Смертельный возраст

Чёрный ход не охранялся стражами правопорядка, дверь вела в заросший сад. Засохшие вьющиеся розы расстилались по тропинке, из-за чего нужно было поднимать высоко ноги, чтобы не поцеловаться с землёй. Везде лежали поломанные ветки деревьев, будто недавно прошёлся ураган. Злата не выходила за пределы своего города, а здесь никогда не было таких сильных ураганов. Молодой человек помог открыть калитку, что так же заросла бурьяном, как и всё остальное в когда-то прекрасном саду. Злата последний раз повернулась, чтобы посмотреть на дом: он выглядел не лучше, чем прилегающая к нему территория. Девушка вышла за ворота и будто вдохнула новую жизнь. Она была решительней, чем последние дни, когда отчаяние и безнадежность брали верх. Злата всегда была достаточно весёлым подростком, и подобные эмоции замечались крайне редко и быстро проходили. На её лице всегда сияла искренняя и добрая улыбка. Она заряжала позитивом и заставляла улыбаться других. Сейчас Злате кажется, что это был сон, прекрасный сон, где она была счастливой. Но, к сожалению, проснулась. Парень остался в своей крепости, не хотел выходить наружу. Ноги сами вели Злату в лес. Она шла быстро и тихо, старалась прижиматься поближе к домам, машинам, деревьям, пряталась за мусорными баками, что не вывозились уже много месяцев, накрывалась мешками с отвратительным гниющим запахом. Ей казалось, что она никогда не отмоется от этой вони. Проходящие мимо люди громко фукали и фыркали, обходили и косили презрительный взгляд. Злата не прошла и полпути к своей цели, как признаки вируса опять дали о себе знать. Девушка остановилась возле кучки бомжей, что сидели у костра. Была ночь, и промозглый ветер пробирал до костей, она решила тоже согреться. Тем более, её внешний вид был ничуть не лучший её новых знакомых. Но они так громко говорили, что не было слышно даже сверчков, которые водились в этой местности. Они гудели, как пчёлы, не замолкая ни на секунду. С каждым их словом Злату будто били топором по голове, причём, тупым концом. Она закрыла уши ладонями, чтобы приглушить звуки, но это не особо помогло. Злата не могла сбежать от единственного источника тепла, она попросту замерзла бы где-нибудь посреди улицы. Такая смерть устраивала её меньше всего. Ближе к полуночи большинство пьяных бомжей разошлись по своим коробкам. Но, как всегда, найдётся пара людей, которая будет громко и яростно обсуждать дерьмовую жизнь или противно петь давно забытые песни. Люди не обращали никакого внимания на скрученного подростка, качающегося от боли туда-сюда. Если прислушаться, то можно было услышать глухие стоны и подвывания. Но кому это было интересно? Каждый сам за себя. Но Злата знала, что нужно сделать, чтобы головная боль прошла. Эти мысли пожирали её ещё с самого начала, но девушка была уверена, что не справится со своим недугом, когда рядом сидят больше десяти человек мужского рода. Но сейчас Злата с легкостью справится с этими двумя до белочки пьяными бомжами. Она сама не могла понять откуда у неё столько силы, в её маленьком хрупком теле. Девушка наконец перестала закрывать уши и вжимать голову в колени. Злата тихо поднялась и ближе подошла к металлической конструкции, в которой горел огонь. Рядом стояло подобие кочерги: что-то длинное, ржавое, со скрученным концом. Злата не очень понимала, что она делает, всё происходило на автомате. Она видела всё будто через туман, очень густой, серый, выедающий глаза. А потом всё сменяется красным, ярко выраженным запахом металла и гари. И последние душераздирающие крики её жертв. Раскалённой кочергой девушка била со всей силы источник её головной боли. Она протыкала ещё живых людей насквозь и была рада слышать их вопли. Злата стояла в луже крови, на одежде отливались алые пятна так же, как и на лице. Злате нравилось наблюдать за последним вздохом своих жертв: как они умоляюще смотрят, а после их глаза наполняются ужасом предсмертной агонии. Она облизнула окровавленные губы и хищно улыбнулась. Девушка могла долго стоять и наслаждаться моментом, но на шум выбежала толпа мужчин. Выбросив остывшую кочергу на трупы, что лежали в неестественной для человека позе, Злата побежала в ту сторону, где риск быть пойманной минимален. Девушка старалась бежать не ровной дорогой, а вилять между домами и переулками, чтобы быстрее оторваться от погони бомжей. Они гнались за подростком недолго, через несколько кварталов отстали совсем. Злата знала, что ночи в городе опаснее, чем дни, когда на улицах много людей, и можно потеряться в толпе. А сейчас полицейские дежурят парами и замечают каждого потерявшегося подростка. И девушке теперь будет сложнее спрятаться или ходить рядом с людьми, ведь на её одежде, лице красными пятнами застыла чужая кровь. Проходя мимо супермаркета, работающего круглосуточно, Злата заглянула в зеркальную дверь. Она смотрела на отражение и не узнавала себя. Некогда длинные, красивые и шелковистые волосы сейчас спадали на лицо грязными, сальными комьями. Цвет глаз невозможно было рассмотреть из-за покрасневших белков, казалось, алым был весь глаз. А лицо выглядело измученным и диким, будто она видела себя первый раз в зеркале. Девушка бежала быстро, не оглядываясь по сторонам, боялась, что увидит себя снова отражении. Она не хотела видеть, во что превратилась. Бежала до тех пор, пока без сил не свалилась на единственную тропинку в лесу. Злата даже не заметила, как добралась до места назначения, бежала по памяти. Бежала, чтобы скрыться от полицейских, от глаз презирающих её людей. От самой себя. Злата перестала верить в то, что вернётся домой. На их семейном фото с каждой минутой угасало изображение Златы. С каждым моментом, когда она снова чувствует жажду крови. Ведь даже если лекарство ей поможет, она отмоется от грязи, крови и вернется к обожаемой семье, Злата уже не будет тем невинным подростком, что любит всё вокруг и видит везде добро, потому что добра в ней не останется. Останутся только воспоминания, каждая секунда отобразится в памяти. И последний взгляд её жертв навсегда останется в темноте закрытых глаз. Но сейчас это мало волновало. Так же, как и необходимость добраться до того домика в лесу. Сейчас она лежала на сырой после дождя земле под большим деревом, и ей было наплевать на всё. В лесу не патрулируют полицейские, а Злата забежала достаточно глубоко в лес, чтобы её увидели. И сейчас девушка без задних мыслей, с каменным выражением лица, будто не чувствуя абсолютно ничего, достает шприц и медленно вводит препарат в вену. Она думала, что будет больно, что головная боль ударит новой волной, будто тысячи иголок, впивающиеся в череп. Думала, что хоть что-то почувствует: облегчение или же наоборот, осознание того, что сделала большую ошибку. Но ничего не было. Злата лежала, опёршись на ствол дерева, прикрывая тяжёлые веки. От него исходило приятное тепло, а из-за прошедших приключений девушку клонило в сон. Сколько она уже не спала? Сутки, не меньше. Теперь всё будет по-другому.