек на свой замысел, в страхе, что Рен по своей прихоти загубит проект еще в зародыше, или же сделает это из вредности, если поднять вопрос, когда он будет не в настроении.       Но в тот момент, когда Рен рванул к нему, подхватил на руки и понес в спальню, Хакс засомневался: действительно ли случай был подходящим? Однако скоро он будет знать наверняка: Рен уже прижал его к кровати, сминая аккуратно заправленные простыни, навалился всем телом и жадно целовал.       — Ты опоздал, — капризно прошептал Рен Хаксу в губы, настойчиво раздвигая их языком. Он слегка отодвинулся, заглядывая Хаксу в глаза жалобным взглядом, но затем попытался добавить в него злость. — Ты всегда опаздываешь.       — Не знал, что у нас была назначена встреча, — неосторожно бросил Хакс. Он чертыхнулся про себя, когда увидел, что искра обиженного гнева в глазах Рена превратилась в нечто реальное. Теперь не осталось времени на остроты — этим лучше заняться после секса. Не похоже, что Хакс усвоил данный урок. — Ситуация на Гантере требует деликатности, — произнес Хакс, закинув руки над головой. Он скрестил запястья, привлекая к ним внимание Рена. Когда дело касалось тела Хакса, тот, казалось, оказывался во власти какой-то навязчивой идеи. — В финансовом плане, — добавил Хакс, возможно, с большим напором, чем нужно было. — По этой причине, мне пришлось перерыть кучу дополнительной информации и провести исследования… Расскажу тебе после. О тебе нужно позаботиться, — сказал он, коснувшись подушечками пальцев, не затянутых в перчатки, щеки Рена. Он никогда не забывал снять перчатки перед тем, как войти в каюту, засовывал их в карман, чтобы без заминок можно было достать и использовать на Рене, что, к слову, требовалось достаточно часто. — Нужно ведь, м?       Рен застонал от одного развратного тона, откликнулся на него слишком быстро. Хакс не стал возражать, когда Рен развернулся и обхватил два его пальца губами. Рен сжал челюсть, прикусивая их, в качестве предупреждения, не отводя цепкого взгляда от глаз Хакса.       Хакс почувствовал, как у него встает, несмотря на то, что лицо исказила недовольная гримаса. Недовольство не было проблемой: Хакс заметил, что Рену нравилось, когда он хмурился, особенно если досада была кратковременной и ограничивалась тем, что он едва заметно дергал крыльями носа.       — Ты опять ужинал этим диетическим печеньем, — отметил Рен, вероятно ощутив его вкус на пальцах Хакса. Или возможно он использовал Силой.       — Ты против? — спросил Хакс, прослеживая линию губ Рена влажными подушечками пальцев.       — Их даже едой назвать нельзя.       — Они хорошо сочетаются с чаем. Как прошел твой день? — свободной рукой Хакс заправил выбившуюся прядку Рена за одно из его торчащих ушей. Рен прекрасно видел сквозь вуаль этой ложной заботы, но все равно остался доволен. В конце концов, теперь у него появилось оправдание поговорить о себе, и Хакс оставался его неизменным вынужденным слушателем.       — Разочаровывающе, — ответил Рен.       — Да? Собираешься сорвать расстройство на мне?       — Не пытайся быть милым, — Рен ловко поймал запястье Хакса и силой сжал, вдавливая большой палец в пульсирующую вену на запястье. — Тебе не идет. Выставляет тебя в отчаянном свете.       Хакс тяжело вздохнул и окончательно отказался от идеи поднимать столь желанную тему, касаемо своих планов. Видимо, настроение на сегодняшний вечер: все выдуманные обиды схлестнутся с капризным недовольством.       — Прости меня, — выдохнул Хакс в губы Рену, когда тот вновь склонился, чтобы поцеловать его. Хакс считал, что Рен, будучи еще подростком, видимо, отказывал себе в поцелуях бесчисленное количество раз; это и не удивительно, скорее всего, он выглядел достаточно несуразно до того, как начал работать над своей физической формой. Теперь он был ими одержим. Хакс сам становился от них зависимым, даже не ожидал от себя, по большей части потому, что у Рена до непристойного мягкие, полные губы. Они были первыми, что приметил Хакс, когда в самом начале он увидел Рена без маски. Или вторыми — после драматичной прически.       — Ты думаешь о моем рте, — едва слышно произнес Рен, соприкасаясь нижней губой с губами Хакса, пока говорил.       — Ну, он прямо передо мной.       Хакс уже подготовился пожалеть о своем наглом замечании, но на этот раз Рен улыбнулся. Он вновь накрыл губы Хакса своими, и это было чистым благословением — молчать, после целого дня, проведенного в совещаниях и разговорах, не предназначенных для лишних ушей. Хакс крепко обнял шею Рена руками, ноги скользнули вверх по его спине. Ноги Хакса каждый раз обхватывали Рена машинально, без разрешения, тело действовало автоматически, словно по отработанной схеме, будто бы это было единственной приемлемой реакцией на то, что Рен прижимал его вот так, наваливаясь всем телом. Это было унизительно, он представлял, как кто-нибудь стоял на другом конце комнаты и наблюдал за тем, как высоко он задрал ботинки и цеплялся каблуками за невероятно мощную спину Верховного лидера. Но Хакса все устраивало, ему предоставлялась замечательная возможность тереться эрекцией о твердый живот Рена, поэтому он не сдвинулся ни на дюйм и только крепче стиснул руки на его шее, придвигаясь ближе. Дыхание Хакса участилось, когда Рен настойчивыми поцелуями выбил весь воздух из его легких.       — Ты в порядке после сегодняшнего утра? — промурлыкал Рен Хаксу в самое ухо. В ответ на подколку Хакс неосознанно двинул бедрами и застонал.       — Да, — ответил он, хоть это и нельзя было до конца назвать правдой. Просто ему было все равно. Рен был буквально готов вытворять в постели все, что угодно. Кажется, к этой позиции они пришли, но Хаксу по-прежнему больше всего нравилось заниматься сексом именно так. Возможно, его приводила в экстаз сама идея о том, что он принимал в себя и в какой-то мере обладал частичкой силы Рена, пока тот находился в нем. Ощущение безграничной власти, чувствовать, как Рен заполнял его своим семенем, было любимым ощущением Хакса.       Рен поднялся и стянул с себя футболку. То, как Рен неотрывно следил за Хаксом, чтобы убедиться, что тот смотрел, как он раздевался, порой вызывало умиление. Хакс много лет назад принял тот факт, что Рен был хаосом, заточенным в теле неуверенного в себе недочеловека с подростковыми замашками; но до того как Рен перевернул все с ног на голову, заявившись «спасти» его от охотников за наживой, выдававших себя за похитителей, Хаксу и в голову не приходило, что он когда-либо окажется в положении, при котором мог извлечь столько выгоды от этого знания. И все же, он продолжал ходить по острию ножа. Рен хоть и был ходячей катастрофой, но далеко не идиотом, к тому же, насколько Хакс мог судить, во владении Силы ему не было равных, о чем Рен не забывал с гордостью напоминать. Для Рена Хакс был всего лишь яркой маленькой безделушкой, которая его забавляла, и ничем более, как жук, с крыльями, украшенными драгоценными камнями: искусно сделанный, но хрупкий. Его можно было с легкостью сломать, сожми Рен свой кулак, если ему вдруг вздумается.       Хакса трахал тот самый могущественный Рен, и он должен был признать, это делало их секс гораздо более волнующим, особенно когда он был таким жестким и отчаянным как сейчас: ожидаемый с нетерпением секс по окончании изнурительного рабочего дня. Они как обезумевшие вцеплялись друг в друга, словно их тела все еще были недостаточно близко, словно у них все никак не получалось прижаться к партнеру настолько плотно и крепко, насколько хотелось. Хакс зарылся рукой в волосы Рена, стиснул их в кулаке и грубо потянул. Перед глазами начало плыть. Хакс растянул губы в широкой улыбке, когда Рен в ответ царапнул зубами по нежной коже на шее и стал сильнее вбиваться в него. Это было похоже на предупреждение, но Хакс только яростнее дернул его за волосы. Многое из того, что Рен вытворял с его телом, ставило под угрозу сохранность Хакса, и хоть он и считал себя стратегическим гением, но не мог сопротивляться постоянному желанию задеть и подколоть Рена, точно каждый раз бросал вызов, позволяя делать со своим телом все, что тому вздумается. Хотя бы просто попробовать. Будто бы Хакс мог выдержать и противостоять полной силе гнева Рена.       Однако, в редкие моменты, такие как сейчас, когда Рен дрожал у него в руках и стонал от оргазма, Хакс не мог отделаться от мысли: возможно существовал такой человек, один-единственный, которому было под силу забрать у Рена все, что он имел и поглотить, сыто причмокнув губами. И, кто знает, может быть этим человеком был он — Хакс.       Это не казалось чем-то диким и нереальным в тот момент, когда Верховный лидер трепетал в его объятиях, когда он мягко гладил его спину и крепче сжимал пряди его волос, притягивая к себе и вовлекая в смазанный поцелуй.       Рен всегда целовал его с готовностью, будто бы губы Хакса были для него святыней. Раньше он постоянно приказывал Хаксу заткнуться. Теперь, вместо этого, он целовал его. Хаксу больше нравилось так, хотя, в идеале, он предпочитал закончить со своими комментариями до того, как у Рена кончался тот небольшой запас терпения, отведенного им специально для выслушивания посторонних речей.       Пока Рен приходил в себя, Хакс раскладывал по ящичкам свои мысли. Он мог позволить им бурным потоком прорваться наружу и течь в любом направлении в то время, как они с Реном трахались и прямо перед этим. Когда его закручивал вихрь эмоций, Рен сосредотачивался только на своих желаниях. Зато после, он становился достаточно изобретательным в своих лукавстве и догадках, если сразу же не засыпал. Порой он подбирался очень близко. Хакс чувствовал, как врата его сознания вздрагивали, словно в них осторожно, но настойчиво толкались, будто Рен пытался заглянуть за них хотя бы мельком.       — Ты что-то хотел, — напомнил Рен, внимательно глядя Хаксу в глаза. Они лежали, сплетясь телами, и Рен продолжать нависать сверху, — когда пришел.       — Да, — отозвался Хакс, двинув бедрами. — Я хотел кончить. Мне это так и не удалось. Что скажете, мой господин, с вашего позволения?       Это «мой господин» приводило к неоднозначным результатам, его нужно было использовать очень осторожно, как и все, что Хакс говорил. Иногда Рен злился по непонятным причинам, когда Хакс звал его так. Иногда это свинчивало ему гайки и он терял голову: обычно, когда Хакс выстанывал данное прозвище, обдавая Рена горячим дыханием.       На этот раз Рен казался раздраженным, его губы недовольно искривились. Он откинул челку Хакса со лба: никогда не уставал приводить его волосы в беспорядок.       — Ты всегда чего-то хочешь, — задумчиво протянул Рен.       Хакс кое-как поборол желание фыркнуть или элементарно закатить глаза.       — Ты знаешь, что я жадный, — он сжался вокруг опадающего члена Рена, чтобы продемонстрировать наглядно. Ему действительно очень сильно нужно было кончить.       — Я точно знаю, что ты из себя представляешь.       Рен вышел из него. Хакса словно прошил электрический заряд, мурашки пробежали по всему телу от самых плеч до кончиков пальцев ног. Он подумал, что Рен должно быть знал о фальшивом похищении и, по крайней мере, частично о мотивах Хакса, точно также как и сам Хакс был в курсе того, что Рен убил Сноука и пощадил девчонку, хоть и полагал, что Сила предоставляла Рену больше уверенности в своей осведомленности. В связи с тем, что ему самому было что скрывать, Хакс не мог привести доказательства измены другого. Он просто был уверен в своих догадках, до мозга костей.       — Что же я из себя представляю? — с вызовом спросил Хакс.       Он выбрал неподходящее время бросать Рену вызов словами «попробуй же, испытай меня», но это всегда казалось правильным и никогда не останавливало Хакса раньше. Он лежал на кровати со стоящим колом членом, его бедра были влажными от смазки и стекающей по ним спермы Рена. Рен уже встал и смотрел на него с реальной угрозой во взгляде. Было странно, что он не пугал Хакса настолько, насколько, по сути, должен был, во всяком случае — больше нет. Складывалось ощущение, что он представлял опасность для чего-то другого, что находилось в пространстве между ними, чего-то невидимого, но сильного.       — Ты мой хороший мальчик, — произнес Рен, поманив Хакса двумя пальцами, и отступил на шаг от кровати. — Покажи мне.       Хакс не знал, что он имел в виду, и его приводил в бешенство весь этот вздор с «хорошим мальчиком», только если он в этот момент не балансировал на грани оргазма. По крайней мере, он не хотел, чтобы ему это нравилось. Хакс не мог отрицать, что после этих слов его член сильнее начал сочиться смазкой, неутихающая злость горячей волной растекалась в груди. Он спешно придвинулся к краю кровати, раздвинул ноги как можно шире, свесив их с матраса, предоставив Рену прекрасный вид на свой твердый, нуждающийся во внимании член.       В самом уголке губ Рена спряталась победная ухмылка. Он кивнул в сторону Хакса: — Пусть этот маленький, липкий член изольется для меня. Я хочу посмотреть.       Хакс ненавидел его. Разумеется, Рен знал, что Хаксу не нравилось выставлять себя напоказ вот так, выполнять всю работу самому, в то время как Рен просто стоял и наблюдал свысока, словно какой-то король, будто Хакс был его одаренным скромностью шутом. Хакс предпочитал, чтобы его сбивали с ног и подавляли, освобождали от ответственности за получение удовольствия.       — Отлично, — одобрил Рен, зная, какой эффект это слово произведет на Хакса, едва тот сжал пальцами ствол. — Не торопись. Растяни удовольствие.       Хакс зарычал на Рена, не успев одернуть себя. Он чувствовал, как горело лицо, и по какой-то причине, ему казалось, что его вставшие соски были весьма отчетливо видны, выставлены напоказ, чтобы удовлетворить Рена своим видом, пока Хакс прикасался к себе, задав ритм, который, он полагал, одобрял Рен. И, к слову, который был слишком медленный.       Рен уже открыто улыбался, сложив руки на груди. Его внушительных размеров член дернулся и Хакс протяжно застонал, впившись в него взглядом. То, что он недавно излился в Хакса и теперь свисал тяжелый, но почти опустившийся, заставляло рот Хакса наполняться слюной, в этом состоянии он привлекал его больше всего.       — О, черт, — засмеялся Рен.       — Пошел ты! — Хакс время от времени забывал следить за тем, что говорил и думал, когда у него все еще болезненно стоял, а Рен уже кончил. Он стиснул зубы и быстрее задвигал кистью, наплевав на все идиотские указания Рена. Чтобы тот не стал возражать, он оторвал обе ноги от пола и уперся ими в матрас, со всей непристойностью открыв обзор на свой растраханный вход, и поджал пальцы.       Это предсказуемо заставило Рена замолчать, и жадно наблюдать. Хакс откинул голову и вцепился в свои волосы, оттянув их, одновременно с последним движением, скользнувших по члену пальцев.       — Рен! — хрипло простонал он, сам того не желая. Просто потому, что пристальный взгляд Рена был настолько оформленным, что больше напоминал касание, оно было таким приятным, но в то же время невероятно пугающим. Тело Хакса свело судорогой оргазма, он опрокинулся на спину, ловя ртом воздух.       Рен набросился на него с таким неистовством, что еще до того, как его член излился последней каплей, Хакс уже с новой волной воодушевления тщательно рассматривал мысль, что возможно, сейчас как раз таки было самое время озвучить свою самую претенциозную просьбу. Не вызывало сомнений то, что Рен целовал его впечатленный, напористо проникал языком в горячий рот, будто хотел почувствовать вкус своего имени, сорвавшегося с губ Хакса. Тот стонал от настойчивых поцелуев, наполовину снедаемый сожалением. Он не собирался выкрикивать имя Рена, когда достиг пика. Ему хотелось приберечь этот туз для особенно безнадежного случая. Не успел Рен прожить в этих комнатах и месяц, а Хакс уже потратил столь драгоценную монету.       Хаксу не удавалось в полной мере взрастить разочарование в самом себе, поскольку, на самом деле, ему было хорошо: острое внимание Рена балансирующее на грани восхищения, влажные и мягкие губы, накрывающие его собственные. Когда Рен слегка отодвинул лицо, чтобы сгрести целый кулак Хаксовых волос, Хакс увидел это в его горящем взгляде: для Рена случившееся стало чем-то особенным, исключительно удовлетворительным, приятным. Подходящее время для разговоров, нежных прикосновений, скромных просьб.       Однако, не прямо сейчас. Это бы испортило момент. Хакс приподнялся, оперевшись на локти, легко прикоснулся губами к скуле Рена, провел языком по едва ощутимой щетине на его челюсти. Только вчера Рен поднял Хакса на смех за то, что тот пользовался старомодными принадлежностями для бритья, вместо того, чтобы использовать дроида. Хакс с вызовом предложил Рену позволить побрить его традиционным способом, сказал, что это было роскошью, ему обязательно понравится. Жаркое желание, вызванное тем, насколько близко Хакс прижимал опасное лезвие к горлу Рена, накрыло их так резко и с такой невероятной силой, что Рен подхватив Хакса на руки, усадил на столешницу в освежителе и отсосал, стоя перед ним на коленях, как только с бритьем было покончено. Возможно, в качестве награды за то, что Хакс не пытался убить его. Будто бы он воспользовался столь обычным и невпечатляющим способом, чтобы избавиться от него.       Хакс отодвинул подальше нежелательные мысли, когда Рен наконец оставил в покое его губы и скатился с него. Какое-то время Хакс тихо лежал и изучал лицо Рена, снедаемый желанием прочитать его мысли. Он питал робкую надежду, что в тот раз, когда Рен провернул трюк с созданием связи, который позволил ему найти Хакса в созданную им самим тюрьме, у Хакса тоже появилась возможность заглянуть в разум Рена. Но, увы, никаких новых навыков он не приобрел, Хакс все также обладал удивительной способностью видеть других людей насквозь, которая работала без перебоев, если не брать в расчет адептов Силы, а они жульничали.       Он прильнул к Рену и почти невесомо прикоснулся губами к его горлу, в том месте, где под тонкой кожей в такт сердцу билась жилка. Это по настоящему опьяняло, сознание Хакса поплыло, он буквально терялся в чувствах, и крупно вздрогнул от неожиданности, когда Рен протянул руку и дотронулся до его пропитанного спермой входа. Хакс судорожно вдохнул, ловя ртом воздух, Рену это очень нравилось. Хакс старался сдерживаться, хоть и знал, что это было надежным способом умилостивить Рена. Но у Хакса складывалось ощущение, что он выставлял напоказ нечто слишком ценное, до жути реальное.       — Собираюсь помыться, — произнес Хакс. Он дотронулся до шрама Рена, совсем легко, почти незаметно. Целая свора мурашек пронеслась вдоль позвоночника, потому, что прикосновение к нему вызывало нервное возбуждение: он был доказательством уязвимости Рена, и потому, что взгляд его смягчался, когда Хакс касался шрама. Будто бы он действительно мог испытывать благодарность за свое спасение. — Потом я планирую заставить тебя выслушать мои жалобы по поводу всевозможных административных вопросов, — сказал Хакс, поглаживая костяшками по щеке Рена. — Так что не засни.       — Однажды ты поймешь, что не можешь мне приказывать, — бросил Рен, не сводя глаз с Хакса, пока тот слазил с постели.       — Я всего лишь докладываю о своих планах, Верховный лидер, — Хакс застыл в проеме, ухватившись за него с обеих сторон, продемонстрировал свое обнаженное тело во всей красе и оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как Рен впивался горящим взглядом в его заляпанные спермой бедра. — Разумеется, у вас есть полное право отклонить их.       У Рена не было возражений на этот счет. Он хотел поговорить с Хаксом: было достаточно очевидным, что ему нравились их разговоры. Меньше всего его прельщало выслушивать Хакса, но он шел на эту жертву и терпел, лишь бы Хакс не охладел к нему. Это было приятнее всего: когда после секса они окутывали друг друга нежностью и заботой. Да, они все так же отпускали едкие замечания, но переплетались настолько тесно, что почти сливались друг с другом. В такие моменты Рен бормотал что-то о своем прошлом, которым он был жалко одержим, или даже о своих недавних предприятиях с рыцарями, если находился в более приподнятом настроении. В свою очередь, Хакс озвучивал небольшие, а иногда и серьезные просьбы, втискивая ногу между массивными бедрами Рена, в то время как испрашивал разрешения управлять Порядком откуда угодно, лишь бы не из под земли.       Механизм не был идеальным, но пока что исправно работал, а бонус в виде их замечательного секса нельзя было назвать неприятным и бесполезным. С тех пор, как все это началось, разум Хакса был особенно ясным. Частично этому способствовало отсутствие гнета Сноука и, для сравнения, относительная прямолинейность и откровенность Рена, но также их дикий секс и чувство полной изолированности от остального мира, как только они оказывались за закрытыми дверями своей каюты. Он не испытывал такого вдохновения в отношении к своей трудовой жизни с тех пор, как был безнадежно амбициозным лейтенантом. Тогда ему приходилось искать острых ощущений во время своих сексуальных похождений, используя партнеров по полной, выжимая из них все, что ему было выгодно. Рен представлял из себя совершенной другой вид острых ощущений. Он являлся тем, о чем Хакс мечтал еще до того, как обладание Реном обрело для него смысл.       Закончив мыться, Хакс вернулся в спальню, зажав в руках влажное, небольшое полотенце пропитанное мылом, и устроился на кровати позади Рена. Это превратилось в их ритуал, если только они не проваливались в сон или не втягивались в спор сразу же после секса: Рен лениво разваливался на постели, раскинув руки, подобно избалованному королю, в то время как Хакс омывал его, играя роль прислуги. К собственному удивлению, Хакс не особо противился. Он сам начал эту маленькую традицию. Рен никогда не просил такого обращения, но Хакс всегда молча предлагал. Было в этом что-то сродни чувству, которое Хакс испытывал, когда проводил лезвием по незащищенной коже горла Рена, прямо под подбородком, он въедался взглядом в глаза Рена: оба были сосредоточенны, с особым вниманием впитывали каждый вздох друг друга. Хакс не мог читать мысли Рена, но у него было ощущение, что он почти слышал слова, которые тот желал произнести вслух, точно также как и сам Хакс часто хотел озвучить: давай же, испытай меня, посмотри, что произойдет, даже не в качестве угрозы, но скорее как реальное ободрение, точно он надеялся, что Хакс все-таки целенаправленно оцарапает его кожу, а затем прильнет губами, сцеловывая выступившие капельки крови в притворном извинении.       Хакс неторопливо и тщательно обтирал член Рена, потому что сжимать его обнаженным и вялым в своей ладони, ничем не отличалось от накрывавших эмоций от опасно скользящего лезвия по мягкой коже, так близко к открытому горлу. Он встретился взглядом с Реном таким же громким, как и тот в освежителе, и ухмыльнулся, когда Рен вздрогнул в его руках.       — Ненасытный, — низким, хрипловатым голосом пожурил Хакс, глядя прямо на Рена. Это уже походило на прозвище.       Он выпустил из пальцев член и поднялся на ноги, чтобы отнести полотенце. Предсказуемый, как и всегда, Рен схватил его за запястье и потянул на себя, опрокинув на кровать, еще до того, как Хакс встал. Полотенце упало на пол, рядом с брошенной одеждой Рена. Форма Хакса небрежно лежала на другой стороне постели. Он так и не мог привыкнуть к тому, чтобы просто разбрасывать свои вещи, как какой-то мусор. Хакс все еще слышал хлесткий голос отца в голове и ощущал жалящий ожог на щеке: эти старые упреки за то, что он должно не приглядывал за своим скудным имуществом, за то, что принимал то, что имел как должное, что не проявлял уважение к поддержанию установленного порядка и пренебрегал важностью ведения благоустроенной, правильной жизни.       — Это действительно так важно для тебя? — спросил Рен, притянув ногу Хакса на грудь и прижав ее к себе. — Твои подлинные намерения — играть роль дроида-уборщика? Могу устроить.       Хакс улыбнулся, словно действительно посчитал это замечание забавным, удовлетворенный тем, что Рен по прежнему считал, будто видел все мысли Хакса как на ладони. Как обычно он видел только то, что было на поверхности, упуская таившееся в глубине.       — Это твой последний шанс пожаловаться о том, как прошел твой день, — поддразнил Хакс. Он ободряюще напряг мышцы ноги, обхваченной Реном, и мягко водил подушечкой большого пальца по его ключицам. — Иначе я приступлю к моим жалобам.       — Вперед.       — Хорошо, но они, возможно, вгонят тебя в сон. Уверен, что хочешь послушать мои идеи о том, как в будущем предотвратить случаи, подобные произошедшему на Гантере.       — Напомни мне… что там случилось?       — Небольшое восстание, но для того, чтобы подавить его, нам пришлось лететь туда, перебросить войска, и также разместить дополнительные, а это требует больших усилий, в условиях того, что мы искореняем всяческие повстанческие группировки, в независимости от того, насколько они жалкие и незначительные, просто чтобы убедиться наверняка. В данном конкретном случае, мы действительно получили весьма значительную сумму денег, благодаря трудам населения, поскольку они собирают урожай из ягод, которые более состоятельные представители оторвут с руками, потому что эти ягоды используют для приготовления наркотика…       — Хватит болтать об урожае ягод, — Рен стиснул ногу Хакса сильнее. — Что ты там придумал.       — Что ж. Орудия, которые они припасли, чтобы предпринять свою жалкую попытку восстания, были поставлены несанкционированно. Штурмовикам, стоящим на таможенном контроле, дано задание тщательно проверять все судна, и к настоящему моменту, они обнаружили уже три не связанных между собой случая с излишками в грузе. За это им была выражена благодарность, в то время как их надзирающего офицера понизили за пренебрежение должностными обязанностями из-за своей гребанной лени…       — Хорошо, хорошо. Переходи уже к сути.       — Суть в том, что человеческий фактор, совершаемые ими ошибки, являются источником этих проблем, неизменно. Я наказываю сурово, но не могу казнить офицеров прямо сейчас, не тогда, когда мы расширяем наши территории во всех направлениях. Что сама по себе влетает в копеечку. После первоначальных инвестиций, расходы можно будет контролировать, с помощью моего изобретения: щит-сканер в масштабах всей планеты, — Хакс выше поднялся на локте, его сердце гулко стучало. Описанная простейшими терминами для того, чтобы внимание Рена не ускользнуло, задумка теряла свою величественную прелесть. — Мы будем использовать ту же технологию, что и при использовании «Старкиллера», с той лишь разницей, что нам не придется выкачивать энергию солнца: она будет поглощаться в естественном количестве через панели и будет использована для питания щита. Следовательно, не придется запасаться топливом или затрачивать энергию. Я извлек урок из выявленных недостатков «Старкиллера» и исправил, чтобы ими нельзя было воспользоваться…       — Ты, похоже, весь на нервах.       Рен усмехался уголком губ. Руки Хакса безвольно упали на матрас. Он не заметил, как начал жестикулировать.       — Да, думаю, так и есть. Поэтому что это блестящая идея, которая поможет нам сэкономить кучу денег и провести столь необходимые преобразования в использовании человеческих ресурсов.       Рен недовольно застонал и провел ладонями по лицу. Он только претворялся, что не решался согласиться. Хакс знал наверняка.       — Идея использовать технологии «Старкиллера» не внушает мне доверия, — сухо произнес Рен, мазнув по Хаксу одним из своих самых безразличных — тем самым ранящим наиболее глубоко — взглядов и сцепил в замок руки за головой. — Если речь идет о новых инвестициях. Нет, мы это уже проходили.       — Нет, нет, ты… Ты не так понял, это не пушка…       — Да, я понял, это щит.       — Просто… Я упомянул «Старкиллер» только потому, что подумал, у тебя могут возникнуть вопросы о том, как мы будем питать щиты на всех планетах и лунах, находящихся под нашим контролем, но солнца есть везде, понимаешь, и я нашел способ заряжать…       — Я подумаю над этим. Ты говорил что-то о первоначальных расходах.       — Да…— Хакс постарался зарыть свой гнев как можно глубже, — Да. Нужно будет испытать прототип, и, разумеется, установить щиты по всей нашей территории. Но как только все будет устроено, мы сможем отозвать войска…       — Значит, ты нашел, где Сноук прятал деньги? — Рен так и лежал с закинутыми за голову руками. Он искренне наслаждался происходившим, от одного взгляда на скривившееся от раздражения лицо Хакса у него едва не встал. — Потому что нам нужно обнаружить их перед тем, как начинать строительство чего-то нового. Думал, мы договорились, гранд маршал.       — Возможно, я уже близок к определению местонахождения, эм, части его средств, — даже это было ложью. Рен закатил глаза. Хакс почувствовал, как крылья его носа дернулись… второй, затем третий раз; верхняя губа обнажила ряд зубов. — Мне бы, блядь, не помешало немного помощи, — выпалил он, хорошенько не подумав. — Учитывая то, что ты и твои…люди были намного ближе к Сноуку, чем я. Не говоря уже о твоих экстрасенсорных способностях.       — Ммм, — Рен еле заметно пожал плечами. — Мне тоже кое для чего нужны деньги. Поэтому, видимо, пора вмешаться. Поскольку твои поиски ни чему не приводят.       — Ах, ну да, ведь Сноук был мистер-очевидность! Ты сам не имеешь ни малейшего понятия, что его чертовы Навигаторы делают на моем корабле…       — Не имею понятия? — от веселости Рена не осталось и следа, он резко сел и склонился к самому лицу Хакса. — Или не хочу говорить, генерал?       — Теперь ты решил меня понизить? — Хакс презрительно скривился, будто ни на йоту не поверил, что Рен стал бы это делать. Он почувствовал, как краска сходила с лица, выдавая его с потрохами.       — Вырвалось, — огрызнулся Рен, не сводя с Хакса ледяного взгляда и обжигая горячим дыханием его губы. — Привычка.       — Ясно.       — Я закрою глаза на провальную миссию найти фонды Сноука. Возможно, я даже позволю тебе построить свои щиты, как только продемонстрируешь мне прототип. Но и я кое-что хочу. И ты спроектируешь это для меня.       Брови Хакса взмыли вверх. Его едва не замутило от такого резкого перехода в их своеобразном обмене, что не особо удивляло. Эта постель словно бесконечно дрейфовала по глади океана: порой все было спокойно, Хакс лежал, тесно прижавшись к широкой груди Рена, и казалось, что звук биения сердца Рена — единственный звук, что нарушал тишину всего корабля. А иногда они находились в самом центре гребанной бури, волны швыряли их из стороны в сторону в своей дикой пляске.       — И что же мне нужно спроектировать, — подчеркнуто медленно выдавил Хакс, — Верховный лидер?       Временами Хакс использовал этот титул в качестве оскорбления. Когда он был в плохом настроении, то таким образом позволял Рену присвоить себе то, что могло бы быть главным достижением жизни Хакса, быть уверенным, что к нему следует обращаться с большим благоговением или нежностью.       — Я устал от жизни в космосе, — признался Рен. Он облокотился спиной на подушки, уложив их поудобнее с помощью Силы, и переплел пальцы в замок на животе. — Стратегия постоянного пребывания в движении уже изжила себя. Пережиток дней правления Империи, шрам, оставленный их поражением. Мы продолжим эксплуатировать передвижной флот, но у меня нет надобности возглавлять его. Я хочу настоящую резиденцию, на планете. Крепость.       — Дворец, — произнес Хакс, не в состоянии подавить усмешку.       — Называй как хочешь. Я хочу, чтобы ты спроектировал его. Лично.       — Рен, — Хакс закрыл глаза, стараясь не быть польщенным. Рен мог быть великолепным манипулятором, если действительно этого хотел. Хаксу не стоило этого забывать. Но это было довольно сложно, поскольку он совершенно не понимал, зачем Рену манипулировать им, ведь он мог просто приказать Хаксу сделать любую донельзя сумасбродную вещь, как сейчас, например. — Я не архитектор, — упрямился Хакс, в полной растерянности подняв взгляд на Рена. Все еще польщенный, он не мог подавить разливающееся в груди удовольствие, в дальнем уголке души, где он оставался ребенком.       — Разумеется, архитектор, — Рен нахмурился. — Ты спроектировал «Старкиллер». Не только само оружие, но всю базу целиком.       — Это другое, это… военный объект, а не какой-то замок…       — Хочу военную базу в моем замке.       Они уставились друг на друга, Хакс ждал, когда же Рен начнет смеяться над ним за то, что он купился на подобную шутку. Рен не выглядел позабавленным в своей обычной манере. В его глазах застыла искренняя мольба, или, по крайней мере, то, что он хотел выдать за нее.       — Если ты сделаешь это для меня, — начал Рен, — я разрешу тебе защитить выбранную мной планету с помощью твоей новой системы щита. Так ты докажешь ее работоспособность. Тем временем, я посмотрю, что смогу сделать по поводу поисков спрятанных фондов Сноука.       — Ты хочешь, чтобы я жил там с тобой? — с подозрением спросил Хакс, пытаясь понять какую игру на этот раз затеял Рен. Ответ на его вопрос определенно пролил бы свет на ситуацию. — В твоей… Крепости. Дворце. Какое бы вопиющее безобразие я не должен был для тебя сделать.       Рен пожал плечами: — Полагаю, строительство займет как минимум год, непосредственно сам проект еще какое-то время перед этим, плюс нужно раздобыть материалы, и все это только после того, как мы найдем источник богатства Сноука, — он отвел плечи назад и его губы расплылись в ехидной улыбке. Рен раздвинул ноги. — Позже разберусь.       — Хорошо. Замечательно. Можешь объяснить мне одну вещь, Рен.       — Что именно, Хакс?       — Как так вышло, что тебя возбудил наш разговор?       Улыбка Рена стала только шире. Насколько Хакс мог судить, тот по-настоящему развлекался. Подобное настроение каждый раз растапливало лед между ними в самые нелепые моменты. Рен протянул руку и накрыл широкой ладонью свой возбудившийся член, приподняв одну ногу повыше, чтобы предоставить Хаксу лучший обзор.       — Дело в твоем полном надежд, жаждущем, приторном тоне, — поддразнил Рен. — И то, как ты позволяешь ярости поглотить все остальные эмоции, при первых же признаках сопротивления.       — Вовсе я не в ярости. Я совершенно спокоен.       — Меня не обманешь, Хакс.       Взгляд Рена внезапно потемнел после этих слов. Хакс не дернулся ни одним мускулом, даже не моргал. Он никогда не был уверен, попался или нет, потому что, само собой, Рен не доставил бы ему удовольствия, раскрыв все карты.       — Надеюсь, ты отмыл меня дочиста, — произнес Рен, поглаживая подушечкой большого пальца влажную головку своего члена под внимательным взглядом Хакса. — Потому что через несколько мгновений он окажется у тебя во рту.       — Оу, неужели.       — Да. Я займусь тобой сразу после. Разве я когда-то играл не по правилам?       Хакс не удосужился ответить и надменно отвел взгляд. Он подобрался ближе и опустил руки Рену на бедра, резко разведя их в стороны. Рен застонал и дернулся вверх, вскинув бедра в воздух. Очевидно, подобное обращение ему понравилось.       Хакс всегда сосал члены на автомате, не задумываясь. Во время восхождения по служебной лестнице это действо, в лучшем случае, вызывало в нем скуку, обычно, он использовал данный отвлекающий прием на доверчивых, наивных офицерах старше него по званию, в то время как сам выполнял настоящую работу в совершенно другом месте, чтобы заполучить повышение. Им нравилось, что он был сыном того самого ублюдка Брендола, что он был худощавым пареньком с тяжелым прошлым за спиной, которое не только не сломило его, но лишь добавило опасной остроты в характер. Еще им нравились его рыжие волосы. Хакс не гнушался ничем: сначала его рот был всего лишь инструментом, до того, как он научился использовать его в качестве оружия. И все, несмотря на то, что Хакс действительно ценил достойный член.       С Реном выходило иначе. Он был восхитителен на вкус, даже с едва ощутимым оттенком мыла, оставшегося после того, как Хакс обтер его полотенцем. Он был огромным, будто своими размерами бросал вызов, из-за него рот и подбородок Хакса были мокрыми от слюны, потому что член полностью заполнял его рот, проходил дальше в глотку. Но очарование заключалось в чем-то большем. Хакс не мог подобрать точные слова, и не мог отрицать, что желал член Рена как особое угощение. Может быть, дело было в том, что он держал самую чувствительную, сокровенную часть Рена в своих зубах. Он фантазировал об этом еще задолго до того, как все произошло наяву, причем почти так же часто, как мечтал о том, что заставит Рена склониться перед его троном, как какую-то скамейку для ног, владеющую Силой. Такого рода мысли не преследовали его в отношении других людей, они не были даже близки к тому, насколько сильно он жаждал Рена, сжавшегося в комок у его ног. Раньше Хакс полагал это приступами самобичевания, чистой воды мазохизмом, но сейчас, когда он с удовольствием глотал сперму Рена, уверенности поубавилось.       Рен приступил к выполнению своего обещания оказать ответную услугу. Следовало признать — он никогда не оставался в долгу, возможно потому, что точно с аналогичным рвением всегда был готов наброситься на задницу Хакса. Простыни скрадывали громкие стоны Хакса, он неосознанно подмахивал бедрами. Рену нравилось пожестче, когда у него появлялась необходимость до белизны стискивать кожу на бедрах Хакса, чтобы тот, извиваясь всем телом, ненароком не сломал его большой нос.       — Нет, — одернул Хакс, подставив щеку, когда после Рен потянулся к его губам за поцелуем. Лезть с поцелуями после римминга было для Рена очередной забавой, хоть Хакс ни разу не позволил этому случиться. — Нет, — повторил Хакс, прижимая кончики пальцев к большим губам Рена, растянутым в глупой ухмылке.       — И не собираюсь, — выдохнул Рен, обдавая горячим дыханием скулу Хакса. Он вел себя совершенно как ребенок, не способный прекратить играть со своей любимой игрушкой даже после двух оргазмов. — Хоть и не вижу, в чем проблема. Ты отсосал мне после того, как я побывал в тебе.       — Уже после того, как я вымыл тебя. Иди и прополощи рот, если тебе так хочется.       Хакс в испуге подумал, что не стоило этого говорить: было глупо заострять внимание на том, что Рен любил делать с ним больше всего, потому что они должны были притворяться, будто им отвратительно все происходящее. Или хотя бы какая-то часть. Хакс вымотался, а Рен тяжело дышал ему в ухо вместо того, чтобы пойти и вымыть рот.       — Я вчера ночью говорил во сне? — спросил Рен на грани слышимости, словно ему было неловко задавать этот вопрос.       — Не думаю, — Хакс повернулся голову лицом к Рену и нахмурился. Он вновь аккуратно прижал пальцы к губам Рена, когда тот приблизился слишком близко, намереваясь поцеловать. — А что?       — Ничего.       Последнее время Рен возвращался чересчур сосредоточенным с собраний рыцарей: Хакс подозревал, что его мрачный вид был как-то связан с этим. Хакс уже подумывал расспросить кого-нибудь из рыцарей, хоть и не был уверен станут ли они вообще с ним разговаривать. Каждый раз, проходя мимо, он чувствовал исходившую от них слабо ощутимую заинтересованность. Они передвигались по кораблю как им заблагорассудится и порой просто слонялись с угрожающим видом. Хаксу невыносимо хотелось увидеть, что же они скрывали под своими масками, хоть и не отдавал себе отчета, почему для него это было настолько важно. Каждый раз, когда Рен уходил к ним без объяснения причин, Хакс ощущал неприятный зуд в груди, будто они так и остались со-командующими, и у Хакса было право требовать отчета о каждом шаге Рена.       — Что, твои рыцари постепенно приспосабливаются к жизни на корабле? — поинтересовался он.       — Ты веришь в призраков? — спросил Рен, точно это был ответ на вопрос Хакса. Исходя из того, что Хакс знал о рыцарях — возможно так и было.       — Ни за что, блядь, — напряженно бросил Хакс, содрогнувшись всем телом от одной мысли, что его мертвый отец заявится к нему одержимый отмщением, пусть и в каком-то полупрозрачном виде. Затем он подумал о своей матери с точностью до наоборот. — Почему ты спрашиваешь?       Разумеется, Рен ничего не ответил. Он прожигал взглядом потолок, его дыхание утяжелилось.       — Они реальны, — наконец нарушил тишину он, возможно, это и было ответом на вопрос Хакса, хоть и достаточно размытым. — Но только для нас.       — Нас?       — Чувствительным к Силе.       — Оу, — Хакс закатил глаза. — Что ж, можешь оставить их себе. Мне они не интересны.       — У тебя нет никого, кто умер, и с кем ты бы хотел поговорить.       Заявил Рен таким тоном, словно знал, что это ложь. Хакс перекатился на спину и с преувеличенным вниманием уставился в потолок.       — Фазма, — произнес Хакс, как бы мимоходом. Ему жаль было слышать о ее смерти. Оба раза.       Рен презрительно фыркнул: — Эта психопатка? Она не уважала тебя. Это еще мягко говоря. Случившееся на «Старкиллере» было ее виной.       — Как это? — озадаченно спросил Хакс, повернувшись к Рену, нахмурив брови. — И что ты имел… Хочешь сказать, у тебя уже вошло в привычку ходить по кораблю и проверять кто уважает меня, а кто нет? — он уже хотел было уточнить насчет Пиви, но Рену этот небольшой допрос доставил бы слишком много удовольствия, и он, скорее всего, солжет и ответит «нет», даже если на самом деле ответ «да». Хотя Хакс и так знал, что это было далеко не «да».       — Произошедшее на «Старкиллере» было и моей ошибкой, — признался Рен, что могло шокировать, если бы он не звучал настолько безразлично, без намека на признание вины. — И твоей. Кто знает, может быть, если я просмотрю разработки твоих будущих проектов, то смогу обнаружить упущенные тобой мелочи. Человеческий фактор, как ты выразился, может слишком дорого стоить.       — Согласен, и, возможно, мне нужно будет остановить тебя до того, как ты с пеной у рта и мечом на перевес рванешь на очередного призрака словно помешанный… Хотя, погоди-ка. Я уже пытался.       Рен молчал какое-то время, не сводя пристального взгляда с потолка. Его губы были плотно сжаты в тонкую полоску, глаза широко распахнуты.       Давай же, подумал Хакс, приподнявшись на локте и раздосадовано глядя на Рена сверху вниз. Ты хотел драки, так давай, вперед.       Это было полнейшим безумием не только потому, что Рен мог расправиться с ним одним небрежным взмахом руки, но и потому, что они все так же тесно прижимались друг к другу, Хакс впивался острым коленом в бедро Рена. Все это было безумием, и с Реном никогда не будет по-другому, даже когда один из них убьет другого. Хакс зальется громким хохотом, он уверен, даже если именно он будет тем, кто станет захлебывается собственной кровью.       — Он не был призраком, — тихо сказал Рен. В такие моменты, когда голос Рена внезапно становился мягким и вкрадчивым, Хакс замирал, кожу на затылке будто стягивала ледяная рука, и сейчас он весь напрягся в ожидании того, что Рен сорвется. — Тогда не был. Я же говорил тебе.       — Говорил? Мне твои объяснения, видимо, показались недостаточно информативными.       — Точно также я нашел тебя, — Рен повернулся к нему и Хакс слишком поздно осознал, что ступил на опасно тонкий лед. — Когда тебя похитили.       — Ага. Что ж, уверен, это выходит за рамки моего понимания…       — Ты меня чувствовал? — спросил Рен, перекатившись поближе к Хаксу и оперевшись на локоть настолько стремительно, что тот испуганно дернулся. — Когда я искал тебя при помощи Силы. До того, как появился в той камере.       Только по тому, как Рен произнес слово камера стало очевидно, что он все знал. Хакс мог только гадать, сколько времени ему понадобилось, чтобы сделать определенные выводы. В самом начале Рен, казалось, ничего не подозревал. Хакс продумал каждую деталь, продолжая держать себя в той клетке, даже не ожидая, что его найдет Рен или кто-либо еще. По возвращении он должен был выглядеть по-настоящему изможденным, так, будто его действительно морили голодом и избивали. Чтобы ни единая душа не заподозрила подвоха. Он был недостаточно предусмотрителен в том, чтобы хорошенько притвориться травмированным — поскольку ему нельзя было выказывать никаких внешних признаков этого — но внезапный интерес Рена вскружил ему голову, затуманил разум, и Хаксу не удалось скрыть торжество и легкость своей походки. Казалось, удача, наконец, повернулась к нему лицом после всех недавних передряг, разочарований, унижений. Хаксу пришлось напомнить себе, прямо сейчас, что ему грозило нечто более незавидное, если эта игра, представлявшая из себя намного большее, чем жалкий спектакль с похищением, пойдет не так, как он запланировал.       Он мягко гладил плечо Рена в попытке отвлечься и сменить текущий ход мыслей, вспоминая свою благодарность и облегчение, когда Рен в конце концов появился перед ним во плоти. Эти чувства были настоящими, хоть все и было намного сложнее, чем казалось Рену.       — Я не чувствовал ничего, пока ты не пришел, — подал голос Хакс. — А потом сложилось ощущение… ощущение, что меня покормили и вылечили ребро за долю секунды. Я уже говорил тебе.       — Да. Действительно говорил.       Рен осторожно взял Хакса за левую руку, переплел их пальцы и поднес к губам, мягко целуя. Он подчеркнуто поцеловал палец, который был сломан. Хакс беспокоился, что несерьезный перелом пальца и треснутое ребро покажутся слишком незначительными, но не хотел рисковать и наносить себе значительные увечья. Нельзя было ломать запястья, последствия могли быть непредсказуемыми — велика вероятность того, что кости срослись бы неправильно, даже если и лечить с помощью первоклассной бакты. Рой этих мыслей зудел внутри Хаксовой черепной коробки, пока он, не отрываясь, смотрел, как Рен наклонил голову пониже, чтобы коснуться губами сначала ладони, потом кисти.       — Принцип такой же, — продолжил Рен вновь притихшим голосом. — Что и сделал Скайуокер. Отправить себя в другую точку, пока твое тело остается на прежнем месте. Он отправил себя так далеко, и так долго продержался — это его убило.       — И теперь он стал призраком? — уточнил Хакс, пытаясь уловить мысль. — Настоящим?       Хватка Рена на бедре Хакса резко усилилась.       — Ему бы этого очень хотелось. Я чувствую его присутствие в своих снах. Будто кто-то следит за мной. По ощущениям похоже на него.       Хакс потрясенно нахмурился: — Звучит ужасно.       — На самом деле все очень даже неплохо, — уронил Рен и больше не произнес ни звука. Он выпустил ладонь Хакса и опустился на подушку, закрыв глаза. Под кожей ходили жевалки, а меж бровей залегла глубокая складка. Он явно не забылся сном.       Хакс решил сделать свой ход. Он поцеловал кончик носа Рена, зарылся пальцами в его волосы. Скайуокер — больная тема, разговоры о нем либо приводили Рена в бешенство, либо заставляли искать утешения у Хакса, отчаянно и безотчетно.       — У меня есть идея, мой господин, — аккуратно произнес Хакс, выжидая, чтобы узнать наверняка разозлит Рена этот фальшивый титул или задобрит.       — Какая? — сухо бросил Рен, не размыкая глаз.       — Может Навигаторы смогут привести нас к источнику богатств Сноука?       Рен распахнул глаза, обжигая Хакса яростным взглядом.       — Ты ничего не знаешь о Силе, — прошипел он так ядовито, что Хакс отшатнулся. — Спрашивать их, созданий, подобных им, о чем-то настолько смехотворном, настолько непотребном как кредиты? Нет. Это святотатство. Я запрещаю тебе даже вскользь пытаться давать мне советы, касаемо Силы. Абсурдно даже подумать, что ты можешь…       — Хорошо! — сорвался на крик Хакс, он сел и отодвинулся как можно дальше. — Прошу прощения, что не воспринимал кредиты как нечто непотребное. А я то, блядь, всегда считал их чем-то важным.       — В точку.       Рен отодвинулся, повернулся к нему спиной и впечатал кулак в подушку. Хакс поднялся с постели, собрав в кулак все самообладание, на которое он сейчас был способен. Его почти трясло от жгучего желания запустить в Рена что-нибудь потяжелее или разразиться длинной тирадой о том, каким образом гнусные реалии, связанные с наличием или отсутствием достаточного количества денег, повлияли на его жизнь, и продолжат влиять до самой смерти. Хакс выскользнул из комнаты, в нем со звоном рассыпалось на миллионы осколков нечто холодное, замораживающее все внутренние органы, оно царапало грудь в попытке вырваться наружу, и забивало льдом появившиеся раны.       Рен утверждал, что чувствовал боль Хакса. Ха. Хакс хотел, чтобы это было правдой, хоть и знал, что так было неправильно. Боль — нечто личное. Свою он оберегал всеми силами.       В гостиной он налили себе стакан горячительного, неловко прижался к встроенному в стену бару, словно холодный свет, исходящий от полок мог его согреть. Положив локти на нижнюю полку, он оскалился своему отражению в зеркале позади рядов бутылок. Хакс должен радоваться каждому такому срыву. Они значили, что Рен так и был нестабильным и сумасбродным, что он навсегда останется в одиночестве, покинутым, что делало его уязвимым. Почему бы ему не делить постель с одним из рыцарей, чтобы избавить себя от мучительного дискомфорта, вызванного непросвещенностью Хакса в вопросах Силы? Наверное, Рен их тоже отвергал, отталкивал от себя. Вне всяких сомнений скрывать свое отвращение им было легче, нежели Хаксу, ведь они владели силой мысли, да и знали Рена намного дольше, и все в этом роде.       Хакс плеснул себе еще и решил, что пойдет и разыщет одного из них. Пусть Рен выместит на нем злость, если от этого ему станет легче. Очевидно, он не собирался убивать Хакса за каждый промах, даже самый грубый и, казалось бы, непростительный, по его, Рена, ограниченному, совершенно непостижимому мнению. Остальные чувствительные к Силе в теории могли стать ценными союзниками. В прошлом Хакс предпринимал и более решительные шаги, и, по крайней мере, хотя бы один из рыцарей должен ненавидеть Рена с такой же силой что и Хакс, за его, как ни странно, лишенную всякой проницательности и дальновидности деспотию.       Да, и кто знает, может один из этих доверху забитых таинственностью ребят в масках будет относиться к тебе получше, зубоскалил в голове Хакса недо-призрачный голос Брендола.       Слабак.       Хакс услышал тихие шаги Рена в спальне и поспешил допить содержимое стакана. Разумеется, Рена не интересовал алкоголь. Он относился к нему с презрением, точно так же, как и к инъекциям снотворного. Хакс перестал ими пользоваться с тех пор, как Рен занял вторую половину кровати. С того момента, секса и остального взаимодействия сопутствующего их совместному времяпровождению более чем хватало, чтобы Хакс чувствовал себя измотанным каждую ночь. Теперь большую часть времени он спал как убитый, по-прежнему без сновидений.       В последнее время он так часто не нуждался в одежде, находясь в их каюте, что даже не заметил, как вышел из спальни полностью обнаженным. Хаксу было холодно и до тошноты неловко, когда Рен приблизился к нему со спины; безусловно, он знал, что Хакс пришел сюда глушить бренди. Хакс никак не отреагировал на Рена, продолжив стоять к нему спиной, только устало перевел взгляд на зеркало позади барной стойки и окинул прищуром светлых глаз размытый силуэт, ожидая услышать неодобрительную речь Верховного лидера, обличающего вред алкоголя. Возможно, сегодня его хорошенько отшлепают в наказание.       Рен что-то сжимал в руках… Одеяло. Нет, халат Хакса. Он был черный, длиной до самого пола, Рен частенько опускал шуточки о том, как этот халат напоминал шинель Хакса пошивом и самой тканью, разве что не был настолько тяжелым и громоздким. Рен широко раскрыл его и подошел к Хаксу почти вплотную, накинув халат ему на плечи.       — Если я закажу что-нибудь поесть из кухни, — осторожно произнес он, — ты поешь?       Хакс не потерял дар речи и даже ни капли не удивился. Это было типичное поведение Рена: нападение, сожаление, а затем все повторялось заново. Не то, чтобы Хакс ожидал чего-то иного, когда позволил себе втянуться во все это. На самом деле, он боялся чего-то гораздо худшего, и все же был здесь. Все еще выжидая.       — С чего бы тебе было не наплевать? — ядовито бросил Хакс, не сводя глаз с Ренова отражения, прямо над средней полкой, между двумя прозрачными бутылками.       — На что?       Хакс молча продолжил жечь его взглядом.       — Связь, созданная Силой…       — Нет, — оборвал Хакс. Он явно ждал чего-то подобного. — С меня хватит. Делай, как знаешь, но избавь меня от подобного дерьма.       — Делать… Что? — опешил Рен. — Ты пьян. Тебе нужно поесть.       — Много ты знаешь о пьянстве.       — Знаю. Из-за отца.       — Да? Мой тоже. Ты только погляди, наконец-то мы нашли хоть что-то общее. Заказывай еду, мне поебать. Делай, что хочешь.       Хакс услышал себя будто бы со стороны и с раздражением осознал, что поведением напоминал себе Рена: нервный, эмоциональный, словно он был капризным ребенком, который считал, что ему все может сойти с рук только потому, что он почувствовал себя уязвленным и его нужно пожалеть.       После двух порций выпивки его это даже немного забавило.       Рен молча сканировал его взглядом через зеркало. Он наклонился и прижался своей щекой к щеке Хакса, положил ладони на его худые плечи.       — Я своего тоже убил, — сказал Рен.       — Прошу прощения?       — Отца. Как и ты.       — Когда? — опешил Хакс, удивленно распахнув глаза.       Рен улыбнулся. Это противоречило всем законам логики, но в этот момент, такая редкая, искренняя улыбка Рена, вызвала у Хакса изумленный смешок.       — Я расскажу, — вкрадчиво произнес Рен, его голос снова приобрел угрожающе-приторный оттенок, — за ужином.       Так Хакс оказался за столом, в одном халате, лениво накручивающим на вилку жирноватую кукурузную лапшу. Рен сидел напротив — хотя бы удосужился надеть трусы — с глубокой чашей вареных мидий перед собой, доставал их мякоть прямо руками, слизывая соус, стекающий по длинным пальцам, и в перерывах, с набитым ртом рассказывал о, судя по всему, недавно почившем Хане Соло. Он сказал, что Соло был на «Старкиллере», с другими террористами, которые ранее приходились Рену членами семьи и друзьями. Сноук хотел, чтобы Рен убил его, в качестве проверки. Рен убил.       Хакс внимательно слушал его, не перебивая, и быстро расправлялся с содержимым тарелки: он сам не осознавал, насколько был голоден. Ему было интересно, знал ли Рен, что из-за моллюсков его сперма станет отвратительной на вкус. Возможно, он был в курсе и таким образом поддразнивал Хакса, заставляя смотреть, как он поглощал их и воображать последствия. Хотя, порой Хаксу закрадывались подозрения, что он единственный, с кем Рен когда-либо спал, и соответственно был не осведомлен о подобных тонкостях, несмотря на то, сколько раз они уже занимались сексом в предыдущие недели.       — А что с твоим? — поинтересовался Рен.       — Моим?       — Твоим отцом. Как ты от него избавился?       — Оу, — Хакс поскреб вилкой по опустевшей тарелке. — Что ж, вообще-то, это сделала Фазма. Мы скоординировали наши усилия. По-видимому, помогала она не из уважения ко мне, по крайней мере, по твоим словам.       — Она была никчемным человеком, — хмуро бросил Рен. Он старательно выуживал мясо из раковин. Весь стол был в пятнах от соуса. — Ей было плевать на все и на всех, ее волновало только собственное выживание.       — Разве это не в твоем стиле?       — Моем стиле? — Хакс поймал прямой, предупреждающий взгляд Рена, он ясно говорил: не порти момент. В каком бы направлении не указывал Рен, от Хакса ожидалось идти именно туда.       — Полагаю, что тебе не безразличны рыцари, — аккуратно заметил Хакс, решив не развивать свою мысль. — У меня когда-нибудь будет возможность с ними встретиться?       — Ты уже встречался с ними.       — Не должным образом. Мне кажется, им любопытно узнать обо мне больше. Я вроде бы… ощущаю это, когда мы пересекаемся в коридорах. Похоже на то, как я чувствую твои эмоции.       — И какие мои эмоции ты чувствуешь?       — Лучше спросить, какие не чувствую, — Хакс хотел перевести все в шутку с сексуальным подтекстом, но Рен не оценил, хоть и не выглядел раздраженным: он с потерянным видом сосредоточенно изучал лицо Хакса. — В любом случае, мне хотелось бы с ними познакомиться, — Хакс отвел взгляд, уставившись в тарелку. — С рыцарями. Мне любопытно, — это признание могло дорого ему стоить. Рена в некоторой степени забавлял интерес Хакса к его мистическим замашкам. Пока тот не язвил по этому поводу и оставался в блаженном неведении вещей касаемо Силы. — И мне кажется, что я им тоже интересен.       — Это логично. Ты связан со мной.       На этот раз растерялся Хакс. Он, не моргая, проследил, как Рен поднялся из-за стола и — наконец-то — воспользовался салфеткой и вытер сначала лицо, затем грудь. Разумеется, дроида-уборщика придется вызвать Хаксу. Наверное, ему стоило порадоваться, что Рен по крайней мере сообразил самостоятельно заказать еду.       Рен принимал душ в освежителе, когда Хакс отправил запрос дроиду-уборщику и, опрокинув еще один стакан бренди, направился в спальню. Дроид появится только утром: к тому времени Хакс уже вернется к своим обязанностям, а Рен займется тем, чем обычно. Хакс не стал приобретать личного дроида даже для того, чтобы он выполнял элементарные задания, например, уборка посуды. Раньше, когда он был моложе, то не имел ничего против, но после того, как добрался до звания генерала, его начали преследовать навязчивые мысли, граничащие с паранойей, что кто-нибудь мог изменить настройки дроидов в свою пользу, после чего Хакс перестал держать их в личной каюте. Всех уборщиков, которые ежедневно наводили у него порядок, он проверял не только на следящие устройства, но выискивал и другие признаки наблюдения. Временами он склонялся к мысли, что с повседневными делами проще было справляться самому, но Хакса слишком грело осознание того, что эта рутина больше не входила в его обязанности. Все время, что он жил с отцом у него не было такой привилегии, потому что Брендол считал, что дети должны быть самостоятельными и трудиться в поте лица, закаляя характер, вместо того, чтобы слепо полагаться на дроидов.       Хакс ни на кого не полагался. Это единственный стоящий урок, который он усвоил благодаря Брендолу. Он вернулся в спальню и надел свитер, что стало своего рода сигналом — на данный момент никакого секса. Рену не нравился свитер. Отчего для Хакса он становился только ценнее.       Какое-то время он не отрываясь следил за дверью в освежитель, ждал когда Рен выйдет. С каждой минутой глаза все сложнее было держать открытыми, и он зевнул, уткнувшись лицом в подушку. Его разморило от вкусной еды и хорошего секса, тело окутала приятная усталость. Все как Рен и хотел, вероятно. Или, скорее, наверняка. Этот небольшой перевес в его пользу — единственная причина, по которой Рен все еще в достаточной мере владел собой. Он мог просто протянуть руку и взять у Хакса все, что ему было нужно.       Хакс позволил глазам закрыться и перевернулся на другой бок, спиной к освежителю. Уже забываясь сном, он дал возможность выйти на свет своему самому большому и опасному подозрению: Рен рванул на его поиски с помощью Силы и пришел вызволить из клетки потому, что ему нужно было заполучить Хакса именно в союзники, а не держать при себе как раба, беспрекословно выполняющего любую прихоть. Временами, Рен полагал, что хотел второго. Порой, четко осознавал, что хотел все сразу, и был уверен, что ему было под силу иметь и то, и другое, но потом вспоминал — здесь он мог получить либо одно, либо другое. Хакс натянул одеяло до самых ушей. Ему хотелось закрыться от этих мыслей. В какую игру бы Рен не играл, Хакс не имел право поддаваться на эти явные признаки привязанности при любом раскладе. Пусть иногда среди них проглядывали проблески искренности. Особенно, если это было так.       Рен забрался в постель позади Хакса и ненадолго вывел из бессознательного состояния, обдавая запахом мыла и придвигаясь ближе. Для него это стало своего рода ритуалом: прижиматься горячей кожей к спине Хакса, перекидывать руку и крепко обхватывать поперек груди, удерживая на месте до самого утра. Хакс не возражал потому, что Рен буквально излучал тепло и потому, что до тех пор, пока Рен был так близко, он наверняка знал, где тот находился. Хакс перехватил его кисть, сжал в ладони как рукоять бластера, его большой палец устроился на пульсе — спусковом крючке — словно Рен и был его оружием.

***

      Теперь, когда Хакс, возвращаясь на службу, покидал каюту, у него складывалось ощущение, словно он выныривал из глубоких вод очередной эротической галлюцинации, судорожно глотая воздух, наполненный реальностью. Хакс не мог охарактеризовать происходившее между ним и Реном ни как кошмар, ни как сон наяву. Ощущения казались подлинными и осязаемыми, он был уверен, что бодрствовал; но ниточка, связывавшая его с той действительностью, выскальзывала из пальцев в ту же секунду, как Хакс перешагивал порог. Правда ли, что они вместе провели ужин, получившийся крайне неловким, Верховный лидер во время еды будничным тоном расписывал убийство своего отца и осторожно выведывал об аналогичном поступке Хакса? На самом ли деле он заснул, в объятьях зверя, прижимавшегося к его спине, и проснулся с огромной ручищей Рена, устроившейся на животе? Нельзя было сказать наверняка.       Хакс был уверен только в том, что ему предстояла тяжелая работа, и ничего больше не имело значения, когда он надевал униформу. Их бурную дискуссию в постели Хакс принял за негласное разрешение начать подготовку к созданию прототипа щита, он уже передал на попечение Пиви две административные встречи, и теперь мог со спокойной душой запереться в офисе на всю первую половину дня, чтобы с головой зарыться в разработку и улучшение дизайна своей технологии. Хакс только изредка поднимал глаза, проверяя комм на наличие новых сообщений. Он был нацелен создать этот дизайн без единого изъяна, если Рен действительно принял его во внимание.       Где-то во второй половине рабочей смены его живот неприятно заурчал, что вызвало у Хакса удивление. Обычно ему не хотелось есть во время работы, но сегодня он пропустил завтрак, а последний раз ел только накануне перед сном. Но так как Хаксу в любом случае нужно было хотя бы мельком показаться на мостике, он решил наведаться в столовую для офицеров и узнать, что сегодня подавали на стол. Хакс натянутой улыбкой приветствовал тех, кто с почтенным удивлением провожал его взглядом, не привыкшие к тому, что сам гранд маршал снизошел до того, что почтил своим присутствием их обеденную зону.       — А, Пиви, — с напускной радостью поприветствовал его Хакс. Пиви сидел в центре зала за круглым столом в компании офицеров своего возраста. Все они предприняли попытку подняться при приближении Хакса, но он со всем великодушием небрежно махнул в их сторону рукой, позволив не утруждать свои задницы. — Как все прошло с Глиндарии?       — Приемлемо, сэр, — поднимаясь на ноги, отчитался Пиви. — Они настаивали на проведении переговоров о стоимости…       — Нет, нет, сидите, — отрезал Хакс, кивнув в сторону разноса с едой Пиви. Он с извращенным удовольствием прерывал его и наслаждался собственной снисходительностью, хотя, по сути, с Пиви они ладили. Пиви когда-то был коллегой Брендола, а значит, должен был привыкнуть к снисходительности Хакса. — Я принесу себе еды, и потом вы мне все сообщите.       — Так точно, сэр.       Без сомнений, Пиви был обескуражен таким поворотом. Хакса даже до произошедшего на Крейте было сложно назвать душой компании, после же он едва покидал каюту, если того не требовали должностные обязанности, превратившись в своего рода затворника. Разумеется, виноват во всем был Рен, и Хакс прекрасно знал, о чем конкретно шепталась эта группка офицеров, пока он накладывал еду. Ну и пусть. Хакс давным-давно научился реагировать на всевозможные гнусные домыслы с притворным неведением, окружающие буквально могли прочитать на его лице непоколебимую веру в то, что абсолютно все были твердо убеждены в его компетентности. Так было проще застать их врасплох.       Среди присутствующих за столом Хакс был младше самого молодого по меньшей мере на десять лет. Ближе всех по возрасту к нему находилась капитан по имени Боттс, ей было слегка за сорок. Она ходила под протекцией Кенеди и Хакс полагал, что сейчас, вежливо улыбаясь, она представляла, как энергично размахивает его же отрубленной головой, насаженной на пику.       Хаксу, в общем-то, нравился Кенеди, он лично повысил его и направил на тот самый дредноут. Само собой, все предоставляемые им продвижения по службе офицеров многим старше его воспринимались и воспринимаются не более чем самодовольным снисхождением. Молодые офицеры восхищались Хаксом и были на его стороне по большей части, они считали бывших имперцев пережитками прошлого и втайне побаивались их. Вот кто был будущим Порядка, а не эти ветхие ублюдки, способные только на бесконечное брюзжание. Хакс вертел эту мысль так и эдак, и удерживал на лице маску безмятежности, когда ловил на себе говорящий взгляд то одного, то другого офицера, будто они секунду назад прокручивали в голове картинку, на которой был запечатлен Хакс, стоящий на коленях между ног Рена.       — Итак, — начал Хакс, когда с сухим обменом любезностями было покончено, — Пиви, вы что-то говорили насчет переговоров о цене. Мне не нравится, что это прошло без моего участия, но, разумеется, подобное случается, если одна из сторон ведет себя слишком настойчиво. Надеюсь, вы не пришли ни к какому соглашению в договорной форме.       — Конечно же нет, сэр, и мы ясно дали понять, что не собираемся понижать текущую цену, которую они платили за наши ресурсы с Гантера. Урожаю не было нанесено никакого ущерба, и они это знают. В связи с последними новостями, они попытались воспользоваться ситуацией, но мы стояли на своем.       — Превосходно. Есть еще что-нибудь, что мне необходимо знать?       — Нет, сэр. Я узнал сумму сметных расходов на ремонт мостов в нашем основном лагере, уже отправил их вам на комм…       — Да, я видел, — Хакс ожесточенно ткнул вилкой в свой салат, состоящий из каких-то склизких овощей и орехов. Он не особо задумывался, когда заказывал его на ланч, все мысли были заняты обсуждающими его офицерами. — Мосты, — буркнул себе под нос Хакс.       — Что-то не так, сэр? — переспросил Пиви, подавшись корпусом вперед.       — Ничего. Просто… Мы приближаемся к тому этапу развития нашей истории, когда передовые технологии позволят устранить необходимость в столь примитивном проведении ремонтных работ, — Хакс повернулся сначала к Пиви, затем к Боттс, растянув губы в фальшивой улыбке. Боттс одарила его тяжелым взглядом, и Хакс напомнил себе сразу по возвращении в офис проверить насколько часто она выходит на контакт с Оливи Кенеди. На данный момент Кенеди находилась под стражей на «Умощнителе», она клялась и божилась, что отправляла гранд маршалу письма с угрозами под воздействием стимуляторов. В записях ее медицинской карты действительно нашлось подтверждение того, что стимуляторы Кенеди выписали в связи со «стойкой подавленностью». Хакс собирался выпустить ее в скором времени под жесткий надзор.       Когда он наконец встал, чтобы уйти, офицеры немного неуверенно поднялись вместе с ним. На этот раз Хакс не стал возражать.       Оставив за спиной тихое гудение столовой, Хаксу показалось, будто он сам уменьшился в размерах, схлопнулся, словно вновь стал тем худым, слабым мальчишкой, каким его знали когда-то те, кто остался сидеть за офицерским столом. Хакс лично позаботился о том, чтобы все, кто своими глазами видел, как Брендол бил или оскорблял его, сейчас были либо мертвы, либо отправлены в самые глухие уголки Галактики. Но, несомненно, до кого-то должны были дойти слухи, даже теперь о прошлом могли шептаться…       Как только он добавит в копилку своих побед еще одну, то не позволит подобным мыслям лишать его покоя. Хакс направился прямиком на мостик, чтобы провести время в окружении молодняка. Ему было действительно необходимо поднять себе настроение, а им — боевой дух. Они искренне заинтересовались разработкой прототипа его щита, глаза загорелись предвкушением, когда Хакс вскользь упомянул, что ему, скорее всего, понадобится их помощь с предстоящим проектом. Краем сознания Хакс невольно пожалел, что Рена здесь не было, и он не стал свидетелем происходившего, не прочувствовал всю значительность и важность момента, ведь эти люди — будущее Порядка. Хакс знал наверняка, что некоторые из них засыпали с легкой улыбкой на губах, представляя, как идут по головам тех, кто стоял у них на пути, включая самого Хакса. Но он не стал бы винить их за это, да и не особо волновался о таких мелочах, если в конце каждого тяжелого дня их с Реном сапоги все еще продолжали стоять бок о бок у подножья кровати.       Пока они с одним из младших офицеров с пугающе детским лицом обсуждали возможность передачи трансляций и сообщений в самые удаленные уголки Галактики — Хакс догадывался, что здесь были замешаны Навигаторы — его сознание обрисовало ситуацию, при которой какой-нибудь из молодых офицеров, отличившихся природной красотой, лелеял мысль о том, что ему или ей когда-нибудь выпадет шанс соблазнить Верховного лидера, точно так же, как они считали, соблазнил его Хакс. Эта фантазия едва не заставила его расхохотаться в голос, но он сдержался, позволив себе лишь еле заметную улыбку, в ответ на которую лицо офицера просветлело, словно внутри щелкнули переключателем: он правда подумал, что своей улыбкой гранд маршал одобрил только что сказанное.       Что ж, Хакс желал удачи всем отчаянным, кто рискнет с головой нырнуть в пучины подобного безумия, где каждое действие просчитывалось до мелочей, выверялось до секунды. Хакс вообразил себя в виде призрака, закинувшего голову и смеющегося до невидимых слез над нелепыми попытками новоиспеченного искусителя. Виден он был бы только Рену, не имеющему возможности прогнать злобный дух прочь, и, своим взбешенным рычанием в пустоту, сбивающего с толку незадачливого соблазнителя.       Эта выдумка не должна была казаться настолько смешной, но он ничего не мог с собой поделать.       К концу смены Хакса переполняла бьющая ключом энергия: его воодушевило не только пребывание на мостике, но и набирающая обороты работа, касаемо его планов по разработке щита. Те юные, полные амбиций офицеры, с которыми он обсудил свою задумку, прекрасно поняли ее теоретическую сторону, в отличие от Рена — ему бы никогда не удалось осознать всю глубину идеи. Хакс пока что не особо вдавался в подробности работы механизма и его источниках питания: всему свое время. Пока что он всего лишь обрисовал свой замысел в общих чертах, а он, бесспорно, был впечатляющим. Хакс вернулся в каюту в замечательном расположении духа: в комнатах было тихо и пусто, Рен еще не вернулся, и он решил побаловать себя душем под горячей водой, вместо того, чтобы как обычно мыться в акустическом. Хакс уже заметил, что Рен принимал исключительно холодный звуковой.       Его руки уже тянулись к паху, чтобы обхватить пальцами член, как внезапно объявился Рен, словно материализовавшись из воздуха, шагнул в душевую прямо за спиной Хакса в такой манере, будто явился на назначенную встречу, о которой Хакс благополучно забыл. Не то, чтобы Хакс был против — лучше пусть его трахнут, чем он банально подрочит. Хакс даже не стал возражать, если бы его поцеловали: настолько настроение было хорошим.       Он даже не успел развернуться и подставить губы для поцелуя, как Рен уже прижался к его спине горячей кожей, обнял обеими руками, широко скользнув ладонями по грудной клетке, уткнулся лицом Хаксу в плечо. Он вжимался в Хакса всем телом и рваными выдохами обжигал спину, гладил мокрую от воды кожу. Член у него не встал, даже когда Хакс с надеждой потерся о его пах.       — Что не так? — раздраженно бросил Хакс, потому что просто не смог придумать, как задать этот вопрос поделикатней. У него было хорошее настроение. В кои то веки. Поэтому, разумеется, Рену нужно прийти и перевернуть все с ног на голову.       — Ничего, — хмуро отозвался Рен, он звучал грубо и вызывающе, несмотря на то, что его поза предполагала очевидное принятие поражения.       Хакс молча ждал нормального объяснения. Его ярость набухала в груди как губка, опущенная в емкость с водой, он не мог принять тот факт, что ему приходилось вымаливать признание, пока Рен цеплялся за него подобно рафтару.       Рен продолжал молчать. Если ему что-то перепадало от данной ситуации — похоже, что так и было, потому что они, казалось, стояли так уже вечность — то от Хакса не требовалось ни говорить, ни двигаться; он, не шевелясь, напряженно ждал, что же будет дальше, заключенный в оковы рук Рена. Его вялый член продолжал упираться в задницу Хакса.       — Видимо, мы просто стоим и теряем время, — недовольно заметил Хакс. — Я даже до мыла дотянуться не могу.       Хакс не почувствовал движения со стороны Рена, но бутылочка с жидким мылом проплыла по воздуху и застыла в пространстве прямо перед Хаксом — только руку протяни. Впервые Рен использовал Силу с тех пор, как душил, упавшего на колени Хакса, и сейчас в этом жесте не было ничего угрожающего, но позвоночник Хакса звонко прошило холодом и он, будто в замедленной съемке, протянул руку и схватил бутылек. На самом деле, Хакс уже помылся, поэтому теперь он просто тяжело вздохнул и сильнее сжал в ладони мыло.       — Я нашел, — не своим голосом произнес Рен, стискивая Хакса в объятиях еще крепче, упираясь лбом Хаксу в плечо.       — Деньги Сноука? — оживившись спросил Хакс.       — Да, — Рен поднял голову. Ладони скользнули вниз, обхватывая талию Хакса. — Как ты догадался?       — Эм, потому что именно их ты и искал?       Хакс повернулся сияющим неподдельным восторгом лицом к Рену. Он не мог сдержаться. Сегодня был знаменательный день! Если только Рен говорил правду. Рен, разумеется, выглядел так, будто больше всего на свете сейчас хотел умереть, его лицо исказила мученическая гримаса. Наверное, Хакс должен был это предсказать.       — Ты уверен? — осторожно уточнил Хакс. Он подцепил пальцами упавшие на лицо влажной копной волосы Рена и отвел их назад, прижавшись к нему как можно теснее: Хакс ждал, что Рен продолжит и скажет, в чем заключалась плохая новость, из-за которой на него сложно было смотреть без жалости.       Рен кивнул.       — Не все, но существенный источник. Сегодня во время медитации мы нашли его. Это было не так сложно.       — Так что за источник? Где он находится?       — Увидишь, когда мы туда доберемся.       — Увижу? Конечно же, мы не собираемся лететь за ним вдвоем.       — Почему нет?       — Один из нас должен остаться и, знаешь, управлять здесь всем. Руководить и тому подобное.       — Нет. Ты мне нужен. Ты летишь.       — Я тебе нужен? — скривившись, протянул Хакс, и в следующее мгновение слова застряли у него в горле. Внутри затеплилось странное удовольствие. — Зачем? Тебе нужен политик, умеющий вести переговоры? Рен, просто объясни, какого черта происходит. Хотя бы раз. Пожалуйста.       — Он на планете. В секторе Юрк. Я уже был там. Это плохое место. Для меня.       — В каком смысле? Как называется планета?       — У нее нет названия. Тебе оно, все равно, было бы не знакомо.       Хакс не смог определиться какая часть ответа Рена раздражала его больше, настолько он был взбешен. Он прикрыл глаза, тяжело вздохнув, и вцепился Рену в руку с такой силой, что побелели кончики пальцев. Сейчас было не время расспрашивать о деталях, сначала нужно пробраться к Рену под панцирь с помощью секса, а затем вызнать все более аккуратно. Раньше это срабатывало.       — Не очень разумно нам вдвоем одновременно оставлять корабль, — покачал головой Хакс, мазнув по коже Рена ладонями, и сжал плечи.       — Все хорошо. Будет хорошо. Ты летишь со мной.       — Что же от меня потребуется на этой планете, Верховный лидер?       Рен ничего не ответил. У него было такое лицо, словно Хакса только что стошнило ему на грудь.       — Лицемер, — заключил Рен.       — Что? — Хакс одернул руки, словно обжегся, и шагнул назад, но Рен стремительно перехватил его за талию и притянул вплотную к себе.       — Прошлой ночью сказал избавить тебя от всяческого дерьма, а сам только им меня и кормишь.       — Разве ты не Верховный лидер? — беспокойно произнес Хакс, прекрасно понимая, что Рен имел в виду, и это понимание ледяным порывом сковало сердце, а следом Хакса накрыло иррациональным облегчением.       — Так и есть, поэтому ты будешь делать все, как я скажу и не задавать лишних вопросов. Мои рыцари останутся, чтобы проследить здесь за всем.       — О, блестящая, великолепная идея. Так получилось, что это еще и превосходный повод для мятежа: отдать мостик и моих офицеров под командование людей в масках…       — Я не говорил, что отдам им мостик! Я имел в виду, что пока нас не будет, они присмотрят за кораблем и, если понадобится, свяжутся со мной с помощью Силы. Я думал, ты будешь доволен.       — Я доволен! Был бы, по крайней мере, если бы ты мне хоть что-то сказал. Почему ты делаешь из происходящего такую тайну?       — Будет не просто объяснить тебе подобного рода вещи.       — В особенности мне, — отстраненно заметил Хакс.       — Да. Я попросил одного из моих рыцарей помочь.       — Помочь в чем? Миссии?       — Я возьму с собой нескольких, но сейчас я говорил о помощи с тобой, до того, как мы отправимся.       Хакс уставился на Рена, не поменявшись в лице, хотя в голове была полнейшая каша. Он боялся уточнить.       — Завтра утром она будет ждать тебя в вестибюле. Она одна из самых сдержанных и мудрых моих рыцарей, и умеет находить общий язык с людьми.       — Общий язык с… Ты что, сваливаешь простое объяснение на одного из своих слуг?       — Все не так просто, ты поймешь, когда встретишься с ней! — зарычал Рен, его голос отразился от стен, не сумев выбраться за пределы ограниченного пространства, и едва не оглушил Хакса, надавил на виски. — Как ты вообще моешься в такой воде? — рявкнул он, прожигая взглядом контроллеры. Хакс ощутил, как температура резко упала. — Свариться же можно в таком кипятке.       — Не кипяток, просто горячая, ты же знаешь… какой я.       — Да, уж я то знаю.       Рен произнес это со скрытой угрозой, но Хакс был слишком взволнован предстоящей встречей с одним из рыцарей, и не особо обращал внимание на его злобные взгляды. Схожее чувство яркого предвкушения в нем вызывала миссия по возвращению богатств Сноука, хоть и размытые ответы Рена о том, как именно они собирались это сделать, посеяли подозрение, что задача будет сложнее, чем просто найти скрытую комнату, доверху наполненную драгоценностями.       — У тебя так и не встал, — оскорбленно произнес Хакс.       — День был долгий.       — Похоже на то. Хорошо, повернись-ка. Обопрись руками о стену.       Рен слегка растерялся, лоб меж бровей прорезала неглубокая складка, но он не выглядел особо заинтересованным. Хакс уже понял, что Рен в восторге от всего, что хотя бы напоминало настоящий сюрприз, особенно, в том случае, если предлагал его Хакс. Так ведь все и завертелось: сердце Хакса стучало где-то в глотке, после того, как на речь Рена о связи Силы, он предложил себя на блюдечке. Хакс наверняка знал, что Рен был не в курсе, какой сюрприз в действительности был ему приготовлен, что он пришел спасать того, кто с холодной расчетливостью сделал свой ход, решающий исход всей игры.       — Давай же, — Хакс провел ладонями по горячей коже Рена, остановившись на бедрах, и легко подтолкнул, принуждая повернуться. — Я позабочусь о тебе.       Рен все еще колебался, но ему было слишком любопытно узнать, что же такого задумал Хакс, чтобы сопротивляться. Кажется, он начал догадываться, и совершенно точно не ошибался. Его член дернулся только от одной мысли. У Хакса стоял еще с того момента, как Рен обвился вокруг него, несмотря на глухое раздражение от отказа.       Сколько себя помнил, Хакс никогда не получал удовольствия пихать пальцы кому-то в задницу, включая самого себя. Но сейчас они были в душе, где их будто специально поджидала внушительная баночка смазки, Хакс сделал вид, что моет Рена, подготавливает к тому, что собрался сделать, и в груди разлилось подозрительное тепло. Ему безумно нравилось, как перекатывались мышцы под туго натянутой кожей Рена, когда он глухо стонал и охотно подавался под прикосновения, как вызывающе тесно сжимался его вход сначала вокруг одного пальца, а следом двух. Хакс словно загипнотизированный вцепился взглядом в большие руки Рена, вжимающиеся в стену: скользя внутри него горячими пальцами, он то сгибал их, то плавно толкался, тем самым заставлял Рена отчаяннее царапать гладкую поверхность, или плашмя расправлять ладони, яростно стараясь не потерять точку опоры, в то время как Хакс разбирал его по кусочкам изнутри.       — Прикоснись к себе, — сипло приказал Хакс, недовольный тем, как сбилось собственное дыхание. До Рена у него еще никогда так болезненно не стоял, только от того, что он доставлял кому-то другому удовольствие.       — Продолжай, — сквозь стиснутые зубы прорычал Рен, сжимая свой член, потому что отдавать приказы здесь должен был он, чтобы показать, кто якобы держал ситуацию под контролем. Хакс широко ухмылялся и трахал его пальцами быстрыми, рваными движениями.       — А, вот и она, — победоносно выдохнул Хакс, плотно прижавшись всем телом к мускулистой спине Рена, не переставая двигать пальцем внутри него, то потирая, то нажимая на простату сильнее. Рен весь напрягся, рот приоткрылся, но он пока держался и не издавал ни звука. — Ммм, — вопросительно промычал Хакс Рену в самое ухо. — Она же, да? Здесь?       — Да! — прорычал Рен сквозь стиснутые зубы, словно его на самом деле разозлила осведомленность Хакса, словно это не он выгибался и глубже насаживался на палец Хакса, чтобы почувствовать, принять в себя больше. Рен с такой силой впечатал кулак в стену, что если бы она была сделана из пластика, как душевые в академии, где учился Хакс, то точно бы треснула.       Рен кончил с протяжным стоном, Хаксу хотелось поймать его ртом, ощутить на языке и переварить. Он стремительно подался вперед, жадно впиваясь в уголок губ Рена. Тот, казалось, сам только того и хотел, как скормить Хаксу этот медленно умирающий звук, вытягивал шею, в попытке передать его в поцелуе, в то время как Хакс, продолжая вжимать Рена в стену, вытащил из него свои пальцы. Приглушенный, слегка растерянный звук, который при этом издал Рен, одним ударом выбил почву из под ног Хакса: он как помешанный заполошно тыкался губами в щеку Рена. Эту привычку Хакс, кстати, тоже перенял от него: Рен целовал его повсюду, даже бакенбарды.       — Давай вытру, — запротестовал Хакс, когда Рен вывернулся у него в руках, все еще не восстановив дыхание, но серьезно настроенный оказать ответную услугу. Будто бы они перекидывались мячом, отбивали его, пасовали друг другу, потому что, разумеется, все было не более, чем игрой.       Рен не позволил Хаксу помыть руку. Он крепко перехватил его, не давая дернуться, потянулся свободной рукой ко входу Хакса, прямо заглядывая в лицо, буравя взглядом, не прерывая зрительный контакт ни на секунду, словно говорил: смотри, так это делают смелые люди, трус. Смазка, оставленная Хаксом на полке, проплыла по воздуху в ладонь Рена.       Хакса бросило в жар, он почти расплавился на груди у Рена и громко застонал, когда тот резко крутанул пальцем и едва ли не грубо вошел в него. Пусть Рен насмотрится в волю: у Хакса не было сил сопротивляться, да и не особо хотелось, к тому же, довольный Рен будет охотнее отвечать на вопросы. Признаться, Хакс забыл, ответы на какие конкретно вопросы он хотел узнать от Рена, когда тот нащупал его простату и медленно задвигал пальцем, заставляя Хакса бесстыдно тереться пахом, подмахивать и тихонько поскуливать.       Он вскинул подбородок, подставился под поцелуй, излившись Рену на живот, позволил и ему увидеть, что хотел чувствовать вкус Рена, пока кончал. Разумеется, Рен уступил. В этом он Хаксу никогда не отказывал, подавался навстречу. Хакс какое-то время не контролировал свое тело, отпустил себя, дал моменту волю: он жарко выдыхал Рену в губы, касался его лица поплывшим взглядом, ему казалось, что организм превратился в желе, было сложно сосредоточиться, даже когда Рен убрал пальцы. Всего несколько коротких секунд — пока они касались друг друга кончиками носов, слипшиеся от влаги ресницы Рена мягко щекотали лоб — все было по-настоящему, то, как он принял свою слабость в объятиях Рена, пошел у нее на поводу. От этого в груди потеплело, Хаксу действительно было хорошо. Несколько секунд.       — Дай руки помою, — сухо бросил Хакс, делая шаг назад. Повернувшись к Рену спиной, он крутил вентили, вновь подстраивая температуру под себя.       — Скажешь мне спасибо? — мягко поинтересовался Рен, проведя костяшкой вдоль всей длины позвоночника Хакса, пока тот с особым усердием мыл руки.       — За то, что подрочил мне? Конечно, спасибо.       — За то, что нашел источник финансов, — предупреждающее напряжение в голосе Рена можно было пощупать руками. — Один из них, во всяком случае.       — Насколько я помню, ты говорил, что это было легко, — удержаться от едкого укола было сложно. Хакс должен быть мягче, податливее, потому что ему было необходимо то, что мог дать ему только Рен: объяснение, информацию. Он аккуратно взял Рена за руку и тщательно ее вымыл, не отрывая прямого взгляда.       — Для меня ничего не бывает сложно, — хмуро отозвался Рен, глядя застывшими глазами. — Разве не в этом ты уверен на все сто процентов?       — Нет.       В конце концов, Хакс ведь был тогда на Крейте. Не говоря уже о «Старкиллере». Ему не нужно произносить это вслух, и он не до конца понимал, почему по затылку пробежала волна мурашек удовольствия, вызывая триумфальную дрожь, когда Рен ощутил, что Хакс думал о двух его провалах. Рен застыл, его левый глаз едва заметно дернулся — признак того, что он мог сорваться в считанные секунды. Хаксу стоило бы успокоить его, предотвратить вспышку гнева любым способом. Потому что даже сейчас нельзя было терять бдительность. Никогда. Он знал, что Рен видел дерущее глотку неповиновение на самой поверхности глаз Хакса, то, которое кричало давай же, давай. Кто угодно готов лечь под тебя. Но ты наверняка знаешь, что нужен тебе только я.       Вообще-то Хакс не был особенно уверен насчет последнего. Наверное, ему просто хотелось так думать.       — Есть хочешь? — не особо дружелюбно спросил Рен. Он все еще примораживал Хакса взглядом, его притворное аномальное спокойствие пропитало воздух предупреждающей угрозой.       — Умираю от голода, — откликнулся Хакс. — Ланч был жутким.       Как и прошлой ночью они заказали еды и вместе принялись за нее: Хакс, укутавшись в свой халат, Рен в одном нижнем белье. Хакс предпринял попытку задать интересующие его вопросы, но возможность нормально пообщаться с Реном была безвозвратно упущена: тот только огрызался в ответ и недоверчиво прожигал взглядом. Но сегодня он хотя бы не стал пренебрегать столовыми приборами, вгрызался в сочное мясо стейка из банты, словно в попытке впечатлить или напугать Хакса видом своих оскаленных зубов и острозаточенного ножа.       — На сколько завтра назначена встреча? — обреченно спросил Хакс, когда осознал, что ему не вытащить из Рена ответов на более серьезные вопросы. — В саду, с твоим рыцарем…       — Она будет там в девять.       Хакс вспыхнул.       — Мне придется отменить совещание офицеров.       — Вот это трагедия.       Оба уже приняли душ, поэтому легли в постель вместе. Хакс почистил зубы, натянул свитер и устроился в кровати поудобнее, сжав в ладони комм. В непрочитанных висела просьба об освобождении Оливи Кенеди из заключения на «Умощнителе». Хакс тяжело вздохнул и одобрил ее.       — Если бы кто-то по-настоящему попытался меня убить, — протянул он, стараясь сделать голос как можно более скучающим, вперившись взглядом в ленту входящих, — ты бы узнал? Попытался бы их остановить?       — Разве я этого уже не сделал.       Ах, точно. Похищение. Хакс слишком расслабился. Нужно не забывать давать Рену возможность помахать этим достижением как зажженным световым мечом над головой. Хакс уже думал о том, что Рен просто хотел добиться чистосердечного признания, чтобы Хакс в красках расписал, на какой конкретно идеальный исход рассчитывал, осуществляя свою задумку. Но тогда бы стало совсем скучно.       — Ах, да, спасибо, — с бешеным энтузиазмом произнес Хакс, чтобы сарказм был очевиден. В попытке избежать эмоционального срыва Рена, он подался вперед и поцеловал его в щеку, потом медленно перешел к губам. — Спасибо, — повторил он значительно тише, на этот раз на полном серьезе, заглядывая Рену в глаза.       То, что ему было не наплевать стало самым большим потрясением в жизни Хакса. Не наплевать настолько, что Рен сначала нашел его с помощью Силы, а затем лично появился в тюрьме, чтобы протянуть руки и поднять с пола, на который Хакс сам себя швырнул. Где-то глубоко, на самом дне, в месте, незнакомом даже самому Рену, ему хотелось видеть Хакса в качестве своего рода относительного, подобранного с особой тщательностью друга.       Хакс намеревался узнать у рыцаря, был ли прав хотя бы в некоторых своих предположениях. Разумеется, он не ожидал прямого ответа, и подозревал, что она причастна к настойчивому желанию Рена озадачивать Хакса, протягивая ему конец запутанной и местами обрывающейся нити, ведущей ко всем ответам. Но Хакс всегда умело читал между строк, вычленяя по крохам необходимые данные, даже если имел дело с адептами Силы.       Возможно, в сущности, особенно если он имел дело с ними.

***

      Впервые за долгое время Хаксу снились сны. Беспокойные и пугающие. Но когда он просыпался от них — по крайней мере, три раза за ночь — то мало что помнил. Он был уверен, что в одном из них пересекся с Навигаторами — не потому, что в сознании всплывали какие-то определенные отрывки сна, только слабое, едва уловимое чувство, появившееся после времени проведенного в окружении призраков.       Рена не тревожили пробуждения Хакса: он источал спокойное тепло и шумно дышал носом. Пока Рен спал, Хакс дважды осмелился прикоснуться к грубому шраму на его боку, почти невесомо, но решительно, не сводя напряженного взгляда с расслабленного лица, ему едва ли не хотелось, чтобы Рен очнулся и разразился праведным гневом за подобную наглость. Хакс как-то спросил Рена, нанесла ли ему эту рану девчонка, когда одержала победу в поединке. В тот раз Хакс нашел его в пропитанном свежей кровью снегу. Рен ответил нет. Хакс верил ему, пусть и сам не до конца осознавал почему. Он понятия не имел, кто еще мог оставить подобную кратеру дыру в теле Рена, Хакс ручался — уж точно не его отец. Он то знал, как ранили отцы, и здесь было нечто другое.       Когда Хакса разбудил звонок будильника Рен уже ушел. У Хакса в жизни не было необходимости в будильнике. Сколько себя помнил, он всегда просыпался четко в определенное время, чтобы пораньше прийти на мостик, даже если до этого вколол себе стимуляторы за три часа до подъема. Сейчас же, чтобы вовремя успеть на смену, ему понадобился дурацкий электронный звонок от программы; и даже после того, как он открыл глаза и сел на кровати, то еще некоторое время дезориентировано вглядывался в пустоту. Предыдущей ночью они не особо мудрили с сексом, поэтому свою вялость Хакс приписал тем самым снам, которые не мог вспомнить, и ему это не нравилось. С раздражением он подумал, что вероятнее всего Рен заразил его чем-то, передал какой-то вирус. Потому что теперь тот спал очень крепко, без кошмаров.       Распитие спиртных напитков было запрещено в вестибюлях и в любых других огороженных рекреационных зонах, в которых содержались живые растения, но Хакс — гранд маршал, и мог делать все, что ему заблагорассудится. Подобное отношение, по-видимому, тоже передалось ему от Рена, как инфекционное заболевание. Но сегодня ему пришлось плотнее взяться за свои обязанности, чтобы вписать в распорядок встречу с рыцарем и Хакс не успел заглянуть в свой офис и выпить свой коктейль особого приготовления. Он всегда готовил его сам, чтобы предотвратить попытки покушения: ингредиенты хранились в ящике, оснащенном датчиком отпечатков пальцев. Хакс потягивал напиток, прикладываясь губами к краю термокружки, не спеша прогуливался по саду и вытягивал шею, высматривая ожидающего его рыцаря. Сад закрыли якобы по техническим причинам по приказу Хакса, чтобы встрече никто не помешал.       Он почувствовал ее еще до того, как увидел. Ощущения были схожи с прикосновением легкого ветерка, теплого и приятного, и на секунду Хакс списал это на работу одного из гениальных механизмов, встроенного инженерами, принял его за часть искусственно созданной среды, в которую, видимо, были внесены улучшения с последнего визита Хакса. Ветерок словно обволок тело, и Хакс, поддавшись зову, шагнул в его направлении. В неясном порыве, основанном на никогда не оставляющем его инстинкте самосохранения, он накрыл кружку ладонью. Сад был достаточно просторным, даже обширным, со множеством извилистых тропинок — один из лучших на корабле. Хакс приближался к очередному повороту, где ощущение дуновения усиливалось, и осознал, что это был вовсе не ветер, а она. Звала его. Она манила его именем Рена, тянула за другой конец того самого нечто, которое, по словам Рена, связывало их. Хакс многие недели не чувствовал его так четко, так осязаемо как сейчас, когда она сжимала эту связь в руках.       По мнению Хакса, дальний уголок сада был самым аскетичным и строгим, но и самым приятным. Сад был разделен на определенные части, и каждая из них была стилизована под планету, с которой прибыли наиболее высокопоставленные офицеры Порядка. Этот участок — Жарлен, Хакс был там только однажды, еще лейтенантом, в одной из своих поездок. В данной культуре ценилось простое выражение красоты, большие пространства, четкие линии и заботливо ухоженные, стриженые растения. В самом центре сада камней — любимой секции Хакса — среди деревьев с листвой глубокого красного цвета, напоминающей кружево, стояла рыцарь в полном обмундировании, если то, что они носили можно было так назвать. На ней была маска, руки, затянутые в перчатки, она протягивала немного вперед, держа их в полуметре от идеально ровной башенки из гальки, рассыпанной вокруг валунов позади нее. Оружие, прикрепленное к поясу, выглядело немного странно, напоминало небольшую прямоугольную наплечную пушку. Хакс вспомнил ее, когда рыцарь только прибыла на корабль.       — Отдаете предпочтение достаточно крепким напиткам, — произнесла она на основном галактическом, но с сильным акцентом. Хакс впервые слышал ее голос. В шлеме не было вокодера, только искусно сделанная защита нижней части лица.       — Это что ли? — бестактно кинул в ответ Хакс, уставившись в свою кружку. Теперь он понял, что Рен имел в виду, когда говорил, что у этого рыцаря есть свой подход к людям. Он буквально кожей чувствовал, как ее энергия проникала в самое его нутро, выманивала настоящего Хакса. Он поймал себя на том, что будто бы и сам этого хотел, готовый подцепить пальцами края ребер и вскрыть грудную клетку, демонстрируя себя нараспашку под ее пытливым взглядом. Разумеется, Рену было выгодно, чтобы за Хакса взялся тот, кто лучше всех читал мысли других, залезал под самую корку, как можно глубже. — Вы не снимете маску? — спросил он, наконец, подняв глаза.       На самом деле он не ожидал, что она последует его просьбе, просто слабая попытка бороться против ее чар. Рыцарь, к его легкому удивлению, без колебаний потянулась к шлему. В отличие от остальных, ее шлем был начищен до блеска, отполированный, цвета черненого серебра. Хакс отметил и это тоже, когда она прибыла.       Хакс почувствовал укол раздражения при виде ее необычной красоты: может быть потому, что внешне рыцарь очень напоминала человека, но некоторые черты ее выдавали. Или, может быть, дело было в ее рыжих, отливающих золотом волосах, более насыщенного и яркого цвета, чем его собственные. Они блестящей копной выскользнули из-под шлема, кончиками слегка задевая плечи, прямо за ушами прятались две короткие косички.       — У вас в роду были Вахлы? — шутливо спросила она. Улыбка почти не тронула ее губ, только — словно излучающих мягкий свет — глаз. Темные, почти черные, они напомнили отбивающий своими гранями солнечные лучи обсидиан.       — Сомневаюсь, — отрицательно качнул головой Хакс и шагнул ближе. — Спасибо, что согласились встретиться со мной. Рен говорил, что от вас я смогу получить ответы на интересующие меня вопросы о доходах Сноука и как мы собираемся до них добраться, или, например, почему мне обязательно лететь вместе с ним. Или вы объясните мне вообще все. Он не уточнял.       — Говорит он так же, как и сражается: сначала наносит стремительный удар, а затем, дразня, кружит вокруг своей цели.       — Что ж, вы не ошиблись, когда сравнили меня с его добычей, именно так меня он и видит. Полагаю, мое имя вам известно, как же мне называть вас?       — Вин.       — Вин Рен? — Хакс мысленно поморщился, представив выражение своего лица в данный момент. Щеки у него пылали с тех пор, как он увидел ее цвет волос. Хакс и сам не был уверен почему.       — Так мое имя произносят люди. Мне надоело их поправлять. Ваши языки не такие гибкие и подвижные как наши, и я махнула на это рукой.       Хакс покраснел еще сильнее, а потом его лицо стало совсем пунцовым, когда он осознал, что она, да и остальные рыцари, без сомнения знали, чем они с Реном занимались все прошлые недели.       Вин шагнула навстречу и на этот раз по-настоящему, ощутимо посмотрела на него, немного наклонив голову набок. Каждая ее клеточка, казалось, излучала мерцающий свет, примораживающий Хакса к месту: мягкое золотистое свечение ее кожи и ощущение прохладного бриза усилились, уплотняя воздух вокруг, по мере того, как она приближалась.       — Чем же вы так его зацепили? — серьезно спросила она. — Не обладая реальной силой.       — Его?.. Рена?       — У вас есть связь, уверенна, Рен о ней упоминал. Он создал ее, но вы для этого что-то сделали, спровоцировали, буквально вынудили.       — Нет, я… — если Хакс кому-то и расскажет о своем плане с похищением, то точно не ей, как бы сильно она ни старалась пробраться ему в голову. Он воспользовался тем же способом, которым держал подальше от своего сознания Сноука и Рена: сфокусировался на окружавших его предметах, мысленно преклоняясь перед всемогущей Силой, которая проникала в самые глубины существа, и каким маленьким он себя чувствовал в ее присутствии. — Все завязано на сексе, — выпалил Хакс. — Вы должны это чувствовать. У Рена, эм, до меня не было подобного опыта?       Он справился с желанием признаться в обмане с похищением, но теперь на поверхность всплыло другое дерьмо.       Вин улыбнулась и расправила плечи. Нечто теснее сжалось вокруг Хакса, сквозь тело словно пропускали радиоволны; он сделал большой глоток чая, только чтобы спрятать пылающее лицо.       — Я чувствую, как вы лезете мне в голову, — с укоризной произнес Хакс, когда ее молчание затянулось, он чувствовал себя почти раздетым под ее пытливым взглядом. — Этого и стоило ожидать: скорее допрос, нежели разговор. Или мне стоило сказать препарирование.       — Я не препарирую вас, Армитаж. Он попросил меня ответить на ваши вопросы.       — У меня их тысячи.       — Да. На все я отвечать не стану.       Хакс хотел было уже вновь спросить о сексуальном опыте Рена до него, или об отсутствии такового, и узнать, что его привлекало в остальных, что больше всего нравилось с ними делать, и соответственно, с Хаксом. Но, поразмыслив, он отбросил эту идею и, вторя рыцарю, отвел плечи назад.       — Что за миссия по добыче богатств Сноука? — вместо этого спросил Хакс. — И почему он сам мне о ней не мог рассказать?       — Он хочет, чтобы вы прошли через все вместе с ним, заглянули под покров, — впервые за все время с того момента, как сняла шлем, она разорвала зрительный контакт. Ее взгляд метнулся в соседний сектор сада, более живописный, усеянный цветами нежных, пастельных оттенков: их лепестки изредка плавно устремлялись в близлежащие участки. — С этим местом у нас связаны дурные воспоминания, — она вновь ухватилась за Хакса взглядом. — После того, как Сноук убил нашего друга. Кайло подозревает, что Сноук давно предвидел то, что мы найдем его богатства, и оставил там ловушку.       — То есть, по сути, он хочет, чтобы я попался в эту ловушку вместе с ним, — не подумав, выплюнул Хакс.       — Он опасается, что ему не хватит сил одержать победу, над чем бы то ни было, что нас там поджидает, без его второй половины связи Силы поблизости.       Настолько прямой ответ стал для Хакса больше, чем неожиданностью, здесь явно был какой-то подвох, ему просто пускали пыль в глаза, сбивали с курса. Хакс явно ощутил, что Вин почувствовала его недоверчивое подозрение, и ему совершенно не понравилось то, как она при этом улыбнулась.       — Вы в любом случае отправитесь с нами, — произнесла она. — Мы все предвидели это.       — Оу, — Хакс мысленно ощетинился: ему указывали, что делать и не предоставляли выбора. — Что еще вы предвидели?       — Не обо всем можно говорить с уверенностью. Опасно доверять видениям Силы, предсказывающим далекое будущее. Существует множество вещей, способных исказить истину, или указать один из возможных исходов, поскольку мир постоянно меняется, движется.       — Спасибо, буду знать, — Хакс недовольно скривился от собственной грубости. Все шло не по плану: он хотел завести своего рода друга, или хотя бы его подобие. — Вы тоже отправитесь с нами на эту миссию, которая вероятно может оказаться ловушкой? — поинтересовался Хакс.       — Да, я и еще один рыцарь. Для нас это будет непросто, особенно для Кайло. Он винит себя за смерть нашего друга. Справедливо.       Хакс в удивлении вздернул брови. На лице Вин не дернулся ни один мускул. Он отметил, что она даже не моргала. Вообще. У нее были длинные ресницы, они густо обрамляли глаза, как антенны, способные уловить сигналы и впитать нужную информацию. Насыщенного, глубокого рыжего цвета, так не похожего на его — блеклые. Хакс всегда ненавидел свою рыжину: с ней намного сложнее оставаться незаметным, особенно когда больше всего нужно слиться с толпой, сохранить анонимность.       — Так значит, мне придется на протяжении всей миссии держать Рена за ручку? — сарказмом уточнил Хакс. — Потому что ему будет грустно?       — Да, — просто ответила Вин.       Хакс выжидающе молчал в надежде услышать больше, или разглядеть в ее глазах проблеск улыбки, намек на шутку. Но она смотрела с упрямой серьезностью.       — По правде говоря, я не понимаю, зачем вы ему так нужны, — наконец призналась она. — Я не испытываю подобного рода привязанностей.       — Какого рода?       — Романтических.       — Правильнее было сказать сексуальных, — оспорил Хакс, крылья его носа дернулись. — Имею в виду, секс, мы. Мы же говорим об обычном перепихоне, да?       — Это тоже.       — Что…       — Вы достаточно неоднозначны, вызываете такое странное чувство, — заключила Вин. Не спуская с Хакса взгляда, она опустила на голову шлем.       — В каком плане? — спросил Хакс, страшась услышать ответ.       — Это вы сможете выяснить сами.       — Уже уходите? — окликнул Хакс, когда она, шелестя одеждами, прошла мимо него. — У меня осталось еще множество вопросов по поводу предстоящей вылазки, не говоря уже о других интересующих меня делах.       — Да, я знаю, — она обернулась, заправляя кончики рыжих волос под высокий ворот туники. — Как вы уже догадались, на самом деле магистр послал меня к вам, чтобы выявить признаки возможного предательства. Во время этого рискованного предприятия для вас он предстанет в необычном, уязвимом свете, отважившись отправиться в место, где обитают наши дурные воспоминания. Поэтому попросил меня заранее его предупредить, можно вам доверять или нет.       — И? — резко бросил Хакс, сердце билось где-то в глотке. В этом размытом признании явно что-то скрывалось. — Что вы разузнали?       — Разве вы сами не знаете ответа?       Она отвернулась и пошагала прочь, оставив его наедине со своими мыслями.       Хакс не имел понятия, что Вин удалось увидеть в нем, и что она собиралась доложить Рену. Он отказывался принимать тот факт, что, возможно, знал о себе и своих намерениях далеко не все. Просто еще не до конца разобрался, как конкретно использовать те мизерные крохи власти, которые ему удалось добыть уже после смерти Сноука. Все, что он знал наверняка, после того, как Рен своим вмешательством перевернул с ног на голову весь план по освобождению из плена — Рена нужно держать как можно ближе и не отпускать. Хакс подозревал, что кроме этого Рену ничего о нем неизвестно. Разумеется, они оба прикидывали, как бы в будущем избавиться друг от друга. Хакс не был уверен, можно ли было рассматривать эту мысль, как склонность к предательству или нет.       Весь остаток смены Хакс как на иголках, он беспокойно рыскал взглядом по коридорам, выискивая Рена или кого-нибудь из его рыцарей, но они так и не появлялись. Спустя два часа после окончания рабочего дня, когда Хакс, изнывая от звенящего беспокойства, вернулся в каюту, Рена все еще не было.       Сначала это не показалось чем-то из ряда вон выходящим и Хакс не придал его отсутствию большого значения: у Рена был свой режим дня и он распоряжался временем по собственному усмотрению. Хакс всеми силами старался не поддаваться панике и выбросить из головы картины, которое рисовало его воображение. Но к тому моменту, как он принял душ и заказал еду, отчаяние подкинуло ему десяток вариантов того, как Вин обрисовала ситуацию Рену: он использует вас, любое утешение и поддержку, которое вы ему оказываете, он воспринимает как признак слабости, он презрительно усмехается при мысли, что вы хотите быть достойным правителем, он жаждет присвоить ваши титул и трон.       Все это было правдой. Хакс, одетый в свитер, сидел в кровати и честно пытался сосредоточиться на комме, который он сжимал в руках, перед глазами плыло, буквы слились в сплошное пятно. Хакс действительно устал, но сон все не шел. Ему до зубного скрежета хотелось выпить, но он не позволил себе даже посмотреть в сторону бара. Разум должен быть ясным и способным четко формировать мысли, когда Рен вихрем ворвется в каюту. Время неумолимо двигалось вперед, а Хакс ни разу не почувствовал — даже вскользь — что Рен проверял его с помощью Силы. Что-то пошло не так. Встреча с рыцарем была обманным маневром, ошибкой. Уловкой, в которую он попался из-за собственной самонадеянности. Вин залезла Хаксу глубоко под кожу, увидела что-то. На уровне подсознания Хакс знал, что это произойдет, но все равно не мог должным образом подготовиться, предсказать, как полученная от Вин информация повлияет на Рена.       Уснуть не удалось даже когда он выключил свет и, в одном лишь свитере, свернулся под одеялом. Хакс стянул штаны до того, как забраться в постель: кто знает, может быть вид его голой задницы окажется тем самым спасательным кругом и поможет сохранить ему жизнь, если вдруг Рен вернется, планируя покарать его за то, что он рассматривал смутную возможность будущего предательства.       И все же, на самом деле боялся Хакс не этого: если бы он действительно считал, что Рен собирался его убить, то не лежал бы здесь полуголым, выжидая. Он ждал чего-то другого — явно не сулящего ничего хорошего, но исключающего вариант кровопролития. Хакс раздраженно зарычал и опрокинулся на спину, перекатился на бок, перевернулся, и остервенело принялся лупить подушку, в попытке придать ей нужную форму и наконец отдохнуть.       Ничего не помогало, и когда он услышал шаги Рена, вошедшего в каюту, все его тело уже ныло от усталости и недосыпа. Он хотел было притвориться спящим, когда Рен приблизился к дверям спальни, но решил, что это будет выглядеть по-идиотски. Рен вообще-то умел читать мысли.       — А вот и ты, — процедил Хакс, резко усаживаясь на кровати, вглядываясь в застывший на пороге темный силуэт. — Сколько времени? Где ты был?       Он выпалил это необдуманно, вопросы не имели никакого стратегического значения. А еще они были доказательством того, что Хакс несколько часов провел в полубессознательном состоянии, отсутствие отдыха затуманило сознание. Он был выведен из строя, уязвим.       — Я готовился к отлету, — вычищенным от эмоций голосом произнес Рен. Он держал в руках какой-то сверток, прижимая его к груди. — Теперь я готов. Я принес тебе снаряжение. — С этими словами Рен подошел к Хаксу: оказалось, в руках он сжимал стопку сложенной одежды и пару ботинок. — Надевай, — приказал Рен, уронив вещи на постель. — Мы выдвигаемся сейчас.       — Что?.. Куда?       — На планету, где Сноук припрятал тайник со своими богатствами. Всем флотом выдвигаться нет надобности, — Рен направился к освежителю, полы его плаща маленьким вихрем следовали за ним. — Мы возьмем шаттл. Наше отсутствие должно пройти незамеченным.       — Да, я согласен. И поскольку у меня не было времени собраться…       — Я уже позаботился обо всем, что нужно. Одевайся, живее.       Хакс хотел возразить: он устал, не готов, Рен совершенно точно не имел ни малейшего понятия — да и не стремился к этому — что необходимо было сделать до того, как Хакс оставит флот без своего присмотра. Он сдернул свитер, перевел взгляд на Рена, бушующего в освежителе и замер. Рен был не в себе: он сгреб вещи из шкафчиков, швырнул их на стол, затем подошел к раковине и плеснул водой в лицо. Он молча смотрел на свое отражение, не обращая внимания на висевшее рядом полотенце, крупные капли воды срывались с его подбородка. Хакс почувствовал себя застигнутым врасплох, когда Рен обернулся и впился в него взглядом.       — Одевайся! — рявкнул Рен. — Это приказ, маршал.       Рену нравилось использовать лишь половину его титула, когда был не в настроении, просто в качестве предупреждения. Хакс раздраженно нахмурился, но надел тонкую футболку, которую нашел в ворохе одежды, принесенной Реном. Все это смахивало на костюм какого-то авантюриста. Хакс предположил, что в этом была вся суть.       — Я встретился с твоей подругой, — зачем-то сказал Хакс, будто Рен не знал и не обсуждал встречу в саду. — Вин. У нее рыжие волосы.       Рен ничего не ответил. Он сгреб основные туалетные принадлежности и вышел из комнаты.       Хакс последовал за ним, как только оделся: штаны оказались уже, чем он носил обычно, а ботинки слегка перегружены утомительным количеством ненужных заклепок, но если отбросить все недостатки, то костюм ему явно шел. Вялость после неудавшегося отдыха все не проходила, в голове стоял туман после часов нагнетающих ужас напряженных размышлений о том, что сейчас Рен где-то там пытается понять и переварить информацию о возможном предательстве Хакса. Теперь эти мысли казались сплошной глупостью, зря только потерял время на бессмысленное беспокойство. Конечно же, Рен и так все знал, еще до разговора с Вин. Ее он отправил только для того, чтобы удостовериться, что Хакс не собирался в ближайшее время всадить ему нож в спину, пока тот спал.       Сумка уже была собрана, возможно, та самая, в которую он всунул их туалетные принадлежности. Рен неподвижно стоял возле входной двери, сканируя Хакса оценивающим взглядом.       — Ты взял бластер, — сухо заметил Рен, прямо глядя на его кобуру, прикрепленную к ремню. Хакс ощетинился.       — Разумеется. Я никогда не покидаю каюту без него, не говоря уже о корабле, — он сомневался стоит ли упомянуть, что Вин предупредила о том, что они могли идти прямиком в ловушку.       — Он тебе не нужен, — коротко отрезал Рен, — когда ты со мной.       — Что ж, а мне спокойнее, когда бластер при мне.       — Хорошо. Но это оставь, — Рен вновь кивком указал на ремень Хакса, на этот раз на комм, заткнутый за пояс.       — Мне нужно поддерживать связь с кораблем, — заупрямился Хакс. Эта просьба вызвала у него негодование.       — Нет. Вообще-то, ты ни с кем не должен связываться. Наше задание требует полного невмешательства. Оставь его.       Хакс был готовь дать ему отпор, пальцы накрыли комм в защитном жесте. Он представлял собой намного более эффективное оружие, нежели бластер, если противником выступал Рен. Комм — это все связи Хакса с миром, которым Рен, может быть и правил, но не держал полностью под контролем.       Рен выжидающе смотрел на Хакса, скользя изучающим взглядом. В его глазах читалось восхищение и доля подозрительности. Обычная комбинация. Хакс обреченно вздохнул, сдаваясь, и повернулся положить комм на обеденный стол. Когда он вновь посмотрел на Рена, тот выглядел до зубного скрежета довольным. Что было плохим знаком и вовсе не утешало.       — Иди за мной, — коротко бросил Рен. Он закинул сумку на плечо и направился к двери.       Двое рыцарей ждали их в пустом командном отсеке для шаттлов, отослали даже сотрудников центра наблюдения. Хакс полагал, что это не должно было его удивить, но раздражение все равно противно зудело между ребрами. Они не могли делать, что им вздумается, особенно — выходившее за рамки протокола, по крайней мере, доступа к подобному у них быть не должно. Хакс почувствовал на себе их пристальное внимание, как только они с Реном появились в поле зрения. Одним из рыцарей была Вин, другой по предположению Хакса был тви’лек: спереди ткань его капюшона была намного длиннее, чтобы скрыть лекку, в то время как у остальных он помнил только высокие воротники. Значит, на эту вылазку Рен взял с собой двоих нечеловеческих существ. Любопытно. Скорее всего, проделал он это намеренно, чтобы доказать Хаксу что-то, но на данный момент Хакс чувствовал только гулкое раздражение.       — Ты уже знаешь Вин, — произнес Рен, неопределенным жестом указав на нее. Затем он представил ему предполагаемого тви’лека. — Это Илар.       — Армитаж Хакс, — вычищенным от эмоций голосом назвался Хакс, глядя прямо на Илара, чье лицо полностью скрывалось под капюшоном. Разум словно заволокло дымкой, Хакс не был уверен стоило ли протягивать руку в приветствии или нет. — Гранд маршал…       — Они знают, кто ты, — рявкнул Рен. Он цепко ухватил Хакса за плечо и настойчиво толкнул в сторону шаттла. — Пора лететь.       Шаттл оказался скрытным в том смысле, что он был одним из базовых их аппаратов и клаустрофобически маленьким. Хакс без раздумий устроился в сидении второго пилота, уверенный, что Рен не упустит возможность сесть за руль даже этой, не внушающей доверия развалюхи. Он замер, ожидая, что Рен прикажет ему подняться и уступить место одному из его рыцарей, но, видимо, Рен действительно хотел держать Хакса как можно ближе. Он без возражений занял место пилота, никак не прокомментировав близость Хакса. Рен заметно нервничал, движения его были рублеными, скованными: он напряженно склонился над панелью управления и сосредоточенно сверлил взглядом смотровое окно, даже когда они с ощутимым толчком — слишком очевидно характеризующим летный стиль Рена — ушли в гиперпрыжок.       — На что похожа эта планета? — спросил Хакс, когда тишина начала угнетающе давить на перепонки. Ему было интересно, переговаривались ли рыцари с Реном с помощью Силы, но потом понял, что, скорее всего, он бы почувствовал. Раньше такое случалось, еще в день их прилета, правда Хаксу не удалось разобрать слова: мозг смог вычленить только парочку на базовом.       — Туманная, — коротко ответил Рен. — Влажная.       Наверное, поэтому Рен дал ему куртку с капюшоном. Он набросил его на голову, прикрыв рыжину волос, пытаясь чуть больше соответствовать скрытной компании, в которой оказался, хоть цвет его одежды был темно-коричневых оттенков, а не черного и серебристого, как у остальных. Разумеется, Рен не позволил бы Хаксу почувствовать себя по-настоящему частью их круга, связан он с ним Силой или нет.       — Сколько времени у нас займет дорога? — с легкой тревогой поинтересовался Хакс, зудящее беспокойство за оставленный корабль уже прокрадывалось под кожу. Кто знает, может быть Рен таким образом пытался от него избавиться, хитростью выманил с корабля, разделил с офицерами, по прибытии заставит рыцарей казнить его, замарать руки, пока сам будет стоять в стороне и молча наблюдать. Возможно, в последние мгновения своей жизни Хакс увидит проскользнувшие во взгляде Рена тоску и сожаление, но они быстро испарятся, едва тот осознает, что принял верное решение.       — Не долго, — ответил Рен. Он уставился на Хакса внимательным взглядом прищуренных глаз, стало очевидно: Рен почувствовал его мрачные переживания о том, что путешествие Хакс воспринимал скорее похоронной процессией. Хакс сам не мог объяснить, почему это заставило его гадко ухмыльнуться. Рен в ответ на внезапную вспышку веселья только нахмурился и продолжил сверлить его тяжелым взглядом.       Я не боюсь, неожиданно для самого себя подумал Хакс, и еще, чтобы Рен услышал его через связь и понял, что он имел в виду.       Рен отвернулся, жевалки под его кожей ходили ходуном.       При выходе из гиперпространства шаттл тряхнуло в разы сильнее, чем когда они в него входили. Хакс до побелевших костяшек вцепился в сидение и ощутил, как внутри Рена тоже сжалась стальная пружина, словно ему передалось состояние Хакса. Они с любопытством посмотрели друг на друга. Связь внезапно окрепла, стряхнула сдерживавшие ее оковы. Возможно, причиной были сидящие позади них рыцари или во всем виноват Рен со своими терзаниями и волнениями, связанными с тем местом, куда они направлялись. Хакса едва не подбросило на сидении, когда он осознал — что бы сейчас не тянуло его к Рену, оно также заставляло его думать о сексе, причем настолько красочно и настойчиво, что член, обтянутый слишком узкими штанами, с надеждой дернулся. Он жалел, что Рену потребовалось так много времени на сборы, чтобы в итоге успеть только огорошить Хакса новостью об их срочном вылете. Может быть, у них нашлась бы минутка на быстрый перепихон до того, как они поднялись на борт шаттла. Это бы их не задержало, но помогло избавиться от удушающего смятения.       Хакс наблюдал за облаками, плотным кольцом охватившими планету, к которой они медленно приближались. Он чувствовал Рена в своей голове, как тот лениво перебирал его мысли.       У меня бы даже не встал, прошелестел в его мыслях голос Рена, скорее всего, ответил он ненамеренно.       Шшш, одернул Хакс, выразительно посмотрев на него. Они же могут услышать. Он кивнул в сторону рыцарей.       Рен продолжал напряженно вглядываться в иллюминатор.       У меня нет от них секретов.       Ну, разумеется, саркастически подумал Хакс, не обращаясь к Рену напрямую, но будучи в курсе, что тот услышит. И где же они были прошлые пять лет, если вы своим дружным сектантским кружком делите все невзгоды?       Рен упорно молчал. Он не спускал пристального взгляда с увеличивающейся в размерах планеты. Шаттл затрясло, когда они вошли в атмосферу.       — Магистр, — внезапно прервал тишину Илар, заставив Хакса вздрогнуть. — Мне стоит объяснить цель нашего прилета вашей паре?       — Не называй его так, — не глядя на него бросил Рен. — И нет, сначала мы посадим судно. Я разобью лагерь, чтобы мы смогли медитировать, пока он спит.       — Пока кто спит? — машинально уточнил Хакс. Было сложно продолжать держать глаза открытыми, кресло второго пилота неожиданно показалось невероятно удобным, Хакс не удержал широкого зевка.       — Ты, — Рен перевел на него раздраженный взгляд. — Из-за твоей усталости я не могу сосредоточиться.       — Ох, прощу прощения, сэр. Сам ты ни капельки не устал? Когда ты последний раз спал?       Я не усну, пока мы с этим не покончим, послал в ответ Рен. Нечто напоминающее отчаяние проскользнуло в его мыслях, он буквально умолял. Хакс кивнул сам себе и решил не продолжать тему. Рена едва не трясло от гнетущего беспокойства, усталость ушла на второй план, он попросту ее не замечал. С его стороны было разумно отказать себе в отдыхе, пока дело, из-за которого он медленно рассыпался на части, не будет завершено. Хакс сам принимал подобные решения, когда было необходимо.       Какая-то его часть скреблась изнутри, рвалась к Рену. Ему отчаянно хотелось коснуться руки Рена без веской на то причины, без особого повода. Если бы рядом никого не было, он бы так и поступил. Вместо этого Хакс плотнее натянул капюшон, спрятал лицо, словно с такой же легкостью мог скрыть порыв иррационального сострадания, тугим узлом стягивающего внутренности.       Поверхность планеты, на которую они приземлились, действительно была покрыта пеленой тумана, но явно отличалась от мрачных представлений Хакса. Туман был прозрачным и отливал серебром, он мягко оседал на скулах, оставляя после себя влажную прохладу на коже Хакса, подставившему лицо навстречу серому небу. Его удивило, что место не выглядело угрожающим, не было пропитано ощущением опасности, оно вообще не напоминало ничего даже близко похожего на те картины, которые рисовал Хакс в голове, слушая рассказ Вин о том, что именно здесь много лет назад Сноук установил опасную ловушку. Хотя это как раз таки и было очень похоже на Сноука: он любил позабавиться, и едва уловимый приветственный шепот, пронизывающий окружающую атмосферу — не больше, чем часть коварного плана, заставляющего незваных гостей ослабить бдительность.       Не сказав ни слова, Рен уверенным шагом направился к узкому проходу, зажатому с двух сторон массивными скалами, неподалеку от которых они приземлились. Их серо-багровый цвет точно повторяла гладкая поверхность под ногами. Дымка тумана почти гипнотически льнула к скалам, будто заманивая путников. Хакс ускорился и пристроился почти вплотную к Рену. Вин и Илар шагали на почтительном расстоянии позади них.       — Мы разобьем лагерь здесь, — отчеканил Рен. Они отошли не так уж далеко. На одной из скал образовался навес, укрывающий от настойчивого присутствия тумана, который становился все плотнее по мере их продвижения по каньону, напоминавшего проход в замысловатом лабиринте. Илар и Вин незамедлительно приступили к работе, откинув полы своих накидок, под которыми скрывалось прикрепленное к их бокам оборудование.       Так называемый лагерь оказался болезненно не впечатляющим. Хакс не возражал против простоты, когда это требовалось, но поскольку он не был ознакомлен с физическими особенностями местности и обитателями планеты, то обычная брезентовая палатка и единственная сумка с припасами показались ему верхом непрофессионализма. Эту самую сумку Рен в спешке собирал, носясь по их каюте, после того, как швырнул в Хакса стопку одежды. Насколько Хакс мог заметить, внутри не было ни еды, ни свежей воды.       — Забирайся в палатку, — Рен кивнул в сторону тента. — Прежде чем двигаться дальше, нам нужно собрать как можно больше информации, используя энергию этого места.       — Да, ты уже говорил, — Хакс с трудом поборол желание зевнуть. Обычно его не выводила их строя единственная ночь без сна. Каким-то образом его вялость была связана с Реном: его истощенность неподъемным грузом легла на плечи Хакса, усугубив собственную усталость, вытягивала из него последние крохи бодрости и силы. — Полагаю, это нечто похожее на медитацию, но на уровень выше, — предположил Хакс, переведя взгляд на Илара и Вин. Ему стало любопытно, снимут ли они шлемы. Он никогда раньше не был настолько близко к Тви’леку. Их не особо жаловали на Арканисе, но Хаксу всегда было плевать, что думали арканийцы. В их обществе Брендол считался уважаемым человеком, в то время как мать Хакса — не более чем посмешищем.       — Иди уже внутрь, — Рен подтолкнул Хакса к укрытию. — Я разбужу тебя, когда мы будем готовы продолжить путь.       — Это полнейший абсурд прилететь на планету только для того, чтобы сразу пойти спать.       — Да, я тоже так считаю. Я полагал, что ты отдохнешь после смены, но вместо этого, ты зациклился на моем отсутствии, благодаря этому из-за нашей связи ты для меня сейчас всего лишь обуза, а я взял тебя с собой для выполнения важной миссии. Залазь в палатку и спи.       Хакс не был уверен, почему его накрыло волной стыда от того, что его вот так отчитали перед рыцарями, стоящими неподалеку в тишине, закрыв масками лица, но следившими за происходившим с пристальным вниманием. Они не были офицерами Хакса, в чьем присутствии Рен не раз его унижал. И все же он почувствовал себя уязвленным, готов был продолжить спор, но ему для этого не доставало поддержки. Разумеется, Рен, притащив его сюда без комма или без какой-либо возможности спланировать поездку, намеренно выводил его из колеи, а затем срывался за то, что Хакс оказался выбитым из нее. Вероятно, главной целью Рена было продемонстрировать рыцарям свою силу, для чего он и использовал Хакса, точно так же, как пользовался им для всего остального.       Хакс развернулся к тенту, переполненный клокочущей ненавистью, гневом, спать совершенно не хотелось. Интересно, почему Рен просто не вколол ему стимуляторы и не забросил в спальный мешок.       Нет, он знал почему: потому что это имело смысл, а во всем, что Рен делал он отсутствовал.       Оказавшись внутри, Хакс улегся на спину, притворившись спящим. Он старательно вслушивался, но Рену, конечно же, не нужно было говорить с рыцарями вслух. И все же, Хакс на подсознательном уровне чувствовал присутствие чего-то, какое-то движение. Слабее, чем при первой встрече Рена с рыцарями, когда те общались без помощи слов. По крайней мере, он улавливал их настроение, несмотря на то, что рыцари больше напоминали наполненные пустотой доспехи; Рен молча смотрел на них в ответ с пропитанной притворным безразличием уверенностью. Некоторые рыцари с охотой были готовы подчиниться приказам Рена. Другие не блистали воодушевлением. Эти двое, кого Рен взял с собой, больше остальных радовались возвращению к нему. Вероятно, он почувствовал то же самое.       Настроение снаружи переменилось на опасливое, или, по крайней мере, Хаксу так казалось, сквозь пелену застилавшей здравый смысл злости на Рена за то, что тот отчитал его как непослушного ребенка, не желавшего засыпать вовремя. От осознания того, что он, на интуитивном уровне, хотел понравиться рыцарям и заполучить их уважение, стало только паршивей, раздражение заметно усилилось. Его никогда не заботило, что о нем думали все эти мистические твари, даже со Сноуком было важно только лишь оставаться вне очереди на казнь. Мнение Рена его не волновало вообще. Почему вдруг возникло неприятное, жалящее ощущение от того, что его заставили выглядеть незначительным, мелким перед закутанными в тряпки пришельцами, посвятившим свои жизни служению Рену, было вне его понимания. Хакс решил, что ему плевать: пусть, как и Рен, недооценивают его. Что бы Вин не рассказала Рену — после того как покопалась в мозгах у Хакса тогда в саду — было не всей правдой. Рен бы уже разрубил его на мелкие кусочки своим световым мечом, если бы она действительно заглянула в самую суть Хакса. В нем не было преданности Рену. Ни крупицы.       Он забылся сном, источая ядовитую ярость, и проснулся с жуткой головной болью. Блеклый свет солнца этой планеты уже сошел на нет. В палатке над Хаксом нависла густая тень.       Конечно, это был Рен: сверлил его тяжелым, задумчивым взглядом. Волосы у него были влажные, что не добавляло ему шарма. Хакс был слегка дезориентирован, но не особо встревожен. Он чувствовал запах костра.       — Ты настолько устал, что умудрился заснуть, несмотря на свое разъяренное состояние, — прокомментировал Рен.       — Ты что, все это время наблюдал за мной? — Хакс грубо оттолкнул руку Рена, даже не уверенный, куда тот тянулся. — Это ты виноват, не так ли? — буркнул он, садясь. — Обычно я могу бороться с утомлением на протяжении нескольких дней, если необходимо.       — Есть вероятность, что если мы оба не будем спать, то силы покинут меня в рекордно короткие сроки. Да, возможно я позаимствовал энергию от связи. От тебя. Мне нужно быть начеку.       — Зачем тогда вообще было брать меня с собой? Я мог бы остаться на корабле, нормально отдохнуть, не говоря уже о работе…       — Разве Вин не объяснила.       — Если это можно назвать объяснением. Все было, как ты любишь: размыто, уклончиво и противоречиво. Не понимаю, с таким же успехом ты и сам мог мне сказать то же самое.       — Размыто? Что ты имеешь в виду? Нашу связь можно сравнить с магнитными наручниками, которые сковали наши энергии друг с другом. Стоящая передо мной задача слишком важна. Если бы ты остался на корабле, расстояние между нами не позволило бы мне сконцентрироваться, ослабило меня. Сделало уязвимым.       Хакс слишком устал, чтобы зачитывать Рену перечень всевозможных причин, почему сказанное не имело ни малейшего смысла, или наброситься на него с обвинениями в том, что нужно было думать, прежде чем вообще ввязываться во все это, создав связь. Да, вероятнее всего, только благодаря ей Хаксу удавалось доживать до конца очередного дня, если верить словам Рена, но еще предстояло выяснить, что подтолкнуло того на ее создание. Уж точно не Хакс. Что бы Вин ни говорила, Рен сам пошел на это. Вся провокация со стороны Хакса состояла в том, что его не оказалось в нужном месте, когда он понадобился Рену.       — Отлично, — процедил Хакс. — Вот я здесь, как и ты и хотел, теперь еще и выспавшийся. Просто скажи, что мне делать дальше. Я не собираюсь подыгрывать в том, что тебе якобы не плевать на мое присутствие.       — Иди сядь у костра, — после этих слов Рен развернулся и пошел к огню, либо сделав вид, что не заметил раздражение в голосе Хакса, либо начисто его проигнорировав. — Нам нужно кое-что тебе сказать.       Хакса слишком заинтриговало приглашение присоединиться к Рену и рыцарям, поэтому он отбросил свои привычные опасения. Удивительно, но Хакс чувствовал себя прекрасно отдохнувшим, после сна в спальном мешке, расстеленном на жесткой поверхности, более того, на незнакомой, безымянной планете. Должно быть, Рен что-то с ним сделал. Честно говоря, это предположение чаще всего оказывалось правдивым.       Снаружи все так же колыхалась плотная завеса тумана. Навес, под которым они разбили лагерь, скрывал их от чрезмерной сырости, но полностью от нее отгородиться было невозможно, и Хакс, настороженно вглядываясь в темноту, не имея понятия, что конкретно хотел там увидеть, ощущал на коже мягкие прикосновения влаги, похожие на легкие поцелуи, оставляющие после себя мокрые следы. Ладонь Рена скользнула ему на плечо, развернув в сторону костра, и, сверля Хакса непроницаемым взглядом, он едва ощутимо подтолкнул его в направлении места, где сидели Вин и Илар.       Хакс заметно вздрогнул, когда наконец увидел, что на обоих не было масок. Выйдя из палатки, он даже вскользь не посмотрел на них, больше привлеченный туманом и эхом, блуждающим между гор, чем своими обычно тихими, безликими компаньонами. Никто не готовил еду на огне, чей необычный оттенок красного Хакс объяснил необычными примесями в воздухе, и только потом предположил, что они могли подсыпать туда своей волшебной пыльцы или еще каких проклятых зелий. Он устроился на небольшом каменном выступе прямо напротив них, лениво размышляя о том, была ли ему навязана мысль, что находиться в компании адептов Силы являлось большой честью, а вовсе не новой, неопределенной угрозой, к которой следовало отнестись со всей осмотрительностью. Бластер приятной тяжестью давил на бедро, но без поддержки офицеров и армии, Хакс все равно что был безоружным.       — Прежде чем мы продолжим путь, вам нужно больше узнать об этом месте, — подал голос Илар, обратившись напрямую к Хаксу.       Хакс даже не стал прилагать усилий, чтобы не пялиться. Он ожидал увидеть ряды острых клыков, но, видимо, этот факт о мужских особях тви’леков был выдумкой или противоречил кодексу джедаев, или еще что-нибудь в этом роде. Глаза Илара тоже не оправдали ожиданий Хакса и оказались достаточно похожими на человеческие, но все остальное было настолько необычным, чуждым, и он находился к нему так близко, что на этот раз ему не удавалось закрыть мысли щитом от любопытного адепта Силы. Илар тоже внимательно изучал его в ответ. Хакс чувствовал. Когда Рен сел рядом с ним на камни, Хакс неосознанно пододвинулся ближе. Лекку Илара выглядели невероятно тяжелыми, словно и ими можно было воспользоваться в качестве оружия. Взгляд Хакса скользнул выше, на прикрепленный к спине Илара массивный меч: интересно, но складывалось впечатление, что у него единственного из рыцарей в оружие не был встроен кибер-компонент. Возможно, во время битвы представится возможность его увидеть.       — Так вы скажете мне, что это за место? — немного нервно поерзав на месте, спросил Хакс. — Или нет? Я слушаю.       — Вы очень громко думаете, — произнес Илар. Он не спускал с Хакса терпеливого взгляда, слишком пристального, Хакс даже пожалел, что не надел шинель или что-то напоминающее броню. — Вы не были готовы слушать, пока не заговорили.       — Отлично. Признаю, — Хакс едва поборол желание закатить глаза, вовремя вспомнив, как сожалел о том, что позволил себе огрызаться с Вин тогда, в саду. Но сдерживаться себя казалось невозможным. Вся эта медлительность и напускная таинственность выводили его из себя.       — На эту планету Сноук отправил нас в качестве команды, — сказал Илар. — После того, как мы назвали себя рыцарями.       — Да, Вин рассказывала мне. И… — Хакс бросил короткий взгляд на Рена прежде чем продолжить. Тот сидел сгорбившись, плечами почти задевая кончики ушей.       — И я рассказала вам о Дуро, — кивнула Вин.       — О чем?       — Дуро, — произнес Рен. Он крупно вздрогнул, когда Хакс вновь посмотрел на него. — Так его звали.       — Наш друг, — добавил Илар. — Из школы Скайуокера. Наш брат.       — Не обязательно вдаваться в подробности, — резко оборвал Рен, вцепившись в него взглядом. Илар кивнул в ответ.       — Сейчас важно то, что мы оплакивали его, когда прибыли сюда. Сноук хотел, чтобы для нас это стало неким испытанием. Хотел увидеть, сможем ли мы черпать энергию для битвы из боли и гнева.       — И вам удалось? — спросил Хакс, прерывая неловкую тишину, наступившую после этих слов. Взгляд Илара блуждал где-то над его левым плечом.       — Мы убили живущих здесь людей, — сказала Вин. В ее голосе звенела сдерживаемая ярость, когда она посмотрела Хаксу в глаза, он увидел «Старкилер», или, скорее, почувствовал его, как холодное лезвие ножа между ребер. Словно она метнула в него оружие. — Местное население. Из-за Сноука их численность стремительно сокращалась. Он приказал нам покончить с ними.       — Мы не знали, что творили, — произнес Илар, наблюдая за ней краем глаза.       — Вы сожалеете об этом? — ошарашенно спросил Хакс. Он не жалел об использовании «Старкиллера». Одна только мысль о том, что ему бы не удалось произвести выстрел до того, как база была уничтожена, вызывала холодную испарину между лопаток.       — Джедаи вели охоту на народ Вин, что привело к его почти полному исчезновению, — объяснил Рен. — Все потому, что они использовали Темную сторону Силы. Джедаи всегда боялись ее. Они не перед чем не останавливались, чтобы оставаться единственными обладателями способностями Силы в Галактике.       — Избавляться от конкуренции — естественный процесс, — твердо произнесла Вин. Тлеющие угли ее ярости все еще жгли грудь Хакса изнутри. Чувство ассоциировалось с красный цветом: не таким как ее или его волосы, а ярким свечением «Старкиллера». — Этот народ не представлял угрозы для Сноука, они не могли дать ему отпор, — сказала она. — Я не верю в справедливость. Ее не существует, это всего лишь выдумка. Но у людей, живших здесь, были свои заботы, это был их дом, и Сноук забрал у них все. Это подпитывает мою злость.       Хакс растерялся. Он позволил этому чувству выйти на поверхность и сконфуженно заерзал на камне, пока не столкнулся плечом с Реном, жалея, что не мог поговорить с ним мысленно, без лишних ушей.       — Так вы мне объясните, что это за источник богатства Сноука? — нетерпеливо спросил Хакс. — Я понял, что он убил тех, кто владел им до него, но это, кстати, вполне ожидаемо. В его стиле. Он уничтожал все, до чего мог дотянуться. Что конкретно мы здесь ищем?       — Месторождение материального сырья, — ответил Илар. Говорил он тяжелым, напряженным голосом, словно предупреждал других рыцарей воздержаться от ответа. — Вы уже должны были почувствовать это. Любое живое существо бы ощутило.       — Да, я чувствую что-то, — нехотя признался Хакс. Невозможность описать, что конкретно он чувствовал, облачить ощущения в слова, вызывала зудящий дискомфорт. Ему не нравилось отсутствие на руках всех нужных ответов. — Похоже на едва уловимую энергию.       — Правильно, — Илар окинул его удовлетворенным взглядом профессора, довольного успехами своего ученика. Хакс не смог подавить удовольствие от похвалы за приемлемый, пусть и достаточно размытый ответ. — Это энергия, исходящая из-под земли. Можно сказать, там находятся своего рода рудники.       — Сноук так и считал, — резко вставил Рен, поднявшись на ноги. — Идем. Больше нет причин мешкать.       — Но что это такое? — не унимался Хакс, вставая вслед за Вин и Иларом, как и они, сосредоточив пристальное внимание на Рене. — Я о рудниках. Что там за сырье?       — Кибер-кристаллы, — сказала Вин. — Возможно, крупнейшая из известных нам залежей во всей Галактике.       — Они обладают исключительно высокой стоимостью, — глухо произнес Хакс. Глаза его алчно распахнулись, и он знал, что Вин и Илар должно быть видели, как в его голове сталкивались друг с другом бегущие строчки огромных сумм кредитов, складываясь и умножаясь. — Мы использовали их на «Старкиллере», у нас ушли годы, чтобы собрать достаточно энергии и обеспечить ею базу, — Хакс нахмурился и повернулся к Рену. — Если в распоряжении у Сноука имелись такие огромные ресурсы, почему он…       — «Старкиллер» был твоим проектом, а не его, — Рен избегал смотреть Хаксу в глаза, и сосредоточенно поправлял перчатки. — Все, что вам удалось найти, предоставил он.       — Медленно!       — У него были причины не спешить с твоим проектом. Мы направляемся к крепости. Держись позади, пока мы избавляемся от стражи.       — Стражи? — эхом отозвался Хакс, воскрешая в мыслях образ охраны из тронного зала Сноука, предполагаемо перебитых той худосочной девчонкой, которая предполагаемо перед этим расправилась с самим Сноуком.       Рен утвердительно кивнул, подтверждая его догадки о том, что эти стражи были в точности такими же, как и, облаченные в красную броню, дроидо-подобные охранники Сноука. В это же мгновение Хакс почувствовал, как у обоих в сознании вспыхнуло воспоминание, одно на двоих, почувствовал, что от того, насколько ярко и просто они обменялись мыслями, Рена тоже пробрало дрожью. Их связь значительно окрепла вдали от корабля. Хакс даже не сразу осознал, насколько близко шел к Рену — ноги сами несли — пока они направлялись в сторону узкого прохода через каньон. Вин и Илар торопливо нагнали их после того, как проворно свернули палатку и потушили огонь.       — Сколько их будет? — хмуро спросил Хакс, следуя за Реном по темным, тесным проходам, зажатыми с обеих сторон уходящими ввысь скалами.       — Не знаю, — вычищенным от эмоций голосом ответил Рен, но по его тону стало понятно, что дальнейшие расспросы ни к чему хорошему не приведут. Одно это понимание так и подмывало Хакса проигнорировать скрытое предупреждение, но из уважения к рыцарям — которое он был не в силах объяснить даже самому себе — промолчал, словно тоже был одним из послушных солдафонов Рена.       Давящие своей массивностью каменные стены внезапно исчезли, и перед ними раскинулась небольшая равнина без единой травинки, испещренная сотнями мелких водоемов. Поверхность воды, отражающая мертвенно-бледный свет самой большой луны, зловеще поблескивала в темноте. Рен резко замер, обводя пристальным взглядом развернувшуюся перед ним картину, пока Хакс сосредоточенно всматривался в его лицо. Вин и Илар неслышно приблизились и встали рядом: они уже надели шлемы, но не спешили доставать оружие.       — Эти воды нельзя тревожить, — произнес Рен, обращаясь к Хаксу. — Только те, кто владеет Силой, могут обойти их и не оступиться. Именно с таким расчетом Сноук создал это место, — Рен развернулся к нему всем телом, мрачно глядя прямо в глаза. — Мне придется нести тебя на спине.       Хакс рассмеялся, но на лице Рена не дрогнул ни один мускул.       — Это абсурд, — нахмурился Хакс. Его взгляд вновь вернулся к водоемам: только сейчас он заметил, насколько узкими были дорожки сухой поверхности, вьющиеся между ними. Он глухо застонал. — Рен…       — Не обсуждается.       Рен отвернулся и опустился на одно колено, подразумевая, что Хакс заберется ему на спину.       Нет, с ноткой паники подумал Хакс, не обращаясь мыслью конкретно к Рену.       Мы очень быстро окажемся на другой стороне, послышался в голове Хакса лаконичный, но мягкий ответ Рена, словно он искренне сочувствовал Хаксу и понимал, каких сил ему будет стоить, перенести то унижение, что его поволокут на себе. Попробуй хотя бы увидеть плюс в том, что я склонился перед тобой, предложил Рен, слегка повернув голову в сторону Хакса: то ли уговаривал, потакая ему, то ли приказывал. Рен отлично преуспел в противоречиях самому себе.       — Зачем вообще было меня брать с собой, если я все только усложняю, — пробубнил себе под нос Хакс. Вопрос задавался уже тысячу раз, и столько же на него отвечали, поэтому никто не проронил ни звука. Хакс зарычал, сквозь сжатые зубы, сдаваясь. Он наклонился, обхватывая Рена за шею, какая-то его часть злорадно зашипела, что было бы неплохо покрепче обхватить того за горло и придушить. Рен крепко сжал его бедра — ощущение настолько привычное, что немного смущало — и с легкостью поднял над землей. Рен перехватил его поудобнее, и от внезапного трения паха о спину, внутренности Хакса стянуло судорогой, возбуждение горячими мурашками свернулось внизу живота.       — Идите, — обратился Рен к Вин и Илару. — Я следом за вами.       Они послушно шагнули вперед, грациозно передвигаясь от одного островка твердой земли к другому. Едва Рен двинулся вслед за ними, Хакс неосознанно плотнее обхватил его ногами, стараясь быть как можно ближе, и бросил все силы на то, чтобы вытравить из себя испытываемую к Рену благодарность за то, что тот оправил рыцарей вперед и они не видели его вот таким. Хаксу совершенно не хотелось, чтобы Рен почувствовал, что он вообще ему хоть за что-то благодарен в подобных условиях.       В ответ на эти мысли Рен только мимолетно сжал пальцами его бедро, давая понять, что все попытки Хакса скрыть эмоции провалились. Хакс со слегка озадаченным лицом, хмуро смотрел на строение, высящееся впереди, на другой стороне поля с водоемами. С виду оно напоминало вход в шахту, только в разы больше — точно как любил Сноук — уходящие далеко ввысь колоны, стискивающие между собой бронированные ворота.       — И что случится, если кто-нибудь из нас наступит в воду? — поинтересовался Хакс. Его губы были почти вплотную прижаты к уху маневрирующего между водоемами Рена. Из-за непрекращающегося трения член стремительно затвердевал, а то, что при каждом особо широком шаге нижняя часть тела Хакса слегка билась о спину Рена, только усугубляло ситуацию.       — Ты бы стал таким, как они, — коротко ответил Рен.       — Как кто?       — Стражники, к которым мы направляемся.       — Надеюсь, туман в этом плане безопасен, — негромко произнес Хакс, и только после своих слов заметил, что белесая дымка не касалась воды, просто растворялась над самой поверхностью.       — От тумана нет вреда, — произнес Рен. — Здесь нет зла, или не было. До того, как Сноук обнаружил это место. Водоемы — неместного происхождения, они дело рук Сноука.       — Так откуда Сноук вообще появился?       — Я не могу сейчас об этом говорить.       Хакс и не ожидал ответа. Он тяжело вздохнул и попытался устроиться так, чтобы не тереться возбужденным членом о спину Рена, но все было тщетно. Его штаны точно намокнут от смазки, к тому моменту, как они доберутся до противоположного края.       — Все нормально, — успокоил Рен таким тоном, будто Хаксу нужно было его разрешение на эрекцию.       — Это все из-за… трения, — невнятно пробубнил Хакс. Словно Рену нужно было услышать объяснение, словно он его заслуживал.       — Мне нравится, — невозмутимо признал Рен.       — Прекрасно. Замечательно. Всегда рад услужить.       К тому времени, как они перебрались на противоположную сторону поля, член Хакса уже начал зудеть, что, однако, нисколько не убавило возбуждения. Он соскользнул со спины Рена, раздраженно потянув вниз за края куртки, полы которой были той самой длины, что открывали на всеобщее обозрение обтянутый чересчур узкими штанами стояк. В его практике были случаи, когда он искренне радовался сдержанному покрою своей формы, и все эти ситуации включали неуместную эрекцию в плотно прилегающих штанах, в окружении большого количества людей. Никто, казалось, не смотрел в сторону Хакса, почти игнорируя его присутствие. Все напряженно смотрели вперед, врезаясь взглядами в массивные ворота, ведущие в шахты с кибер-кристаллами.       — Мы откроем дверь с помощью Силы, — сказал Рен, обращаясь к Вин и Илару. Вслух он говорил лишь для того, чтобы его услышал Хакс. — Охрана не бросится на нас, но они будут в курсе нашего присутствия. Они стратегически размещены по всему объекту. Длительного сражения не планируется. Они попытаются вымотать нас и будут нападать по очереди, группа за группой, но у нас не должно возникнуть проблем с тем, чтобы быстро расправиться с ними. Хакс, — окликнул он, обернувшись. — Держись позади во время сражения. И не пытайся воспользоваться бластером.       — Я и так в курсе, — огрызнулся Хакс, он был слишком зол, чтобы скрыть насколько ему претило оставаться в стороне и не принимать в сражении даже стратегического участия. — Полагаю, их броня сделана из того же материала, что и у охранников Сноука на «Превосходстве». — А ее бластер не брал.       Рен утвердительно кивнул.       — Используй нашу связь, чтобы связаться со мной, если понадобится. Как только мы окажемся внутри: не издавай ни звука и не делай резких движений. Передвигайся как можно незаметнее позади нас. Держись в тени.       — Продолжать быть бесполезным, я понял.       — Вы не бесполезный, — не выдержала Вин. — Разве не чувствуете? Через связь?       — Чувствую что? — спросил Хакс, озадаченно глянув на Рена.       — Ничего, — одернул Рен, не спуская пристального взгляда с Вин. — Просто делай, как я сказал. Пошли.       Рен развернулся и направлено зашагал в противоположную сторону, рыцари отправились за ним. Хакс немного неуклюже заторопился вслед, проклиная собственный член за чрезмерную возбудимость. Это Рен виноват, ведь его, вероятно, забавлял тот факт, что Хакс не мог справиться со стояком в разгар всего происходящего. Он точно был доволен собой.       И в этот момент он понял, что имела в виду Вин, потому что наконец почувствовал: Рена буквально распирало от самодовольства, ведь это из-за него Хакс оказался в таком положении, ситуация тешила его идиотскую, ребяческую самоуверенность. Отправившись на битву, он почувствовал себя могущественным, потому что Хакс был с ним, Хакс жался к нему всем телом, цеплялся за него, а когда они переходили поле — возбудился из-за него. С Реном все настолько очевидно. Да чтоб Хакс сдох, если это не так.       Хакс обернулся и обвел взглядом местность. В это время рыцари с помощью Силы открывали ворота, ведущие к крепости: даже несмотря на то, что они взялись за дело втроем, створки поддавались нехотя, медленно и со скрипом. Хакс скользнул взглядом по темнеющему на той стороне ущелью, поблескивающей жутким светом воде, туману, цепляющему невидимыми пальцами все, до чего мог дотянуться. Луна постепенно приближалась к линии горизонта. Ему не должно было нравиться это место: оно было идеальным для таких, как Рен, здесь расставил свои ловушки Сноук, но под ногами отчетливо ощущалась легкая вибрация, она будто бы тепло приветствуя его, здесь он чувствовал себя в безопасности, несмотря на то, что они собирались проникнуть в неизвестную, высоко охраняемую крепость. Скорее всего, дело было в кристаллах. Еще со времен школы его интересовало, как их можно использовать в качестве оружия, он изучил эту тему вдоль и поперек, очарованный и сбитый ими с толку в равной степени. Их вепонизация была почти невозможна. Казалось бы, они просто созданы для того, чтобы быть совершенным оружием: невероятно мощные и способные на само регенерацию, но кристаллы отдавали энергию с большой неохотой, и, по большей части, были способны только на один сокрушительный удар, после чего окончательно затухали или становились опасно нестабильными. Хаксу удалось использовать их в качестве источника энергии инфраструктуры на «Старкиллере», но это стало скорее исключением. Энергия звезды сама питала оружие. Рен как-то сказал, что кристаллам «нравилась» ледяная планета, на которой располагалась база. Хакс тогда либо огрызнулся в ответ, либо просто закатил глаза, он уже и не помнил. Но на самом деле, сказанное было похоже на правду, потому что на планете кристаллы работали намного лучше, чем во всевозможных лабораториях.       Идем, позвал Рен глубоким и ровным голосом у Хакса в голове, как только двери открылись. Опадающий член Хакса вздрогнул, отзываясь на зов Рена, но когда он вслед за рыцарями вошел в утонувшую в прохладе и темноте крепость, эрекция окончательно сошла на нет. Там внутри, свернувшись в клубок, выжидающе притаилось нечто. Нечто, оставшееся после Сноука. Хакс почувствовал, что Рен ощутил это: оно извивалось и клубилось, заставляло в гневе сжимать и разжимать кулаки.       Сначала Хаксу показалось, что из темноты донесся едва уловимый шепот, но вокруг стояла гробовая тишина. Оказалось, он слышал отголоски разговоров Вин, Илара и Рена, общающихся с помощью Силы. Они обнаружили местоположение врагов, скрывающихся впереди, обменивались добытой информацией и обговаривали план битвы.       Хакс был весьма впечатлен тем, что наблюдал. Они работали слажено, словно отрепетировали все заранее. Было очевидно, что рыцари не раз и не два оказывались в подобных ситуациях.       Так он думал еще до того, как пятеро стражников бесшумно бросились на них, спрыгнув с незаметных снизу платформ. Хакс мгновенно выхватил бластер, и резко присел на корточки, выставив его перед собой, сканируя взглядом окружение.       Ему ни разу не приходилось видеть охрану Сноука в битве. Он видел, как молниеносно они реагировали на тех, кто пытался приблизиться к Сноуку, не выказывая должного уважения, но тот каждый раз останавливал их небрежным взмахом руки. Он был свидетелем того, как сражался Рен, но ни разу — в тандеме с его командой.       Это было по-своему прекрасно: жесткие и одновременно плавные движения, стремительные атаки следующие одна за другой, словно каждый шаг стражей виден наперед, хотя, разумеется, так и было. Не было никаких сомнений, что как только Рен почувствует, с каким сосредоточенным восхищением на него смотрел сейчас Хакс, его самоуверенность стремительно рванет вверх, но в сложившейся ситуации это только сыграет Хаксу на руку, если силы Рен черпал из собственной гордыни. Похоже, что он не ошибся: Рен расправился с тремя стражниками, пока Вин и Илар заканчивали со своими противниками. Хакс полагал, что с Реном по-другому нельзя, он всегда был таким. Почему вообще остальные последовали за ним, если он даже не самый сильный среди них?       Когда первые пять стражников остались лежать мертвыми на полу, Рен стремительно двинулся дальше, Вин и Илар бесшумно шагали чуть позади. Он потянул Хакса за собой с помощью связи, как за поводок, и сказал держаться поблизости, но все же держать дистанцию.       Ха, что ж. Именно такие наставления давал себе Хакс каждый раз, когда имел дело с Реном.       Из теней выступили новые противники. Как и стражи в тронном зале Сноука, они все сжимали в руках разное оружие. Хакс вспомнил то, что Рен говорил ему о водоемах перед входом в крепость, будто вода в них имела свойство превращать любого, кто прикоснется к ней, в эти бездумные машины для сражений. Это не особо походило на правду. Если бы все было настолько просто, то почему Сноук не воспользовался случаем, и не сделал всех жителей Галактики подобным этим существам, или, по крайней мере, большую их часть.       Вероятно, причина была в том, что Рен и его рыцари расправлялись с ними почти играючи. Но количество врагов увеличивалось, чем глубже вниз они спускались, казалось, они появлялись из ниоткуда, и Рен даже начал понемногу утомляться. Хакс с беспокойством ощущал его усталость, отчего собственное сердце неистово пыталось раскрошить ребра. Энергия Рена отозвалась на это усилившимся азартом от сражения, ему совершенно не было страшно. На его щеке краснел порез от пропущенного удара хлыстом, Рен не успел отбить его, потому что был занят убийством другого противника. Как только они вернутся, Хакс заставит обработать порез бактой. Достаточно и одного шрама на лице Рена.       Хакс считал, что наблюдать за рукопашной схваткой со стороны станет для него новым уровнем унижения, но, как ни странно, чем ближе они были к местонахождению кристаллов, тем сильнее он чувствовал воодушевление и нарастающую гордость. Грудная клетка дрожала от восторга при взгляде на плавные, почти грациозные движения Рена и рыцарей, но в основном все-таки Рена. Хотя легкость, с которой Илар управлялся с оружием, будто сжимал в руке не массивный меч, а невесомую тростинку, гипнотизировала, буквально приковывала взгляд. Что говорить о Вин, чье оружие приводило Хакса в восторг даже когда она просто держала его в руках: оно очень походило на электрические дубинки, которые использовали некоторые штурмовики, но мощная энергия, зажатая между тремя длинными зубцами, вырабатывалась кибер-кристаллами, вспыхивала, как меч Рена, отплевываясь искрами при попадании в цель. Броня стражей плавилась при соприкосновении с ней, превращаясь в жидкий огонь, и сама по себе наносила непоправимый урон еще до того, как Вин едва уловимым движением руки добивала их.       Рен упорно продвигался вперед, нанося противнику максимальный ущерб. Они петляли в лабиринтах подземных коридоров в полной темноте, единственными источниками света было неровное свечение оружия Рена и Вин. Хаксу и этого казалось много, он теперь, как и Рен, тоже мог видеть в темноте, с помощью их связи. Каждый раз, когда Рен, замахнувшись, прицельно ударял по противнику, все тело Хакса, до самых костей, пробирала неконтролируемая дрожь, словно это было и его достижением, его победой. Он сильно прикусил нижнюю губу, осознав, что улыбался как умалишенный, едва сдержав торжественный крик, когда Рен отсек голову одному из стражников, и в следующий миг молниеносно развернулся, грациозным движением обезглавив второго.       Хоть мышцы Рена и ныли от усталости к тому моменту, как они добрались до входа в пещеры с кибер-кристаллами, Хакс остро чувствовал его разочарование, что они так быстро покончили с противниками. Рен и не помнил, когда последний раз сражался вот так, с тех пор он не чувствовал себя настолько целостным и свободным. Присутствие его рыцарей только усиливало опьяняющий вкус победы, а возможность покрасоваться перед Хаксом била эндорфинами в голову, продирала по коже нервным ознобом. Хакс неловко переминался с ноги на ногу, глядя немного исподлобья, как Илар и Вин преклонили колено перед Реном.       Одежда Рена насквозь пропиталась потом, пряди волос темной тиной липли к лицу, широкая грудь высоко вздымалась при каждом шумном вздохе. Вдоль руки полз еще один порез, пропитав кровью рукав. Несмотря на то, что Рен так и не снял перчатки, Хакс, благодаря их связи знал, что костяшки на обеих руках были сбиты и кровоточили. Хакс уже успел заметить, что как только Рену выпадал шанс биться в рукопашную, он хватался за него как утопающий за соломинку. Было в этом что-то откровенно притягательное, как и большая часть его внешнего вида.       Рен поднял голову, переключив внимание с рыцарей, и сразу же нашел Хакса взглядом. Его силуэт был выхвачен из темноты мягким светом кристаллов, расположенных почти под самыми сводами шахты. Рен выглядел восхитительно, и знал это.       — Идем, — позвал Рен, вытянув руку и поманив Хакса. — Теперь здесь безопасно.       Хакс усилием воли подавил стон разочарования. Почему Рену всегда нужно испортить действительно хороший момент своей чрезмерной склонностью к театральности и бахвальству? Его жадность до признания, хотя бы тени одобрения, ошеломляла.       И все же Хакс направился к нему. Рыцари встали, сняв шлемы. Илар пытался успокоить сбившееся дыхание, а Вин, казалось, даже не запыхалась, словно и не было никакого сражения всего несколько минут назад. Битва скорее вдохнула в нее новую порцию жизненных сил, кожа Вин, без единой капельки пота, словно подсвечивалась изнутри, излучала тепло.       — Блядь, — выдохнул Хакс. Перевел взгляд с Рена и рыцарей, сфокусировавшись на несметных сокровищах, поблескивающих в темноте почти перед самым носом — только руку протяни. Он подошел ближе ко входу в шахту, подметив, что место на самом деле было больше, чем казалось изначально, его нельзя было разглядеть полностью с того места, где стоял Хакс. Где-то в глубине различались очертания пяти тоннелей, уводящих в разных направлениях. Белое свечение, исходившее от кристаллов, должно было ослеплять, но вместо этого Хаксу на глаза словно положили успокаивающую повязку, ощущения были схожи с теми, которые он испытал, когда его кожи касался здешний туман.       — Энергия… — произнес Илар слегка приглушенным голосом, в котором проскользнула нотка страха. — Магистр, мне кажется… нам нельзя здесь находиться. Вместе с тем, что тут обитает.       — Нет, — гаркнул Рен. Получилось настолько резко, что взгляды присутствующих тут же сосредоточились на его лице. — Кто станет оберегать это место, если не мы? Эти безмозглые существа, которых мы только что уничтожили? Сноук, который извращал все, к чему прикасался? Сегодня мы вернули то, что по праву всегда принадлежало нам.       — Да, магистр, — покорно преклонил голову Илар.       — Сноук продавал их, — задумчиво протянул Хакс, в очередной раз, обводя шахты, широко распахнутыми глазами.       — Да, — подтвердил Рен. — Энергия даже небольшого кристалла, умещающегося в ладони, может питать целое поселение.       — Мы столько всего можем построить, используя их, — Хакс мысленно исходил слюной. Он как маленький ребенок глазел, широко раскрыв рот, не в силах отвести взгляд. Ему хотелось нырнуть в шахту, он, казалось, знал, что энергия кристаллов подхватит его и удержит.       В голову закрались воспоминания о том, как Рен с неприязнью отзывался о грязных кредитах, как бросался на защиту Навигаторов, потому что они были слишком ценным ресурсом, чтобы оказывать Порядку финансовую поддержку. Хакс посмотрел Рену в глаза, ожидая напороться на укоризненный, неодобрительный взгляд, готовый встретить осуждение.       Рен совершенно не выглядел злым или разочарованным крутящимися в голове Хакса мыслями, как бы использовать такое богатство во благо Порядка. Он смотрел голодно, будто прошел весь этот путь лишь для того, чтобы насладиться блюдом, запах которого продолжал дразнить его рецепторы, но само лакомство оставалось вне досягаемости. Хакс чувствовал стремительно растущую в Рене жадность, она протянула длинные, хищные пальцы и вцепилась ими в алчность Хакса. Однако представления об успехе и прославлении у Рена были другие. На более личном уровне. А еще он думал о том, как будет жестко трахать Хакса, закрепляя одержанную победу в их кровати.       — Что теперь? — вклинился в буквально загустевший между ними воздух голос Вин. Хакс только сейчас сообразил, что неосознанно, как под гипнозом, подходил все ближе к Рену.       — Я собираюсь построить здесь свою крепость, — ответил Рен, не отводя взгляда от лица Хакса. — На этой горе, над рудником. Это станет нашим новым домом. Я чувствую, что так будет правильно.       Он повернулся к рыцарям, ища подтверждения своим словам, те согласно кивнули. Хакс видел, что они не просто говорили Рену то, что тот хотел от них услышать. Даже Хакс это чувствовал. Это место было особенным: опасное, могущественное. Хрупкое. Оно нуждалось в их защите.       — Будет сделано, — произнес Хакс, когда взгляд Рена вновь вернулся к нему.       Да, просто подумал Рен, но его тихое заверение прошлось по позвоночнику Хакса огненной плетью. Словно Рен только что одним лишь словом, даже не произнесенным вслух, исполнил древнее пророчество. Все, что ему нужно было сделать — заставить Хакса услышать в нем истину.       Хакс не помнил, когда последний раз был под кайфом. Да, он выпивал, но с алкоголем все было по-другому: он помогал разбавить ежедневное напряжение после долгого рабочего дня. Хакс всего несколько раз в жизни баловался тяжелыми наркотиками, очень давно, еще по молодости. Ощущения были совсем как те, которые он испытывал теперь, выходя из пещер, без каких-либо трудностей находя дорогу обратно в темноте, потому что он, как и Рен, отчетливо видел окружавшие их предметы, эти ощущения должны были приводить его в ужас. Нечто прогрызло себе путь в его систему, его тело и разум. Какое-то чужеродное ликование, противоестественный восторг. Оно слишком напоминало подлинное доверие, потому что в окутывающей их темноте Хакс чувствовал каждый вздох Рена, казалось, что им невозможно было ничего скрыть друг от друга, да в этом и не было необходимости.       Вырвать себя из этого состояния оказалось мучительно трудно. Даже больно. Станет легче, когда они уже наконец потрахаются. Хакса лихорадило так же, как в первый раз, когда они оказались в его кровати, когда Рен буквально ворвался в каюту, и резко затормозил на пороге спальни. Как и в тот раз, Хакс знал, что Рен испытывает идентичные чувства: будто они умрут, если в ближайшее время не доберутся друг до друга. Будто в пространстве между ними металось что-то изнывающее от голода, оно выло и стенало, и чтобы насытить его, они должны как можно скорее оказаться вместе, наедине.       — Это место безопасно оставлять без нашего присмотра? — спросил Илар, когда они приблизились к шаттлу. Солнце, под покровом облаков, уже карабкалось по небосклону, пронзая лучами туман, и рассыпалось золотыми искрами по горным склонам.       — Мы переместим сюда наш флагман, — отозвался Рен.       — Я отдам приказ как только вы включите питание на корабле, — заверил Хакс, когда Рен бросил на него слегка озадаченный взгляд, словно ожидал каких-либо возражений с его стороны. Хакс недоумевал почему, ведь, в конце концов, предложение Рена имело смысл. Богатства нельзя оставлять без охраны, и доверять в этом деле он мог только самому себе.       Хакс передал их координаты на «Финализатор», и стоило им покинуть атмосферу, как корабль предстал перед ними во всей красе, заслоняя собой космос, словно приветствовал их после долгого отсутствия. Хаксу не терпелось вернуться на борт, в свою каюту, оказаться зажатым между прохладными простынями и горячим телом Рена.       Появилось чувство, словно теперь все это принадлежало ему по праву, по закону. Включая Рена.       Хакс поспешно спрятал предательскую мысль подальше, полностью сосредоточившись на своем почти животном желании, пока они с Реном торопливо вышагивали по коридорам «Финализатора», в сторону их каюты. Они не заговаривали ни с кем, кто попадался им на пути, даже не смотрели в их сторону. Хакс слышал тяжелое дыхание Рена, будто тот испытывал то же нетерпение. А может, воображение просто сыграло с ним дурную шутку, и он принимал собственные вдохи и выдохи за Рена.       Связь истерично извивалась от неудовлетворенного желания, которое разбухало и росло с каждым шагом, приближающим их к каюте, с очередной секундой становясь все злее и нетерпеливее. Рен называл это связью, но Хакс представлял себе вечно голодное существо, появившееся на свет в результате их общей жажды большего, всего, желания сжать в ладони всю Галактику. И в результате чего-то еще, неуловимого: его было практически невозможно удержать, оно могло быть счастливо только когда они тесно прижимались друг другу, в попытке предъявить каждый свое право на это нечто, присвоить его себе, вырвать из цепкой хватки другого.       К тому моменту, как они добрались до каюты, в голове Хакса творился полнейший хаос. Его мысли опасно переплелись с мыслями Рена — нелепыми и бессвязными.       — Я чувствую… — начал было Хакс, повернувшись всем телом к Рену, едва входная дверь с тихим шорохом закрылась.       — Да, — выдохнул Рен, с легкостью подхватив его на руки, — я тоже.       Их поцелуй с привкусом пота Рена, и чего-то еще, более темного, грязного, более совершенного. Будто бы Рен судорожно выдыхал ему в рот сражение со стражниками, позволяя Хаксу принять как можно больше, заглотить его полностью. Ему казалось, будто все процессы в его организме резко останавливали, но в следующее мгновение заводили мотор вновь. Хакс громко застонал, когда Рен опрокинул его на кровать и с помощью Силы потянул ближе, забравшись сверху, как только тот оказался в пределах досягаемости.       — Ты что, собираешься трахать меня вот так? — слабо запротестовал Хакс, словно не ожидал подобного исхода. — Грязный и мокрый…       — Я нравлюсь тебе таким.       — Ты мне вообще не нравишься, — огрызнулся Хакс, сгребая в кулак волосы Рена.       Это было правдой, и произнесенная вслух она принесла невероятное облегчение. Он нуждался в Рене в этот конкретный момент, Хакс хотел его так сильно, что сжимавшие бока Рена бедра крупно дрожали от возбуждения. Хакс почувствовал мощный перебой в груди при виде Рена, стоящего спиной к заливающим его мерцающим светом кристаллам, после того, как Хакс видел, как тот убил пятнадцать, двадцать противников. Он потерял им счет. Все это было правдой, как и то, что он чувствовал сейчас: ему не нравился Рен, он не одобрял его действия и не понимал, несмотря на то, что они практически делили сознания. Рен прожигал его диким взглядом, пропитанным теми же самыми чувствами.       — Прекрасно, — протянул Рен. — Потому что я собираюсь выебать тебя грязно. Испачкать тебя, — он уже рывком спустил штаны Хакса до самых щиколоток. Баночка смазки с ближайшей тумбочки, спотыкаясь о воздух, переместилась на кровать под воздействием Силы. — Я заставлю тебя извиваться и хныкать, ты будешь липким от моего семени.       — Семени, — повторил Хакс, поморщив нос. Слишком уж поэтично для такого момента.       — От моей спермы, — хриплым голосом выдохнул Рен Хаксу в самое ухо, прижимаясь щекой к его виску. Он сжал обеими руками его бедра и не церемонясь резко раздвинул ноги, вскидывая их выше, пока мышцы у Хакса не начало болезненно тянуть, а колени не оказались почти прижатыми к груди. Штаны и сапоги все еще были на нем. Рен вздернул его вверх, открывая себе вид на голую задницу, стиснул бледную кожу, пытаясь как можно скорее добраться до узкого входа.       — Давай же, сделай это, — нетерпеливо произнес Хакс, когда Рен дразнящими движениями поглаживал колечко мышц, затянутыми в перчатки пальцами. — Сними перчатки.       — Хочешь, чтобы я засунул в тебя свои грязные пальцы?       — Технически они менее грязные, чем перчатки, — настаивал Хакс. Его губы расползлись в широкой улыбке при виде изменившегося в лице Рена, словно Хакс только что сбил его с нужного настроя.       — Не притворяйся, что я тебе не нравлюсь, когда изливаюсь в тебя, мараю собой изнутри, — заметил Рен. Он неглубоко протолкнул палец в Хакса, так и не сняв перчатки, и ощущения от этого слабого движения острые и приятные, но их было слишком мало. Хаксу на самом деле было глубоко наплевать, трахал его Рен пальцами в перчатках или без, лишь бы он проталкивал их глубже, быстрее и не останавливался.       Однако он еще не настолько потерял контроль над собой, чтобы упустить сказанное Реном: не притворяйся, что я тебе не нравлюсь.       — Тебе нравится принадлежать мне, — промурлыкал Рен, опаляя ушную раковину Хакса своим дыханием. Но едва Хакс открыл рот, чтобы возразить, его сразу же заткнул влажный, затянутый в перчатку палец. Он толкнулся глубоко и напористо, вызывая у Хакса протяжный стон. — Вот так, раздвинув ноги, — прошептал Рен Хаксу в самые губы. — Очень широко, специально для меня. Ты, блядь, обожаешь это.       — Мммм, — промычал Хакс. Он что есть сил зажмурил глаза, даже не пытаясь спорить. Он не станет врать Рену, только не об этом.       — Да, — дыхание Рена осело на губах Хакса словно поцелуй. — О да, просто обожаешь.       Рен неторопливо трахал Хакса одним пальцем, его было недостаточно, Хакс хотел заполненности, Хакс хотел быстрее. Он протяжно заскулил, когда до него дошло, что Рен собирался заставить его умолять, даже сейчас, когда оба они были покрыты грязью и пóтом после миссии на неизвестной планете, когда обоих трясло от того, насколько сильно они нуждались друг в друге.       — Рен, — сдавленно позвал Хакс, позволив голосу сорваться. Все же очевидно. Он уже умолял.       — Что такое, Хакс?       — Мне нужен твой член, пожалуйста, войди в меня…       — Такой жадный. Раздаешь приказы.       Хакс резко распахнул глаза и раздраженно фыркнул.       — Тебе это нравится, — ядовито подметил он, плотно сжимаясь вокруг пальца Рена. — Когда я тебе приказываю.       Они уставились друг на друга. Воздух частыми толчками выходил из полураскрытых губ Хакса, он ждал, что же произойдет дальше. Во взгляде Рена читалось сомнение и совсем немного — страх, словно он боялся одним неосторожным движением или словом разрушить момент.       — Только потому, что ты всегда просишь меня поставить тебя на колени, — произнес Рен.       Видимо, ярость Хакса отчетливо проявилась на его лице, потому что Рен выглядел довольным собой. Будто решил, что победа за ним. Он вытащил палец и впился в рот Хакса поцелуем, проведя языком по его нижней губе. Хакс уже хотел было укусить его в ответ, но ему будто выбило весь кислород из легких, когда Рен резко вошел в него, после этого в голове Хакса пульсировало бессвязно: больше, глубже, жестче. Пусть бы только он не останавливался, несмотря на усталость.       Рен вколачивался в него с невообразимой скоростью, Хакс что-то частил в одобрении. Его ноги были неудобно зажаты между их телами, Рен входил в него снова и снова, он так и не нашел нужный угол, но Хакса это не заботило, все было точно так, как он и хотел: член Рена внутри него, Хакс тонул в этом заволакивающем ощущении. Когда между ними все настолько жестко и быстро, Хаксу не нужно было думать, двигаться или вообще что-либо делать, только впитывать, поглощать ту мощь и силу, которую Рен ему давал. Лучше уж так. Иначе все становилось слишком сложно и запутанно, иначе была вероятность почувствовать что-то настоящее.       Рен резко замедлился, склонился над Хаксом, потянулся всем корпусом, целуя. Он стал толкаться медленно, растягивая удовольствие, делал паузы и двигался более обдуманно. Рен не сводил прямого взгляда с лица Хакса, кожа вновь блестела от пота, от него несло как от того, кто не так давно сражался в пещере, свежий порез на щеке явно отдавал пульсирующей болью. Он не спал с того раза, когда крепко прижимал Хакса к груди в этой самой кровати. Хакс протянул обе руки и обхватил ладонями лицо Рена, заводя его спутанные, влажные волосы назад. Он тоже начал уставать.       — Ты чувствовал, — произнес Хакс, — что я смотрел на тебя, когда ты сражался?       — Ты, бл…блядь, издеваешься? Почему, думаешь, ты вообще видел в темноте?       Значит Рен сделал это специально. Хакса выгнуло дугой и он кончил всего после нескольких грубых движений кулака Рена, сжимавшего его член. Он не ожидал, что был настолько близко. Хаксу хотелось спросить, как Рен это сделал, каково это — использовать Силу так, чтобы позволить другому человеку увидеть то, что он хотел, чтобы тот видел, но голос его подвел, и на ум не приходило ни одного подходящего способа задать вопрос таким образом, чтобы Рен не увильнул от ответа. Хакс облегченно застонал, когда Рен кончил в него, будто бы и это чувство у них было одно на двоих.       Когда они отодвинулись друг от друга, в груди словно разжалась тугая пружина: сковывающее напряжение, бесконечные вопросы и снедающие сомнения оставили Хакса, к ним он вернется чуть позже. Хакс расслабленно лежал на кровати, позволяя Рену раздевать себя, но, вспомнив, что собирался позаботиться о его порезе, резко сел. Он изучающим взглядом скользил по щеке Рена, подметив, что, скорее всего, порез был не таким глубоким, чтобы оставить шрам, но все же, на всякий случай, прошел в освежитель, чтобы найти нужный бутыль с бактой, чувствуя, как по внутренней стороне бедер, стекала сперма Рена.       Рен не потрудился ничего накинуть, пришел вслед за Хаксом в освежитель и без возражений позволил осторожно вытереть его лицо слегка влажным полотенцем, и смазать бактой порез. В обмен, Хакс молча повиновался, когда Рен потянул его с собой в душ и включил воду, недостаточно горячую; когда Рен целовал его очень долго, и даже не смотрел в сторону мыла.       — Как-то странно осознавать, что все это время оно было фактически у нас под носом, — произнес Хакс, как только Рен прекратил лениво зацеловывать его губы. Он говорил о кристаллах, богатстве Сноука и том, как тот контролировал поступление средств в Порядок: либо плотно закручивая, либо открывая кран на полную мощь, в угоду собственным капризам. Рен кивнул и прижался горячим лбом ко лбу Хакса, возможно, предположив, что он имел в виду что-то другое. — Ты правда хочешь построить там нашу крепость?       Он вообще-то не собирался говорить «нашу». Рен мгновенно отодвинулся и медленно моргнул.       — Да, — подтвердил он. — И ты спроектируешь ее, как я и приказал.       — Разумеется, — ровным голосом произнес Хакс, пытаясь скрыть облегчение от того, что разговор принял привычный для него оборот. — Сэр.       Рен бесцеремонно развернул Хакса и немного грубо начал тереть его спину.       — И систему щитов тоже, — продолжил Хакс, когда руки Рена опустились к его заднице. — Я начну работать над прототипом. Щит будет подходящим дополнением к базе, построенной вокруг месторождения кристаллов.       — Нет, — бросил Рен и присел, скользя намыленными ладонями по бедрам Хакса.       — Прощу прощения? — полуобернулся Хакс, озадаченно нахмурившись. — В каком смысле «нет»?       — Ты не будешь устанавливать систему щитов на этой планете или на какой-либо другой. Я подумал над твоим предложением и решил, что оно того не стоит, в плане слишком много дыр.       — Ты… — Хакс попытался повернуться, дернувшись в крепкой хватке Рена. Сильные руки удержали его на месте, ладони продолжали мягко передвигаться вдоль ног. — Что? Нет, Рен, ты не понимаешь…       — Я все прекрасно понимаю. Лучше, чем ты, как мне кажется. Ты все еще не восстановился после потери «Старкиллера», на тебя повлияла даже смерть Сноука, и все то, что произошло после. Тебе стоит хорошенько обдумать свою следующую затею, перевести ее на новый уровень. Не принимай это на свой счет, Хакс. Если ты посмотришь на свою идею с разных сторон, то поймешь, что я прав. Ты еще поблагодаришь меня за то, что не позволил тебе совершить очередную ошибку.       — Очередную!       Хакс вырвался из рук Рена, едва не поскользнувшись на мокром кафеле, и в бешенстве уставился на него. Рен не торопясь встал. Во всей его позе проскальзывало унизительное сожаление. Эта блядская снисходительность оскорбляла его достоинство. Все как обычно, ничего не изменилось.       — Ты не в первый раз легкомысленно решаешь провернуть какую-то авантюру, не обдумав все толком, — голос Рена ожесточился, вымывая все сожаление. — Насколько мне известно.       Значит это было еще одним предупреждением. Хакс хотел ударить его. Ему нужен его нож.       — С какой стати теперь считается легкомысленной разработка системы, которая позволит контролировать прибытие и отбытие кораблей, грузов…       — Потому что риск человеческой ошибки слишком высок, как и в ситуации со «Старкиллером». Кто-нибудь может подкупом пробраться под щит на одной из планет и, если взлом пройдет удачно, то они используют наш защитный механизм против нас же самих. Ты обнаружишь упущение, даже если взглянешь на эту идею с философской точки зрения. Система предполагает, что жители планеты должны чувствовать себя в безопасности, но на деле большинство станут считать себя несправедливо лишенными свободы. И чем жестче будет контроль, чем крепче будет сжиматься наша хватка, тем больше планет или даже целых систем попросту ускользнут от нас, просочившись сквозь пальцы. Ты был прав, когда настоял на том, чтобы я приложил усилия и попытался стать достойным уважения офицеров Порядка, стал более открытым и доступным для них. Нам следует мыслить в более широких масштабах. Кристаллы — наше будущее. Нельзя просто продолжить обносить глухими стенами все, что находится под нашим контролем.       — Прекрасная речь, Верховный лидер, — процедил Хакс сквозь стиснутые зубы, каждое его слово сочилось ядом. — Только вот все сказанное — полнейшая херня, если позволите высказать мое мнение.       — Позволю, но я уже принял решение. Проект закрыт.       Хакс стремительно вышел из душа, до того, как сделал что-нибудь безрассудное. Съездил Рену коленом в пах, например. Нет, его время еще настанет. Он ни в коем случае не должен об этом забывать, и еще о том, что Рен тоже использует секс, как оружие. Он играл со своей жертвой перед тем, как нанести ей смертельный удар, потому что не видел ничего плохого в том, чтобы немножко позабавиться. Рен полагал, что Хаксу не под силу по-настоящему удивить или перехитрить его. А еще ему нравилось смотреть на отчаянные попытки Хакса доказать ему обратное.       Хакс от ярости едва различал окружающие предметы, в голове не было ни одной мысли, только монотонное гудение. С него текло на полы спальни: пелена бешенства, накрывшая его в душе, была такой плотной, что он совершенно забыл про полотенце. В грудной клетке полыхал неистовый пожар, внутреннее пламя казалось таким сильным, что было бы не удивительно испарись с громким шипением вся влага с его кожи, как с обожженного камня в пустыне.       Он услышал, как шум воды затих. Нужно было как можно быстрее придумать план дальнейших действий. Рен ожидал от него либо катастрофически нездоровой ярости, либо насквозь пропитанного фальшью смирения. Он заберется Хаксу в голову и с наивной самоуверенностью придет к выводу, что даже самые темные мысли Хакса ему видны как на ладони.       Хакс чувствовал неловкую робость Рена, когда тот вернулся в комнату, сам он уже успел накинуть халат и уткнуться в комм. Теперь, когда корабль застыл в ожидании над этой новой планетой, им всем было чем заняться. Завтра начнется суматоха с новыми назначениями, планами, собраниями и головной болью у всего штата.       — Поверь мне, — заверил Рен. Он замер в дверном проеме, выхваченный светом горящей позади него лампы. — Ты придумаешь что-нибудь получше.       — Как и всегда, — с нажимом произнес Хакс, в надежде, что Рен поймет, что он говорил о похищении. Как и сам Рен намекал на него несколько минут назад в душе.       — Рассчитываю на это.       — Да, прекрасно. Так и должно быть.       Хакс поднял взгляд, лицо, вычищенное от эмоций, подсвечивалось прохладным светом комма. Рен — что не удивительно — заправлял в штаны член.       Хакс до сих пор не мог полностью осознать, что Каталон постигла участь полного уничтожения, не мог до конца выйти из шокового состояния, что Рен появился в камере, где держали Хакса, чтобы забрать его. Было что-то личное в его злости. Именно поэтому Хакс был убежден, что Рен верил, что все происходившее было по-настоящему, и Хакса действительно поймали и удерживали непонятно где каталонцы. И Рен в ответ на это стер их в космическую пыль.       — Мне нужно поспать, — медленно проговорил Рен, просто чтобы предотвратить поток вопросов, которые, как он боялся, Хакс мог озвучить вслух. Он едва не умолял.       — Тогда иди сюда, — позвал Хакс.       Хакс не стал снимать халат, ткань облизывала его влажные плечи и спину. Он лежал в кровати, вытянувшись на спине, наблюдая за Реном внимательным взглядом прищуренных глаз. Обычно он отворачивался и позволял Рену прижиматься к нему всем телом, избегая зрительного контакта.        Смотри, так это делают смелые люди, буравя Рена тяжелым взглядом, громко подумал Хакс, чтобы тот наверняка услышал. Трус.       Бакта уже скрепила края пореза на щеке Рена. Он был незначительным, убрать его не составило труда. Хакс четко видел тонкую, почти исчезнувшую полоску, несмотря на то, что бледный свет освежителя рассеивался, не дойдя до кровати. Освещение в спальне было на нуле.       — Как ты это сделал? — выпалил Хакс, когда Рен потянулся к нему за поцелуем. — В шахтах, когда я мог видеть в темноте. Потому что ты так захотел. Как?       — Просто… — Рен отвел взгляд и Хакс уже успел поздравить себя с победой. Он медленно моргнул. Когда Рен вернул глаза к лицу Хакса, в его изучающем взгляде читалось подозрение и осторожность. — У меня не получится объяснить это тому, кто не владеет Силой. Ты не поймешь.       — Уверен, что ты прав.       Не добавив больше ни слова, Хакс повернулся к Рену спиной, кивнув про себя, что такое завершение разговора ему подходит. Манера их общения никогда не изменится: соперничество, тесно переплетающееся с едва ли не подростковой драмой, чаши весов, склоняющиеся то в одну, то в другую сторону, Рен до самого конца будет думать, что Хакс не более, чем выплясывает на собственной могиле, растягивая отведенное ему время.       Рен прильнул к нему, как делал всегда, но на этот раз объятия были неловкими, словно он не знал наверняка, как бы притянуть Хакса к себе так, чтобы тот не вывернулся посреди ночи из его цепких рук.       Потому что, чтобы наверняка произвести на Хакса незабываемое впечатление, Рен научил его видеть в темноте.