«Подарок».

      Эррор тогда счёл встречу за очередной глупый сон, который был не без «украшений» от создателей-голосов, сидевших в его сознании. Всякое же бывает, задумаешься о ком-то близком, а потом снится не пойми что, да и такое, что тебе бы на серьезных щщах в голову не взбрело. Наверное, так и случилось... Думал чернокостный скелет, но когда, спустя несколько лет после, он не замечает давнего знакомого в одной из вселенных, ночью... с двумя маленькими существами...       Дело было в Андерсвапе. Тогда, Эррор, как ни в чем не бывало, проводил часы своего существования лёжа в густой траве андерсваповской локации. Едва светящиеся ирисы в глазницах спокойно рассматривали высь подземелья. Он мог выбрать вселенную и получше, для просмотра «неба», Оутертейл к примеру, где основой мира лежал бесконечный космос, пелена из миллиардов разных звёзд и туманностей. Но, почему-то, скелет выбрал именно эту альтернативу. Возможно, от временного «друга» не хотелось далеко уходить. «Потолок» мира, как и многие другие, был усыпан свисающими вниз, как сосульки зимой, сталактитами, которые время от времени поочерёдно издавали неестественное для них свечение. Такое сверкание фиолетовых, синих и голубоватых оттенков было чему-то схоже со звёздами на настоящем небосклоне, но жители Андерсвапа довольствуются этим, даже не зная, насколько прекрасно обычное небо. Как бы то ни было, сверкание капелек и кристалликов на образованиях, свешивающихся с потолка, немного успокаивало чернокостного скелета, вводило в приятную истому. Лаги по телу начинали бегать куда медленнее, дыхание замедлялось, а сознание уходило из иного мира далеко-далеко, кажется, в царство Морфея. Руки устало скользили по темно-зеленой траве вверх-вниз, словно их обладатель делает в снегу ангела, как ребёнок. Но вскоре он заводит их за голову, вот уже готовый отдаться долгожданному сну. Подтягивает к себе ноги, пытаясь улечься на сырой земле как можно удобнее, воротится из стороны в сторону, не решаясь уснуть то на левому боку, то на правом. Удобная поза все-таки выбрана, и теперь скелет, как дикое животное, просто пытается заснуть среди высоких елей, далеко от поселения других монстров.       По черепушке бегает неслаженное очертание сна, словно пазл, который Ошибка должен сам собирать. Но он этого не делает, да и не собирается. Где-то неподалёку слышится знакомый звук портала, а потом и что-то ещё, очень схожее с детской радостью и пытающимся унять своё чадо родителем. Он слышит. Сквозь все эти сладкие сонные бредни, но слышит же!       В какой-то момент, детские вопли становятся очень громкими для ночного времени суток... Эррор растопыривает глазницы. В них светятся суженные от раздражение зрачки, один из которых непроизвольно дёргается и глючит, как и сам скелет. А голоса немного утихают, даже слишком. Слышится только то, как по подземелью эхом разносятся звуки водопадов из Вотерфола, прекрасное журчание воды, мелодии и нашептывания голубых цветов и бурлящей лавы из Хотленда. Но эти звуки уже не вызывают у скелета спокойствия, он на них даже не обращает внимание. Чужие голоса утихли, но их обладатели, кажется, далеко не ушли.       Голова поднимается с густой травы, Эррор озирается по сторонам вокруг себя, но ничего не видит. Это логично, ведь к нему бы никто не подошёл так близко. А если бы и подошёл, то Эррор бы, возможно, уже был бы кучкой серого праха. Где-то за деревьями, более маленькими синими елочками, он слышит, слышит чьи-то тихие голоса. Неужели, его заметили, но решил не будить? Пф, бредятина. Во-первых, потому что все равно разбудили. Во-вторых, мимо с такими мыслями пройти невозможно.       Эррор неспешно отталкивается локтями от земли, успевает ещё несколько раз глянуть наверх, в разные стороны, но все же встаёт с травы, которую успел примять к твёрдой почве. Не долго думая, он почти сразу же направляется к источнику шептаний и изредкого приглушенного хохота, по пути думая: «а стоит ли?...». Острые неприятные иголки царапают поверхность костей и цепляются за рукава куртки, но Эррор разводит колючие ветки деревьев в разные стороны, а сам притаивается между ними, оседая на корточки. Глюки и ошибки интенсивнее забегались по текстуре скелета, издавая неприятные звуки. Но он осилил себя, заставил их «заткнуться».       Они едва не выдают своего хозяина. Но те вроде и не особо обратили внимание на посторонние звуки. Немного поёрзав на месте, выбирая более удобную позу, чтобы конечности не затекли, Эррор стал наблюдать за... семьёй...? Это же можно таковым назвать? Глюк немного удивился. Точнее его охватило сильное недоумение и шок. Неужели это было совсем не сном?... Вот они, как он когда-то думал, «воплощения его больного воображения и усталости». Ползают, живые такие, вокруг сидящего на земле Инка и что-то ему задорно рассказывают на своём детском неграмотном языке. А тот, в свою очередь, нежно улыбается и глядит на двух детей с бессонницей. Инк улыбается? По-настоящему что ли? Эррор судорожно пустил руку в карман куртки за нужной вещью. Нацепив очки на переносицу, он внимательно оглядел лицо своего вечного врага. И в правду, он улыбался, неподдельно, не так слащаво, как после жёлтой краски. А два чернокостных скелетика так и продолжают резвиться возле своего родителя.       Было непонятно для чернокостного то, что гулянка проводится в фиг знает какой час ночи. Не днём или утром. Неужели Инку стала важна его репутация или что-то в этом роде, и он пытается таким образом не попадаться со своими спиногрызами на чужие глаза? Кто знает, да и кто узнает, эту личность вообще трудно понять. Во всяком случае, сейчас он просто ворошил руками траву под собой и следил, чтобы двое не уползли на большое расстояние от него, не потерялись в полумраке, ведь им это удаётся сделать даже в своей детской комнате.       Можно было и это счесть за дурное сновидение, но подобные ночные походы он стал замечать все чаще и чаще. Сам он в них не внедрялся, никак не желал в них участвовать, был только в роли тихого наблюдателя, пытающегося понять, что вообще и как. Однажды, на глаза попалась такая сценка, которую бы каждая мать посчитала просто самой что ни на есть милой. Как Инк пытался научить детей делать первые шажки. Тогда была подобрана альтернатива, м, скажем, с наиболее мягким газончиком, где шарфовый скелет решался проводить подобные эксперименты. Эррор невольно засматривался на это, в надежде, что у Инка наконец получится поставить хоть одного ребёнка на ножки.       Часто он замечал, как эти двое просятся к Инку на руки, а он берет только одного, а второго посадил к себе на шею или на колени, чтобы скелетики не сидели на холодной от росы траве. Ночь как никак. И так они сидят, достаточно долго, дети за этот промежуток времени могут несколько кругов навернуть вокруг родителя, спустившись с него, могут просто удивленно и одновременно радостно тыкать пальчиками в небо и показывать папе, какую звезду они увидели. Точнее, так чаще делал Паперджем. А второй, Градиент, всегда долго всматривался в небо, куда указывал его брат близнец. Эррор уже успел приписать этому малому легкую слепоту, хотя правды он все равно никогда не узнает, логично почему.       Время все текло и текло, вместе с ним многие уже были в курсе, те, конечно, кто знали Инка хоть как-то, что у низкорослого скелета появилось два ребёнка. Не каждому удавалось видеть их, учитывая, что сами малыши были теми ещё совами, из-за чего их отец уже научился долговременно не смыкать глаза, ну, а те, кто видели — не могли не коситься на разрушителя. Это крайне неприятно, чувствовать на своей спине помимо разных грешков ещё и чужие странные взгляды, абсолютно разных эмоций, особенно такой интровертной личности, как Глюк. А ведь он даже не причастен ко всем тем играм, что устраивает его шарфовый приятель. Нашептывания с разных сторон о том, как же две эти мелюзги похожи на него, прямо точь-в-точь, просто тютелька в тютельку как похожи. И капюшон, предатель, не спасает бедного Эррора.

***

      Кто бы не хотел узнать «тайное логово» своего заклятого врага? Ну, если он конечно имеется, или просто неприятель, не важно. Думаю, что многие, ведь это отличный шанс сотворить что-то плохое, что явно подпортит его репутацию. Искать слабые точки, а потом отыгрываться. Это все так приятно. Но как думал Эррор (точнее надеялся, что Инк хоть в чём-то не тупее чем овощ) Инк все-таки был не из тупых, а пустота и дудл-сфера просто не имели входа. Как бы он не пытался, невидимый купол током вызывал у него табун глюков по всему телу, после чего его откидывало от места, где он собирался открыть портал. Довольно неприятное занятие, ещё и бессмысленное. Но в последнее время, цель стала немного изменённой. Теперь она заключалась не просто в том, чтобы прокрасться вновь в тот уютный домик. Более... кровопролитная...?       Во славу великой Фортуне, день, когда одна из небольших «мечт» Ошибки сбудется, настал. Довольно неожиданно, ведь склизкий красочный портал появился из неоткуда прямо перед ним. Тот, кто его вызвал, даже не заметил присутствия кого-то в этой местности, просто отряхнул одежду от оставшихся капель краски и спешно юркнул в глубь леса, в котором сейчас и находился глючный скелет. След обуви растворился в густом снегу, медленно опускающимся на лесную долину местного подземелья. А лицо Эррора расплывается в кривой усмешке. Прекрасной и быстрой реакции чернокостного скелета мог позавидовать каждый. Он и подумать не мог, что когда этот момент придёт, все будет настолько легко.       Скопированный код* преобразуется в типичный для Эррора глючной и рябящий портал, похожий на некое окошко между мирами. Скелет встаёт с насиженного места, стряхивает с шорт крупу белого снега. Что же, мерзкая работенка вновь ждёт его.       Ничем не отличающаяся от его анти-пустоты белоснежная ослепляющая местность. Только её не украшают голубые нити, на которых свисают марионетки и вуду из праха и прочей пакости, никаких фантиков от съеденного молочного шоколада. Скорее всего, центром пустоты выбрана та точка, на которой сейчас красиво расположен тот самый уютный двухэтажный домик. Эррор выдохнул холодный воздух Сноудина, и тот растворился в этом пространстве. Он стоит в десятке метров от него, задается немым вопросом, зачем же Инку нужно было отбегать от своего местожительства, прежде чем разлить краску на белый пол и покинуть злосчастную пустоту. Медленные неторопливые шажки в сторону жилого строения. Он постепенно морально готовится к тому, что сейчас должен сделать. Такая возможность появилась, а упустить её — непростительно. Не каждый же создательский день у тебя появляется возможность погостить в обители своего давнего приятеля, которого в доме ещё и нету.       Дверная ручка золотистого оттенка поскрипывает, пока её крутят вверх и вниз, в надежде открыть дверь. Но она издаёт глухие поскрипывания, а внутрь не пускает. Эррор сам себе усмехается. Зачем запирать дверь дома в и так запертой для посторонних личностей пустоте? Неясно. Глупо. Наивно... «Код» из множества кривых символов снова парит возле ладоней алоглазого после того, как только он прекращает попытки просто телепортироваться за деревянную доску. Он что-то переставляет местами в наборе цифр, удаляет и вновь переставляетненавижу информатику. Получается немного изменённый набор странных символов, который становятся ещё одним окошком для глючного. Оно ошибками разъедает пустоту и открывает вид на одну из комнат. О, её он хорошо помнит. В прошлый раз гостиная была хорошо рассмотрена, следовательно, в памяти она осталась.       Чёрный тапочек невольно цепляется за что-то на полу, причём так, что Эррора уже встречает с поцелуями нечистый линолеум. В глазнице едва не застревает игрушечный кубик оранжевого цвета, но Эррор вовремя оклемался и поднял черепушку, дабы вытащить предмет. Поморгав немного повреждённой глазницей, он осматривается. Все тихо и не предвещает беды или Инка, так что взгляд зацикливается на горе игрушек, что окутала скелета и не собирается отпускать. Множество разных по размеру и форме. Все детские. Ну, а чего следовало ожидать...       Где-то сверху слышится громкий топот, заставляющий Эррора сразу притаиться в радужных детских игрушках, притвориться большим плюшевым медведем, которого Инк ещё не показывал своим спиногрызам. Его весьма напугало это, но потом в голову резко пришло осознание того, что это все лишь дети. Дети, за которыми он сюда и пришёл.       Маленькие ножки пробежались по деревянной лестнице на первый этаж, заставляя хозяина неуклюже спотыкаться об свои же ноги. Но преграды преодолеваются, и Пиджи уже стоит возле неё и старается зашнуровать свои маленькие ботиночки. Эррор, пока выглядывал из-под горы, мысленно примерил, что они не больше его ладони. У него это не выходит, наверное, Инку после обхода Ау придется развязывать сложные узлы своего маленького сына. Он «справляется» с этой задачей и спешит подбежать к своим владениям. Пурпурно-малиновые глазки переливаются сначала в недоумении, а потом от легкого страха в них бегают то жёлтые круги, то зеленые ромбики. Малыш долго смотрит на свои игрушки, среди которых отчетливо виден пытающийся спрятаться силуэт Ошибки. Но потом снова пускается в бег, к той же самой лестнице, что-то неразборчиво, скорее всего, на своём детском языке кричит братику о своей находке, может даже собирается предупредить об опасности, в его тонком голосочке слышится нотки нарастающей паники.       «Мне показалось?... Или этот малявка разумнее самого Радужного?...» — Эррор, лёжа на полу, тихо хихикнул от своих размышлений.       Вскоре, на зов своего брата близнеца прибежал и Градиент. Они оба спустились на первый этаж и сейчас, находясь в странных оборонительных позах, подходили к своим вещам. Что-что говорят друг другу на повышенных тонах, но Эррор не может этого разобрать, ведь половину звуков он просто не понимает и не может связать по смыслу с обычными словами, а этот мышиный писк своей звонкостью давит на уши и опережает по громкости даже голос Свап!Санса.       Он крепко зажимает глазницы, от чего в чёрной пустоши виднеются мелькающие и дёргающиеся силуэты. Сверху, над его спиной что-то двигается, скидывает игрушечных животных и монстриков на пол, открывая позвоночник под курткой, как незащищенную часть его тела. Чернокостные скелетики окружили его в двух сторон и сейчас продолжают перешептываться, парарельно с этим отчищая пестрящую ошибками чёрную нечисть от плюшевых игрушек. В какой-то момент это все прекращается. Движения и касания не чувствуются, а тишина, как и за стенами дома, окутывает сознание Ошибки. Он ещё не решается открыть крепко сжатые глазницы. Что-то скользнуло по его скуле, сверху вниз, до самого подбородка. Маленькая ручка, повторяющая узор голубой стекающей полоски на его щеке. Эррор немного жмурится от боли и непривычного освещения, после чего начинает ответно рассматривать маленького скелетика удивленным взглядом. Второй малыш стоит неподалёку, держась за плечи братика и готовый в любой момент бить тревогу. Это он понял, когда заметил в цветной ручонке баночку с чёрными чернилами. Один из способов подогнать Инка ещё быстрее.       Ладони расходятся в разные стороны в примирительном жесте. Хоть маленькие скелетики этого и не понимают, наверно, Эррор старается соблюдать спокойствие. Сейчас не очень хочется увидеть перед собой ту измазанную чёрной кляксой рожу, готовую сделать все что угодно, в зависимости от ситуации.       Градиент вполне спокойно реагирует на этот жест. Джем подхватывает, и теперь ситуация более менее налаживается...

***

      Просидел в игрушках на полу скелет не долго. План сорвался, а от чего же именно, каких же мыслей, не понятно. Чернила не были разлиты, а Инк и не узнал о том, что кое-то снова оказался в его пустоте. По крайней мере, разговорившись с двумя похожими на него детьми, он надеялся, что те не расскажут своему родителя о их... «тайном друге».       После этого, он почему-то посчитал, что эти дети способны к самостоятельности... Тот мягкий кубик точно ничего не задел Эррору внутри черепа? Неописуемое удивление. Два чумазых скелетизация, растущих на руках в белокостного эгоиста, странного типа и радужного мудака вполне способные контактировать с мозгой в черепе.       В грудной клетке, где-то в области его чёрной прогнившей души разливается тепло, греющее тело. Эррор резко отталкивает эти мысли.       Ему точно незачем радоваться за этих двух личинок.       Почему он вообще не сделал то, что собирался?...