Братья

Пока они шли по закрученным коридорам особняка, кишащим разнообразием развилок, Кун то и дело бросал изучающие взгляды на нового жильца: тот постоянно озирался и смотрел на все с любопытством и по-детски наивным выражением лица. Видимо, никогда не бывал в местах подобного масштаба, что неудивительно. По его одежде и не скажешь, что жил он богато. Да и поведение слишком дерганное для отпрыска из богатой семьи. Краем глаза Агеро заметил, как Баам засмотрелся на картину одного малоизвестного, но чертовски хорошего художника. На ней был изображен молодой человек с короткими каштановыми и пушистыми волосами, держащий в руках черный и странной формы меч, напоминающий больше какую-то палку, который был направлен на чудовище, называемое Хранителем. В любом случае, из названия следует, что это был так называемый Хранитель. «Ребенок судьбы и Хранитель» — странное название, как казалось Куну. Но, как бы странно ни было, у картины был свой шарм и свои притягательные способности, привлекающие чужие взоры. Продолжая наблюдать восторг в глазах мальчика, Агеро хмыкнул. Даже если в большинстве своем особняк пустовал в течение года, Эдван не скупился на всевозможные украшения в виде небольших, занимающие не столь много места, скульптур и картин разного рода известных и неизвестных художников. По первому впечатлению парниша кардинально отличался от всех его надоедливых братьев и сестер. Да, Мария тоже не была типичным представителем семьи Кун, — эгоистичной и ищущей выгоду лишь себе — но и не скажешь, что девочка не способна постоять за себя. В такой семье нужно быть наготове, и оставаться наивным и слишком уж доверчивым — большая роскошь и еще больший риск. Ничего толкового Агеро пока не мог сказать о Бааме. Ну, кроме того, что тот дерганный и запуганный, и сразу видно, что можно одурачить. Внешность прям-таки кричала о некровности мальца и семьи Кун. Конечно, можно предполагать, что на этот раз гены отца дали сбой и покинули доминирующее место, но… сомнительная гипотеза. Прошло несколько минут, когда они дошли до нужной комнаты. Что-что, а особняк не назовешь маленьким, и, казалось бы, недлинный путь все же занимает какое-то время. Подойдя к ближайшей, цвета кофе, двери и проведя манипуляцию с ключами и дверным замком, Джейкоб отворил дверь и отошел в сторону, пропуская Куна и Баама.  — Если что-нибудь понадобится, вы всегда можете позвать меня или еще кого-то из прислуги, господин Баам, — обратился он к мальчику, продолжая стоять у дверь. — В каждой комнате есть кнопка вызова прислуги. Она находится у кровати или дивана обычно, так что вы не потеряете ее из виду. Могу откланяться? — закончив небольшую инструкцию, спросил тот.  — А… хорошо! — сказал, заикаясь Баам. Вышло немного громче его предыдущих и немногочисленных слов. До этого слетевшие с его губ слова были очень-очень тихими, и казалось больше, что он мямлит. А голос у него довольно милый? У Куна невольно вышла легкая улыбка, пока он смотрел на все это. Сразу видно, что Баам не привык, чтобы к нему обращались как к господину. От него прям сквозит неловкостью. Когда Джейкоб ушел, оставив братьев одних в комнате, наступила тишина. Агеро не хотел тянуть эти минуты молчания, так что решил сразу нарушить эту неловкую тишину:  — Ну? Откуда ты? — последовал первый вопрос, хотя в голове парниши и без этого крутилось множество вопросов, на которые хотелось бы поскорее узнать ответ и узреть общую картину происходящего — все было слишком подозрительным и странным, или это Агеро слишком подозрительно относился ко всему? Только вот стоило начать аккуратно, не показывая своего излишнего любопытства. Да и запутается же новоявленный брат, получив наплыв стольких вопросов, а он и так выглядел растерянным. Куну даже казалось, что мальчик больше него ничего не понимал в сложившиеся ситуации, нежели он сам. Баам немного замялся, но ответил.  — С «Башенки». Приют такой… — тихо проговорил он. И сразу поубавилась маленькая горка вопросов и прибавилась целая куча в голове Агеро.  — Кто твоя мать? Ты кровный сын Эдвану Куну? — сразу слетело с губ Куна. Агеро мысленно одернул себя — слишком уж настойчиво и с любопытством полетели вопросы. А он не хотел проявлять излишнюю заинтересованность. Привычка быть аккуратным в разговорах давала о себе знать.  — Ам… я не знаю, кто моя мать. И отец, — после небольшой паузы он продолжил. — По словам дяди Эдвана, он мне не кровный отец. Он сказал, что позаботится обо мне, потому что знал моих родителей.  — Дядя?.. — было странно слышать, как кто-то называет отца дядей.  — Ах? — было видно по лицу некровного родственника, что он не совсем понимает удивления в вопросе. — Ну, дядя Эдван сказал так называть его, — и мальчик вопросительно уставился на Агеро, будто спрашивая, что здесь не так.  — А, ну ясно, — лишь сказал на это Кун. Зачем отцу ребенок с приюта? Знал родителей? Неужели, только в этом причина? Дядя Эдван? Даже так? Хотя он и мало знал об отце, — лишь то, что тот богат, влиятелен да и что ему нет особого дела до своих детей. А тут он берет ребенка с приюта, говорит, что знает его родителей и даже дядей говорит называть. Вроде и не скажешь, что здесь какой-то заговор, но… Наверное, Мария права, и Агеро слишком подозрительно относится ко всему. Последовал вздох Куна и вопросительный взгляд брата на этот жест.  — Да ничего, — сразу изобразил улыбку Кун. Но все же не стоит совсем уж упускать эту ситуацию из рук, стоит не терять из виду Баама, но и не зацикливаться на заговорах. Да и мальчику и вправду нужна будет помощь в таком месте. Ведь этот особняк то еще гнездо змеюк. И, как бы это не было странно для Агеро, но он и вправду хотел помочь Бааму. Наверное, все из-за слишком уж наивного вида мальчика, что прям страшно оставлять его в таком месте одного. В какой-то момент зазвучала музыка, прервав секундное молчание. Мелодия — а это была именно она — доносилась с первого этажа. Агеро сразу узнал игру одного из братьев. Мама, так называемого брата X, была помешана на музыкальном образовании сына. Мальчик про себя усмехнулся, это было немного странно для женщины Эдвана Куна, которые в основном обычно тянулись и тянули своих детей в бизнес. Синеглазый не был знаком с, как назвал его Агеро, братом-музыкантом по выходным. Лишь знал одно: каждую субботу он играет в общем зале для своей матери. В основном только они там и сидят в этот вечер под игру сына на пианино. Да иногда только кто-то из семьи приходил, чтобы немного послушать, но часто это сопровождалось надменными взглядами и приторными улыбками и похвалой. Баам сразу же среагировал на приятные звуки с первого этажа: посмотрел в сторону двери задумчивым взглядом. И после, ничего не сказав, вышел из комнаты. А за ним, снова вздыхая, последовал уже Кун. Что неудивительно, но в коридоре Баам только озирался по сторонам, стараясь понять, откуда доносится мелодия. Выглядел он довольно забавно, как милый зверек, ищущий себе что-то вкусное. Кун не удержался от небольшого смешка.  — Идем, — почему-то Агеро чувствовал себя не так, как обычно, ему было немного весело по неизвестной причине. Он потянул Баама за собой, на секунду взяв того за запястье, но лишь для того, чтобы направить. А руки у него мягкие, как и голос.