Смертельный возраст

Ночью в больнице никого не было, лишь далеко слышны шаги санитаров и пронизывающие вопли пациентов, у которых снова берут образцы для экспериментов. В основном здесь лежали заражённые подростки, некоторых всё же не убивали при первой возможности, а забирали сюда, чтобы изучать. Охрана у входа мирно посапывала с зажжённой сигаретой в руке, поэтому проскользнуть незамеченными молодым людям не составило труда. Теодор крепко держал за руку Злату, а та лишь пыталась не отставать, перебирая ватными ногами, постоянно запинаясь. Они свернули в подземную парковку. Она не охранялась и оттуда можно было выйти, не попав под камеры видеонаблюдения. Вообще место казалось далеко не людным, к тому же находилось в какой-то глуши с полуразваленными деревянными домиками. — Садись, — парень осторожно помог Злате забраться на мотоцикл, а сам сел позади неё, чтобы придерживать. Тело девушки то и дело расслаблялось, она была не в силах даже сидеть ровно и падала на руки Тео. Ехать было не сказать, что удобно, скорее наоборот, Теодору приходилось часто останавливаться, чтобы посадить Злату на сиденье, с которого она сползала. Девушка теряла сознание, а из-за шума мотора её голова раскалывалась на части, как будто её зажали в тисках. Последним, что она запомнила, была неприметная табличка с перечёркнутым названием какого-то посёлка. К счастью, приехали они быстрее, чем Теодор ожидал. Вести мотоцикл и одновременно придерживать человека без сознания не самое лёгкое и приятное занятие. Спина и руки у парня затекли неимоверно. Положив Злату на кушетку в одной из комнат на верхнем этаже, он шумно выдохнул и попытался немного размяться. Они приехали в его дом, туда, где встретились в первый раз. Он выглядел совсем нежилым, поэтому сюда часто наведывались бомжи, которых Теодор устал выгонять. В единственной комнате пригодной для жизни сейчас лежала Злата. Здесь было более-менее нормальная мебель и, что самое главное, чистая, не запыленная, как в других комнатах. Молодой человек не знал для чего вообще спас девушку. На его глазах не один раз забирали подростков в ту проклятую больницу для опытов. Он не понимал, почему постоянно следовал за Златой, следил за каждым её шагом. Держался на расстоянии, чтобы она его не заметила, и наблюдал. Видел абсолютно всё, особенно её приступы агрессии и последствия невыносимой боли. Ничто не ускользнуло от пристального взгляда парня. Ни убитые бомжи, ни удовлетворённая улыбка на лице девушки, когда она смотрела на своих жертв; позже страх, побег и лес. Всё это он видел, наблюдая со стороны. Даже когда она вернулась домой, Теодор не прекратил преследовать Злату, дежуря днями и ночами у её дома. А потом заподозрил что-то неладное, когда «мама» выбегала в одном халате и с банным полотенцем на голове на улицу с телефонной трубкой в руке, постоянно воровато оглядывалась и только потом шепотом с кем-то говорила. Не понадобилось много времени, чтобы санитары пришли за заражённым подростком. Оно то и понятно, почему мать сдала считай уже погибшего ребёнка: шансов не было всё равно. Женщина заботилась о своей новой жизни, навсегда перечеркнув старую, и разрушать её лишь потому, что она скроет своего заражённого ребёнка от властей, не особо хотелось. Нового ухажера Ангелина предупредила ещё заранее, чтобы тот пока не приходил к ней. Женщина не хотела, чтобы Злата знала о том, что её настоящий отец кинулся искать девушку сразу же, как узнал о проблеме своей дочери. Теодор проследовал немалый путь за санитарами, которые увозили бессознательного заражённого подростка куда-то за город. Всё же опыт в преследовании у него был, поэтому остался незамеченным. Он знал, что Злату держать просто так там долго не будут, они примутся за неё незамедлительно, поэтому и действовать нужно было быстро. Его уверенность и безэмоциональность всегда пугала людей — следовательно, манипулировать ими не стоило большого труда. И теперь девушка лежит в его комнате, на его кровати и посапывает, лишь изредка вздрагивает и морщится во сне. И он совсем за ней не наблюдает, не сидит возле кровати, рассматривая каждую черточку осунувшегося лица. Теодор не считает свою увлечённость чем-то навязчивым. Просто он давно не общался с людьми, ему хотелось теплоты, ласки и заботы. А ещё элементарного человеческого тепла. Но кроме старых вонючих бомжей в его дом никто не приходил. Да и парень стал забывать, каково это — говорить с кем-то на разные темы, обсуждая обычные мелочи и смеяться. Искренне смеяться. Он забыл это ощущение: истинной радости и счастья. Поэтому привязанность к Злате была вполне объяснима. Главное — не спешить, чтобы случайно не спугнуть. Что-что, а ждать и терпеть Тео умел. Он будет очень осторожным и внимательным. А девушке некуда больше идти, в этом молодой человек убедился. Теодор даже захотел отремонтировать свой дом, сделать его более… уютным. Хоть лично ему это не особо и нужно было, но парень видел, как живут другие люди, нормальные. Средства и ресурсы имелись, поэтому стоило бы начать с замены прогнивших досок и ремонта крыши: кое-где во время пасмурной погоды здесь протекает и дует. Да, щели все обязательно нужно залатать, а спящую девушку накрыть одеялом, чтобы она перестала трястись от холода. Может быть это поможет получить больше её доверия и симпатии. Хотя Теодор не имел никакого опыта в ухаживании за девушкой, для Златы он хотел сделать всё на высшем уровне. Не в плане секса, а в плане эмоций, что были ему чужды. Но не стоит забывать о её главной проблеме. Теодор знал, что если ничего не делать с вирусом, то рано или поздно подросток умрёт от невыносимой боли. Хворь будет медленно пожирать её внутренности, добираться до мозга и делать невменяемой. Поэтому, когда парень пришёл спасать Злату от неизбежных опытов, он заглянул в небольшую комнату, где ярко пахло химикатами, и захватил пару колбочек с препаратом, которые могли ненадолго замедлить развитие болезни и оттянуть неизбежную смерть. Ему меньше всего хотелось, чтобы девушка погибла в муках. По крайней мере до того момента, пока он не научиться чувствовать и выражать эмоции, понимать их. Да, а потом он сможет вести себя как нормальный человек, от которого не будут шарахаться при первой встречи и откровенно говорить, что парень чудной. Злата просыпалась, медленно открывая глаза, жмурилась от яркого солнца. Теодор спал, полусидя в углу на полу, ничем даже не накрывшись, только подложив руку под голову. Даже в расслабленном состоянии парень, как казалось Злате, всё равно выглядел странно. Её на самом деле пугали его спокойствие и взгляд. Кристально чистые голубые глаза, которые не выражали никаких эмоций, в них не было жизни. Девушка невольно передернулась, когда Теодор открыл глаза и посмотрел на неё. Он даже не шелохнулся, продолжая сидеть в той же позе, что и спал. — Доброе утро, — холодный голос вывел Злату из оцепенения, и только тогда она заметила, что тупо пялилась на парня, не скрывая этого. Теодор не мог сказать, что ему это не нравилось или что его это раздражало, нет. Он привык к пристальным взглядам со стороны людей, и ему это казалось даже забавным. Вот только, когда он так смотрит на них, то это никому не нравится, и однажды он даже получил по лицу от группы пьяных мужчин за то, что пялился. — Ага, привет, — Злата поднялась с кровати, скрипя пружинами, и подошла к окну. — Зачем ты помог мне? — она не смотрела на молодого человека, только вперед, рассматривая задний двор. — А что не нужно было? — Нет, я… Я в том смысле, что… Ммм, какая тебе выгода от этого? — девушка всё же решила посмотреть на своего спасителя, слегка удивилась, когда увидела его стоявшего чуть позади неё, потому что Злата не слышала, как он вставал и подходил. — Какая. Мне. Выгода, — Тео выделял каждое слово, будто пробуя на вкус, за что Злате стало немного стыдно. — Хм-м, у вас же принято всё с выгодой делать, да? Сегодня день удивлений просто: парень сказал больше пары слов, а в его интонации можно было различить хоть какое-то эмоциональное изменение. — У нас? — не поняла девушка, — Ага, у нас, у вас, везде. Никто не помогает никому, если тому не нужно что-то взамен, понимаешь? — Да. Может, мне и нужно. — И что тебе нужно? — Придет время — узнаешь. Теодор решил закончить диалог, просто выйдя из комнаты и оставив девушку наедине со своими мыслями. Его слегка утомил этот разговор: слишком много вопросов, он не привык к такому. Тео не хотелось открывать все карты сейчас. Он понимал, что это могло слегка напугать девушку, и ей придётся искать себе другое убежище. Парень решил заняться тем, что планировал вечером, ремонтом дома. Ему показалось именно это сейчас очень нужным. Захотелось восстановить здание, сделать его таким, каким оно было раньше. День только начинался, солнце ещё полностью не поднялось, а потому можно съездить на рынок и прикупить материала для лестницы и крыши. Парень решил начать с них, потому что всё же холода близились, а он не знал сколько ремонт займёт времени. Теодор зашёл в комнату, чтобы предложить девушке прогуляться с ним, а заодно и еды купить, он же не мог знать, что ест его гостья. Злата сидела на кровати, расчёсывала неровно отрезанные волосы пальцами и постоянно морщилась, когда они запутывались очень сильно. Такая палитра эмоций, сменявшаяся с каждой секундой для Теодора, была странной, непонятной. Но когда девушка подняла на него покрасневшие глаза, он понял, что сейчас не лучшее время заражённой выходить на патрулируемую полицией улицу. Юноша вспомнил про препараты, которые стащил в лаборатории. Похоже наступило то самое время, когда лекарство стоит принять. Он подошел к шкафу и достал небольшой белый ящик. Злата наблюдала за каждым его движением. Любой звук приносил ей невыносимую головную боль, но ей не хотелось накинуться на своего спасителя. Хотелось спрятаться в маленьком, очень тёмном пространстве, закутаться во что-то тёплое и сидеть так до нескончаемости. Но всё же жажда крови была сильнее здравых мыслей, и единственный, кого сейчас можно убить, — рядом стоящий парень, достающий из ящика шприц. Не понимая всей ситуации, она боролась с двумя чувствами, которые разрывали её голову на тысячи мелких клочков. — Я принес лекарство, оно должно помочь. Наверное, — тон юноши остался спокойным даже тогда, когда Злата мёртвой хваткой взяла его за запястье. Она поравнялась с ним и встала очень близко, смотрела в голубые безжизненные глаза, улыбаясь кровавой улыбкой. Кожа её казалась намного бледнее, отдавала серостью и прозрачностью, точно труп стоял перед парнем. Теодор не двигался, не моргал, даже почти не дышал. А когда Злата отпустила его, громко засмеявшись, шумно выдохнул. Девушка смеялась безумно, очень громко и продолжала смотреть на хозяина дома. — Тебя даже убивать не хочется. Ты уже мёртв, — утробным голосом сказала она, резко прекратив смеяться. — Ладно, ты бредишь. Давай-ка я помогу тебе принять лекарство, — он одним ловким движением вставил колбочку с прозрачной жидкостью в шприц и два раза прокрутил её. — Нет! Злата так быстро выбежала из комнаты, что Теодору только оставалось стоять и шокировано смотреть на пустое место, где раньше стояла девушка. В таком состоянии она может не только попасться под шальную пулю, но и сделать то, о чём будет жалеть всю свою жизнь. И почему парню повезло привязаться именно к этой девчонке? Почему нельзя было выбрать менее проблемного человека и не мучиться теперь, думать: бежать ли за ней или же забить и забыть? Но ведь с простыми не так весело, да и Тео всё же столько помог Злате, что теперь попросту жалко будет бросать всё это на полпути. Поэтому парень засунул небольшой шприц с препаратом в карман спортивных штанов и направился к выходу в поисках беглянки.