Тайна, конь, два меча

Начало весны. Год спустя.

      Бэкхён втянул носом свежий воздух ранней весны. Зима отступала, оставляя после себя огромные лужи и пока ещё коричневую землю с яркими первоцветами. Прошёл уже целый год, и он снова встречал весну. Принесёт ли она ему что-то новое, омега не знал. Тоска по Чену жила до сих пор, но редкие встречи с Кёнсу и Минсоком, постоянные письма от Чанёля, скрашивали ожидание тепла, помогая Бэкхёну пережить лето, осень и зиму.        — Ну что, не хочешь сразиться? — раздался рядом голос Исина.        — Папа, я даже трогать тебя боюсь! И как ты умудрился приехать за мной на лошади! Тебе только в паланкине и ехать, — возмутился Бэкхён, поворачиваясь к старшему омеге лицом.       Недавно семья Ким узнала, что Исина не просто так мутит по утрам. Местный лекарь после короткого осмотра заявил, что скоро в их семье скоро будет прибавление, тем самым заставляя всю семью Ким плакать от счастья.       Но Исин, уже зная о своей беременности, никак не хотел придерживаться простых правил, которые обязан был соблюдать каждый омега в положении — не ездить на лошади верхом, не слишком активно двигаться и поменьше нервничать. Хотя с последним старший омега всё же справлялся, но вот с остальными пунктами пока сладить ни Бэкхёну, ни Чунмёну не удавалось.        — Бэкхён, со мной всё в порядке, — Исин нахмурил брови. — Я, когда носил тебя, провёл в седле около трёх суток. И как видишь, ты появился на свет здоровым и сильным. Тем более, ты что, считаешь, что я уже старый? — возмутился Исин.       Младший рассмеялся.        — Нет, ты у меня самый молодой из всех пап, что я видел, но сражаться на мечах я не буду. Пожалей меня, папа, — округлив глаза, Бэкхён подошёл к Исину. — Лучше давай тихо поедем домой, пока отец не узнал о нашей вылазке. Мы и так слишком долго гуляем здесь с тобой.       Исин недовольно вздохнул, но потом согласно кивнул.        — Хорошо, поехали, — легко взобравшись, Исин подождал Бэкхёна, и они вместе направили коней к дому. Исин, отдавший сыну Звёздочку, восседал на Сивом и постоянно что-то говорил по-китайски тому на ухо.        — И как он тебя слушается? — удивился Бэкхён.        — Он был выращен в Китае, и пришёл вместе с нами сюда. Поэтому иногда ему китайская речь привычнее, — улыбнулся Исин, похлопывая жеребца по длинной шее.       К дому они подъезжали почти в тишине, наслаждаясь прогулкой и свежим воздухом, но потом Исин ойкнул и хихикнул. Рядом с конюшней стоял Чунмён, скрестив руки на груди и смотря на омег злым взглядом.        — Кажется, кому-то сейчас попадёт, — проговорил Бэкхён, останавливая Звёздочку и спускаясь на землю. Исин опустился вниз следом, передавая Сивого в руки слуги.        — И как вы объясните всё это? — начал тихо Чунмён, подходя ближе к омегам. Исин и Бэкхён опустили головы. Они оба знали, когда их главный альфа возмущался просто так, а когда следовало стоять молча, слушая внимательно, так как раздражённый отец выглядел очень пугающим. И вот как раз сейчас Чунмён походил на смертоносного дракона, который ещё чуть-чуть и начнёт извергать пламя.        — Я спрашиваю, как вы мне это объясните? — повторил Чунмён. — Начнём с тебя, Бэкхён. Твоё наказание всё ещё в силе, и, кажется, я не разрешал пока ещё выводить лошадей из конюшен.        — Прости, отец, — Бэкхён скрестил руки перед собой и уткнулся взглядом в землю.        — А теперь ты, Исин. В твоём-то положении разъезжать на коне! А если бы Сивый что-нибудь тебе сделал? Чтобы бы я тогда делал?        — Ты же знаешь, что этого бы не случилось, — тихо заметил Исин, поднимая взгляд на мужа. — Я был очень осторожным, поэтому маленькая прогулка только меня воодушевила. Я и так уже три недели сижу дома, после слов лекаря. И мне надоело!        — Но почему именно лошади?! — взмолился Чунмён, сверкая гневными глазами.        — Потому что скучно мне гулять! — возмутился Исин. — Когда я в последний раз ездил на коне верхом? Я уже и не помню. Небольшая прогулка мне только поможет освежиться, а не усугубит положение дел.       Чунмён вновь перевёл взгляд на сына, который всё также не поднимал головы, потом вернулся обратно к мужу.        — В который раз удивляюсь, за что судьба одарила меня такими омегами!        — Отец, мы самые у тебя лучшие! — возмутился Бэкхён.        — Лучшие, но самые необычные! — Чунмён скинул высокую шляпу на стол, стоявший во дворе, и запустил руки в волосы. — Господи, да я скоро седым стану из-за вас!        — Не станешь, — Исин сделал шаг к мужу и крепко его обнял. — Мы же тебя любим, правда, Бэкхён?        — Да, — кивнул младший.        — Всё равно, я очень зол. Поэтому буду у себя в комнате, и пока оба не появляйтесь мне на глаза, — Чунмён, аккуратно освободившись из объятий, круто развернулся и направился домой, шумно топая.        — Кажется, мы правда чуть перегнули палку, папа, — сказал Бэкхён. — Что будем делать?        — Почему мне кажется, что мы поменялись местами? — Исин прищурился, рассматривая сына       Тот за год ещё больше вытянулся, растеряв всю детскую угловатость. Движения стали плавными и осознанными, фигура приобрела округлые формы, а лицо стало уже и худее, сменяя плавные черты резкими.        — Потому что у кое-кого растёт маленький человек внутри, — улыбнулся Бэкхён. — Не думал, что когда ты носил меня, ты был именно таким.        — Я ещё и не то вытворял, но твой отец просто не знает об этом, — отмахнулся Исин. — Пойдём на кухню, лучше семейного ужина ничего не может быть. А если мы приготовим любимые Чунмёном топокки, то точно заслужим прощение.        — Хорошо, идём, — Бэкхён улыбнулся и взял папу за руку.        — Кстати, а как там Чанёль? Ты давно мне ничего не рассказывал про него, — спросил Исин.        — У него всё хорошо. Он влюбился в Ифаня окончательно и бесповоротно, как и тот в него. Но недавно кое-что случилось… — начал рассказывать Бэкхён.

***

Китай, дом Ву. Начало весны.

       — Ифань! Ифань! — раздался голос Сяо Лая.       Но из дома по-прежнему никто не вышел.        — Ифань! — крикнул ещё раз омега уже громче. По дому раздались быстрые шаги, и скоро во дворе появился альфа.        — Что ты кричишь, папа? — альфа, который занимался пересчётом денег в бумагах, не сильно обрадовался зову родителя. Он обнаружил старшего омегу прямо посреди двора со странным выражением лица. — Что случилось?        — Ты не видел Чанёля?        — Он был в своей комнате. Ты там его искал?        — Да, слуги тоже направили меня туда, но его я там не обнаружил. Потом решил пойти к тебе, и, проходя двор, случайно огляделся, — Сяо Лай сложил руки перед собой, неловко переминаясь с ноги на ногу.        — И что же ты увидел? — Ифань развёл руками.        — Да случайно взглянул наверх и вот, заметил, — Сяо Лай указал на левую часть крыши дома. Ифань проследил в указанном направлении и округлил глаза. Чанёль сидел на самом её верху спиной ко двору и, кажется, не собирался спускаться.        — Как он туда забрался! — Ифань испуганно огляделся, дёрнулся вперёд, но потом опять вернулся к папе. — А где его слуга?        — Если его нет, значит, где-то рядом с ним, — пожал плечами папа. — Пока его не заметили другие, всё же предлагаю его оттуда снять.        — Хорошо, иди ко мне в кабинет, там, на столе остались важные документы, проследи, чтобы никто не взял. А узнаю, что случилось, — взволнованно наказал папе Ифань и бегом направился к задней части дома.       Возле неё обнаружился и слуга Чанёля, который в испуге метался от одного края дома к другому.        — Господин, — слуга низко поклонился. — Я…        — Потом будем разбираться, — грозно ответил Ифань и сам полез наверх.       Альфа быстро преодолел лестницу и, зацепившись руками за непрочный скат, начал аккуратно ступать по крыше. Посмотрев вниз, он едва не выругался. Даже ему — натренированному альфе — было тяжело идти, а Чанёль забрался сам, и как только не свалился вниз…       Обогнув первую крышу, Ифань, наконец, смог перейти на более удобную поверхность. Боясь напугать Чанёля, он аккуратно приближался к мужу и одновременно смотрел вниз, оценивая обстановку. Но, кажется, людям на улицах было всё равно, что Ифань ходит по крыше собственного дома.       Чанёль, наконец, заметив мужа, опустил голову и покраснел щеками. Альфа улыбнулся и едва не потерял равновесие — Чанёль, сменивший в своё время корейские одежды на китайские, стал выглядеть ещё краше, а распущенные по последней китайской моде волосы, заставляли всех молодых альф завидовать Ифаню.        — Двигайся, — попросил альфа, наконец, добравшись до Чанёля.        — Не могу, — омега пожал плечами, пряча руки в складках одежды.        — Хорошо, — аккуратно усевшись рядом, альфа посмотрел вперёд. Конечно, вид открывался очень красивый, но ситуация явно не располагала к любованию.        — И как ты тут очутился?       Чанёль виновато посмотрел на мужа.        — Полез за котом.        — За нашим? Зачем?        — Знаешь, кажется, мы ошиблись. У нас не кот, а кошка, — Чанёль улыбнулся, наконец, показывая свои руки. В них копошились три чёрных и один белый комочек. Откуда-то из стороны появилась и сама кошачья мама, неся в зубах что-то белое. Скоро на руки Чанёлю опустился и этот комочек. Кошка же довольно села рядом и начала громко мурлыкать.        — Кажется, мне доверяют, — сказал Чанёль. — Я сидел тут и ждал, пока мне принесут всех котят, да и моя туфля улетела к соседям, — омега показал рукой направо, где прямо посреди аккуратного сада лежало что-то белое. Чанёль аккуратно переложил котят к себе на одежду и погладил маленькие спинки. Котята пищали, ища тепла, и довольно затихли, когда Чанёль накрыл их одной рукой, согревая. — И вот теперь, смотря на это всё, я не представляю, как отсюда спуститься, — омега перевёл взгляд на мужа. Тот сидел с серьёзным лицом, но пытался сдержать в себе улыбку.        — И только из-за кота, ты полез на крышу?        — А зачем ещё по твоему? — нахмурился Чанёль.        — Но есть же слуга…        — Наш кот…точнее, кошка, звала меня, — омега провёл рукой по мягкой шёрстке. За год животное выросло и превратилось в настоящую красавицу, но что перед ними кошка, не кот не задумался никто.        — И что теперь будем делать?        — Как-то слезать с крыши, потому что, кошке не нравится нахождение котят здесь, — Чанёль пожал плечами. — И как это сделать, я так и не придумал.       Ифань дёрнул за завязки верхней одежды, снимая её с себя.        — Давай всех деток сюда, будем спускать их всех вместе. Думаю, мама сама спустится, ведь так?       Соорудив небольшую переноску, Ифань обхватил аккуратно за края и начал аккуратно двигаться по крыше. За ним побежала и мама-кошка. Увидев, как Чанёль тоже собирается двигаться следом, альфа громко шикнул:        — Сиди тут, я помогу тебе спуститься.       Чанёль послушно сел обратно, но едва альфа скрылся за другой крышей начал аккуратно двигаться вперёд сам. Ифань, тем временем, передал пищащий свёрток в руки слуге, который быстро поднялся по лестнице, и сказал развернуть его, чтобы котят не придушило. Намереваясь идти обратно, альфа нахмурился, когда увидел Чанёля, стоящего уже почти рядом с ним.        — Я тебе что сказал? Сидеть и ждать, — с угрозой начал Ифань.        — Я и сам могу, — отмахнулся Чанёль.       Альфа бросил взгляд на слугу, который аккуратно спускал на землю котят, совсем не обращая внимания на господ, Ифань прижал к себе Чанёля, как только тот уже готов был спуститься по лестнице.        — После того, как котята будут у тебя в комнате, быстро ко мне. Понял? — прошипел он на ухо омеге. Чанёль нахмурился, но кивнул. Освободившись от крепкой хватки альфы, он первым спустился по лестнице и, вновь собрав всех котят, направился к себе в комнату, где он хранил собственные вещи и одежду, даже не смотря на то, что у них была общая спальня.        — Сяю Жу не вздумай ругать, — пригрозил Чанёль мужу, когда тот тоже спустился по лестнице, а потом с гордо поднятой головой скрылся в доме, сопровождаемый мяукающей кошкой.       Ифань улыбнулся и, лишь сказав слуге убрать лестницу, направился в спальню, которая находилась в отдалении от всех комнат, помогая разобраться со всеми проблемами, даже с громкими криками и руганью. И хотя они с Чанёлем так себя не вели, предпочитая всё обсуждать тихо и мирно, лучше всегда обойтись без лишних ушей. Тем временем, разместив котят на мягкой ткани, Чанёль провёл ладонью по чёрной пушистой шерсти мамы-кошки и улыбнулся, коротко чмокнув кошку в нос.        — Господин, — запыхавшийся слуга появился в комнате. — Господин Ифань, ждёт вас в спальне.        — Хорошо, принеси, пожалуйста, кошке небольшую миску с водой и отвари кусок рыбы. Именно отвари, а не кинь сырую. Ты меня понял?        — Хорошо, господин, — Сяо Жу поклонился и направился на кухню. Чанёль улыбнулся, этот молодой парень ему нравился, а значит, оплошать в такой простой просьбе не должен. На всякий случай взглянув в зеркало и поправив волосы, Чанёль уверенной походкой направился в спальню, по пути натолкнувшись на Сяо Лая.        — Хотел тебя пригласить сходить на рынок, но, кажется, Ифань хочет с тобой поговорить, — старший омега, успевший полюбить Чанёля не меньше, чем собственного сына, улыбнулся. — Тогда, я пойду домой.        — Хорошо, папа, — Чанёль поклонился и продолжил свой путь в спальню.       Ифань обнаружился за небольшим столом, за которым они сидели перед первой брачной ночью, выпивая вино и закусывая кусочками фруктов. Чанёль пригляделся. Успев изучить проявление эмоций на лице мужа, он заметил, что альфа не выглядел рассерженным.        — Садись, — Ифань указал на место напротив. Омега послушно сел. — Уже год прошёл, а я всё никак не могу отучить тебя быть слишком самостоятельным.        — Извини, я привык всё решать один, — пожал плечами омега.        — Я знаю, какая у тебя была ситуация в семье, но Чанёль — ты ведь мой муж. Ты мог бы позвать меня…        — Ты заперся в кабинете.        — Ты мог бы приказать Сяо Жу…        — Он моложе меня! А если упадёт…        — Да позвать любого альфу из дома!        — Их не было никого поблизости, а кошка звала меня!       Ифань рассмеялся, поднимая руки:        — Всё, это неисправимо, — но потом альфа хитро прищурился. — Единственное, что меня удивляет, как во время нашей первой брачной ночи, ты сам не сел на меня, заявляя, что и тут ты самостоятельный.       Чанёль, вытаращив глаза, молниеносно потянулся через стол и ударил мужа по плечу.        — А ну перестань! — тут же очаровательно краснея, прошипел омега. Ифань снова рассмеялся.        — Хоть здесь я могу найти на тебя управу, — альфа довольно улыбнулся, скользя по мужу взглядом.       Прошёл год с их единственной близости, но он казалось до сих пор помнил сладкий аромат и гладкую кожу под своими пальцами. Помнил, как выцеловывал спину и с каким удовольствием касался родинок на лице: на переносице и на щеке. Помнил смущённого Чанёля, касающегося его с таким же желанием. Наследник после брачной ночи не появился, а дальше они почему-то решили обоюдно воздержаться от совместных ночей, предпочитая спать раздельно, и только недавно Чанёль всё же появился в их спальне, занимая свою половину кровати.       Всё это время уже в качестве супругов они привыкали к друг другу, изучали каждую новую сторону. Ифань показывал свой родной город, замечая уже новые черты омеги. Чанёль же наоборот пытался не мешать альфе, как привык это делать дома, поэтому его излишняя самостоятельность не всегда играла на руку альфе.       Сегодня Чанёль успел залезть на крышу, некоторое время назад он очутился в районе, где обитали одни воры и преступники, надеясь что-то там найти. А два месяца назад умудрился самостоятельно представиться семье Ху, которая была приближена к королю и имела высший статус в городе из всей семей. Конечно, на тот момент Ифаня не было дома, а семья Ху требовала показать корейского мужа Ву, здесь и сейчас, и у Чанёля просто не осталось другого выбора, как явиться самостоятельно. Ифань очень гордился Чанёлем и считал его самым главным подарком своей судьбы, но из-за самостоятельности омеги иногда всё же случались вот такие разговоры.        — Ты так ничего и не понял, да? — спросил Ифань, обхватывая ладонь омеги. — Чанёль, пойми, наконец, что иногда то, что ты делаешь, может обернуться и плохими последствиями. Тебе просто повезло, что и семья Ху осталась довольной твоим визитом, и ты ушёл целым и невредимым из района с ворами в прошлый раз.        — Я знаю, Ифань. И я понимаю, что иногда не думаю о последствиях, но не могу по-другому, — вздохнул Чанёль, обхватывая второй рукой ладонь мужа.        — Придётся назначить тебе наказание, — Ифань улыбнулся, вставая, а после помог подняться и супругу.        — Что ты задумал? — омега внимательно приглядывался к альфе.        — Самую малость, — он притянул Чанёля к себе и коротко чмокнул в пухлые губы. — Будешь ходить везде со мной. Хватит тебе сидеть дома. Да и если тебе что-то понадобится, я всегда буду рядом и помогу.       Омега рассмеялся.        — Я так тебе скоро надоем, — Чанёль обнял Ифаня, прижимая голову к его плечу. — Нет, лучше так. Когда мне понадобится помощь, я позову тебя, где бы ты ни был. Договорились?       Ифань усмехнулся:        — Договорились.        — Ну, вот и отлично, — аккуратно освободившись от объятий, Чанёль направился к двери.        — Куда это ты пошёл?        — Я думал, наш разговор закончен. Разве нет? — Чанёль оглянулся назад, смотря на Ифаня. Тот снова поманил омегу к себе, и когда тот подошёл близко, то перехватил его пояс, тут же поднимая над полом и кидая на кровать. Омега рассмеялся, когда рядом с ним опустился и Ифань.        — Всё у вас альф к одному сводится. В любой книжке обязательно один из героев будет желать омегу.        — Я, между прочим, зол на тебя и хочу отомстить, — Ифань притянул к себе супруга и первым прикоснулся к его губам.

***

       — Зная твоих друзей, мне кажется, вы и не только вместе на крышу могли залезть, — мелко нарезая жгучий перец, сказал Исин. — Это как тот самый Вор в чёрном. Помнишь его?        — Ага, — вздохнул Бэкхён, пытаясь это сделать как можно безразличнее.        — Интересно, когда семья Ву получит внука? Сяо Лай тоже переживает, — старший омега схватил морковь и положил её в рот, звонко хрустя.        — Да всё у них будет. Тем более, из писем Чанёля, я понял, что они активно сейчас этим и занимаются, — рассмеялся Бэкхён.        — А ты когда займёшься поисками мужа? — подойдя к Бэкхёну, Исин ткнул пальцем в тесто, проверяя его мягкость. — Отличное.        — Если к концу весны не будет никаких вестей, то мне придётся выбросить Чена из головы, — Бэкхён потрогал заколку, которую носил всё это время не снимая.       Исин понятливо кивнул и снова откусил от морковки.        — Господин Бэкхён, — раздалось с улицы. — Господин Бэкхён!        — Что такое?       На кухне появился Сонджэ.        — Там едут китайцы! И я видел юного господина Сехуна!        — Что?        — Беги, встречай. Я всё доделаю сам. Мне бегать всё равно нельзя, — Исин поторопил сына и занялся тестом.       Бэкхён быстро выбежал на улицу и побежал навстречу приближающимся обозам. И правда, впереди колонны ехал довольный Сехун, восседая на молодом жеребце.        — Бэкхён, — закричал он, увидев старого знакомого. — А ты изменился! Стал таким красивым!       Сехун спрыгнул с лошади и обнял друга.        — Ты приехал один? Или с семьёй Ву?        — С семьёй, но на этот раз с моей.        — Неужели, ты решился?        — Решился я давно, а вот отговорить папу не ехать было гораздо сложнее. Но и тут я ему уступил. В итоге маленький братик тоже приехал с нами.        — Маленький Тао?        — Оказывается, он очень капризный, — сморщил нос Сехун. — Дома я его любил больше.        — Твой папа ничего не боится, — сказал Бэкхён с уважением.        — Просто только на его руках, Тао засыпает, — пожал плечами Сехун. — Бэкхён, я ещё обязательно к тебе зайду, но нужно идти.        — Конечно, — Бэкхён обнял ещё раз друга и отпустил, наблюдая, как он радостно бежит до самой кареты.       Как и Сехун, Минсок ждал их встречи, отсчитывая дни, да и Сехун, не удержавшись, написал Минсоку письмо ещё зимой, сообщая, что он приедет. Но всё затянулось из-за Луханя, который был не готов отпустить сына во второй раз в такое путешествие, поэтому строго наказал, что и он тоже едет пусть и с Тао на руках, чтобы лично увидеть будущего мужа Сехуна.       Бэкхён вздохнул, до свадьбы им, конечно, ещё далеко, но кто знает, как быстро Минсок захочет заполучить Сехуна себе. В конце концов, с подаренным кинжалом он не расстаётся до сих пор.       Оглядевшись ещё раз и посмотрев на главную дорогу, по которой въезжали все гости их города, Бэкхён грустно улыбнулся. Кёнсу жил в счастливом браке, Чанёль также обожал своего мужа и был любимым для Ифаня, да и личная жизнь Минсока скоро наладится. И только он ждал ответа, вспоминая прогулки на лошадях, уроки в поле и красивые тёплые карие глаза.

***

       — Сехун? — Минсок, вышедший из ворот, удивлённо посмотрел на омегу, который крутился недалеко от родителей. Младший довольно покачался с носка на пятку, но потом подошёл к альфе.        — Здравствуй, - улыбаясь, ответил омега. — А мы тут с семьёй решили совершить путешествие в Корею, чтобы показать всё папе и случайно повернули в твой город. Так что, примешь гостей в свой дом?       Минсок покачал головой, начиная улыбаться. Один неугомонный омега написал такое трогательное и единственное письмо, что не поддаться его чарам было просто невозможно.        — Кажется, у меня нет выбора, — пожал плечами Минсок.        — Выбор есть всегда, но советую всё же подумать. Мы будем здесь дней шестнадцать, у тебя есть время, — Сехун развёл руками.        — Познакомишь меня со своей семьёй? — спросил Минсок.        — Конечно, — кивнул омега.       Альфа протянул ладонь, предлагая помощь, и Сехун не смог отказаться, аккуратно сжимая сильную и уверенную ладонь. Долгий взгляд на друг друга в очередной раз расставил всё на места — они обязательно будут вместе. Пусть не сейчас и не сегодня, но обязательно будут.

***

       — Знаешь, не думал, что Лухань может быть таким упёртым, — сказал Исин, прожевав дольку персика, которые ему принёс Чунмён. — Проехать столько с маленьким Тао на руках!       Прошла неделя после приезда китайцев, и Исин сидел в любимой беседке, наслаждаясь свежим ветром и поглощая сочные персики один за другим. Бэкхён находился рядом, также крадя некоторые дольки и для себя. Ему хотелось выскочить в поле, а не сидеть здесь, но желание вновь не гневить отца было гораздо сильнее.        — Сехун сказал, что Тао засыпает только на руках у господина Лу.        — Знаешь, ты бы видел Луханя раньше. Он всегда был красивым, самым красивым и нежным на вид, но характер… Все альфы от него убегали. Я удивляюсь, как мужу удалось его заполучить, — погладив живот, Исин задумался на миг. — Может, он — колдун?       Бэкхён рассмеялся.        — Отец Сехуна такой же красивый. Не удивительно, что и их сын-омега очаровывает всех вокруг. Даже Минсок не устоял.       Исин улыбнулся в ответ. Недавно они сходили с Бэкхёном в гости к Минсоку, и старший омега был счастлив, когда увидел Луханя. Да и недавно они оба снова извинились перед Чунмёном за свою прогулку на лошадях. Перед их обаянием старший Ким оттаял, прощая своих омег, но всё же успевая напоследок поворчать.       Бэкхён тоже погрузился в свои мысли. Сехун дал ему много ответов про Чанёля, а так задал кучу вопросов о нём самом. Но ни на один Бэкхён так и не смог ответить. Он и сам не знал, ждать ли ему Чена, завидовать Сехуну с Чанёлем или же сказать отцу, чтобы искал жениха?        — Папа, может, прогуляемся? — Бэкхён поднялся с лавочки и потянулся.       Исин на миг задумался, но потом кивнул.       Взявшись за руки, они обошли весь рынок, заглянули на миг к семье Сонджэ, где его папа, наконец выздоровевший, сидел на крыльце, перебирая первые травы, а потом пошли по главной улице, выходя к главным воротам.        —…а потому я просто взял и вышел за дверь! - смеялся Исин, рассказывая очередную историю из своего детства. Бэкхён хихикал вместе с ним. — И знаешь, что самое смешное, когда ты был маленьким, и я пытался накормить тебя кашей, то тоже однажды чуть не убежал за дверь…       Младший омега рассмеялся, а потом замер. Через главные ворота въехал всадник на чёрном коне в богатой одежде, держа на привязи белоснежную лошадь. Позади него тянулись две телеги, а в конце появилась и небольшая карета.        — Папа, смотри, — он указал пальцем на маленькую делегацию.        — Какой красивый конь — белый, как снег, — сказал Исин. — И они повернули в сторону рынка, пойдём, посмотрим.        — Идём, — чуть ускорившись, омеги решили пройти через лавку Чунмёна, чтобы посмотреть, куда направлялись незнакомые им всадники, и оба изумлённо замерли, когда обнаружили и повозки, и лошадей с каретой возле собственной чайной лавки. Омеги переглянулись и подошли ближе, заглядывая внутрь. Внутри среди многочисленных лотков с разными сортами чая Бэкхён с Исином разглядели Чунмёна и ещё двух незнакомых альф, которые стояли к ним спиной.        — Но как? Вы же были у нас…        — Да, мне пришлось представиться вам учителем, чтобы скрыть свою личность, но поверьте, Бэкхён принёс мне больше радости, чем недовольства.       Младший услышав своё имя и знакомый голос, сделал шаг вперёд и тихо произнёс:        — Чондэ?       Альфы обернулись. Бэкхён смотрел изумлёнными глазами на Чондэ в богатой одежде, боясь, что это сон. Его бывший учитель улыбнулся и хотел подойти ближе, но остановился, услышав от альфы постарше:        — Так вот как выглядит наш спаситель, — он по-отечески добрыми, но усталыми глазами оглядел фигуру омеги. — Мне нравится твой выбор, сын.        — Подожди, отец, — Чондэ рассмелся. — Нужно спросить у самого Бэкхёна.        — Конечно.       Исин показательно кашлянул, привлекая внимание.        — А это мой муж — Исин, — быстро нашёлся Чунмён.        — Вы оставите нас наедине, Чондэ? — сказал его отец.        — Конечно, — младший альфа обхватил руку Бэкхёна и вывел на улицу. И как только они подошли к лошадям, Бэкхён тут же обнял Жемчуга за морду, поглаживая его. Конь, узнав омегу, довольно фыркнул.        — Юный господин Ким, позвольте представиться вам ещё раз, - тем временем начал альфа. Бэкхён, улыбаясь, посмотрел на него, пытаясь не сильно смущаться. — Меня зовут Ким Чондэ и я — сын Ким Чонмина, главы города на севере. Возможно, о нашем городе вы не слышали, но, скорее всего, вам известно, что всё население страдало от некоторых трудностей, но, как выяснилось год назад, все печали оставили мой город. Теперь с каждым днём он вновь разрастается новыми домами, в реке появилась рыба, а торговля с другими городами стала процветать. И поговаривают, в таком успехе виноват один прекрасный омега.        — Правда? — Бэкхён рассмеялся. — И как же быть теперь?        — Весь год я отбивался от омег нашего города, думая лишь о тебе, — Чондэ стал серьёзным. — И я приехал с отцом, который очень сильно хочет тебя отблагодарить. А я…        — Вы…        — Ты, — поправил его Чондэ. — А я хочу подарить тебе вот это, — обхватив руку Бэкхёна, Чондэ подвёл его к белой лошади. — Её зовут Жемчужина.        — Ты даришь мне кобылу? — омега удивлённо распахнул глаза. — Ты запомнил.        — Дарить заколки — слишком скучно для тебя, да и одну такую, я уже тебе подарил, — улыбнулся Чен. Он аккуратно взял ладонь омеги и положил на тёплый бок белой лошади. — Но я хочу, чтобы у тебя был свой конь, как и… — Чондэ протянул руку вверх, и быстро отвязав длинный свёрток, отдал его омеге.        — Что это?        — Разверни, — сказал альфа.       Через несколько секунд в руках Бэкхёна красовался новый меч в чёрном чехле с нарисованными на нём красными цветами.        — Это меч!        — Да и конь, и меч, — Чондэ снова улыбнулся. Он подошёл к омеге и заглянул тому в глаза. — Бэкхён, станешь ли ты моим мужем?        — Я тебя ждал целый год, — омега недовольно скривил губы. — А ты как сам думаешь?        — Надеюсь, что ты согласен.        — Конечно, я согласен, — Бэкхён неловко стукнул альфу в плечо, но его тут же перехватили за пояс и нежно поцеловали.        — Я скучал по тебе, — прошептал Чондэ ему в губы. — Ты не представляешь, как…        — И я, — тихо ответил Бэкхён, переводя дыхание.        — Вас совсем нельзя оставить, — раздалось неподалёку. Альфа и омега обернулись. Рядом стоял Исин, качая головой.        — Чондэ, я вверяю тебе самое главное сокровище нашей семьи, — сказал старший омега.        — Я его буду беречь, — сказал Чондэ, кланяясь.        — И, кажется, кое-кто всё же заполучил себе и меч, и коня, как я посмотрю — Исин веселым взглядом окинул и белую лошадь, и меч, зажатый в руке сына. — Как же у тебя это получилось?       Бэкхён взглянул на Чондэ, что крепко держал его за свободную руку.        — Просто доверил одному человеку свою тайну, — пожал плечами Бэкхён, улыбаясь всё также ярко. — А там появились и конь, и меч.       Чондэ рассмеялся, и поцеловал омегу в щёку, а Бэкхён чувствовал, что теперь счастье наступило и для него.