Это точно не наш мир

И вот, мы, наконец, собрались на миссию. Отчитавшись перед Пейном, мы направились в Деревню Скрытой Реки. Эта деревня находится стране Рек между страной Ветра и страной Огня, как бы разграничивая их. Как объяснил нам Пейн, в этой деревне находится ещё одно наше логово, которое назначается как место пыток. Именно туда Сасори и Дейдара привезли пленного, что знает очень много нужной информации. Сасори, как специалист в ядах, вколол ему какой-то препарат, и теперь он спит, и будет спать ещё дня два. Противоядия нет, так что волноваться не о чем. Как раз к нашему приходу, он придёт в чувства и Итачи примется за дело. Зачем Пейн послал меня с ними, не знаю даже я. Наверное, он хочет проверить мои силы, так как в силе Лиями он убедился давно. Мы только что вышли из леса и двигались по окраине какого-то селения, с огромными полями и пастбищами. Где-то красовались пастухи, где-то стога сена. А между рядками каких-то трав, показывались женщины, которые аккуратно собирали листья и состригали ветки. Радостно крича и смеясь, бегали дети, тем самым не давая взрослым нормально закончить работу. Возле дома около поля на нас яростно лаяла собака, защищая своего хозяина, мальчика, который был ростом не больше своего охранника. Наблюдая за спиной Кисаме, я думала о том, как Учиха будет вытаскивать информацию из пленника. Мучительно хотелось знать, но в тоже время я пыталась откинуть эти мысли. Страшно осознавать, что твой любимый человек всё время причиняет людям боль. Но интерес брал вверх. Думаю, это всем знакомо. -Итачи, — обратилась я, немного развернувшись к нему. Итачи передвигался сзади меня, а Кисаме спереди. Я прекрасно знала, что такое построение из-за меня, но не стала ничего говорить. — Как ты будешь пытать пленника? — я задала очень тихо, как будто боялась сказать эти слова. -С помощью шарингана. — коротко ответил он, тем самым увильнув от ответа. Учиха прекрасно умел избегать неприятных вопросов. -Тебе так интересно? Даже я пытаюсь избегать это увидеть. — с сарказмом и ухмылкой на губах поинтересовался Кисаме. Я не видела его лицо, но прекрасно знала, что играет на его губах. Раньше, я просто избегала его, но сейчас настолько привыкла, что тренировка с Итачи и без Хошигаке — не тренировка. Если бы не Кисаме, я бы не научилась уворачиваться от таких вещей, как Самехада и лавины воды. А «Акулья волна» — это не только убийственная техника, но и прекрасная. Немного помедлив, я ответила: -Я сама не знаю, зачем спросила... — я поправила шляпу, которая так и норовила слететь с моей головы. Эти белые ленточки ужасно мешали, пытаясь залезть мне в рот или нос, а колокольчик всё время звенел, ездя по ушам. «И как они это терпят! Это же просто мучительно!» — я дунула на колокольчик, смешно скривив губы, но это не помогло. -А шляпу можно снять? — я оглядела своих напарников, но ни один, ни второй не ответили, как будто меня здесь вообще нет, и не было. Минут через десять снова показался лес, но на этот раз, была небольшая дорога, поэтому мы решили пройтись пешком. Почти целый день мы провели в пути, и силы у нас не бесконечные, особенно у меня. Я ненавижу себя за то, что я такая слабая, поэтому, стараясь, как могу, я денно и нощно тренируюсь. Вчера я не тренировалась из-за этой миссии, надо поднакопить силы. За четыре дня безудержной тренировки, я вымоталась, как никогда. -Теперь можешь снять. — неожиданно выдал Итачи, когда мы направились по дороге в лес. Сначала я не поняла смысл этих слов, но всё же потом до меня дошло, и я не медля ни секунды, распрощалась со шляпой и противными ленточками. «Фух, как гора с плеч... — я перевела взгляд на Учиху. — Из-за того случая с неудавшимся поцелуем, мы отдалились друг от друга. Я выросла и думала, что теперь смогу разобраться в его и своих чувствах, но нам быть вместе и правда не напророчено. Хватит висеть у него на шее! ... А разве, я висела? ...» - из-за непонятного поведения Итачи, были непонятны и мои мысли. -Ещё долго идти? — стараясь спрятать усталость в моём голосе, спросила я. -Нет. — Итачи, как всегда, холоден. Я хотела уточнить вопрос, но по взгляду Учихи поняла, лучше не стоит. От него так и веяло отрицательной аурой, он сегодня без настроения. — Сконцентрируй чакру в ногах. -Но мы же не по деревьям передвигаемся, зачем? — я поравнялась с Учихой и заглянула ему в глаза, но ленточки мешали мне насладиться взглядом Итачи. -Идти будет легче. — я кивнула и попыталась сконцентрировать чакру. Получилось с великим трудом. -Кисаме, — он повернулся ко мне. — Понеси меня! — я улыбнулась и состряпала довольную рожицу. -А ногами? — поражаясь моей наглости, со смехом в голосе поинтересовался он. Кисаме поправил Самехаду и оскалился, повернувшись ко мне полубоком. -Не могу... — чуть ли не простонала я. Кисаме лишь ухмыльнулся и направился по дороге в лес. -Ты куноичи. — ни с того ни с сего начал Итачи. — Сконцентрируй чакру в ногах. -Уже... — я глубоко вздохнула. Путь был очень долгим и нудным, что расстраивало и без того мою больную психику. Колокольчик продолжал звенеть, только теперь в моей руке и не так громко. Итачи кидал на меня частые взгляды, как будто интересуясь, всё ли со мной в порядке? А я спокойно шла, думая о своём и не торопясь, тихо напевала песенку про то, как «вместе весело шагать по просторам...». Надо же хоть как-то себя веселить? Мы подошли к водопаду, и я, как ужасная куноичи, чуть не свалилась под воду, которая простилалась вокруг небольшого водопада. Кисаме сверлил меня глазами полными смеха, да и Итачи не отличался. А вот я, по колено мокрая, так как мои ноги всё время уходили под воду, ужасно на себя злилась. Кисаме сложил несколько печатей, и водяной поток водопада раздвинулся, а каменная стена, расположенная за водой, ушла под землю, открывая нам вход в пещеру. Я улыбнулась и полная счастья забежала в долгожданное логово. Мне было невтерпёж почувствовать твёрдую землю под ногами. -Земля! — крикнула я и улыбнулась ещё шире. Я уже давно не ребёнок, поэтому могу позволить себе минутные ребяческие слабости. -Тц! — ухмыльнулся Хошигаке. Его забавляло мое поведение, а я и рада стараться. -Идём. — тон голоса Итачи изменился. Стал мягче. Он прошёл мимо меня, показав этим движением, чтобы я следовала за ним. Меня обрадовало, что Итачи прежний, и теперь с ним спокойно можно разговаривать. -Конечно. — ответила я и улыбнулась, не скрывая радость в голосе. Пещера была обставлена странно, и как всегда, безвкусно. Каменная, в которой чем дальше заходишь, тем хуже становится на душе. Но вскоре, появился деревянный пол и банальные факела, что зажигались от лёгкого прикосновения руки Итачи, в чьих руках горел огонь. На лице Учихи была лёгкая улыбка, что рассеивала все плохие ощущения от этого помещения. «Влюбилась, как девчонка... Радуюсь, одной его улыбке. Что же будет дальше?» — я усмехнулась, что кинулось в глаза моим напарникам. -Что? — Кисаме странно на меня посмотрел. А я, глубоко вдохнув, ответила: -Всё хорошо. — я снова улыбнулась, а почему бы и нет? -Это ложь. — вставил своё слово Итачи, но уже не таким холодным голосом. Он прекрасно слышал, врёт человек или нет. Его невозможно обмануть или обхитрить. Это не предсказуемый человек с железной волей и стальной логикой. -С чего ты взял, что я обманываю? — я решила продолжить разговор, эта тишина слишком сильно на меня давила. -Я знаю, что ты чувствуешь. — мои глаза округлились, я остановилась. К горлу подкатил противный комок, а внутри, как будто что-то заныло. Сердце сжалось, спина выпрямилась. «Что ответить? Что ответить?! Чёрт, я и в правду веду себя, как ребёнок. Разве плохо то, что он понимает мои чувства?» — я себя успокоила и спокойным шагом догнала их. Коридор казался нескончаемым, но спросить я не осмелилась. Слишком сильно колотилось сердце, чтобы отвлекаться на посторонние вещи. Сердце всё так же изливалось кровью и стонало, разрывая меня на части. Я рада, что он понимает меня, но в то же время ужасно боюсь. Я боялась быть отвергнутой, быть лишней. -И что же я чувствую? — собрав всю волю в кулак, спросила я, когда мы подходили к какой-то двери. Внутри всё вспыхнуло, как и снаружи, но я держалась, наверное, только из-за гордости и Кисаме, который всё это время следил за нашим разговором. -Рини, — он повернулся ко мне лицом и замолчал, как будто думая, что ответить. Глаза, наполненные болью и отчаянием, смотрели на меня с непреодолимой тоской, пытаясь что-то сказать. Его губы были неподвижны, но я уверена, он уже говорил со мной. Итачи или не хотел, или не мог выдавить из себя пару слов, которые изменят всё. — Не повторяй моих ошибок. «Что... Что он сказал? Не повторять ошибок? Что он несёт?» — я была в замешательстве, а вот Итачи спокойно открыл дверь и вошёл в комнату, которая ещё не была освещена. Кисаме стоял рядом со мной и краем глаза рассматривал эмоции удивления на моём лице. Он видел, как дрожали мои руки, и, наверное, понимал, как разрывается моё сердце. Даже у самых запущенных преступников есть чувства, и от них никуда не деться. Они преследуют нас повсюду, заставляя идти на отчаянные поступки и трястись в ужасе, угнетая нашу совесть или провоцируя любовь. -А ты думала, он в открытую скажет, что любит тебя? Даже у таких людей, как он, есть слабости. — после этих насмешливых слов, Кисаме развернулся и ушёл, прикрыв за собой дверь, а я осталась стоять, прибывая в шоке и размышлении. «Они решили меня с ума свести? — я подошла к двери и взялась за ручку. — Неужели, Итачи что-то ко мне чувствует, но что? Любовь, привязанность, дружба? А если это любовь, то почему он так поступает со мной? Саске... Сколько же ты проблем доставил своему брату. Наверняка, у него в клане была девушка, и он убил её... ради него. Он ведь делает всё ради маленького глупого братика, но что он получает в замен? Ксо... Я запуталась...» — я убрала руку с двери и, подойдя к каменной стене, прислонилась к ней спиной. Если бы не плащ Акацук, я бы уже задубела от холода, который исходил из каменной глыбы сзади меня. Меня бросило в дрожь, но я не хотела заходить в комнату к моим напарникам, пока не разберусь с собой. «Зачем люди скрывают свои эмоции? Чтобы причинить боль или не доставлять никому боли? Как всё сложно... — я съехала вниз по стене и подогнула колени к груди. Когда мне плохо, я всегда делаю так, это привычка. — Когда человек прячет чувства, он погружает себя в мир одиночества. Но что такое одиночество? Это тоже чувство, значит, люди не могут быть бездушными куклами... Сасори...» — я странно рассуждала, но каждая логическая или душевная цепочка, ни к чему меня не приводила. Так ни в чём и не разобравшись, я уснула на полу возле сырой каменой стены. -Ты с ума сошла? — от этих слов я открыла глаза. Передо мной стоял Итачи, с взволнованным взглядом, что меня очень удивило. Руки сжаты в кулаки, а плащ расстегнут, показывая мне его оголённый торс, так как футболки на нём не было. Порывистое, словно ветер, дыхание и глаза, что с укоризной смотрят на меня. — Так и будешь сидеть? — сделав ко мне шаг, он подал мне руку. На указательном пальце руки сверкнуло кольцо, отразив свет от факела, который располагался не далеко от меня. Я взялась за его тёплую руку, и на душе стало легче. Как будто айсберг холода растаял в моём сердце, и оно забилось в новом порыве любимого тепла. Как же приятно ощущать прикосновение его рук, когда так холодно! Я встала, всё так же держась за ладонь Итачи. Моя рука не решались его отпускать, так же, как и я. Я словно пригрелась под солнышком и наслаждаюсь его приятными лучами, что так согревают душу. Неужели, такой человек, как Учиха Итачи, местная и всем знакомая ледышка, может быть таким тёплым? -Мне холодно... — протянула я. На меня что-то нашло и я, в полусонном состоянии, не в силах себя сдерживать, обняла Итачи, спрятав руки под его плащом. Теперь я всем телом грелась под лучами Учихи и, буквально, таяла в его объятиях. Он тоже обнял меня, но не так, как обычно, а нежно, при этом всё так же осуждая меня за то, что я сидела на холодной земле. Это было ясно по его мягким, но резким движениям рук, которые обвили мою спину. Я ещё сильней прижалась к уже раскалённому телу Итачи и, прислонившись щекой к его груди, слушала, как его сердце отчаянно пытается оттуда выбраться гулкими и быстрыми ударами. Немного приподняв голову, я уткнулась носом в его горячую шею, задев своими губами серебряную цепочку. Как можно тише, я вдохнула полной грудью, чтобы навсегда запомнить нежный, но в то же время грубый мужской запах. Губы Итачи скользнули по моему лбу, а нос спрятался в моей длинной чёлке, которая аккуратно обрамляла моё счастливое лицо. -Что ты имел в виду, когда сказал, чтобы я не повторяла твоих ошибок? — оторвавшись от него и посмотрев в его бездонные глаза, полушепотом спросила я. Итачи провёл рукой по моей чёлке, убрав пряди волос с моего лица. -Не влюбляйся. — меня обдало жаром. Теперь я не чувствовала холода, исходящего от стен и земли, а наоборот, мне хотелось скинуть плащ. Надо было что-то ответить, но что? Я и так, можно сказать, кинулась ему на шею. -Слишком поздно... — взгляд Итачи изменился. Казалось, будто все его сомнения развеялись, а за место их появилась нереальная уверенность, но с чего бы это? — Почему ты называешь любовь — ошибкой? -Рини, — он запнулся. Если Итачи не знал, что ответить, то сначала всегда говорил моё имя. Это что-то вроде привычки, которая всегда присутствует в его речи, но не все её замечают. Наверное, только человек, всматривающийся и запоминающий каждое движение любимого, может заметить такие лёгкие и непримечательные привязанности. — После того, как ты появилась, все мои планы рухнули. Разве, это нельзя назвать ошибкой? -Хочешь сказать, я — ошибка? — я опустила глаза. Обида заполнила меня, а на глазах начали наворачиваться слёзы. Камень горечи снова образовался в моей душе, больно ударив в самое сердце. -Нет. — я подняла на него свой расширенный от удивления взгляд, из которого вот-вот потекут дорожки слёз. — Я люблю тебя. Вот моя ошибка. Я боялась спросить, боялась шепнуть. Мне казалось, что чем дольше мы разговариваем, тем хуже становится на душе. Сердце зябко ныло, но я не отпускала Итачи, прижавшись к нему всем своим телом. Он стоял неподвижно, с каждой секундой всё крепче сжимая руки на моей талии и тихо, как провинившийся ребёнок, шептал, уткнувшись носом в мои волосы: -Люблю... — он говорил, словно ему было больно. Странно сжимая губы и не открывая глаза, прижимал меня к себе ещё сильней. «Он любит меня. — крутилось у меня в голове. По щекам тихонько стекали слёзы, капая на оголённую грудь Итачи и оставляя на ней влажные дорожки. — Он любил меня, а я считала, что эта любовь безответна... Боже... — мои руки всё крепче обнимали любимого человека, а солёные капли всё так же падали, забирая с собой мою боль. — Я всё это время угнетала себя, старалась не показывать своих чувств, а он любил меня... Дура...» Он прикоснулся к моему лбу своими раскалёнными губами, сильно зажмурив глаза. Словно вода, он нежно спускался к моей щеке, собирая на своих тонких губах мои слёзы. Задев уголок, слегка приоткрытого нежного рта, одним прикосновением пустил по моему телу волну тока. Сердце в моей груди перестало биться, ожидая долгожданного поцелуя из моей мечты. Он аккуратно дотронулся до моих дрожащих губ и я, наконец, почувствовала этот сладкий, как мёд, поцелуй, через край наполненный любовью. Боже, ну и розовые сопли оО. На эту часть не жаловаться, я сама в шоке.