В тёмной квартире 8

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Лимончик

Пэйринг и персонажи:
Кит/Сэм
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Ангст, Повседневность, Первый раз
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
В двенадцать ночи в тёмной квартире Сэма Кит чувствует себя так уютно, как, кажется, не чувствовал себя никогда.

Посвящение:
Лимоне и Даше, благодаря которой, наконец, написала хоть что-то за последние несколько месяцев.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Написала этот фанфик, потому что в связи с последними частями комикса больше не вижу в Ките гетеро.
Возможны неточности и ООС, поскольку написала фанфик до того, как закончилась арка.
Приятного прочтения.
Пишите отзывы.
7 декабря 2018, 20:11
      У Кита на окнах висят тёмно-синие занавески, а на полке книга «Как перестать быть мудаком». Ремонт там как будто не делали лет пятьдесят, и с потолка сыпется штукатурка.

      На стене висит фотография, где маленький Кит, не глядящий в камеру, гладит свою белую собаку Луну и улыбается так радостно и искренне, что настоящий, реальный Кит почти не верит, что это действительно был он.

      Рядом с фотографией Луны висит фотография его матери. В рамке нет стекла, а само её лицо истыкано дротиками. Это единственная фотография его матери, висящая на стене — остальные уже давно сожжены.

      Воспоминания о ней вызывают дикий гнев, и Киту становится почти больно от него. Её улыбающееся лицо бесит до невозможности, и он всегда очухивается только тогда, когда понимает, что дротики раскиданы по комнате, а сам он заносит кулак над её лицом.

      Кит тяжело вздыхает.

      Он любит чистоту, а в его квартире бардак (разумеется, чистый, но всё же бардак), и находится там с каждым днём становится всё невыносимее. Квартира у Кита маленькая и заполненная хламом, но одиночество ощущается слишком сильно, и кажется, будто она чертовски большая и пустая.

      В его квартире всегда холодно, и Киту кажется, будто она застряла в вечном ноябре.

      Поэтому Кит обожает гулять, и уличная гопота, оставляющая с каждым разом всё больше синяков, никак не может его остановить.

      Прилично (то есть без драк и пьянок) Кит не гуляет никогда. Домой он всегда возвращается только под утро, потому что в пьяном состоянии он ненавидит быть одиноким.

      Но в пьяный (и даже не очень) мозг Макс не приходит вообще (из-за чего она потом вечно ругается). Где-то на задворках сознания блуждает имя Евы, но главный вопрос, приходящий в мозг, это:

      «А что делает Сэм?»

      Кит не знает его адреса, и всегда теряется, когда его спрашивают, на какой улице, в каком доме и в какой квартире Сэм живёт, но если его попросить объяснить, как до него добраться, карта выходит чуть ли не объёмной, но это всё равно незаметно через толстый слой пометок.

      Кит никогда не входит через дверь. Ему чертовски повезло, что Сэм живёт на первом этаже, иначе бы он сдох на десятой попытке пролезть к нему домой.

      А Сэм всегда злится, что Кит забывает о существовании такого ценного изобретения, как дверь. Но злится он как-то мило, краснея и ругаясь.

      Сэм каждый раз просит, чтобы Кит начал входить через дверь, и Кит всегда забывает, что когда-то давал такое обещание. И дело, кажется, даже не в похмелье, а в том, что Сэм очень мило надувает щёки…

      Кит сокрушённо думает, что пора бросить пить.

      В этот раз ничего не меняется. Он, как всегда стучит в окно и ждёт, пока Сэм ему откроет.

      Сэм в этот раз идёт к окну слишком долго, как будто он заснул (хотя это абсурд, на часах всего-то часов двенадцать), но бормочет ругательства так же, как и всегда. И Кит облегчённо вздыхает, когда растягивается на полу, после того, как перелез через подоконник.

      — Знаешь, Кит, у меня есть…

      -…дверь, — заканчивает он. — Знаю-знаю, запомнил.

      — Так входи через неё! — восклицает Сэм. — Или ты дурак?

      — Конечно же, нет. Просто дверь не нужна, когда есть окно.

      Сэм тяжело вздыхает и закрывает за Китом окно.

      Кит улыбается и облегчённо вздыхает, заваливаясь на кровать. Сэм точно такой же, как и всегда, и в его комнате, где пахнет разными красками, всё так же уютно. Здесь даже не грязно, и Кит не понимает, почему Сэм прибирается дома после рисования (или просто перед его приходом?).

      Это ведь не дом Макс, где постоянно срач и грязь, сколько бы Кит не просил её убраться.

      Здесь хорошо, как дома.

      Как у него дома никогда не было.

      — Эй, — раздаётся голос сверху.

      Кит переворачивается и смотрит на нависшего над ним нахмурившегося Сэма. Он глупо улыбается и моргает.

      — Слезь с моей кровати, — бурчит друг и пытается его столкнуть.

      Сэм пыхтит, а Кит смеётся, как идиот, над его попытками.

      — Давай, давай, — смеясь, подбадривает Кит. — Ещё немного и ногу спихнёшь.

      Сэм одаривает недовольным взглядом, сдаётся и, вздохнув, ложится рядом. Кит, продолжая ржать, гладит его по голове.

      — Ты пытался, — улыбается он.

      Сэм тоже улыбается, и Кит чувствует, что так хорошо, как здесь, в квартире милашки-художника, он себя ещё нигде не чувствует. Смех рвётся из груди не столько от веселья, сколько от облегчения, что где-то в этом дрянном мире ему всё ещё где-то может быть хорошо.

      И это радует. Хоть что-то в этом мире, к чему он всё ещё привязан.

      Пока, правда, неизвестно почему.

      Сэм и Кит чертовски разные, и Кит сам не понимает, как они подружились. Просто Сэм очень мило улыбается, а его картины заставляют что-то глубоко в груди трепетать.

      — А что ты сейчас рисуешь? — вдруг спрашивает Кит, неожиданно вспоминая о том, что последняя картина уже закончена, и глядя Сэму (отчего-то покрасневшему) в глаза.

      — Н-ну, пока ничего, но хочу начать один пейзаж, наверное, — он слабо улыбается. — Хочешь поехать со мной в то место?

      — Да, хочу.

      — Здорово. И Кит… Насчёт твоих шрамов…

      — Что, хочешь оставить больше?

      — Кит!

      Кит отворачивается от Сэма и накидывает на голову капюшон толстовки.

      — Боже мой! Перестань отшучиваться, пожалуйста! — раскрасневшийся блондин вскакивает с кровати. — Прекрати идиотничать! Я же правда волнуюсь. Ты пропадаешь неделями, а потом возвращаешься в полночь и начинаешь вести, себя, как идиот. Почему так, Кит?

      Кит лежит и молчит, укутавшись в свою толстовку, а Сэм вздыхает, грустно и разочарованно.

      — Эх, ты…

      — Я порвал с Макс, — вдруг хрипло и низко говорит Кит.

      Сэм удивлённо поднимает голову.

      — Как? Почему?

      — Ну… Мне всегда нравились блондинки.

      — Но это не повод…

      — Сэм, — вдруг перебивает Кит. — Подойди.

      Сэм недоверчиво смотрит и подходит очень нерешительно, словно боится, что Кит пырнёт его ножом. Кит переворачивается на спину и смотрит на друга.

      — Ближе.

      Сэм делает шаг к Киту.

      — Ближе.

      Ещё шаг.

      — Ещё ближе.

      И ещё.

      В конце он стоит прямо на против Кита. Тот садится на кровати и жестом просит наклониться.

      — Опять в лицо рыгнёшь?

      — Обижаешь.

      Сэм наклоняется так, что его лицо оказывается прямо напротив лица Кита, а тот неожиданно хватает за толстовку и целует, притянув к себе.

      У Сэма спутываются мысли, а сам он не знает что делать. «Учебная тревога? Голубой огонёк наша общая тема? Что? Что он творит?». Парень беспомощно машет руками, глядя на закрывшего глаза Кита и позволяет себе допустить маленькую вероятность, что его чувства всё же взаимны.

      Губы у Кита ожидаемо шершавые (прямо как и в прошлый раз), но это вовсе не отталкивает. Сэм чувствует, как где-то в груди сильно бьётся сердце и жмурится.

      Кит, наконец, отпускает, и на лице появляется пьяная усмешка.

      — Я люблю блондинок, — повторяет он. — Но блондины мне нравятся больше.
Примечания:
Лимоня, если ты на это наткнулась и прочла, то я не виновата, просто Кит ведёт себя так ГЕТЕРОСЕКСУААААЛЬНО.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.