Заслужил

Драко слез с чужой груди и сел в угол кровати, смотря на Поттера. Он влюблён. Он никогда этого не скажет, но это так. Он смотрел на его дыхание. Ровный вдох, выдох. На спокойное лицо. На обнаженное тело. Он слишком привык к Поттеру. К его словам, движениям. Он не мог перестать смотреть на его улыбку. Не мог перестать слушать его голос. Шепот. Он любил в нем все: запястья, руки. Глаза. Эти просто невероятные глаза. Волосы. На вид жесткие, но на самом деле как гребанный шёлк. Он привык запускать в них пальцы, когда целовал его. Он слишком полюбил поцелуи с ним, он слишком к ним привык. Мерлин, никто из парней и девушек, которые были в его постели, не целовался так. Сейчас уже было не плевать, с кем он, как. Поэтому вчера он так вспылил, увидев Уизли снова с ним. Он не мог даже представить, что случится, если Гарри от него уйдёт. «А он уйдёт. И уйдёт полностью по твоей вине. Ты даже сделать ничего не сможешь». Будь у Малфоя сейчас хроноворот, он бы очень многое изменил. Хотя бы первый секс с Поттером. Он бы просто не допустил его. Вычеркнул бы Поттера из своей, если не всей жизни, то хотя бы личной. Не подпускал бы. Но он подпустил и хроноворота не имел. Завтра все случится. Гарри никогда не простит ему этого, но если не сделать этого, всю его семью убьют. И если Малфой и так умрет — уже умер; вот, только что. То у него ещё остались отец и мать. Он не мог сейчас их подвести. Почему он должен выбирать между любовью и жизнью семьи? Ведь выберет семью, а чувства придётся нести за собой до могилы. Поттер… Как там Забини говорил? «Причини ему такую боль, чтобы он больше не смог к тебе вернуться». Драко не хочет этого. Он скорей сдохнет сам, чем причинит эту блядскую боль. «И ведь все равно сделаешь это, все равно уйдёшь, все равно предашь». Сделать так, чтобы он не вернулся — несложно, а вот не вернуть его самому… Малфой врос в него и выдирать теперь придётся с мясом. Выбора особого у Драко не было. Мерлин, как неправильно, как нелогично, как много ошибок было у них двоих. Но, наверное, так будет лучше. Уйти. Раз и навсегда, на этот раз — по-настоящему. От себя стало противно. Поттер верит ему. Он блять начал доверять Малфою, а Драко снова пляшет на его сердце, разбивая все с хрустом. — Прости меня, пожалуйста, — Малфой тихо, рваным шепотом, чтобы не разбудить Гарри. Так же тихо и аккуратно пододвинулся и переплел свои пальцы с тёплыми поттеровскими. Гарри беспокойно заворочался, едва подергивая ресницами, — я не смогу так. Без тебя. Прости меня. — Гарри нахмурил брови. «Не смей просыпаться. Прошу, спи. Ещё чуть-чуть и я сам уйду, ты только спи». — Драко… что случилось? — Поттер сонно смотрел на Малфоя и на их переплетенные руки. — Прости меня… — Мерлин, как же он хотел сейчас не плакать, но остановиться уже не мог. — За что? — За все что сделал… и чего не сделал. Прости меня. — Конечно, конечно, Драко, ложись, — Гарри потянул его за руку и снова уложил себя на грудь. — Нет. Пусти меня. — Сейчас единственное, что хотелось — уйти. Но Поттер лишь крепче прижал к себе: — Тише. Тебе кошмар что ли приснился? Спи. «Ага, кошмар. Это ты про мою жизнь? Да, она кошмар. Мне кажется, я всегда буду несчастен. Говорил, что ненавидишь меня? Ну что ж, я тоже. Тоже ненавижу себя. Добро пожаловать в клуб». Поттер обнял парня, уткнулся носом в макушку, и, кажется, заснул. А Драко пролежал всю ночь так — переплетаясь руками и ногами, вдыхая и запоминая этот запах. Запах Поттера. На рассвете Драко оделся, бросил последний больной взгляд на Гарри и ушёл. Через несколько часов все будет кончено.