Это точно не наш мир

Нууу, понеслась +___________+ Как приятно просыпаться в постели с любимым человеком! Это не передаваемое чувство защищенности и тепла, которое исходит от такого родного, замечательного, любимого и вообще, самого-самого лучшего человека на земле! Наверное, каждый, когда любит, испытывает эти эмоции, которые перехлёстывают через край. Когда знаешь, что с ним ты никогда не пропадёшь и будешь рядом, даже на краю пропасти, даже на краю жизни. Когда ты считаешь его самым лучшим, самым добрым, самым замечательным, ты понимаешь, как сильно любишь. Горячие руки нежно обнимали меня со спины, а ровное, словно продуманное наперёд, дыхание, так плавно и сладко обжигает кожу на шее. Мои ладони сжимают руки Итачи, которые так меня согревают, а улыбка не сходит с лица. Конечно! Я ведь так ждала этого момента, чтобы так просто и легко наслаждаться им! -Доброе утро... — сквозь дыхание и слова Итачи, я чувствовала улыбку на его лице. Учиха, как делает это в последнее время, снова уткнулся носом в мои волосы и глубоко вздохнул. И мне нравилось, когда он так делал. Так ненавязчиво, аккуратно, словно ему страшно сделать мне больно. -Доброе утро. — я не решалась открыть глаза. Может, это всё ещё сон? -Мне надо идти... — он убрал волосы с моей шеи и тихонько поцеловал, еле дотронувшись губами, но сквозь этот поцелуй я знала, что ему нужно больше. Его губы были слишком горячими для просто утреннего поцелуя. -Ага... — сонно протянула я и, повернувшись к Итачи, потянулась, моментально покрывшись дрожью от холода. Воздух в комнате был довольно холодным, наверное, на улице похолодало, но к чему это? Итачи медленно перевернул меня на спину и слегка навис надо мной, не спуская взгляда с моих кошачьих глаз, которые горели страхом и желанием. Он внимательно наблюдал за моей реакцией, за моими эмоциями, как я отреагирую на такой поворот событий. Он, скорее всего, уже мужчина(имеется в виду, не девственник) и естественно ему нужно большее, чем просто поцелуй и нежные объятия. «Я ещё не готова...» — снова прильнув губами к моей шее, он страстно обнял меня, убивая во мне весь страх. Моя шея загорелась от поцелуя Учихи, а тело покрылось мелкой россыпью дрожи. Волна возбуждения пробежала по телу и скрутилась в районе низа живота, от чего меня ещё больше потянуло к Итачи. Я подняла его лицо за подбородок и впилась в нежные, тонкие губы, которые так и манили своей красотой и интригой. Итачи сразу же ответил, впуская в мой рот свой язык, который сплетался с моим в прекрасном горячем танце, под названием «поцелуй». Учиха, как будто вжимая меня в кровать, с каждым разом страстнее меня целовал, а я не отставала в ответе. Его руки уже давно скользили по моей талии и спине, опускаясь всё ниже и ниже, возбуждая меня ещё больше с каждой секундой. «Итачи... Не надо... Я не могу!» — я попыталась оттолкнуть Итачи в грудь, но это лишь больше разожгло в нём огонь. Он и не собирался отступать, всё сильнее оставляя нежные, но горячие, как огонь, засосы на моей шее, каждый раз, ниже спускаясь к моей груди. Его прикосновения доставляли массу удовольствий и неизвестных мне эмоций, которые как вихрь крутились внутри меня, заставляя дрожать. -Итачи... Хватит! — я сильно схватила Итачи за руку, оставив на ней небольшие порезы от моих острых ногтей. — Ты слышишь меня? Итачи! На этот раз он остановился, не убирая губы с моего горячего тела, которое все ещё знобило и пленило руками любимого человека. Итачи отстранил поцелуй и прикоснулся щекой к моей груди, слушая, как бьётся моё сердце. Он крепко меня обнял, пытаясь расслабиться, что получалось у него с большим трудом. -Прости меня... — он ещё крепче меня обнял, спрятав нос в моей футболке на груди. Его музыкальные ровные пальцы скользили по моей спине, унимая дрожь в теле. А я, растерявшись, перебирала черные волосы на его макушке. Я не знала, как реагировать на его новое, незнакомое мне поведение. Итачи вёл себя, как ребёнок, у которого осталась только я, любимая маленькая игрушка. Но сейчас я чувствовала себя не маленькой игрушкой, а наоборот, счастливой девушкой, у которой есть всё, что только можно пожелать. -Я люблю тебя... — шепнула я в пустоту и улыбнулась тишине, которую не прерывал даже стук влюблённых сердец и всё ещё неровное дыхание Учихи. Я знала, что скажу сейчас не в тему и развею всю романтику, но нам нужно возвращаться к Пейну, как можно быстрей. — А как же пленный? -Позже. Ты хочешь, чтобы я ушёл? — он натянул какую-то странную ухмылку, которая прервалась ужасным кашлем и хрипом. -Итачи? — я обеспокоено на него посмотрела. Итачи быстро отстранился от меня и пошёл к столу, на котором в большой бутылке стояла вода, стакан и небольшая сумка шиноби, что носят на поясе. Достав оттуда какие-то таблетки, он проглотил несколько сразу, запив всё это стаканом воды. Я слезла с кровати и медленно подошла к Итачи, одарив его недоверчивым взглядом. Мне было страшно осознавать, что он тяжело болен, и я не могу ничего сделать. Итачи ничего мне сказал про то, что уже давно пьёт таблетки. Он носит эту небольшую сумку уже давно, я бы даже сказала, он с ней не расстается, и теперь я понимаю почему. -Ты как? — я спросила как можно тише. Я, то ли боялась спросить, то ли просто осознавала то, что на этот вопрос я и сама знаю ответ и ему действительно тяжело. Но беспокойство брало верх. -Нормально. — сказал он и откашлялся в кулак, прислонённый к губам. «Я вижу, как всё нормально... Я не хотела раскрываться, но похоже придётся.» — я встала между столом и Итачи, и получилось, что я прижимаюсь к Учихе. Я подняла на него глаза, показав этим, чтобы он ничего такого не подумал. Он странно на меня посмотрел, приподняв одну бровь и убрав руку с лица. Я сложила насколько печатей, и направила руки к грудной клетке Итачи. -Шосен-но-дзюцу. — тихо сказала я, и из моих рук появилось красное свечение. Итачи открыто удивился и стал наблюдать за моей техникой. Это самая обычная техника, излечивающая раны. Так как у меня мало чакры, мне приходится складывать печати, но, как сказала Конан, чакра у меня увеличилась, и теперь я смогу залечивать небольшие раны. Она научила меня нескольким излечивающим техникам, в том числе и техника рентгена, но она отнимает слишком много чакры. Цвет моей чакры — красный, что меня искренне удивило. Я думала, что у меня, как у множества шиноби, будет голубая или зелёная, а меня красная, как кровь. -Хм... — он еле заметно натянул улыбку. Итачи провел рукой по моей чёлке, убрав её с моего лица. Он хотел что-то спросить, но я его перебила. -Ничего не спрашивай. — я улыбнулась и опустила руки. Если я продолжу залечивать его лёгкие, то вырублюсь от усталости. Да. Именно лёгкие. Его грудная клетка была серьёзно ранена не один раз, и похоже, это всё сейчас на нём сказалось. Он обнял меня и поцеловал в макушку, как будто боялся, что больше никогда меня не обнимет. Я сложила свои руки перед собой и ещё сильней прижалась к телу Итачи, задев его пресс. Он, как всегда, ходил в одних штанах, но на этот раз с собранными в хвост волосами. -Мы вроде как на миссии, Итачи. — сказала я еле слышно, тихо вдохнув приятный и родной запах. — Иди уже. В ответ я услышала, только то, как Итачи ухмыльнулся, а потом отстранился, поцеловав меня в нос и захватив со стула свою футболку, скрылся за дверью. «В нос?! Это Итачи?! Да, что это с ним?! Учиха Итачи, человек, который позавчера разговаривал со мной, словно с собакой, сейчас поцеловал меня в нос?! Он так изменился...» — я всё ещё стояла в шоке, в котором не находилась уже, наверное, год с лишним. -Ладно... Соберись... — сказала я самой себе и пошла к шкафу, чтобы, наконец, надеть нормальную одежду. Когда я вышла на кухню, вся сияющая от радости и любви, я увидела Кисаме, который читал какую-то тетрадку и краем глаза с любопытством меня разглядывал. Он ухмыльнулся и как-то странно улыбнулся, от чего я покраснела. «Неужели по мне так видно, что я самая счастливая девушка на свете? — с сарказмом произнесла я в мыслях и, усмехнувшись, покачала головой. — Нда... Интересно, а как много знает Хошигаке?» — я задумчиво прикусила губу и опустила глаза. В голове всплыло происшествие сегодня утром. Неловко получилось. -Может, хватит краснеть? — неожиданно выдал Кисаме и опустил тетрадку, написав там пару иероглифов. От этих слов я вообще приняла цвет варёного рака и зажмурила глаза. Я понимаю, что он знает немного про нас с Итачи, а вернее, только догадывается, но всё же я смущаюсь признавать, что мы с Итачи вместе. -Чай сделать? — спросила я, чтобы хоть как-то перевести тему и не терзать свою душу «красной краской». — М? -Спасибо. — как-то с трудом сказал акулий нукенин и снова взял тетрадку в руки. За весь наш разговор он ни раз не посмотрел на меня в открытую, а наоборот, странно поглядывал, вызывая у меня слабые подозрения. Я подошла к столу и поставила чайник, искоса посмотрев на Кисаме и его странную ухмылку. Когда вскипел чайник, я незамедлительно сняла его с огня и налила чай, попутно разрезав затвердевшую булочку. Поставив всё на небольшой, рассчитанный только на два человека, стол, я села на стул, который грозился вот-вот развалиться. -Почему ты так на меня смотришь? — не удержавшись, спросила я, отпив глоток чая. Меня ужасно удивило, что Кисаме так странно себя ведёт. -Просто... — он положил тетрадку на стол и взял кружку с чаем в руки. Потом, явно что-то задумав, ухмыльнулся и, еле сдерживая смех, сказал слова, от которых я чуть не грохнулась со стула. — Ты так громко утром кричала, чтобы Итачи остановился. Сейчас я была готова провалиться на месте или вообще пропасть. Впервые в жизни, я начала завидовать способности Зецу «уходить под землю». Будь у меня такая способность, я бы обязательно это сделала, не теряя ни минуты. Моё лицо приняло уже не красный, а багровый цвет с сиреневым отливом. Мысленно, я материла Итачи всем своим матерным словарным запасом, большую часть которого плагиатила у Хидана. Мои глаза горели всеми цветами стыда и злости, а что ещё я должна испытывать? А Кисаме громко смеялся, наблюдая за моим выражением лица и, наверное, понимал, как не сладко придётся Учихе. Мои руки сжались в кулаки, а глаза закрылись, дабы не видеть насмешливой рожи Хошигаке, которая так и просила удара. -Я, пожалуй, выйду на улицу... — тихо прошептала я и направилась к двери, что выводила к каменному коридору и водопаду. «Ксо! Это ж надо так опозориться! Итачи, чёрт тебя. ... Что это? — я глубоко вдохнула, когда почувствовала лёгкий незнакомый запах. — Наверное, это пленный... Нет, здесь не один запах. Их... Много?!» — я сделала шаг назад и остановилась. Я ненавидела ошибаться. Я всегда говорила, что «только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на ошибках дураков», и следовала этому правилу. Старалась не ошибаться и следить за другими, чтобы всегда приходить к положительному результату. «Наверное, просто из-за водопада запахи смешались. А если... Нет. Наше логово не могли найти.» — я направилась к выходу, прислушиваясь к каждому шороху, но слышала только шум водопада и жужжание мухи, которая непонятно каким образом залетела в эту пещеру. Я подошла к потоку воды и остановилась, наблюдая, как вода разбивается на множество прозрачных капелек, больше похожих на кристаллики, и, как полупрозрачная тюль, впускает в тёмный, сырой коридор лучи летнего тёплого солнышка. Я стояла, как зачарованная, и не могла пошевелить ни одной частью тела, на одной извилиной в голове, ни одной эмоцией на лице. Миг... и моё плечо пронзает адская боль, приведя мой разум в сознание. Из раны тут же потекла алая кровь и, упав на землю, разбилась на мельчайшие капельки красной воды. Я схватилась за плечо, сразу почувствовав в нём стальной кунай, который, как будто продолжая впиваться в тело, разрезал ткани руки. Я убрала руку и посмотрела на свою ладонь, с которой в разброс стекала кровь, окрашивая каменный, грязный пол в насыщенно красный оттенок. Разум помутнел от страха и боли, которые с каждой секундой возрастали, принимая нереальные формы. -Больно... — протянула я и увидела блеск ещё одного куная, который летел на меня с той стороны водопада. Мои глаза округлились от ужаса, а мысли разбежались, словно тараканы. Я просто застыла и ждала верную смерть, прокручивая в голове все счастливые моменты жизни, которые крутились, как ураган, унося с собой всю боль. Мне казалось, что за эти две секунды полёта куная, я вспомнила всю свою жизнь и поняла, что я прожила прекрасные счастливые мгновения. «Простите меня... все...» — я закрыла глаза. В следующую секунду я услышала, как кунай рассёк воду и... , характерный стук стали о сталь. Я не стала открывать глаза, думая, что мне померещилось, но услышав усмехающийся голос, опешила. -Сумасшедшая.... Вставай! — это был Кисаме, он отбил кунай, тем самым закрыв мою смерть в дальний ящик и на большой, крепкий замок. -Кисаме... — сказала я, поднимая на него свои удивлённые, но в то же время испуганные глаза. Я ведь уже готовилась умереть, даже попросила прощения у всех, хотя ненавижу этого делать. -Ты что, встать не можешь?! — Хошигаке подошёл ко мне и поднял на ноги за долю секунды. Я сразу же схватилась за плечо, из которого потоком ринулась кровь, обволакивая мои руки с новой силой. Выражение лица Кисаме сменилось на обеспокоенное, и он, обхватив меня за талию, одним рывком оказался на улице, где нас уже поджидали шиноби какой-то деревни. «Лист... — мысленно подтвердила я своё зрение, когда увидела протектор Конохи. Веки утяжелялись, показывая на то, что им не хватает крови, которая так и текла из раны на моём плече. — Чёрт, плохо дело.» — я приоткрыла глаза и увидела, что Кисаме уже давно вступил в бой, но я почему-то ничего не слышала. Такое ощущение, что я потеряла слух, и эта тишина заставляла полностью закрыть глаза и заснуть, но я сопротивлялась, как могла. Я сидела на коленях, упираясь на ладони своих рук, которые пульсировали от боли, что исходила от раны. Кунай вошёл в руку по самую рукоять, доставляя мне кучу невыносимых страданий, которые давила на моё подсознание и заставляли закрыть веки и поддаться искушению, провалиться в небытие. «Одним ударом. Как же я себя ненавижу. Слабачка. Трусиха.» Я подняла глаза и увидела картину, которую я не хотела бы увидеть никогда. Кисаме держал Самехадой острую, как бритву, катану другого, похоже, мечника в маске АНБУ. За спиной Хошигаке стоял другой шиноби и, видно, собираясь убить члена организации Акацуки, направил танто в Кисаме. Я хотела крикнуть Кисаме, чтобы тот обернулся, но я не могла произнести, ни звука. Голос пропал. «Он что, не видит такой банальный удар? Кисаме!» — я мысленно кричала так, что срывала свой виртуальный голос. — «Он спас мне жизнь. Я...» — я взялась за рукоять куная, который так назойливо торчал из плеча. Со всей силы я выдернула оружие из руки и сразу же выкинула его, схватившись ладонью за рану. Кровь хлынула с новой силой, нагнетая всё большую боль в моём теле и порождая страх. -Нет. — я схватила этот кунай и, скопив всю чакру в ступнях ног, за секунду преодолела расстояние между мной и моим напарником, закрыв его со спины. Я закрыла глаза и воткнула кунай в грудь мужчины, который собирался убить Кисаме, но он не остановился и прорезал своим танто область моей груди насквозь. Кисаме в это время уже убил мечника и повернулся ко мне. Увидев меня в таком состоянии, он застыл, не понимая, что произошло. Я распахнула глаза, когда почувствовала привкус железа во рту и ужасную боль в груди. Сразу же, мне в глаза кинулась маска АНБУ, которая падала вниз вместе с телом с моего поля обозрения. Мои ноги тут же подкосились, а слух уловил до боли знакомый и любимый голос: -Рин! — меня поймали руки Итачи, но я уже не видела их обладателя. Мои глаза закрылись под тяжестью век, и я отключилась, возможно, навсегда. «Похоже, мне не суждено выжить...» — грустно усмехнулась я и улыбнулась, когда боль в теле начала угасать, а руки и дыхание Итачи перестали быть ощутимыми.