Приоритеты

- Ты сможешь убить его? - Хайсе мой друг... Он всегда носил мне конфеты, а на мой день рождения даже пудинг приготовил... Но... Я умею расставлять приоритеты!

Раннее утро, ещё даже не окрашенное первыми лучами солнца, которые вскоре начнут слабо пробивать себе дорогу в мутных, полупрозрачных и уже чуть розоватых облаках... Большинство людей, даже те, которым скоро выходить на работу, ещё спят в тёплых, уютных кроватях, с головой укрывшись одеялом и обнимая кого-то родного, будь то любимый человек, ребёнок, или просто собака с кошкой... Большинство, только не я. Сейчас я, кажется, совершенно один в этом районе, среди действительно высоченных домов, широких дорог с уже затухающими фонарями и плоскими мостами, нависающими над этими дорогами здесь и там... Иду, а куда? И сам не разберусь... Туда, куда несут меня ноги, негромко шлёпая по асфальту подошвами тапочек... Ненадолго останавливаясь, мельком смотрю на огромное цифровое табло на здании напротив; сейчас оно показывает время: четыре часа тринадцать минут. Но даже это любимое число, обычно вызывающее во мне по-детски буйный восторг, сейчас лишь навевает лёгкую усмешку... Это весьма печально...

Дверь на ключ, и свинцом тоска... Боль в душе, словно смерть близка...

Понятия не имею, что меня толкнуло в этот день выйти из дома на несколько часов раньше до начала официального рабочего дня, даже наплевав на слегка накрапывающий дождь... А, впрочем, сейчас тучи уже развеялись... На небе - да, но только не в моей душе, хотя внешне во мне сложно было заметить что-то, кроме беспечной весёлости...

Закрыта дверь, ливень смоет все следы... Так хочешь ты...

Всё же не знаю, зачем я здесь так рано... А, хотя нет, знаю... Сон не шел ко мне в эту ночь, как и во все прочие ночи с недавних пор... Напрасно я монотонно бился головой об подушку, вымаливая себе хоть час, полчаса забытья, напрасно закутывался плотнее в любимый плед, напрасно обнимал всё ту же подушку, в ярости от собственного состояния кусая её уголок... Нет. Хотя, кто знает, может, это и к лучшему... Потому что, едва погружаясь в сновидения, я видел перед собой очертания неясного, но безгранично знакомого силуэта... И этим силуэтом был ни кто иной, как ты, Сасаки Хайсе...

Голос твой заблудился здесь, День и ночь он звучит во мне... Я молю отпустить меня, Но за стеклом вижу вновь твои глаза...

Да, глаза... Серые, иногда серьёзные и сосредоточенные, иногда тёплые, заботливые и ласковые, будто два маленьких осенних озера, отражающих тучи, закрывшие небо... И тучи эти то плотнее и темнее, предвещая неминуемую грозу, то светлее и спокойнее, когда осенний день тих и безветренен... Именно так, переливаясь, время от времени меняется оттенок твоих глаз, в которые мне так нравится смотреть... Нравилось, когда я мог делать это каждый день наяву... Сейчас же, во сне, они причиняют только душащую боль... Потому в те редкие моменты, когда всё же удавалось отключиться, банально от переутомления, я практически сразу просыпался, почти задыхаясь и оглядываясь по сторонам, тревожно и растерянно всматриваясь в полумрак спальни... Но тебя здесь точно нет, да и не может быть... Ха, какая наивная мечта!...

Один лишь шаг может всё решить, Теперь ты враг, я не знаю, как мне жить...

Вот по этой-то причине я предпочёл попыткам выспаться бесцельные шатания по утренним улицам... Ноги - в тапочки, немного пригладить взлохмаченные после бессонных ворочаний волосы, накинуть любимое чёрное пальто до колен на плечи - и вперёд... Здесь было холодно, но не слишком, скорее даже просто свежо... Это на короткий срок помогло мне отвлечься от собственных проблем, но, как впоследствии выяснилось, лишь на этот самый короткий срок... Ровно до тех самых пор, пока я не решил зайти куда-нибудь перекусить - желудок только сейчас возмущённо подсказал мне, что со вчерашнего ужина прошло уже предостаточно времени... Случилось ли это по воле слепой вероятности или насмешливой судьбы - кто знает... Я резво перешёл на другую сторону улицы, распахивая настежь дверь случайно выбранной кофейни, на вид достаточно новой и ухоженной, и замирая на пороге. Практически сразу меня обдало тёплым потоком воздуха, что вызвало мелкие мурашки, табуном пробежавшие по плечам и спине... А запах!... Боже мой, это место просто восхитительно пахло всевозможной сладкой выпечкой... Никого из персонала заметно не было, и тогда я прошёл чуть дальше, подходя к высокой барной стойке и пытаясь заглянуть через неё, что из-за моего небольшого роста не вполне удалось. И буквально спустя пару секунд из-за гладкой, до блеска натёртой деревянной поверхности вынырнул, по-видимому, официант, что-то искавший до этого на полу... Мы столкнулись практически нос к носу, и первым и, пожалуй, единственным, что я смог заметить, слегка растерявшись от неожиданности, стали те самые до боли знакомые серые глаза, также расширенные от недоумения... Лишь спустя долгие несколько мгновений мы оба отшатнулись в разные стороны, словно отброшенные маленькой ударной волной. - Х-хайсе?... Сказать, что я ошарашен, раздавлен, уничтожен, значило не сказать абсолютно ничего... Свежая, глубокая рана на сердце отозвалась болезненным тянущим чувством в груди... "Я должен... Я должен его..." Рука сама потянулась к колену, где в протезе было припасено пару ножей, но я усилием воли заставил её остановиться и снова поднял взгляд. Сасаки смотрел прямо на меня и улыбался... Практически как тогда, до операции по устранению семьи Цукияма, до того, как ни с того, ни с сего стал холодным, словно сугроб в морозную ночь, и вовсе перестал замечать моё существование, превратившись в такого же серого, скучного и серьёзного следователя, как все остальные... А его волосы... Чёрт возьми, да сколько раз этот парень ещё будет менять их цвет?! Некогда чёрно-белые, а затем и абсолютно чёрные, сейчас они снова были светлее того же самого сугроба... И казались такими же мягкими, как и раньше... Мне вдруг нестерпимо захотелось запустить в них ладонь, зарыться, нарушая тот порядок, в котором были уложены пряди... - Здравствуй, Джузо! - он первым прерывает молчание, одновременно вытаскивая меня из мира моих фантазий... Я в ответ лишь молчу, всё ещё затаив дыхание, просто не зная, что сказать, как себя повести. Первый раз в моей жизни я сомневался, первый раз ослушался кодекса следователя, не атаковав его сразу же... Он же тем временем облокотился на стойку, подаваясь немного вперёд и подпирая подбородок кулаками, чтобы заглянуть мне в глаза с улыбкой. Словно бы ничего не случилось, словно бы он не сбегал неведомо куда, чёртов Сасаки Хайсе... - За вкусняшками пришёл, верно?...~ Даже не дождавшись моего ответа, отворачивается к забитому выпечкой прилавку и начинает накладывать что-то на тарелку. А я... Я так не могу. Не могу делать вид, что всё, как раньше. Хотя и очень, очень этого хочется... Хочется подбежать, во весь голос выкрикивая его имя и расставив руки в стороны, крепко-крепко обнять, насколько это вообще возможно, и не отстраняться больше никогда-никогда... Низко опуская голову, чтобы наверняка не встречаться взглядами, я произношу тихо-тихо, даже не будучи уверенным, что меня вообще услышат: - Сладостями сердце не залечишь... - Прости, что? - Всё-таки поворачивается, вопросительно сверля серыми лучистыми глазами мою макушку... Чувствуя, что непокорные, противные, гадкие слёзы скоро вновь побегут по щекам, стекая по шее за шиворот рубашки и неприятно холодя кожу, я больше не сказал ни слова, порывисто разворачиваясь и выбегая прочь на улицу... В душе резко закипела досада на то, что Сасаки считает меня ребёнком, любящим лишь сладкое и неспособным на серьёзные чувства... Хотя, если разобраться, это ведь действительно так... Ведь даже сейчас я повёл себя как ребёнок, не дав ему даже малейшей возможности объясниться или просто сказать хоть что-нибудь... Это было просто выше моих сил. Оказывается, им тоже, как и моей терпимости к боли, есть предел... Оказывается, не всегда возможно правильно расставить приоритеты...