No name.

      Попрощавшись со своей дочерью и другом, Сакуносукэ вышел из бара и пошёл в сторону дороги. Как назло, мимо никак не проезжали машины, чтобы мужчина мог доехать до штаба мафии. Тогда он решил идти пешком.       От вчерашнего дождя везде были лужи. С листьев, уже впитавших в себя нужное количество влаги, периодически стекали "лишние" капли воды, державшиеся на них довольно долго. Эти капельки падали на землю, разбиваясь на мелкие осколки, подобно маленьким хрустальным шарикам. На улице было безлюдно и тихо. Эта безмолвная тишина словно сдавливала горло Оды, не позволяя ему издать такого звука, какой бы не слился с окружающей природой и практически бесшумным падением тех самых капель. Да мужчина и не особо стремился нарушить царящий вокруг покой. Он ловил в нём некое удовольствие, вдохновение. Лишь его шаги разрезали тишь...       Одасаку хотел стать писателем. Бросить работу в портовой мафии и просто стать писателем.       Будучи наёмным убийцей, Ода был превосходным стрелком, а в гневе был страшен. Хуже любого другого члена организации. У него была любимая книга в трёх томах, последний том которой он найти никак не мог. Из-за этого он перечитывал лишь первые два тома. Однажды за чтением этой книги его застал сам автор, и подарил ему третий том. Но тот был не окончен. И тогда автор посоветовал ему продолжить рассказ самому. – Достаточно написать о том, как человек жил..., – едва слышно молвил Одасаку, вспоминая слова того человека.       Природа не желала, чтобы её тишину сейчас нарушали. Но этим словам она дала возможность потревожить этот умиротворённый покой. Капли перестали падать с деревьев; всё вокруг стихло, точно слушая слова мужчины и ожидая того, что он будет говорить дальше. Но тот молчал. Просто молчал, обдумывая своё место в жизни.       После встречи с автором своей любимой книги, Сакуносукэ перестал убивать в надежде на то, что станет писателем. Он думал, что если отнимет ещё хоть одну жизнь, то потеряет на это право. Благодаря своему кредо, он в итоге стал в мафии просто "мальчиком на побегушках", и при этом был совершенно не заинтересован в повышении.       Будучи ещё убийцей, он на одном из своих заданий встретил Такару. Эта прекрасная девушка с золотистыми локонами и голубыми глазами показала ему совершенно иную сторону этого бренного мира. Она была столь прекрасна, что хладнокровный Одасаку без памяти в неё влюбился. Тогда же впервые в нём проснулась его романтическая натура, причём такая, которая бывает лишь у поэтов, писателей, художников и других людей, очень глубоко погрузившихся в творчество. Эта чуткая натура подмечала все тонкости вокруг себя; струны души начинали резонировать, чувствуя более глубокие ноты в мелодии жизни.       При второй, причём совершенно случайной встрече с Такарой, Одасаку пригласил её в ресторан, а там уже признался, что после того, как увидел её, он больше не мог нормально спать. Душа стремилась к ней, разум не хотел думать ни о чём, кроме неё; а сердце просто готово было вырваться из груди, когда он вдруг увидел её вновь. Он признался ей, что был просто счастлив, что она согласилась пойти с ним в этот ресторан, что он может провести с ней хоть какое-то время. Тогда же Такара предложила ему зайти к ней домой.       В ту ночь Одасаку пребывал на вершине наслаждения, достигая его пика, снова и снова сливаясь с губами своей возлюбленной в нежном и страстном поцелуе. Он был просто счастлив.       Спустя некоторое время после той ночи он вдруг узнал, что его любимая Такара беременна от него, поэтому он непременно решил на ней жениться.       Свадьба была сыграна, всё было просто идеально. Такара знала о работе Сакуносукэ, но она старалась его как-то поддерживать, ибо знала, что он на самом деле не такой, каким его видят все, пускай он и убивает людей.       Потом, узнав о его сверх-способности – "Безупречный", благодаря которой он мог предсказывать будущее на последующие пять-шесть секунд, если он в опасности, Такара стала относиться к нему совершенно иначе. Его способность считалась одной из самых безобидных, но при этом он был неуязвим. А Такара почему-то совсем не любила одарённых людей, называемых "эсперами".       Вспоминать о роковом разговоре со своей возлюбленной Одасаку не хотел, но воспоминания всё же нахлынули на него мощной волной. "– Дорогая, но я совершенно не опасен... милая, родная, да я ради ребёнка брошу работу, брошу всё... – Да не в твоей работе дело! Мне от тебя больше ничего не нужно, Сакуносукэ. Уходи. – Но Такара... я не хочу, чтобы мой ребёнок рос без отца... и я люблю тебя... я не могу уйти... – Уходи, я же сказала. А насчёт ребёнка... я сделаю аборт...".       От этих воспоминаний Одасаку невольно напрягся, стиснув зубы и делая шаги грубее, при этом совершенно не смотря под ноги. Вода из луж расплёскивалась в разные стороны, когда мужчина наступал на них. Из-за этого его обувь пачкалась. "– Нет, не смей! Ты не сделаешь аборт. Я не позволю тебе этого сделать. Ты не убьёшь моего ребёнка. – Он может пойти в тебя. Может тоже быть эспером. Я этого не хочу. Лучше я сделаю аборт. – А если ребёнок окажется обычным?! – Тогда я приму его и буду воспитывать. Но без тебя, Сакуносукэ. – Но как ты собираешься его воспитывать, если ты хочешь сделать аборт?! – Я не знаю... ладно, давай заключим договор. Я не буду делать аборт. Если ребёнок окажется обычным, я оставлю его у себя. А если эспером... –...то я заберу его себе?.. –...и тогда я даже видеть его не хочу. Тебе ясно? – Хорошо. Я понял. Я согласен...".       Нет, Одасаку хотел, чтобы его ребёнок рос и с ним, и с матерью... но это было невозможно...       Роды пошли отлично, родилась дочь. Такара назвала её Юри. Ода ушёл из их семьи по просьбе своей жены. Но они так и не развелись.       Однажды Такара позвонила Одасаку. Она буквально кричала в трубку: "Забери свою проклятую дочь из моего дома! И чтоб больше я вас не видела! Никогда!". И тогда Ода понял. Его дочь тоже одарённая, как и он.       После этого мужчина стал отцом-одиночкой, воспитывающим свою бесконечно любимую и бесценную дочь, ради которой он был готов абсолютно на всё. А с Такарой он расстался. А ведь это именно она дала ему прочесть те самые книги, благодаря которым он решил стать писателем...       Сакуносукэ вошёл в большое многоэтажное здание. Быстро поднявшись в лифте на один из этажей, он прошёл к большой двери, около которой стояли два мужчины в чёрных очках и костюмах. Они были довольно накаченные и в любой момент готовые достать откуда-то автомат и расстрелять кого-то. Одасаку спокойно подошёл к ним: – Ода Сакуносукэ. Босс меня вызвал. – Проходите, – сказал один из охранников, а после открыл дверь перед Одой.       Каштанововласый прошёл в просторное помещение. В его центре стоял большой стол. Во главе стола сидел длинноволосый брюнет с фиолетовыми глазами. На столе неподалёку от него сидела голубоглазая девочка лет десяти и царапала стол вилкой. Она была в красном длинном платьице. А волосы её были жёлтого цвета, длиной примерно до самой талии. – Босс... вызывали? – Ода перемнулся с ноги на ногу, стоя напротив темноволосого мужчины. – Да, да, – ответил Огай, откинувшись на спинку своего кресла и взглянув на Одасаку, – вызывал. Твоё задание гораздо серьёзнее, чем ты думаешь. Будь осторожен. На тебе большая ответственность, так что не облажайся. – Я хотя бы раз Вас подводил? – Нет, но... всё же... постарайся даже больше, чем стараешься обычно. Для меня это важно, поэтому выложись на все сто. Понятно? – Да, я понял... это всё? – Ну... да. А, кстати... почему ты не приводишь свою дочь в мафию? – Это вопрос от Вас, как от начальника? Или же Вы спрашиваете просто, как человек человека? – Мне просто интересно... но я знаю, что ты не ответишь, если всё так просто. Так что... да, как от начальника. – Не хочу впутывать её в это, это во-первых. – А во-вторых? – Во-вторых, у Вас с Элис странные отношения. А моя дочь тоже очень юна. Поэтому, простите, не хочется её показывать Вам. – А, понимаю... это все причины, почему ты не хочешь брать её с собой на работу? – В принципе, да. На этом допрос окончен, я полагаю? – Да это ведь и не допрос был... ну да ладно... удачи на задании. – Спасибо.       Кивнув, Одасаку развернулся, а после поспешно вышел из помещения и пошёл прочь. Огай лишь довольно улыбнулся, глядя ему вслед и, кажется, уже что-то замышляя.       К этому времени уже опять начался дождь. Ода теперь не мог насладиться походом пешком до нужного ему места. Пришлось вызывать такси и добираться так.