Светлячки

— Миссис Нэрн, я бы хотел принести вам свои извинения. Я вел себя… ужасно. Простите за мои слова и неадекватную реакцию, — от физически ощутимого отвращения к себе хотелось поморщиться.       За окном еще шумели отголоски празника, но здесь, на этой кухне, царила напряженное спокойствие. Такое, когда слышно как муха летит. Если оглядеться, нельзя было заметить какое-либо отклонение от нормы. Однако находившиеся в доме ощущяли эту атмосферу, будто после урагана, сейчас все спокойно, но еще недавно земля уходила из-под ног. И за это хотел извиниться Джек.       Когда прошел пик напряжения, его словно вышвырнуло обратно в реальность и он осознал, каким идиотом всем показался. А от осознания, что львиную долю, рвущихся из него эмоций он еще подавлял, становилось по-настоящему страшно. — Все нормально, Джек. Все мы теряем контроль, когда нашим близким угрожает опасность. — За спиной женщины закипел чайник и она отвернулась. — Представить не могу, что бы делала, если бы с Кевин произошло что-то подобное. — Она налила кипяток в кружку и поставила ее на поднос.       Женщина говорила мягко, даже слишком. Джек распознал этот не совсем естественный тон, но проглотил его. Он заслужил, чтобы сейчас с ним говорили именно так. Скованно кивнул, забрал поднос и уже собирался выйти из кухни, как его окликнули. — Эм, Джек, а Эльза останется с тобой еще на?.. — На год… — он мотнул головой. — Нет, полгода. Затем она поедет учится. — Ты уверен, что сможешь это потянуть?       Вопрос был задан в лоб. — В смысле? Деньги готовы да и место за ней придержат. — Да нет, я не об этом. — Мисисс Нэрн опустила глаза. — Прости, это неважно. Не мое дело. Пойду, проверю Кевина.       Женщина поспеша выйти из кухни, не дав произнести и слова, и оставила пепельноволосого в полном замешательстве. Фрост взглянул на свое отражение в кружке: оттуда смотрел напуганный мальчишка, которого он так старательно прятал много лет. «Что же ты делаешь?»       Он поднимался по лестнице, хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, но у него оставалось еще одно дело. Он должен был отнести чай и хоть немного объяснить свое поведение той, наверху. На этот раз разговор будет сложнее.

***

      Эльза полусидела на кровате в комнате, освещенной только экраном беззвучно работающего телевизора. Под одеялом, пледом и в большом колючем свитере с принтом фиолетовых треугольников. Но было вполне терпимо, даже как-то помогало отвлечься.       И все же она смотрела на свои сцепленные руки, лежащие на пледе и думала, думала… Одни и те же картинки всплывали перед глазами и не приходило никакого понимания. Размышления полностью захватили ее разум и не отпускали.       Ведь она провалилась лишь по пояс и кроме легкого испуга ничего не испытала, а вот Джек… Его с той самой секунды словно подменили.       Перед глазами появляются смазанные сцены, снова затягивая в события произошедшие часом ранее. Треск льда и темная фигура срывается с места. Казалось, проходит всего мгновение, как бледное лицо Джека с такими большими глазами, что в них можно было разглядеть собственное отражение, оказывается перед ней. Его рот то открывается, то закрывается, он словно хочет что-то сказать, но не произносит ни слова. Его движения резки и одновременно бездейственны. Наконец, он подхватывает ее под руки, вытаскивает из воды, а дальше провал.       Теперь она видит спину и затылок Фроста. Его макушка подсвечивается уличными фонарями, ее равномерно покачивает. Она чувствует покалывание в ногах и сухость на губах. Смотрит вниз. Она сидит в ватрушке; вся нижняя часть тела мокрая, сверху на ней чья-то куртка. Поднимает глаза и видит, что Джек в одной кофте, его костяшки пальцев и уши красные. Она пытается что-то сказать, но слышит лишь бормотание. Сначала думает, ее собственное, но потом прислушивается. Это был он. Не похожим на свой голосом он что-то говорит себе под нос, перебиваясь тяжелыми вздохами. Мороз пробегает по коже и не от купания в проруби. В глаза врезается свет очередного фонаря. Снова провал.       И вот он берет ее словно ребенка на руки и бежит в дом. Стучится ногой да и так активно, что Эльза беспокоится о сохранности двери. Но на самом деле просто не может оторвать взгляд от его лица. Пустые глаза, в которых плещится что-то смутно знакомое. Под кожей будто совсем нет крови. Челюсти сжаты так сильно, что окончательно превращают его лицо в заледеневший рельеф.       Дальше суматоха, ее слабые попытки всех успокоить. И тепло… Оказывается оно ощущается иначе, когда ты по-настоящему замерзаешь. Но ее взгляд каждый раз возвращается к Фросту. Он, как все, бегает по дому, приносит полотенца, вещи, воду, грелки, но делает это словно машинально. Ни одного слова, лишнего движения и, что самое главное — ни одного взгляда в ее сторону. Она хочет ему сказать хоть что-то, но каждый раз он, как по волшебству, оказывается от нее на расстояние не менее двух метров.       В дверь глухо стучат, Эльза произносит нечто нечленораздельное, ведь понимает, кто сейчас войдет. В руках у Джека поднос с чем-то ароматным. На этот раз он подходит гораздо ближе и ставит его на прикроватную тумбочку, вытирает руки о штаны, и все еще не смотрит. Эльза терпиливо выжидает, стараясь выглядеть ободряюще, хотя ее саму немного потряхивает. Происходит что-то странное. — Как себя чувствуешь? — Очень хорошо. Спасибо… за чай. И, — она спохватывается и даже наклоняется к стоящему, словно боится, что тот сейчас уйдет, — И за все спасибо. Что достал меня, довез до дома. Что был со мной. Спасибо.       Эти слова, выпаленные, необдуманные, наполняются новыми оттенками с каждой секундой. Наступает короткое, плотное молчание. В которое натянутая до предела струна, по всем традициям, должна лопнуть. В такие моменты весь мир, весь предыдущий опыт — все, перестает существовать; есть только здесь и сейчас.       И Эльза напряженно следит, пока хоть что-то не сорвется с чужих губ. — Ты… — голос заметно надломлен. — Я так испугался за тебя.       Он делает порывистое движение, словно хочет ее обнять, но вместо этого неловко присаживается на край кровати. Эльза застывает; он наконец-то поднимает глаза. И в них столько сожаления и боли, что она чувствует непреодолимое желание извиниться за что-то. «Извини» — она не успевает произнести это слово, как он тихо смеется. И этот смех вызывает знакомый холодок по спине. — Глупенькая, не извиняйся. Я так рад, что с тобой все хорошо.       Он подсаживается ближе и проводит рукой по ее плечу. Глаза в глаза. Она чувствует холод его пальцев и как они в один момент перестают двигаться и легонько сжимаются. — Как же…       Он мягко тянет ее вперед и она поддается. Зрачки расширяются; уже слишком близко. Он заполняет собой оставшееся расстояние, вокруг становится словно темнее. А в его словах еще звенит тот страх, который захватывает и ее. Спасает только чужое присутствие. Ощущение близости, переходящей на новый уровень. — Как же я без тебя…       Шепот. Теплое дыхание сродне воздуху над нагретым асфальтом. Эти слова касаются ее почти физически ощутимо. Сердце в грудной клетке начинает биться как мотылек. Только рвется оно не к свету. Взгляд замутняется. А в следующую секунду она прикрывает веки и… Он встречает ее на полпути.       Подобное раньше она не испытывала. Эльза чувствует мягкость и одновременно напористость чужих губ. Совместный ток, перетекающий от одного к другому. Она впервые подпускает кого-то к себе так близко и это вызывает у нее лишь блаженный трепет и мурашки по всему телу. Это высшая точка отчаяния. Раскаяние и одновременно — отступающие напряжение, копившееся месяцами. Поцелуй навзрыд. — Это я виноват. Прости.       Поцелуй углубляется, но не перестает быть нежным. От этого все внутри плавится. Эльза уже ничего не понимает. Ее словно затягивает в бархатную и рассыпчатую темноту. Его голос звучит прямо у нее в голове и одновременно разносится тихим эхом по всему окружающему пространству. С ужасом она осознает, что это заставляет ее гореть. Жар вырывается откуда-то изнутри, накатывает волнами от головы и до пальцев ног. Она пытается сконцентрироваться, но вместо этого начинает лишь больше увлекаться. Его руки на ее шеи и талии и мягкость его волос. То, как кончики пальцев начинает покалывать, когда она слышит порывистый выдох рядом с собой. Это все начинает походить на воронку, из которой будет не выбраться, как вдруг… — Знай, я люблю тебя.       Эти слова как мощнейший удар молнии. Она отталкивает от себя Фроста, все еще чувствуя влажность губ. Ее сердце переворачивается и замирает, когда лицо напротив отдаляется и расплывается. Дыхание перекрывает полностью.       А затем ее неведамой силой притягивает обратно на подушки, да так что она буквально в них тонет, задыхается, исчезает.

***

      Все ее тело передернуло. Кровь застучала в ушах и это был первый звук, который она уловила. Ухватившись за него, как за соломинку здравого смысла, она открыла глаза, хватая пересохшим ртом воздух. Взгляд плыл, метался, будучи не способным за что-либо зацепиться несколько мучительных мгновений. Виски пульсировали. Весь ее лоб был мокрый и ладони тоже. А сознание еще кричит, еще бьется в конвульсиях от того, что это правда, что это действительно с ней происходило.       Постепенно ее стало отпускать. Три медленных вдоха и три медленных выдоха. Озноб, колотящий все ее тело минуту назад, отступал. Она лениво стянула с себя свитер, повторяя про себя. «Это был жар. Просто больной бред. Температура. Дурной сон».       Она откинула свитер в сторону и ее взгляд упал на поднос. Чай, печеньки, варенье. Телевизор был выключен, зато работал ночник у ее кровати. Она посмотрела на кресло. В нем спал Джек, неудобно закинув голову на спинку и сложив руки на груди. «Лучше бы тебя тут не было», — с подкатывающим чувством стыда подумала девушка.       Тут Фрозен заметила, что на щеке молодого человека что-то блеснуло. Перегнувшись через кровать, она разглядела тонкую прозрачную полоску, идущую от уголка глаза до подбородка. Между бровями пролегла морщинка от неожиданной догадки. «Слова во сне были слишком живыми».       Однако усталость, только усилившаяся после беспокойного сна, заставила отмахнуться. Думать, как обратно заснуть, ей не представилось возможным. Парень поморщился, шумно выдохнул и проснулся. Эльза быстро приняла первоначальное положение и взяла в руки кружку. — О, ты проснулась…       Молодой человек потер глаза, потянулся и слабенько улыбнулся. — М-угу, — блондинка хлебнула чай и чуть не подавилась, когда услышала следующую фразу: — Я пришел извиниться перед тобой за… «Нет, нет, нет. Только не это!»       Видимо заметив, как вытянулось лицо девушки, Фрост прервался и забеспокоился. — Ой, а с тобой точно все в порядке? Что-то ты красная. — Да, да, все в порядке, — забормотала девушка, в отчаянии пряча лицо за кружкой. — Может температуру помереешь? — столь невинное предложение таким же елейным тоном почти вызвало у Фрозен внутреннюю истерику. — Да не надо, — подозрительно высоким голосом ответила она, отводя какой-то диковатый взгляд. — Ну, пожалуйста. А то вдруг что. Потом отстану, обещаю.       Девушка с легкой опаской приняла, протянутый ей градусник. — Хорошо.       Улегшись на левый бок и положив ладонь под щеку, Эльза посмотрела на Джека снизу вверх, внутрене готовая всеми силами отбиваться, если вдруг недавний кошмар начнет воплощаться в жизнь. — Так… — Парень пикнул таймером на своем телефоне и сел обратно в кресло ‐ у Эльзы отлегло от сердца. — У меня есть пять минут. Я… Извини, — он потер переносицу и соединил ладони перед лицом. — Я никому об этом раньше не рассказывал, это немного сложно.       Эльза аккуратно кивнула, проглотив образовавшийся в горле ком. — Первый раз я сбежал из дома в феврале. Мне было шеснадцать. Затем еще два раза, меня возвращали, но наконец родители сдались и отправили меня в Лондон на учебу. — А сбегал я… Потому что я. Я чуть не убил свою сестру. Младшую. В тот день я не хотел никуда идти. Мне было лень. Но она уговорила меня пойти покататься на озеро. Я… — Он говорил отривисто, машинально теребил пальцы. — Не проверил лед достаточно хорошо. Просто прошелся и сел на берегу. А Эмма она… Она заехала слишком близко к середине озера. И лед там был тонкий.       За окном вспыхнул чей-то салют, озоряя комнату кроваво-красным светом. Но двое молодых людей даже не заметили этого. — Я услышал хруст и сразу побежал к ней. Но она провалилась до того, как я оказался рядом. — Затем была скорая и полиция… Но я помню только ее замершие, слипшиеся волосы. И то… как ее губы посинели. Ее кожа была такой ледяной и я думал. Думал, что она… — он не закончил это предложение.       Эльза не знала, что сказать, но Джек продолжил. — Поэтому я повел себя так странно. И напугал и тебя и, в общем, всех. И мне жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться. — Он тяжело выдохнул. — Обещаю, дальше я буду вести себя, как уравновешенный взрослый, — он приглушенно посмеялся. — Ты сможешь на меня положиться.       Эльза сидела, оперевшись рукой о матрас и наблюдала за Джеком. Его слова были наполнены такой безусловной любовью, дрожащим беспокойством, страхом потери, что те жуткие события буквально оживали на стенах небольшой комнаты. Внутри все переворачивалось. Ей было жаль его, всегда позитивного и легкого Фроста, который сейчас открыл перед ней душу. А она даже ничего сделать не может, потому что ей тоже страшно. — Думаю, ты не хотел больше такого допускать. Но сегодняшняя ночь сыграла с тобой злую шутку, — в же нашла в себе силы подытожить голубоглазая. — Главное помнить, что ты никогда не сможешь все контролировать. Особенно — судьбу других людей. И взваливать на себя такой груз ответственности просто глупо. — Эльза взглянула на градусник, который держала в руках. Ртутная полоска хищно блеснула. Ее собственные слова казались ей неправильными.       Секунда молчания. — Я все понимаю, если ты об этом, — тише. — А сейчас нам всем стоит лечь спать. Это была длинная ночь.       Джек встал, забрал у Эльзы градусник, пару секунд рассеянно посмотрел на него и убрал в ящик тумбочки. Затем выключил ночник. — Спокойной ночи… и спасибо, — послышалось из темноты вместе со звуком мягких удаляющихся шагов. — Спокойной ночи, Джек.       Она закрыла глаза, стараясь не прислушиваться к комнате. Внутри что-то кольнуло. Тело пришло в норму, но на душе стало паршивее. «Да кто я такая. Лишь проекция.»

***

      Из щелей в окнах немного дуло или же кто-то из соседей по ряду посреди зимы решил воспользоваться кондиционером. Эльза долго мучалась, высматривая у кого над головой была открыта панелька, но не смогла. Просить плед у водителя при Джеке она не хотела. Еще предложит во избежании обморожения надеть на себя все его теплые вещи. Давить даже косвенно на чужое чувство вины ей не хотелось. Поэтому когда белобрысый удалился в уборуную, девушка быстро проделала запланированную операцию.       Покрепче укутаталась, забралась с ногами на сиденье и сделала вид, что заснула. Мол я тут не при чем, оно само. Через какое-то время уловила звук его шагов и перестала подглядывать в окно, подключив все свои актерские способности. Парень остановился, ненадолго замер, затем сокрущенно вздохнул и сел рядом. В этот момент Эльза действительно порадовалась, что «спит», ведь его напряжение ощущалось даже с закрытыми глазами.       Через какое-то время притворства и мерного покачивания автобуса Эльза начала действительно проваливаться в сон. Гул салона стал стихать, внимание рассеиваться. Находясь уже на пороге сна она ощутила странное тепло в ногах, более интенсивное. От этого хотелось отключится еще сильнее, но было что-то не так. Какое-то время она боролось с любопытством, но сдалась. Приоткрыла один глаз и оцепенела. Легкий шок прошелся по всему телу, кусая затылок и заставляя корни волос немного приподняться. Стараясь никак не двигаться и даже, кажется, не дышать, она перевела взгляд на соседнее сиденье. Там сидел Джек и, подперев рукой щеку, залипал на какой-то фильм в маленьком экраньчике напротив, а другой (и это сознание Эльзы отказывалось признавать) он накрыл ее торчащие из-под пледа ноги в желтых носках. Она с силой зажмурилась, но ничего не изменилось. Парень по-прежнему сидел в расслабленной позе и беспечно отогревал ее ноги. И ей это не снилось.       Все, что внутри девушки взбушевалось и запротестовало в первые секунды, сейчас странным образом стало укладываться на места. Она закрыла глаза и проспала почти весь оставшийся путь.       Разбудило ее уведомление. Телефон пиликнул и завибрировал в кармане толстовки. На экране высветилось имя Мартина, пару сообщений и фотография. Джека рядом не было. Она открыла переписку и еле сдержала улыбку.       На фото было селфи парня на фоне Анны в больничной палате. И у нее были заплетены две косички, что рыжими змейками красиво лежали у нее на груди. И смс: Мартин: Навестил, все в порядке. И смотри как ей безумной идет! Мартин: Приедешь, я и тебе такие же заплету *хитрый смайлик*       Эльза закатила глаза и напечатала: «Только попробуй».       Парень тут же появился онлайн. Мартин: Где ты сейчас? Эльза: Еду в аэропорт Мартин: Круть, значит, скоро увидимся. Помни, ты обещала. Новый год у моего друга Эльза: Да, да       Девушка заблокировала телефон и стала надевать обувь — они почти приехали.