Спят ли рыбы?

+

       На смену бесконечных вчера, где он, душа компании и сегодня, где есть вера, что будет лучше, наступает заветное завтра, где именно он, а не кто-то за него должен все привести в порядок.        Сложно, но когда было легко. Вещей и людей препятствующих ему было было больше, чем сыгранных матчей. Правда, спать ночью и не курить дрянь, оказалось легче, чем исправить репутацию и развеять правдивые слухи, но перед таким-то обаянием кто мог устоять.       Суетясь и сшивая свою разошедшуюся по швам жизнь, Тетсуро заставил одногруппников нервничать. Отличное настроение, что казалось могло ослепить, подойти кто поближе и активность в купе с хорошими манерами, со стороны Куроо настораживало и пугало одновременно. Забыли все о вечном сонно-раздраженном Тетсуро Куроо за неделю. Умеющий шутить и рассказывать смешные истории Куроо вытиснул свою прошлую версию из памяти университетских людей. Вопреки тому, что он дал воскреснуть своему истинному я, Куроо слишком боялся делать шаг навстречу к своим друзьям и не знал, ему просто идти с повинной или они оценят его появление, где он играет свою смерть, а затем не успев дать кому-то время на размышления, воскреснет. Если кончено, Бокуто вовремя не сообразит подыграть, поплакав над «трупом» Куроо, взывая ко всем богам.       Увлеченный новыми идеями и занятый тысячами дел, Куроо не заметил, что с бессонницей, головной болью, похмельем и ненавистью к миру, ушёл и единственный друг. Последний раз он видел его тем утром в госпитале. Два месяца назад.

***

      Организованность вещь хорошая, отличная, день расписан почти как когда-то в школе. Биоритмы в организме пришли в нужный режим стоило только заставить себя ложиться неделю не позже десяти и прекратить курить на ночь. Куроо стал выходить на утреннюю прогулку, в шесть. И на вечернюю «пробежку» перед сном. Перекусы, сменились полноценными приемами пищи и это чуть ли не единственная вещь, в списке его изменений, от которой Куроо почти что снова впал депрессию. Как он мог так с собой поступить и отказаться от такой вкусной еды. Успеваемость была не в таком плачевном состоянии как все остальное. Тетсуро был удивлён своему табелю и сумме баллов. Перепроверял в онлайн дневнике и переспрашивал на кафедре. Глупым он не был никогда, но отрицать свое безразличие и незаинтересованность к урокам было нельзя, да в университет приходил к приятелем или по принуждению Ойкавы. Тоору. Яркой лампочкой над головой снизошло озарение и вспомнился тот, кто заставлял учиться бессонными ночами и поднимал по утрам на занятия. Желание благодарности заставляет вспомнить о друге, а с осознанием времени добавляется ещё и кипа извинений. 97 исходящих. Без ответа.

***

      Закатить вечеринку по случаю своего возвращения, Куроо считает той ещё затеей, но идея о сожжению прошлого, была как нельзя оригинальна. В свете их культурных вечеров. У него была волейбольная форма и ящик корейской водки, а ещё место идеально подходящее для такого мероприятия.

***

      Состояние и уверенность подкашиваются, когда Ойкава отвечает на звонок только на пятый день телефонного терроризма и находит тысячи причин не зайти к Куроо домой и еще столько же по которым сам Куроо не может придти.

***

       Лениво ходя между отделами в магазине и выбирая продукты, Куроо почти роняет корзинку, когда видит в соседнем Акааши. Не придумывает ничего лучше, чем крутиться вокруг, не находя предлога заговорить, а потом присев прячется за стеллаж с водой, когда Акааши его замечает и здоровается. Опустив с головы солнечные очки, Куроо берет с полки бутылку и «вчитываясь в этикетку», боком движется к парню. Подойдя почти вплотную, Куроо опускает корзинку на пол, берет ещё одну бутылку воды и смотрит так словно пытается сравнить их состав. Стоит долго, на деле же несколько секунд, не дотягивающих даже до минуты. Акашии собирается уходить и Куроо притворно кашляя, спрашивает не виделся ли он с Ойкавой «сравнивает воду», старается держаться так будто спросил у незнакомца совета, о том какую выбрать, а сам косит взглядом в его сторону прячась за очками. — Тоору-сан, вчера заходил, сказал, что его посадили на скамью. А потом он уходит и Куроо стоит на месте с корзинкой продуктов у ног и двумя бутылками воды в руках.       Только вечером Куроо собирается с духом написать Ойкаве сообщение, советуясь написанным текстом со скелетом, которого он усадил за стол. Перепечатывает одно и тоже по нескольку раз, хочет донести, что знает, как оно бывает, но не находит нужных слов. К тому же со стороны Куроо эта речь поддержки будет казаться дешевой формальностью. Злится, что мистер Скалл не помощник и в итоге отправляет то, что думает. «почему ты не сказал?» «мне.» — Понимаешь Куроо подперев лицо рукой смотрит в стену, мистер Скалл молчит. — То есть я и не был подарком А потом бьет по столу и кажется будто его «друг» над ним смеется. — Мы же друзья? Если бы мистер Скалл мог он бы сказал, что Куроо идиот и ушел, драматично оставляя его переспать с этой мыслью ночь, но положение не то. — Такое ощущение, что он утаил от меня настолько личную вещь, будто я… Куроо видит, что его собеседнику совсем не интересно это слушать. — Ай, ты все равно ничего не понимаешь, тебе же на всё все равно — А я между прочим единственный кому есть до тебя дело. Обижено ждёт ответ и психует. — Вот и спи за столом. Куроо уходит, выключив свет. Мистер Скалл остается сидеть один, правда ненадолго, Куроо вернулся через полчаса и забрал его в комнату. — Не оставляй меня одного как все они, ладно? Хотелось бы так просто решить все возникшие проблемы. Если бы он только мог вернуться назад, без вреда для вселенной или что там имел ввиду Ойкава. Каждый может, хоть раз в жизни хотел иметь такой шанс.

***

      Утром Тетсуро проверяет телефон и не находит сообщения от Ойкавы. Ему кажется, что тот просто забыл ответить, а потому отправляет ни к чему не обязывающее «с добрым утром» он ведь не знает, что Куроо теперь новый человек с нормальным режимом сна и точно должен удивиться. Мистер Скал смотрит на него: »…ты мог и не ложиться» и Куроо знает, что тот смеется над ним и в себя. — Да он давно по утрам не писал лишь потому что предлога нет, сейчас ведь каникулы. Что не знаешь какой он что ли? — мистер Скал продолжал «смеяться»       Куроо хочет написать Акааши, когда уже неделю не может дозвониться до Ойкавы, но это пугало его даже больше, чем явиться с повинной и получить отворот поворот. Мысль о возможном уходе по протоптанной дороге вслед за остальными игнорировалась, а потом Потом он узнал, что Ойкава начал встречаться с какой-то девушкой. Конечно дело было не в этом, но так дороги были сердцу старые привычки.

***

      Кажется Куроо проснулся в новом дне, где для всех он остался во вчера. Во вчера где ему нравится быть одному и страдать, морально разлагаясь с людьми, которым плевать на его поведение.       Когда он впервые зашел к Кенме домой, без звонка, боясь получить тишину, а зная его, прямой отказ. Мать Кенмы встретила Куроо на пороге руганью. Как в детстве грозила пальцем и отчитывала. Потому что не видела его со школы, потому что он не звонил, потому что должен был заходить почаще. Пока Кенма не спустился, пригласила пообедать с ними, Куроо отказался и она позвала Кенму еще раз, не забыв оповестив о гостях. На вопрос, что заставило его наведаться, он не придумал ничего лучше, чем почти соврать. У него дома лежит мяч Кенмы, который он как-то забыл, и они просто не могут упустить возможность воспользоваться сеткой у него во дворе. Ничего нового все как всегда, Кенма не видит солнечный свет, а Куроо тянет его на улицу. Но если бы. Обед стыл и она попросила Куроо самому его спустить. Тетсуро стучал в закрытую дверь, Кенма не ответил, не вышел. Куроо был уверен, что и с кровати не встал.       С друзьями по интересам как оказалось эти самые интересы разились слишком сильно, и это им с ним не было интересно, если он не заинтересован в «культурных вечерах» Раньше было не так. Или было так всегда? Или он не замечал этого в свете отражения Ойкавы. Еще раньше было не так Раньше Бокуто просыпался первым и выпивал всю воду в доме, после чего Акааши, не нуждавшийся в таком количестве воды и не испытывавший головных болей, одевался и шел в ближайший магазин. Куроо разыгрывал на камень-ножницы-бумага с Ойкавой кто будет платить за обед, а Тсукишима под бесконечные звонки от Тетсуро и сотни сыпавшихся сообщений от Бокуто, заходил с быстрорастворимой лапшой, день через день, когда оказывалось, что ни у кого нет денег на еду.       Дома, Куроо листает контакты и кидает мяч Кенмы в стену, ищет себе компанию на вечернюю прогулку. Ищет того кого лично или косвенно не слал. Такие привычные длинные гудки сменяются таким непривычным ответом на том конце линии. Вау, ему ответили: «Это Куроо Как дела? Да, … давно не созванивался со школьными друзьями. С учебой проблем нет? О, так вы с Ойкавой вместе учитесь? Впервые слышу. Да, все еще общаемся. Наверное. А. Не хочешь прогуляться? Все хорошо, просто мы так давно не виделись.» Дайчи его отшивает, только в более мягкой форме, не дающей следующей попытки на звонок фразой «я перезвоню, как освобожусь»

+

      Налаженная жизнь — это то, что Куроо не возьмет с собой в новое завтра. Потому что текущее «завтра», которым он жил ему совсем не нравится, в том «сегодня» он хотя бы так одинок не был. Или даже если и был у него всегда была вера в лучшее. Как и Ойкава.

+

       Только недавно аккуратно сшитую жизнь, острый нож режет на пласты, подстать его расслоенной душе. Тоскливый мир, сотканный из тонких нитей повседневности, рвется на части и Куроо совсем не будет скучать. Не будет скучать по режиму, не будет скучать по утренним прогулкам, не будет скучать по «счастливо-одинокой» версии себя. Из-под оставшихся лоскутков начинает виднеться такой привычный флуоресцентный мир, мир, который ему так нравился. Искусственной радости и беззаботности.

***

      Куроо смотрит в потолок на одинокий месяц. Солнце только начинает отбрасывать тени и метры тревожности над ним отступают, когда он поднимается в очередной раз и старается по новому кругу. Он устаёт с непривычки, тянется руками к небу, все ещё боязнено и редкими вспышками лёгкой боли, которая скорее фантомная, пытается переступить через себя. Снова, мяч, сетка и песок. По кругу и каждый раз с новыми силами. Ему говорят, что это нормально, что это неважно. Ему говорят, что он это он, не из-за волейбола. Ему говорят, что быть скучным взрослым необязательно. Ему говорят, что он не должен пытаться прыгнуть выше головы. Ему говорят, что он лучший парень на свете. А потом закат и оранжевое небо с тёплым ветром. Прекраснейший вид с крыши, как картина уличного художника, хаотичные мазки красок и яркая палитра цвета. Железный глубокий контейнер, а на дне волейбольная форма. Сверху выливаются несколько бутылок той же самой водки с шутками и скупой слезой, ведь предназначение у неё было совсем иное. А ещё были бумажки. Бумажки с желаниями. Дым, яркий огонь в тёплый вечер, ставший ночью и сравнения с мистической птицей, что способна восстать из пепла. Ветер ворошивший волосы и запах гари были реальными, реальными до тех пор пока Куроо не заставляет себя вспомнить, что он дома и собирался спать. Или не спать. Рука тянется к телефону и пальцы сами находят нужный контакт, он знает, кто может помочь создать картины ярче и натуральней.