Имя воина

Лёня прилетел не через час, а почти в половине второго, и Нина, пригласив ближайшего знакомого программиста, вся извелась от ожидания, сидя с Фридой в гостиной модуля за чаем. Мэрька оказалась высокой худощавой темноволосой женщиной лет пятидесяти в длинном строгом фирменном тёмно-синем платье – классическая английская гувернантка – но выглядела совершенно здоровой и потому после передачи прав управления Нина хотела сразу отвести её в палату Сребренки, но Фрида посоветовала сначала проверить её на разумность, потом накормить, переодеть и при необходимости подлечить – Нина с ней согласилась и попросила Саню временно разместить новую Mary в одной из свободных палат медпункта и проводить к ней прилетевшего Драгана. DEX’ы из салона флайера вышли сами, но в медпункт Хельги и Сильвер заносили их на руках. Внешне на телах парней повреждений не было заметно, но в отчётах о состоянии оба сообщили о многочисленных переломах и отбитых внутренних органах. Так как в палате реанимации до сих пор находилась Сребренка, то их разместили в обычной палате. Мрак тут же принёс обоим кормосмесь, так как нормальную еду им было пока нельзя, а Саня сделал уколы обезболивающего. Лёня взял в качестве оплаты сделанное Вороном ожерелье из янтаря с жемчугом и улетел обратно, а Нина, проводив дексиста, с Фридой и Хельги пошли в палату, где находилась новая мэрька. Она вела себя совершенно по-машинному, хотя Драган по результатам проверки сказал, что она скорее всего разумна, да и киборги-медики пытались её расшевелить, посылая запросы на связь. Она выглядела обиженной и на вопрос Нины о состоянии ответила стандартно: - Система к работе готова. Тогда Фрида спросила у неё по внутренней связи: «Что случилось? Ты же разумна, и мы это знаем. Мы можем помочь. Тебя хозяин сдал на утилизацию, но дексисты тебя не убили, а привезли к нам, чтобы ты стала воспитывать трёхлетнюю девочку». Она мрачно взглянула на неё и холодно ответила голосом: - Мой мальчик просил дождаться его дома. Он не знает, где я. Мне надо обратно. Хельги передал запись её ответа Платону, а Фрида спросила: - Кто он и где? – и новая Mary скинула ей видеозапись, где было видно, как высокий юноша лет восемнадцати на вид собирает вещи и говорит ей: «Я всего на пару лет улечу, дождись меня. Обязательно дождись!». Фрида спросила по внутренней связи имя и фамилию парня, получила ответ и переслала всю информацию Платону, Змею и на всякий случай Гранту. Змей, мгновенно получив от Гранта сведения о парне, пришёл в медпункт и попросил Саню включить терминал в комнате отдыха, там попросил искин набрать номер видеофона её воспитанника и отправил ему сообщение с голографией и вопросом, знает ли он эту Mary. Через пару минут на терминал пришёл вызов – и Змей, прежде чем принять его, попросил Mary встать так, чтобы её не было видно в кадре, так как неизвестно, кто в данный момент находится рядом с «её мальчиком». Когда Нина, проводив Драгана, вошла в комнату отдыха, на мониторе был виден парень в камуфляжном комбинезоне, который орал: - Она предала меня! Я просил её меня дождаться… а она… отец сказал, что она сбежала! Разве плохо ей было? А она… а я… - Прекрати истерику! – крикнула ему Нина, - твой отец сдал её на утилизацию, как только ты улетел из дома. Или ты не в курсе, что она киборг? А если в курсе, то почему не позаботился о ней до отлёта? Мог бы сообщить о ней в ОЗК… уж там она бы точно дождалась тебя. - Как это сдал? – прошептал парень, - как… сдал? Она что… и правда кибер? А я ведь любил её… она мне вместо матери… была. Она же… сама сбежала… предала… - Это ты её предал, - остановил его Змей, выводя мэрьку в кадр, - ты мог её защитить, отвести в ОЗК или хотя бы сообщить о ней. Ты уже давно не ребёнок и точно знал, что она не человек. Твоё имя значит - «медведь», соответствуй ему. Где ты находишься? Тебе есть восемнадцать? Документы у тебя с собой или есть сопровождающий? Парень отошёл в сторону и сзади стал видна бетонная площадка космодрома в Янтарном, освещённая мощными прожекторами, с одного края кадра был виден тёмно-зелёный полувоенный флайеробус, с другой стороны кадра – гражданский транспортник, а вдали виднелись космические корабли разных размеров и форм. - Да, моё имя Бьёрн… - медленно отвечал парень, - восемнадцать? Да, неделю назад исполнилось. Документы с собой… нас тут собирают, чтобы лететь колонизировать Медузу… значит, отец продал не только их… но и её… и отправил меня колонистом… вместо призыва в армию, - он оглянулся и быстро сказал, - но я не хочу туда, там стреляют. Я хочу быть садовником… - Так чего ты ждёшь? – почти крикнул ему подключившийся к разговору Грант, - вот тот транспортник, «Норд», - и махнул рукой в сторону, - сейчас летит на Новую Самару, есть одно свободное место. Всего три дня полёта… если с ними. Поступишь в университет на агронома, выучишься… - Я понял! Спасибо! Перезвоню! – и парень сорвался с места и помчался к указанному транспортнику. - Ну, хоть одно решение в жизни он принял сам, - тихо сказала Mary, - мой мальчик… он выучится и вернётся. А я буду его ждать… - И воспитывать Сребренку, - тут же сказал ей Платон, - а когда он выучится и повзрослеет, сможешь вернуться к нему. Мы поможем. Кстати, у тебя есть имя? - Хорошо. Я поняла, - успокоилась мэрька, - и… да, у меня есть имя. Герда. - Хорошее имя. Значит «защита», - одобрила Нина, - успокойся и займись девочкой. Можешь общаться с Бьёрном, но только в свободное время. Номер его у тебя есть… да и у Пушка теперь он есть тоже. - Спасибо вам всем… теперь он знает, где я. И прилетит за мной. Я буду ждать. И ухаживать за серебряной девочкой. - Тогда сегодня отдыхай, а завтра Саня познакомит тебя с девочкой, - улыбнулась ей Нина, - а когда она поправится, переселишься в большой дом. Там приготовлена комната для неё и для тебя. Ты будешь жить вместе с ней. А завтра мы снова зайдём, - и Нина вышла из комнаты отдыха. Герда вышла вслед за ней, но пошла не в свою палату, а к девочке – и Нина попросила Саню поставить в палате реанимации ещё одну кровать. *** С двадцать первого марта в общинах - в деревнях и на островах – начали праздновать Масленицу. На турбазе собирались праздновать ещё и в воскресенье, когда больше туристов - двадцать четвёртого марта, а в музее – в оба дня, субботу двадцать третьего и в воскресенье двадцать четвёртого. Где была возможность – праздновали все семь дней, с двадцать первого по двадцать седьмое, а где такой возможности не было, ограничивались одним днём, но старались печь блины каждый день. Мира в среду, двадцатого марта, вместе с Алёной сходила в деканат с просьбой со следующей недели перевестись на заочное отделение, как подруга Любице, но декан ей ответил, что первый курс надо закончить очно, а уж на второй курс можно и на заочное обучение перевестись. Но заявление на два дня (четверг и пятницу) подписал, чтобы девушки могли остаться в деревне отмечать Масленицу и закликать весну - но с условием сдачи конспектов по пропущенным лекциям. Алёна на это сказала, что они без проблем смогут прослушать эти лекции и дома, подключившись к камерам в лекционных аудиториях. - Тем более вы обе должны всё законспектировать! – ответил декан, - а конспекты принести в понедельник на проверку. Девушки согласились – и были отпущены. *** Нина в этот же день пригласила семью Орловых на острова, но Голуба от всех родичей ответила отказом: - У нас теперь столько детей, что будем отмечать сами. И кататься на санках с горок. Чучело Зимы сделаем, костёр будет. Снежную крепость киборги сделали такую, что мужиков придётся привлекать к штурму. Блины будем печь всю неделю и есть их все вместе. На третий день от весеннего равноденствия будем печь жаворонки и весну закликать… твоих с острова пригласим, пусть тоже отметят. Вот только лошадей у нас нет… - Тогда давай так. Прилетайте после праздника, в пятницу или в субботу кататься на лошадях. И блинов наших отведаете заодно. И жаворонки наши сможете попробовать. - Отлично! Будем. *** Весь следующий день – четверг двадцать первого марта - был посвящен подготовке к предстоящему празднику: в мастерских делали чучело Зимы и шили из старого тряпья наряд для него, на площадке между левадами и медпунктом киборги с раннего утра строили огромную снежную крепость. Перед началом строительства крепости волхв собрал на выбранной площадке свободных от работы парней и сначала объяснил, зачем нужна эта крепость: - Мы не только встречаем Весну-Лелю и сестру её Живу, но и провожаем Зиму-Мару. Когда Зима уходить не хочет, её возможно прогнать. В крепости будут обороняться сторонники Зимы, а помощники Весны будут крепость захватывать. И светлые, и тёмные боги сверху будут смотреть на вас и радоваться, какие смелые и умелые парни и девушки живут здесь. Это тоже способ показать удаль молодецкую, причём не только богам и предкам, но и родителям девушек, которые вам нравятся. А когда помощники Весны разрушат крепость, то заберут чучело Зимы-Марены и отнесут его на берег. И там мы его сожжём. Но это будет завтра. Или послезавтра… смотря, сколько гостей явится. А сейчас мы будем делать крепость! Волхв распределил киборгов по видам деятельности: Irien’ы на берегу катали из липкого снега огромные шары, Руслан с ездовыми на санях перевозили эти шары на выбранную площадку, а DEX’ы из снежных шаров складывали стену крепости в форме широкой дуги с двумя башенками по краям и башенкой внутри крепости. Все с таким увлечением лепили снеговиков, что Змей тоже решил поучаствовать и с помощью Волчка метрах в десяти от входа в медпункт за пару часов сделал фигуру взлетающего гуся Мартина с расправленными крыльями и с Нильсом на спине. Сам гусь, тёзка того самого гуся, в это время с гоготом бродил рядом со Змеем и охотно позировал. Оказалось, что вдвоём лепить удобнее, а втроём ещё и быстрее. А впятером или всемером ещё и весело. А когда Руслан на розвальнях стал перевозить готовые снежные шары от берега ещё и к зданиям посёлка, а Май вышел на крыльцо столовой с гуслями, работа пошла веселее и с песнями. В школе начались весенние каникулы, и Темногор отправил обоих своих подопечных (Одинца и Горана) на острова, чтобы они привыкали к тому, что есть нормальные киборги и нормальные люди. Так как комната для девочки была приготовлена в доме, а Одинец в доме жить упорно не хотел, то Морж на полторы недели каникул поселил обоих в модуле на Славном острове рядом с домиком охранников у входа в парк. В модуле по-прежнему жила Злата, хотя её мастерская располагалась уже в одном из ангаров первого жилого модуля на Жемчужном острове, так как шкуры занимали очень много места, а в комнаты надо было селить киборгов. По просьбе тёмного волхва Одинец всё время держался рядом с Гораном и чуть сзади - мальчик не доверял ему и относился настороженно, но не решился перечить старому тёмному волхву и согласился не только провести каникулы на островах, но и не высказывать открыто своё отношение к киборгам, а только наблюдать и делать выводы - ведь его сестра была на руках у другого киборга и могла пострадать, если бы он начал всем подряд говорить, что он не любит киборгов. Подумав, Горан решил, что Темногор прав – и очень старался не демонстрировать свою нелюбовь к ожившей технике. И когда Одинец неожиданно для него попросил Руслана привезти и для них три снежных шара, Горан возражать не стал, так как в парке от количества желающих лепить киборгов снега почти не осталось. Получив снежные шары, Одинец поставил их один на другой и очень осторожно начал что-то вырезать в снегу деревянным ножом. Руслан молча смотрел на него, потом по внутренней связи предложил свою помощь, получил отказ – и поехал дальше. - Что это? – наконец не выдержал Горан. - Киборг в стенде! – мрачно заявил Одинец, - или ты думал, что очень приятно быть тупой машиной и неподвижно стоять, когда тебя поджигают, режут стеклом или кидают ножи? – и скинул Горану на видеофон часть своих записей. И, пока Горан в состоянии шока смотрел их, Одинец на получившемся снеговике сделал отметки своей кровью – и подошедший Змей заставил его этого снеговика убрать: - У капища Мары можешь это поставить. Но не здесь. Мы завтра встречаем весну и вспоминаем только хорошее. Сейчас позову Руслана, он перевезёт твоего снеговика на насыпь на Козьем острове. Мара, уходя до осени, заберёт с собой твои обиды и твою боль от воспоминаний о прошлом. Через полчаса снеговик Одинца стоял напротив идола Мары на насыпи.