Праздники к нам приходят

Каждый год Рождество в доме Аканэ проходило словно по накатанному сценарию: госпожа Мезуми подаст на стол несколько блюд, среди которых будет якисоба*, они с дочерью молча отужинают, пожелают друг другу спокойной ночи и разойдутся по своим комнатам, — вот, собственно, и весь праздник. Для Шираюки подобное времяпрепровождение было чем-то совершенно обычным, как есть или пить, но порою жизнь вносит свои коррективы, и вот теперь красноволосая ошарашенно наблюдала за тем, как мама укладывает в красивый чемодан черного цвета свои кофточки и коротенькие юбки, несколько платьев, туфли на высоком каблуке и еще десятки мелочей, которые обычно брали с собой в дорогу женщины. — Я привезу тебе что-нибудь из Таиланда, — Мезуми закончила собирать вещи и села сверху на чемодан, пытаясь его застегнуть. Шираюки вздохнула и поспешила помочь матери. — Ты уверена, что не хочешь полететь вместе со мной и Рэйденом? — Женщина встала, отряхнув с рукавов своего сиреневого кардигана несуществующую пыль. — Нет, спасибо, — Шираюки покачала головой, улыбнувшись маме. С тех пор как Мезуми влюбилась в статного мужчину, которого перевели к ним на работу три месяца назад, она очень изменилась, словно расцвела от любви. Женщина больше не хмурилась, стала одеваться ярче, да и мечтательная улыбка все чаще мелькала на ее лице. Шираюки нравились эти перемены, и она искренне была рада за маму, которая после смерти отца, казалось, утратила всякую мотивацию жить. — Я предпочту остаться в Японии. — Вот уж поистине несносная девчонка, — Мезуми щелкнула языком и, поставив чемодан в вертикальное положение, покатила его в прихожую. Шираюки засеменила за ней. — Ну почему несносная? Я не думаю, что господин Рэйден оценит мое присутствие, тем более, что это отдых только для вас двоих, — Шираюки пожала плечами, замечая, как розовеют щеки матери. Она что, действительно покраснела, или это просто игра света? Если Мезуми и хотела что-то ответить, то вынуждена была замолчать — раздался звонок в дверь, и женщина даже подскочила на месте от неожиданности. Шираюки захихикала, и пока ее мама пыталась причесать свои растрепанные волосы она открыла дверь и позволила человеку по ту сторону войти в их дом. — Добрый вечер, Шираюки, — Рэйден Савада был высоким подтянутым мужчиной в самом расцвете сил — на вид ему было лет сорок. У него была ухоженная борода, коротко стриженные русые волосы, карие глаза, в которых виднелся веселый блеск, а еще очень красивая улыбка. Шираюки могла понять свою мать. — Здравствуйте, господин Рэйден, — Шираюки повернула свою голову в сторону мамы, которая уже успела уложить свои волосы под меховую шапку. — Ты очаровательно выглядишь, Мезуми, — Рэйден протянул свою руку женщине, и на лице Аканэ-старшей тут же расцвела улыбка. Она подошла к мужчине и поцеловала его в щеку, позволяя взять свой чемодан. — Твои слова лишний раз доказывают, что я не зря старалась над своим образом. Вот видишь, Шираюки, порою иногда полезно опоздать на свидание минут эдак на двадцать, чтобы мужчина оценил твой внешний вид, — Мезуми подмигнула красноволосой, но девушка только закатила глаза, качая головой. — На свидание — может быть, но вы так и на самолет опоздаете, — Шираюки перевела свой взгляд на настенные часы, стрелка которых показывала римскую «VII». — И то верно, — Рэйден кивнул, удобно перехватив ручки чемодана. — Веселого Рождества и счастливого Нового Года, Шираюки, — Савада улыбнулся, махнул девушке рукой и вышел из дома. — Мы вернемся в середине Января, поэтому не скучай, — Мезуми подошла к дочери и поцеловала ее в лоб. Шираюки крепко обняла женщину, но почти сразу разжала объятия, понимая, что прощание затянулось. — Хорошо проведи время с Зеном. — М-мама, — теперь уж настал черед Шираюки краснеть. Мезуми усмехнулась и вышла вслед за Рэйденом, оставив красноволосую смущенно рассматривать ковер под ногами. Только когда за дверью заревел мотор автомобиля Савады Шираюки пришла в себя. Она-то конечно была бы рада провести время с Зеном, но в последнее время Вистериа был так занят учебой в университете, что у него едва хватало времени на сон. Шираюки прекрасно понимала, что для него это важно, и всячески старалась поддерживать парня, но от одной лишь мысли о том, что эти праздники она проведет в одиночестве, становилось грустно. «Ну и пусть. У нас еще будет время для праздников», — подумала девушка и зашагала на кухню. В доме было так тихо и пусто, что собственные шаги стали отдаваться эхом. Шираюки вздохнула и поставила чайник, прилагая все усилия для того, чтобы не зациклиться на этой тишине. Она села за стол и уже готова была распластаться по нему,но ее отвлек внезапный телефонный звонок. Она достала из кармана смартфон и едва подавила в себе порыв вскочить с места, когда прочла знакомое «любимый рыцарь». — Алло? — Шираюки не впервые говорила с Зеном по телефону, но впервые волновалась так сильно, будто они встречались не полгода, а два дня. — Как твои дела, принцесса? — Шираюки слышала воющий ветер и громкую музыку, а еще слабый скрип снега под ногами Вистериа. Девушка встала и подошла к окну, взглянув на открывающийся вид. Все вокруг замело, и крупные снежные хлопья не позволяли увидеть что-то дальше нескольких метров. — Ну, голос моего дорогого рыцаря-инвалида для меня настоящая отдушина, потому что мама уехала минут пять назад, а мне уже невыносимо одиноко. Слишком тихо и пусто в доме, — Шираюки вздохнула, обняв себя одной рукой. — А ты как? Разобрался с экзаменом по адвокатуре? — Не совсем, — ответил парень. — Пересдача назначена на двадцать седьмое число, поэтому прости, но я вряд ли смогу провести с тобой Рождество, — в его голосе звучало столько сожаления, что Шираюки невольно стало стыдно. Как бы ей не хотелось провести этот день с ним, она понимала, что от этого экзамена зависит дальнейшая судьба Вистериа. Она, в общем-то, и не надеялась на это. — Ничего, Рождество ведь каждый год бывает, — девушка постаралась улыбнуться, но Зен знал ее слишком хорошо, чтобы не почувствовать ложь. Вот и сейчас он тяжело вздохнул и снова извинился, уверяя Шираюки в том, что Новый Год они встретят как положено — в храме, без всякого упоминания об учебе или других бытовых проблемах. — Ну, чтобы немного скрасить твое одиночество, я могу заинтриговать тебя, — весело проговорил Зен, и, судя по затихшим шагам, он остановился. — Эти праздники ты не забудешь никогда. — Разумеется, ведь я впервые буду проводить их не в компании мамы, — Шираюки усмехнулась и поспешила выключить чайник. Она достала из тумбы свою любимую чашку с фотографией Оби, которую Зен подарил ей на день рождения, и заварила свой любимый зеленый чай. — О, точно. Госпожа Мезуми все же улетела в Таиланд, да? — Поинтересовался парень, пока Шираюки возвращала чайник на место. — Ага, до середины января. Плюсы в этом свои есть, конечно, но… — девушка поставила чашку на стол и села, вздыхая. — В общем, не злись, если я буду слишком приставучей и стану названивать тебе каждый вечер, потому что мне кажется, что эта тишина сведет меня с ума, — она хихикнула, пригубив чай. — Это мы еще посмотрим, — Зен хмыкнул, и теперь девушка слышала, как в его руках раздается звон ударяющихся друг о друга ключей. — До завтра, Шираюки. Не смей смотреть Гарри Поттера без меня, это на Новый Год! — Воскликнул он. — Я подумаю, — Шираюки искренне рассмеялась, смахнув со лба волосы. — До завтра, — она нажала на кнопку «отбой» и отложила телефон в сторону, ухватив замерзшими ладонями чашку с чаем. Улыбка не сошла с ее лица до сих пор — и так было всегда после разговора с Вистериа, который каким-то неведомым образом умел поднять девушке настроение. И было совсем неважно то, что это Рождество пройдет не так, как она планировала, ведь Зен обещал, что они вместе встретят Новый Год. В приподнятом настроении девушка взяла чашку с чаем и вернулась в свою комнату, где остаток вечера провела за просмотром любимых фильмов, честно не прикасаясь к Гарри Поттеру.

***

Впервые Шираюки позволила себе проспать до самого обеда, не желая подниматься чуть свет, как обычно. Теперь не было нужды готовить кому-то завтрак, и никто не бегал по дому с криком «ты проспала на учебу» или «куда я дела ключи». Единственное, что не изменилось — привычное утреннее приветствие лба Шираюки с полом. — Ауч, — девушка потерла ушибленное место и села, раздраженно отпихивая от себя одеяло, которое в последнее время буквально норовило убить Шираюки. Она в который раз запутывалась в нем, и в который раз подряд падала, привечая пол теплыми объятиями. Когда красноволосая впервые рассказала о своей трагедии Зену он долго смеялся, да так, что слезы из глаз выступили, но все же сжалился над девушкой и на следующий день принес такой мягкий коврик, что хотелось в нем завернуться и никогда больше не вылезать. Теперь утренний подъем больше не был настолько болезненным, но красноволосая не могла прекратить сетовать на собственную неуклюжесть. Шираюки встала с пола и положила одеяло на кровать. Она привыкла, что после такой утренней зарядки в ее комнату заходит мама и тихо хихикает, сообщая о том, что завтрак подан, но сегодняшний день встретил ее звенящей тишиной. Девушка вздрогнула, подойдя к окну, за которым открывался удивительный вид на заснеженную улицу. В окнах соседних домов виднелись разноцветные гирлянды, и Шираюки внезапно оказалась настигнутой отличной идеей. — Ну, по крайней мере мне будет не скучно, — девушка хмыкнула, потирая ладони с таким видом, словно планировала не дом украшать, а порабощать Землю, не иначе. Шираюки быстро умылась и переоделась в теплые домашние брюки и толстовку светло-персикового цвета. Обув любимые тапочки, девушка спустилась в гостиную и подошла к большому шкафу. После двух минут безуспешных попыток допрыгнуть до стоящей наверху коробки Шираюки сжалилась над собой и принесла из своей комнаты стул. Она встала, чувствуя, как ноги подкашиваются от неизвестно откуда появившегося страха, но скрепя сердце ей все же удалось снять злосчастную коробку с гирляндами и игрушками. Когда она вновь очутилась на твердом полу, девушка с таким ожесточением отпихнула от себя стул, словно норовила убить ни в чем неповинный предмет мебели. — Так-так, — Шираюки поставила картонную коробку на стеклянный столик в гостиной и села на диван, с благоговением приподнимая крышку. В этот миг она почувствовала тот самый запах Рождества, который состоял из аромата мандаринов, горячего шоколада и якисобы. Вздохнув, красноволосая принялась извлекать наружу разноцветные игрушки для елки, гирлянды, дождик, различные статуэтки и даже небольшой запас бенгальских огней. — Значит, нужно купить кадомацу*, — Шираюки встала и поднялась в свою комнату в поисках сумки с кошельком. Мезуми, конечно, оставила дочери денег, но девушке не хотелось растрачивать их понапрасну, поэтому она решила в первую очередь использовать собственные сбережения, которые ей удалось скопить на подработках летом. — О, отлично, — красноволосая довольно улыбнулась, насчитав двадцать семь тысяч йен*. Она положила кошелек в сумку и быстро переоделась. Еще пять минут у девушки ушло на то, чтобы надеть ненавистную шапку и выйти из дома на заснеженную улицу. Специальные службы расчистили дороги от снега, отчего на обочинах образовались огромные сугробы, и Шираюки едва подавила в себе желание с разбегу плюхнуться в один из таких. Она хихикнула, надевая перчатки. «Нужно будет позвонить Зену, — пронеслось в голове девушки, пока она шла к остановке. — И прикупить для него подарок…» Двадцать минут спустя, когда девушка порядком успела замерзнуть, подъехал злосчастный автобус. Она удобно устроилась и заплатила за проезд, уже предвкушая, как часами будет ходить по торговому центру в поисках приглянувшегося подарка на Новый Год или кадомацу.

***

В жизни Шираюки было не так много вещей, которые она не любила. Вместо этого у девушки было три вещи, которые она ненавидела больше всего: душные помещения, свой собственный страх высоты и…чертовски длинные очереди без конца и края! Все ее праздничное настроение развеялось в тот момент, когда она вошла в торговый центр, который почему-то именно сегодня был битком набит людьми. На каждом этаже, в каждом отделе ее поджидала толпа, которая совсем не спешила рассеиваться, и сколько бы раз Шираюки не наворачивала круги, она не видела просвета в этих очередях. Вконец разнервничавшись, Шираюки вышла из торгового центра и побрела сама не зная куда в поисках магазина, где могла бы продаваться кадомацу. Еще час она потратила на то, чтобы найти один такой (или девушка просто была настолько расстроена, что не замечала их?). Шираюки выбрала небольшое сосновое украшение и попросила доставить его к вечеру по указанному адресу. Она оставила предоплату и вышла, облегченно выдыхая. Поправив свой шарф, девушка достала из кармана куртки телефон и взглянула на дисплей, удивленная тем, сколько же она пробегала по заснеженному Токио. — Я потратила на это три часа, — простонала она, чувствуя, как тяжелеют ноги от усталости. Но дел было еще невпроворот, поэтому девушка вернула телефон в карман и решительно направилась в продуктовый магазин, где ей предстояло закупить овощи, рыбу и фрукты к новогоднему столу, тем более что после обещания Зена она хотела приготовить столько вкусного, чтобы удивить и порадовать своего парня после успешной сдачи сессии. Она вновь воспряла духом и бодрее зашагала к намеченной цели, когда внезапно остановилась, словно ее ударили по голове чем-то тяжелым. Дышать стало труднее, да и хотелось ли ей дышать вообще после увиденного? У витрины ювелирного магазина стоял ее Зен под руку с какой-то девушкой, которая в столь лютый мороз предпочла остаться без шапки, как и он. Ее длинные волосы цвета вороньего крыла ниспадали на спину до самой поясницы, и белое пальто удачно оттеняло смуглое улыбающееся личико, когда она смотрела на Зена. Вистериа выглядел счастливым, рассказывая ей что-то, и с каждой проходящей секундой Шираюки казалось, будто ее сердце разбивается на мелкие кусочки, рассыпаясь осколками, как и стена самообладания. Она резко развернулась и глубоко вдохнула морозный воздух, прикрыв глаза. Шираюки не должна была делать поспешных выводов, да она, в общем-то, и не хотела, ведь искренне верила в то, что Зен любит ее, поэтому девушка уверенно развернулась и уже хотела было подойти к ним, когда увидела, как Вистериа поцеловал незнакомку в щеку — так тепло и ласково, что сомнений просто не осталось. Красноволосой показалось, будто ее оглушило, но стоять столбом девушка здесь не собиралась. Сейчас она подойдет к нему, выскажет все, что думает, и бросит в лицо коробочку с подарком, отвоеванным в душных очередях торгового центра… Да только ноги словно приросли к тропе. На сердце стало невыносимо тяжело, в горле застрял ком слез, и Шираюки часто заморгала, пытаясь отогнать от себя обиду. «Дома реветь будешь, ноги в руки — и в магазин», — красноволосая хотела быть сильной духом, хотела, чтобы все то, что она увидела, просто оказалось сном, но увы, холодный ветер, который дул в лицо, гулко бьющееся в груди сердце, напоминавшее Шираюки загнанного в клетку зверя и стоящая перед глазами картина Вистериа и незнакомки… Все это было таким реальным, что девушка просто не находила в себе сил повиноваться собственным приказам. Может быть, он не хотел встречать с ней Рождество потому, что обещал провести его с кем-то другим? А что, если он уже давно встречается с этой девушкой, а ее саму не может бросить из-за чувства стыда или привязанности? Чем больше Шираюки размышляла об этом, тем отчетливее на кончике языка ощущался привкус горечи. Она тряхнула головой, отгоняя от себя эти мысли. «А может, это его кузина?..» «Которую он так тепло привечал поцелуями и объятиями? Пф-ф, ну конечно. Он ведь и подарок для нее поди прикупил в этом магазине.» И в такие моменты Шираюки искренне ненавидела свой внутренний голос, который в случае чего обязан был разделиться на две сущности. Она фыркнула, сосредоточившись на выборе овощей в продуктовом магазине. «Вот уж точно запомню эти праздники навсегда. Мало того, что одна буду отмечать, так еще и брошенной, — Шираюки была так зла, что не находила себе места, пока закупалась продуктами в магазине напротив ювелирного. Ну и что, что он проводит время с кем-то еще? То, что она видела, не повод надумывать себе историю об измене и предательстве…или повод? Шираюки застонала, подавляя в себе порыв схватиться за голову, которая уже пульсировала от вихрящихся в ней мыслей. — Я ведь могу просто позвонить ему и узнать… Да, точно, я так и сделаю, — она довольно усмехнулась и оплатила свою покупку. Взяв тяжелые пакеты в одну руку, девушка извлекла из кармана смартфон и по памяти набрала номер своего рыцаря-инвалида.» — Алло? Привет, Шираюки, — в его голосе сейчас не было привычной теплоты, исчезли даже нотки веселья. — Прости, я сейчас немного занят… — О, извини, — девушка нервно улыбнулась, боясь обернуться в сторону ювелирного магазина. — Я хотела узнать, какие у тебя планы на сегодня, поэтому… — Я должен подготовиться к завтрашнему экзамену, ты же знаешь, — тут же перебил ее Зен, и Шираюки не знала, что задевает ее больше: такое странное обращение или его явная ложь. — Ты хотела что-то еще? Шираюки на мгновение замялась, не зная, как поступить. — А где ты сейчас? — Она все же позволила себе обернуться, но возле витрины злосчастного ювелирного магазина уже никого не было. — В университете, — не задумываясь ответил Зен. — Подготовка займет еще какое-то время, поэтому я перезвоню тебе позже, принцесса, — Шираюки мельком услышала женский голос на фоне и Вистериа тут же сбросил звонок. Девушка растерянно посмотрела на дисплей своего телефона, не зная, что делать дальше. — Вот тебе и Рождество, — ей хотелось взять эти пакеты и выбросить куда подальше, потому что после этого разговора они потяжелели раз в двадцать. — Вот и Новый Год, — он спрятала телефон в карман, думая лишь о том, что сделала не так. Когда она оступилась и потеряла Зена? Почему…он предпочел ей другую? Она была красивее? Шираюки в этом не сомневалась, ведь всегда считала себя самой заурядной и непримечательной, даже несмотря на свои алые волосы. Она была остроумнее? Умнее? Более внимательной, или…более искушенной в вопросах любви? Шираюки вздрогнула от одной лишь мысли об этом, поэтому чтобы отвлечься зашагала в сторону остановки еще быстрее.

***

Дом встретил ее тишиной. Шираюки вошла и поставила пакеты с покупками на тумбу, сняла с себя одежду и…оперевшись на стену, съехала вниз. Ноги казались ватными, все ее тело пробирала дрожь, да и теперь, не боясь того, что ее кто-то осудит за слабость, девушка могла позволить себе заплакать. Она обняла себя двумя руками и уткнулась в колени, радуясь тому, что сейчас рядом никого нет. Никто не должен был видеть обычно жизнерадостную и веселую Шираюки морально убитой. Девушка тихо всхлипнула, не в силах прекратить думать о Вистериа. В ее мыслях замелькали картины их совместных выходных, его улыбка, ласковый взгляд голубых глаз, его признания в любви и просто бесчисленное количество милых моментов, которые навсегда останутся запечатанными глубоко внутри ее сердца, да и войдут они в историю ее жизни как «счастливые». Шираюки просто не хотела верить в то, что все разрушилось. Она так привыкла к Зену, что разговоры с ним были настолько обыденными, как дышать, и девушка до последнего не хотела верить в то, что это конец…в то, что ей предпочли другую. Шираюки любила его — хотя само понимание любви пришло не так давно, но она ни за что не простила бы предательства. Неважно, насколько сильными были ее чувства, неважно, сколько пережитого связывало их — она уже ничего не сможет вернуть. Почему это было настолько больно? Почему ей казалось, будто на душе не просто кошки скребут, а раздирают ее, выворачивая наизнанку? Шираюки не могла найти ответ на этот вопрос, да и не хотела. Красноволосая не знала, сколько она просидела вот так вот, погруженная в свои печальные думы, пока внезапный звонок в дверь не заставил ее поднять голову. Тело слегка онемело, поэтому Шираюки пришлось приложить усилия для того, чтобы заставить себя встать. — Вот так удивительно… Еще сегодня утром я предвкушала, как проведу этот день за украшением дома и кадомацу, и что теперь? — Она хихикнула, утирая невысохшие дорожки слез. Шираюки подошла к двери и резко распахнула ее, взглянув на часы, которые показывали римскую «V». — Ты плакала? — Девушка даже подскочила на месте, когда услышала обеспокоенный голос Вистериа. Он сам вошел в прихожую и захлопнул дверь, прижав Шираюки к себе. — Что случилось? — Ч-что… Что ты тут делаешь? — Девушка попыталась отпихнуть от себя Зена, но тот значительно превосходил ее в силе, поэтому только крепче прижал к себе. — Думал, что устрою тебе сюрприз, но видимо он не очень-то и удался, — Зен отстранился, заглянув в заплаканные зеленые глаза Шираюки. Он стер слезы девушки своей рукой, облаченную в черную перчатку. — Я же обещал тебе, что ты запомнишь эти праздники надолго, но я не думал, что они будут примечательны твоими слезами. Что тебя расстроило, принцесса? «Ты.» — Шираюки перехватила руку Зена и сделала шаг назад, молча рассматривая Вистериа. Его светлые волосы были растрепаны и в них виднелись нерастаявшие снежинки, а яркие лазурные глаза взволнованно блестели. Брови парня удивленно взметнулись вверх, и девушка в который раз подумала, что за его актерскую игру в пору давать Оскара. Он так разыгрывал перед ней это непонимание, что становилось противно. — А то ты не знаешь, — язвительно проговорила Шираюки. — Давай подумаем с тобой вместе. — Она оперлась на шкаф, сложив руки на груди. Девушка понимала, что ведет себя так…так типично, черт возьми, что мысленно дала себе оплеуху. — Что? Ты прознала, что вчера я посмотрел без тебя первую часть Гарри Поттера и поэтому злишься? — Вистериа попытался перевести все в шутку, но на лице обычно улыбчивой Шираюки не дрогнул ни один мышц. — Я не понимаю, Шираюки, — он вздохнул, снимая с себя перчатки и пряча их в карман черного пальто. — Ох, прости, — Шираюки кивнула, и в этот момент Зену показалось, будто в уголках ее глаз вновь собрались слезы. — Ты ведь так ответственно учишься в университете, так занят экзаменами, и я не должна сейчас высказывать тебе все свое недовольство… И я бы слова не сказала, если бы ты действительно был занят учебой, а не прогулками с девушкой, — она повысила голос даже не отдавая себе отчета в том, что делает. — Это было подло и нечестно, Вистериа. Если ты нашел себе другую, ты мог бы сказать мне об этом сразу, а не играть со мной как…как… — Шираюки не нашла в себе сил закончить фразу и тихо всхлипнула, резко отворачиваясь от Зена. — Ты был прав, когда сказал, что я запомню эти праздники надолго. Замечательное воспоминание, знаешь ли… — Принцесса, — Зен обнял Шираюки со спины и положил ей на плечо свою голову. — Ты же умная девушка, что за ерунду придумываешь? — Я тебя видела, — она сбросила руки Вистериа и, изловчившись, повернулась к парню лицом. — И девушку рядом с тобой тоже. Я могу понять, почему ты выбрал ее, но совсем не обязательно лгать мне в лицо. — Дурочка, — Зен рассмеялся, касаясь щеки Шираюки прохладной ладонью. — И поэтому ты плакала? Потому что видела меня с Рерико возле магазина? — От того, как просто Вистериа говорил это, становилось не по себе. — Если ты находишь это смешным, то лучше выметайся отсюда поскорее, пока я еще держу себя в руках, — Шираюки фыркнула, искренне не понимая причину веселья Зена, который при виде серьезного лица девушки засмеялся еще громче. — Тебе нужно носить шапку, потому что мороз, видимо, отморозил твои мозги и… — Помолчи, — Зен враз посерьезнел и резко сократил между ними дистанцию, оставляя на губах Шираюки поцелуй. Она даже запротестовать не успела, и ошарашенная тем, что язык Вистериа во всю исследует ее нёбо девушка могла лишь часто моргать. — Ты ненамеренно портишь сюрпризы, знаешь ли, — когда воздуха стало мало, парень отстранился, прислонившись лбом ко лбу Шираюки. — Рерико жена Изаны, которая помогала мне выбрать для тебя подарок на Рождество. Я знаю, что в Японии этот день официально не празднуют, но мне хотелось удивить тебя и немного порадовать, поэтому мне пришлось придумать отговорки. Шираюки казалось, будто весь воздух из ее легких выбили сильным ударом под дых. Она открывала и закрывала рот словно рыба, выброшенная на суходол. — Но… — часто моргая, девушка пыталась собрать расползшийся клубок мыслей воедино. — Но, но, — повторил Зен, улыбаясь. — Шираюки, ну что за глупые мысли иногда одолевают тебя? Я твой рыцарь-инвалид, который поклялся защищать принцессу до тех пор, пока она сама меня не прогонит, — Вистериа взял ладонь девушки и положил на свою щеку, накрывая своей рукой сверху. — Правда думаешь, что какая-то девица сможет украсть меня у тебя? — Ну… — Шираюки не могла заставить себя издать хоть какой-то звук кроме «но» или «ну». Ей-то казалось, что Рождество безнадежно испорчено, как и их отношения, а на деле… — Глупая принцесса, — Зен поцеловал Шираюки в лоб и отошел, снимая свое пальто. Он повесил его на вешалку и достал из кармана маленькую коробочку с красным бантом наверху. — Я честно пытался подобрать что-то сам, но мне казалось, что ни одно украшение не будет достойным тебя. Все было таким обычным, что я совсем отчаялся и обратился к Рерико. Экзамен я сдал еще вчера, а сегодняшний день провел с ней в поисках идеального подарка для тебя, и поэтому… — Вистериа слегка смущенно открыл коробочку и теперь Шираюки могла видеть золотой браслет тонкого плетения с подвеской в виде незабудки*. — Это тебе. Девушка была так сильно ошарашена, что вынуждена была прикрыть ладошкой незакрывающийся рот. Она понимала, что на глаза вновь наворачиваются слезы, но в этот раз Шираюки не чувствовала во рту противный горький привкус. Красноволосая подошла к Зену и крепко обняла его, пряча свое лицо на груди у парня. — Спасибо тебе, — она благодарила его не за подарок, а за то, что он просто был с ней. И все те картины, что напридумывала себе девушка, враз рассеялись, как и отвратительное чувство в груди. — Спасибо… Шираюки чувствовала, как большая ладонь Зена гладит ее по волосам, а еще слышала быстрый стук его сердца. Ничто не смогло бы сделать ее более счастливой, чем объятия парня в этот морозный день. Она готова была простоять с ним целую вечность, да только раздался звонок в дверь, который словно насмехался над ней. Шираюки откашлялась и поспешно отстранилась, подойдя к двери. — Простите, госпожа Аканэ? — За дверью стоял молодой парень лет двадцати, придерживая рукой коробку высотой в полтора метра. — Доставка из магазина «Машима». Пожалуйста, распишитесь, — он протянул ей бланк и Шираюки оставила на бумаге свои инициалы. — Мне помочь занести это в дом? — Поинтересовался курьер, улыбнувшись ей. — Нет, не нужно, — Зен сильнее приоткрыл дверь и заставил девушку подвинуться, без особых усилий поднимая коробку. — Спасибо за доставку, — он тут же захлопнул дверь и повернул свою голову к Шираюки, прищурившись. — Это что? — Пойдем покажу, — Шираюки хихикнула, забрав с тумбы пакеты с покупками и коробочку с подарком. — Поставь в гостиной, я сейчас принесу нож, — она быстро ретировалась на кухню, оставив там все вещи, и вернулась в гостиную спустя минуту. — Признавайся, — Вистериа прищурился, забирая нож из руки девушки. — Ты купила кадомацу? — Да ладно, — Шираюки удивленно моргнула, — как ты это узнал? Чертов провидец! — Она негодующе нахмурилась, наблюдая за тем, как Зен, улыбаясь, распечатывает коробку. — Запах хвои, любовь моя, запах хвои, — он с благоговением вдохнул аромат хвои, когда коробка оказалась в стороне. — Ты выбрала замечательную кадомацу, — Зен удовлетворенно улыбнулся, подойдя к Шираюки. — Хочешь украсить ее? — Конечно, — девушка довольно кивнула, указав на коробку с украшениями на столе. — Я хотела заняться этим еще утром, просто поход по магазинам занял чуть больше времени, чем я предполагала. — Ну, значит я как раз вовремя, — Вистериа принялся осматривать различные игрушки и разноцветный дождик, который лежал в коробке. — Впервые буду украшать кадомацу вне дома. Шираюки улыбнулась, выхватывая из руки Вистериа красивую посеребренную звездочку, которую по обыкновению надевали на верхушку дерева. Она рассмеялась — точно как ребенок, который совершил пакость, и взгромоздила свой трофей на кадомацу. Зен хмыкнул, но отставать от девушки не стал — взял несколько игрушек и развесил их на длинных сосновых иглах. Они украшали кадомацу чуть больше десяти минут, и последним штрихом стала гирлянда, которую Вистериа повесил на стену возле дерева. Она мигала разноцветными бликами, и Шираюки выключила свет, наблюдая за тем, как медленно сменяются цвета. — Иди сюда, — Зен протянул ладонь, и Шираюки крепко взяла его за руку. Он сел на пол, облокотившись на диван, и потянул девушку за собой, заставив сесть ее лицом к себе на колени. — Счастливого Рождества, принцесса, — Вистериа взял из рук красноволосой коробку с браслетом и сам надел его на правое запястье, целуя затем тыльную сторону ладони Шираюки. — Счастливого Рождества, мой рыцарь, — девушка прижалась к нему, оставляя на щеке Вистериа поцелуй. И как она только могла навыдумывать себе всякой дряни о своем возлюбленном? Шираюки и сама диву давалась, но одно она знала точно: это Рождество было их первым, но далеко не последним… Какое-то время они сидели, вслушиваясь в мерное дыхание друг друга. Шираюки удобно устроилась рядом с Зеном и приникла к его груди, закрывая глаза. Парень обвил ее талию рукой, наблюдая за тем, как медленно за окном кружится снег. — Обещай, что никогда больше не посмеешь выдумать себе какую-то измену, — тихо прошептал он, стараясь не нарушить эту волшебную атмосферу. Шираюки впервые чувствовала себя настолько спокойно и…совсем по-домашнему, словно все встало на свои места. — Обещаю, — девушка потерлась щекой о плечо Зена. — Прости меня за сегодня. — Если я тебя не прощу, то сам же лишу себя компании принцессы на Новый Год. Тем более, что я хотел бы побывать с тобой в храме и встретить первый рассвет, как и положено, — он поцеловал девушку в макушку, и Шираюки едва не растаяла от столь нежного прикосновения. — Ты… — она отстранилась, стыдливо отводя взгляд куда-то в сторону, — не хотел бы остаться у меня дома на этот Новый Год? — Шираюки откашлялась, не решаясь повернуться в сторону Вистериа, но Зен молчал, и не в силах выносить терзающее ее любопытство красноволосая таки обернулась, встретившись взглядом с ошарашенным парнем. — Знаешь, — Зен поспешно отвернулся, рассматривая мигающие гирлянды, — в последнее время мне становиться тяжело быть рядом с тобой. Нет, не потому, что ты надоела мне или что-то еще, — быстро добавил парень, рассматривая их переплетенные пальцы, — я все чаще ловлю себя на мысли, что не хочу прекращать целовать тебя или держать за руку. — Вистериа поднял свою голову, серьезно взглянув на Шираюки. Он аккуратно провел ладонью вдоль ее шеи, не смея опустить руку ниже. — И мне так чертовски мало тебя, что я начинаю бояться, — он нервно хохотнул, осторожно повалив замершую девушку на пол. — Мне кажется, что я сойду с ума, если останусь с тобой наедине надолго, тем более, что дома нет твоей матери. — Я понимаю, — Шираюки сглотнула вставший в горле ком, удивляясь тому, что ее голос звучит так взволнованно. — Но мы уже достаточно взрослые для того, чтобы сходить с ума вот так, — тихо прошептала она, проведя рукой по скуле Зена. Ее тонкие пальцы сместились на губы, затем на шею. — Что же ты делаешь со мной, — в столь сумрачном освещении Шираюки могла видеть усмешку Зена. — Бросаешься прямиком в клетку к голодному зверю, принцесса. — Я люблю этого зверя, — она улыбнулась, заставляя Зена встать. Девушка обвила шею парня руками и поцеловала его в губы. Вистериа незамедлительно ответил на поцелуй, с каждым мгновением углубляя его. Шираюки чувствовала, как мало ей становится этих безобидных прикосновений, и все чаще ловила себя на мысли, что внизу живота появляется невыносимое тянущее чувство, которое распаляло в ней неизведанное прежде пламя страсти. — Я пойму, если ты откажешься, — она отстранилась первой, пытаясь унять сбившееся дыхание. — Я откажусь и ты останешься одна? Ты все же планируешь пересмотреть Гарри Поттера в одиночку, да? — Он рассмеялся, взлохматив свои волосы. Шираюки на мгновение показалось, будто он пытается перевести тему, но не придала этому значения. — Черт возьми, ты меня раскусил, — Шираюки изобразила ужас, но спустя мгновение подхватила смех Зена. Она включила свет в гостиной и повернулась к Вистериа, который удобно устроился на диване. — Чувствуй себя как дома, мой дорогой рыцарь, а я пойду и приготовлю нам что-нибудь поесть. — Мне кажется, я уже давно дома, — тихо проговорил Зен, обведя взглядом гостиную. Здесь было так уютно, что Вистериа становилось не по себе: он уже давно не чувствовал такого умиротворения, которое умела подарить ему Шираюки. Парень покачал головой, сгоняя возбуждение, и поднялся, решительно направившись на кухню. Шираюки уже надела милый розовый фартук и что-то нарезала на доске. Она так ловко орудовала ножом, что Зен мог только наблюдать за тем, как работает профессионал. Он остался стоять в дверном проеме, опираясь на косяк, и ему в этот миг казалось, словно так должно быть всегда. Вистериа вполне мог представить такую же картину и через пять, и через десять лет: как он возвращается домой с работы, застает Шираюки за готовкой, они вместе ужинают и остаток вечера проводят в объятиях друг друга. Он был так увлечен этой мыслью, что не отдавая себе отчета подошел к девушке и обнял ее со спины. — Ну и долго же ты собирался это сделать, — девушка хихикнула, положив свободную ладонь на сомкнувшееся кольцо рук Зена. Она улыбалась, и Вистериа внезапно понял, что не хочет прерывать это мгновение. — Прости, что помешал, — он потерся подбородком о ее плечо и отстранился, присаживаясь за кухонный стол. — Тебе не нужна помощь? — Нет, — тут же отозвалась Шираюки, возобновляя готовку. — Я решила приготовить традиционную для этого дома рождественскую якисобу и кагами моти*. Ты не против? — Она повернула свою голову в сторону Зена и ее рука замерла над доской. Вистериа покачал головой. — Мне нравится, — Вистериа довольно улыбнулся, думая лишь о том, что он, наконец, понял значение слова «дом», и его дом был рядом с этой девушкой, которая весело щебеча рассказывала, как праздновала Рождество до знакомства с Зеном. Он видел, как поблескивает на запястье девушки его браслет, видел, как восторженно блестят зеленые глаза, видел и понимал, что отдал бы все, что угодно, лишь бы каждое Рождество в их доме проходило так же умиротворенно и уютно. — Я люблю тебя, Шираюки, — Зен и сам не понял, когда перестал слушать девушку, и она была настолько удивлена столь внезапным признанием, что едва не порезала свой палец. — Давай встретим этот Новый Год вместе.