Это точно не наш мир

Рини: Я шла по дороге, усыпанной костями. Вокруг меня царил лишь мрак, только огромный красный глаз освещал мне путь. Дрожь по телу растекалась, но ноги упорно шли вперед, не слушая меня. Мне хотелось умереть. Моя голова была забита только мыслями о том, что я хочу, чтобы это все прекратилось. Я больше не хотела переживать, не хотела страдать. Все это стояло мне уже поперек горла! Но я шла. Впереди появился он. Тоби. Я ненавидела его больше, чем кого-либо. Даже на Мадару мне было плевать, только Тоби, только это говнюк в маске. Никаких положительных эмоций он у меня не вызывал, только отвращение. Мне уже не было страшно, злость наполняла меня всю, добиралась до самых дальних уголков моих тела и души. Все, что окружало меня, теряло смысл. Только его пронзительные глаза, которые я считала мертвыми. Человек, который ненавидит все настолько, что готов уничтожить – мертв. У него нет души, нет дорогих и родных. Он один. Я опустила свой взгляд: его холодные, длинные руки держали на руках мою любимую дочь, которая сию секунду расплакалась, да так громко, что чуть не заплакала я. -Отпусти ее! Слышишь?! Она не принадлежит тебе! – я кричала, но не могла сделать больше и шага. Скелеты, лежавшие на земле, крепко держали меня свои белыми худыми пальцами. Я тянула к ней руки, я кричала, но он был непоколебим. Я услышала свист в воздухе, и длинный, острый клинок пронзил мое тело насквозь. Сон ушел, и я проснулась. Ева плакала. Выдохнув тяжелый, сырой воздух из легких, я села и почувствовала капельки ледяного пота на моей стене. Постель была сырая, голова забита страшными мыслями. Я сползла со своей кровати и медленными, шоркающими шагами подошла к кроватке дочери. -Тише, милая, тише, - услышав мой голос и увидев меня, она замолчала. Вытирая маленькие слезы на ее щеках, я думала только о близких мне людях. Я целыми днями страдала и мучилась от боли, зная, что они сейчас воюют, умирают. С ухода Учих прошла неделя, и за это время я не улыбнулась ни разу, как и Ева, как это ни странно. Я боялась услышать, что кто из них умер, что я больше не увижу их глаз, улыбок. Не услышу голоса Лиями, что раскатывался в моих воспоминаниях звонким голосом. О боже, как же я сейчас хотела обнять ее! Хидан: -Лиями! Сзади! - бомба хвостатого летела прям в нее, и я не нашел иного выхода. Собрав все свои гребаные эмоции в кулак, собрав последние человеческие чувства, я загородил ее собой. Я готов умереть за нее. Она та, что стоит моей жизни, что пробуждает во мне человека. Моя неповторимая и наглая Лиями, мысли о которой будоражили мое холодное и сплошь усыпанное нитями Какудзу, тело. Мертвое сердце начинало колотиться от одного ее взгляда, а член немедленно поднимался. Огромный разенган сбил бомбу, и меня, вместе с Лиями, отнесло взрывной волной. -Блять! Слава Дзясину! Я уже подумал мне конец. Ради тебя умереть собрался, - я ухмыльнулся, поняв, насколько это было бы банально. Отдал жизнь за бабу. -Бежим! – крикнула та, ошарашенно смотря куда-то позади меня. Я испугался не на шутку, и, взяв свою змею за руку, ринулся бежать настолько быстро, насколько мне позволяла сила. Последней же, почти не оставалось. Мы не могли справиться с этим чертовым Джуби. «Как он уже задрал! Мать его!» -Когда же он уже сдохнет!!! – я закинул Лиями за песчаную стену, построенную одним из шиноби, и упал туда же вслед за ней. Сейчас мы были никчемны на поле боя, так как обладали только тайджуцу. Наши действия были бесполезными, так как ни отбить бомбу, ни кинуть вызов Тоби или Мадаре, мы не могли. Оставалось ждать хоть какого-то плана от главнокомандующего. -Хидан, - я повернулся на голос Лиями. Она устало и тяжко дышала, смотря на меня надменным, ужасно уставшим взглядом. Ее тело содрогалось от усталости, а рука, протянутая ко мне, была бледная, как мел, и в то же время безумно грязная, от песка, грязи и пыли, что окружали нас немыслимым водоворотом. Мы старались дышать носом, но так уставали, что воздуха категорически не хватало. Кругом кашляли шиноби, и эти крики, адские крики, которые стояли мне уже поперек горла. О, Дзясин! Я, наверное, еще очень долго не буду приносить жертвенные подношения, потому что уже видеть не мог кровь и страдания. Я хотел тишины и свободы. – Я больше не могу. -Терпи, - я сел к ней ближе. – Я чему тебя учил? Ты, шиноби, или нет?! -Но я.. -Замолчи и в бой. Ты хочешь, чтобы мы все погибли? – на самом деле, я хотел ее подбодрить, но у меня никогда не получалось это делать. Я не силен в чувствах. – Просто держись, милая, - я сжал ее руку и ухмыльнулся, сквозь все дерьмо, что было в душе и вокруг. Итачи: -Мадара, остановись! Не смей трогать их! – я кричал. Он хотел забрать Рин и нашу дочь. Я не могу допустить и малейшей части выполнения его плана. Все, что угодно, но только не они. Я слишком много потерял в этой жизни. Многих родных я убил своими же руками, и я не позволю этому продолжиться. Я устал жертвовать собой и своей семьей, ради других. -Я не собираюсь трогать их. Клан Учиха вымирает, а я не могу позволить этому случиться, - я смотрел на его величие, чувствуя, как его чакра сжимает мою в комок. Он был нереально сильным, я считал, что такое просто невозможно. Мадара превосходил всех. Почему такой человек, как он, пошел ко дну? – Я оставлю вас жить, - он отвернулся от меня, ничуть не опасаясь оружия в моих руках. Мадара не боялся никого. Его уважения был достоин только Первый Хокаге, и никто более. Все остальные для него – жалкие, просто мусор. Я понимал, что если соглашусь на его условия, то у Рин и Евы появится защита, но гарантий не было никаких. Я не мог доверять ему, и знал, что погибнет огромное количество людей, а я не могу позволить этому случиться. Мадара убьет и меня и мою жену, как только вечный Цукиеми завершится, чтобы забрать и манипулировать моей дочерью. Она единственная в этом мире из клана Учиха не понимает, что сейчас происходит вокруг нее, и вырастить из нее последователя, да еще и (какая удача) соклановца, будет очень просто. Один раз уже оступившись, пожертвовав всем ради Конохи и Саске, я сомневался в своих действиях. Но я точно знал, что бездействовать не буду. Мне осталось жить совсем недолго – мои глаза и частое использование Мангеке шарингана убивали меня. Я ринулся на него, больше не думая о том, что он сильнее меня в тысячи раз. Я тоже силен, и буду стоять за свою семью до последнего вдоха, до последней крови. После всех тех лет одиночества, ненависти со стороны деревни, страны, я, наконец, почувствовал настоящую любовь. Они были частью меня, жили для меня. И я сделаю все, чтобы защитить их. -Прекрати, - от его холодного голоса, я разозлился. Ненависть к нему переполняла меня, но я не подал не единой эмоции, держа все глубоко в себе. Все, что я хотел – остановить его. – Ты очень силен, но против меня бесполезен, - я сделал обманную подмену, загоняя его в ловушку, и даже когда я ранил его, Мадара снова восстанавливался. Его тело было неуязвимо, и я понял, что все мои попытки тщетны. Его нужно запечатать, но техник не было, как и шиноби. Все сражались, были крайне слабы и обезвожены. Мне оставалось только пытаться задержать его, пока шиноби с техникой запечатывания восстанавливали чакру. Я рассчитывал, но Мадара обыгрывал меня даже в стратегии. Все, что я мог, это пытаться, и разумно расходовать чакру. – Неуязвимое тело – прекрасно, - он посмотрел на руку, которая медленно и верно восстанавливалась, а я лишь громко выдохнул, понимая, что ненавижу Кабуто все больше. Вспомнив нукенина листа, я почувствовал ноющую боль в голове, и приложил ладонь к протектору. Я остался без левого глаза, когда использовал Изанаги, чтобы остановить Якуши, а правый почти ослеп. Я видел так плохо, что старался по большей части ориентироваться по ощущениям и чакре. На это требовалось еще больше силы. В следующую секунду, он оттолкнулся от земли с огромной силой и скоростью умчался вперед. Я побежал за ним. Мадара: Мне был удивителен этот мир. Прошло столько лет, но не менялось абсолютно ничего. Люди были такими же жалкими, отвратительными, я чувствовал от них только презрение, и понимал, что они чувствуют, видя меня. Люди боялись меня. Этот мир должен переродиться. Я хочу воскресить его в новом, идеальном мире без войн, страданий и смертей. Но для начала нужно было стереть этот. -Ты как надоедливая муха, - я злился на своего соклановца, который не давал мне сконцентрироваться на Джуби. Я предложил всем Учиха перейти на мою сторону и вместе строить новый мир, но эти идиоты стояли на своем, даже Обито перекочевал на сторону жалких шиноби, позоривших все, что они породили. Единственным вариантом было убить Итачи и забрать его дочь, ибо наследник мне был жизненно необходим. Я ненавидел людей, но не хотел снова оставаться одиноким. «Чувства, любовь, друзья – да пошли вы к черту со своим дерьмом! Я закончу это быстро, и докажу, что этот мир должен переродиться» -Ты уже совсем слеп, Итачи, - я продолжал давить на него, но он упорствовал. – Ты не боишься, что я убью всех, кто тебе дорог? Может, еще стоит подумать? -Я убью тебя первым. «Самоуверенно» - я развернулся, и, недолго думая, пронзил ему сердце, по самую рукоять катаны. Итачи давно уже находился в моем гендзюцу, но то ли война его так потрепала, то ли глаза добили, но он даже не заметил подвоха. -Я предупреждал тебя, - я взял его за плечо, и резким движением вытащил оружие. Рини: Очередной день был кошмарным, все валилось из рук, а Ева постоянно плакала, хотя до этого за ней такого не наблюдалось. Ито осматривал ее несколько раз за день, тоже заметив перемены в ее поведении, но решил, что ничего серьезного не происходит. А я волновалась, как никогда, и мне казалось, что случилось что-то страшное. Каждая эмоция внутри меня взрывалась, и я была в ожидании чего-то плохого. «Надеюсь, с ними все хорошо» - о Итачи и остальных родных я думала целыми сутками, и может быть, именно от этого плакала Ева, чувствуя мое беспокойство. Я сделала смесь и принялась кормить дочь, как поняла, что детская бутылочка в моей руке дрожит, а мой пульс с каждым ударом взлетает до небес от тревожности. – «Что-то ужасное случилось…» - подумала я, с болью закрыв глаза и поджав губы. Мне нужно было держаться, и ни в коем случае не плакать. -Рини, возьми Еву и отойди назад, - Ито был насторожен, а его голос серьезным и грубым. Поднявшись с места, он встал передо мной лицом к двери. «Я так и знала, так и знала! Как же мне все это надоело» - я быстро повиновалась, накинула на себя рядом лежащий плащ, и, взяв ребенка на руки, спрятала под черную ткань, крепко прижав к своему дрожащему телу. Я продолжала кормить дочь, и боялась, что она заплачет снова, если я уберу бутылочку. Напряжение в теле достигло максимума. –Попробуй связаться с Итачи, - не медля ни секунды, Ито достал два меча и приготовился атаковать. -Не стоит этого делать, - я знала этот голос и кому он принадлежит. В дом медленно вошел мужчина, и, увидев его лицо, я догадалась, кто это…