Смертельный возраст

Она очнулась на рассвете. Оранжевое солнце било в глаза через запыленные окна. Злата медленно поднялась со старого дивана, который противно скрипел при каждом движении. Девушка почувствовала резкую боль в левом предплечье, когда оперлась на руку. Взглянув, она увидела перебинтованную рану и засохшую кровь на бинте. Злату на каждом шагу преследовали правоохранительные органы, она убегала от выстрелов, закрывала уши и вжимала голову в плечи, прячась за деревьями, домами, в кустах. Когда она повалилась на землю без сил, будучи уже раненой, к её счастью, пуля прошла на вылет и не задела ничего важного. Комната была очень маленькой, вмещала в себя только диван, полуразваленный небольшой шкаф и прикроватный столик. Злата подошла к маленькому окну, чтобы получше рассмотреть местность и двинуться вперед. Она на самом деле ещё не знала, куда пойдет и что вообще будет делать. Голова перестала болеть совсем немного и по-прежнему давала о себе знать, особенно при резких движениях. Кружившая вокруг пыль заставила девушку сморщиться, в носу неприятно защипало, и она громко чихнула. — Будь здорова. От неожиданности Злата подпрыгнула, ударившись ногой об стол, упала на рядом стоящий диван, не удержав равновесия. Парень стоял в проходе и просто смотрел на всю эту картину, не выдавая никаких эмоций. Он спокойно стоял, сложив руки на груди и опершись на стену. — Ты кто такой?! — девушка резко поднялась на ноги, старалась говорить уверенно, без дрожи в голосе, но это ей удавалось не слишком хорошо. В висках больно застучало, а в ушах зашумело. Злата скривилась, но продолжала стоять ровно, без лишних движений. Молодой человек ей не сильно понравился, он пристально рассматривал девушку с холодным выражением голубых глаз, не меняя позу. — Я нашёл тебя возле дома, на заднем дворе. Ты была ранена, — говорил спокойно, тихо, с еле заметной хрипотцой. Всё то время, что Злата убегала, её преследовала ужасная головная боль, люди, которые с ней говорили, раздражали, она желала, чтобы они заткнулись, чтобы голова перестала болеть. И девушка очень удивилась, потому что сейчас, когда с ней разговаривает этот молодой человек, у нее нет желания его убить, она не хочет, чтобы парень замолкал. Наоборот, его голос успокаивает. — Спасибо, — прошептала она одними губами и опустила голову, смотря на пыльный деревянный пол. Длинные каштановые волосы упали на ее глаза. Они были заметно грязные, половина испачкана землей. При таком образе жизни Злата поняла, что не сможет ухаживать должным образом за своей гордостью, ей захотелось их обрезать. Сейчас единственной целью в её жизни стало выживание, поэтому не нужно заострять внимание на таких мелочах. Убрав мешающую прядь за ухо, Злата слегка приобняла себя за больное предплечье и направилась на выход. Ей не понравилось новое чувство к человеку, поэтому захотелось поскорее уйти. — Там полиция повсюду, тебя убьют, как только увидят, — парень отошел в сторону, пропуская Злату вперёд. — Сильно заметно? — неожиданно для себя спросила Злата, подняв взгляд темно-карих глаз. Он ухмыльнулся и утвердительно кивнул. Злата ожидала не совсем такой ответ. Она мрачно улыбнулась, посмотрев на собеседника. Девушка решила для себя не отступать, а идти вперёд. Только не до конца понимала, где находится её путь вперёд, и не закончится ли это фатально. Выйдя за дверь, Злата поняла, что находилась на чердаке. Лестница вниз казалась не совсем надёжной: старые доски зацвели, а в некоторых местах они вообще отсутствовали. Окна неаккуратно занавешены старой дырявой тканью, в углах на потолке свили гнёзда птицы. — Далеко собралась? — расслабляюще тихий голос заговорил, когда девушка начала спускаться по лестнице, крепко держась за перила. Злата остановилась и задумавшись над таким, казалось бы, простым вопросом. Она понятия не имела куда ей идти, что вообще делать. Рано или поздно вирус дойдет до последней стадии и её либо убьют, либо она умрёт от хвори. Не ответив, девушка продолжила спускаться. — Ничего не забыла? — кажется, он улыбается. Шприц с препаратом, который может её вылечить, как Злата могла о нём забыть! Она рисковала жизнью, бросаясь в прямом смысле под пули ради него. Рука машинально потянулась к карману — туда она ставила своё лекарство последний раз — но его там не оказалось . Злата одним шагом переступила две ступени, оказавшись напротив собеседника, она не слышала, как парень подошёл. — Отдай! — девушка неуверенно протянула руку, её голос дрожал. Голова снова начинала болеть, даже успокаивающий голос собеседника не особо помогал. Злата боялась, что парень не отдаст её шприц, всё-таки он был сильнее, и девушка ничего не сможет сделать, отвоевать вещь снова. — Держи, — еле слышно, он достал препарат из кармана штанов: большой шприц с вкрученной туда колбой с прозрачной жидкостью. Злата была рада, что он не разбился, и её лекарство осталось в целости. — Спасибо, — прошептала она одними губами, неуверенно протянув руку, чтобы забрать своё. — Ты уверена, что хочешь им воспользоваться? Злату немного пугал пристальный взгляд его голубых глаз. Они казались холодными и безжизненными, на лице парня не было никаких эмоций. Она видела только глаза, от которых пробирает дрожь. — Если это поможет мне вернуться домой, то да, безусловно, — наконец-то выхватив шприц, девушка побежала вниз по лестнице, она хотела поскорее отсюда уйти. Уйти от преследующего её взгляда. Злата старалась идти тихо, не скрипеть гнилыми досками под ногами, аккуратно переступая. Над головой пролетали вороны. Поначалу девушка боялась каждого шороха, а сейчас шла более уверенно. Ей нужно было безопасное место, чтобы вколоть лекарство. Злата не знала, какие будут последствия и чего вообще ожидать, поэтому нужно надёжное место: безлюдное, пустынное. Когда-то давно девушка услышала ходившие, актуальные на то время, слухи. Говорилось, что доктора изобрели способ выслеживания заражённого. Рано или поздно они находят самых хитрых и живучих подростков и забирают к себе. Ни один родитель после не видел своего ребенка, хотя уверяли, что движущихся к выживанию заражённых можно излечить. Но эти слухи перестали быть актуальными после очередного выступления докторов на публику. Злата не хотела быть ходячим маяком, к которому стремительно приближается смерть, поэтому она решила действовать как можно быстрее. Тихое и уединённое место она знала: давным-давно сбегала из дома и, заблудившись, забрела в старый, тихий лес. Там не было даже тропинки, а чем дальше девушка шла, тем тише и темнее в нём становилось. Тогда она набрела на полуразвалившуюся хижину около ручья. Дорогу она помнила смутно, но знала точно, что не надо сворачивать, как только ступит в мрачное место. Там стоял знак, предупреждающий об опасности, что может поджидать в лесу. Именно от того знака и нужно следовать прямо, не оглядываясь. Молодой человек говорил правду: на улице дежурили несколько полицейских машин. Они часто стояли парами почти на каждой улице, если не могли поймать беглеца. Такое бывало редко, но каждый раз кроваво с ни в чём неповинными людьми, которые случайно попадут под шальную пулю. Никто не обращал внимания на валявшиеся под ногами трупы, всем было плевать. Нужно заботиться лишь о себе, о своей семье, чтобы не оказаться на месте этих бедолаг. Злата только приоткрыла тяжелую дверь, из-за которой наблюдала, искала лучшие способы отступления. Сердце бешено забилось, девушке было страшно. Она закрыла дверь обратно, оперлась и, тихо всхлипывая, опустилась на пол. Вспоминала всё произошедшее с ней за последние дни. Теперь становилось страшнее, чем раньше. Девушка понимала, что не сможет долго бегать, и удача не всегда будет на её стороне. Очередная пуля может пройти не на вылет и не в руку. От этих мыслей слёзы текли всё больше, она не могла перестать плакать, а головная боль с новой силой разрасталась. Её бесила собственная слабость. Бесило то, что она ничего не может сделать, чтобы выжить. А ещё Злата скучала. Скучала по былым временам, которым не суждено вернуться в прежнее русло, по маленькой сестренке, которую любила всем сердцем, она хотела так многому её научить, так много рассказать. Но девушка вряд ли сможет когда-нибудь вернуться в родительский дом. Обнять маму и папу, поцеловать малышку, увидеть их счастливые лица. Злата всё меньше верила в собственные силы, она думала пойти к полицейским, сдаться и умереть быстро. Девушка не хотела чувствовать эту боль, не хотела бегать и играть со смертью. Но тот маленький лучик надежды, что шептал ей: «Терпи, ты вернешься домой здоровая, ты обещала маме вернуться!». Он мешал Злате открыть дверь и смело шагать к своей плачевной участи. Слёзы больше не текли. Злата сидела на холодном полу, шмыгая носом. Она достала шприц из кармана и крутила его, рассматривала, будто новую игрушку. Она знала, куда нужно колоть. В ее жизни был небольшой опыт: когда болела бабушка, Злата колола старушке лекарство и присматривала за ней. Но девчушке было страшно. И пугала её скорее эта неизвестность, что будет после укола. Какие будут последствия? Она умрёт сразу и безболезненно или долго и в мучениях? А вдруг препарат всё же поможет, и Злата вылечится? Подняв голову, она увидела молодого человека рядом. Он подошёл к девушке и присел рядом. Его лицо до сих пор не выражало никаких эмоций. Злата хотела, чтобы он заговорил, терпеть головную боль становилось всё невыносимее. А если это не поможет, она проломит череп парню рядом стоявшим булыжником. Всё равно ничего не потеряет. — Будешь колоть? — и он заговорил, тихо, спокойно, смотря куда-то вперёд себя. Сейчас его голос не успокаивал, как раньше, но и не раздражал. Злата ничего не отвечала, она сидела, обняв колени, смотрела на шприц перед собой. Взять его в руки, снять защитный колпачок и вогнать иглу прямо в вену не составляло особого труда, девушка даже хотела это сделать. Но страх неизвестности был сильнее. Засунув препарат обратно в карман, Злата поднялась с холодного пола, отряхиваясь от пыли. Она накинула капюшон на голову и посмотрела на парня, сидевшего в таком же положении, что и раньше. На секунду ей показалось это странным: он не делает лишних движений, на его лице постоянно спокойствие, а если улыбается, то лишь на мгновенье с заметным усилием. — Здесь есть другой выход? — Злата выглядела решительной. Вытерев сопли рукавом, она смотрела в глаза собеседнику.