Те, кто ждут

      Майкл Тимоти Миллс пропал в середине февраля.       Ему было девять, а в марте исполнилось бы десять. Только он так и застыл в образе улыбчивого девятилетнего мальчугана — потому что в марте, когда начал таять снег, нашли его труп.       Говорят, тогда в их небольшой городок приезжала даже полиция штата, а после вскрытия обнаружилось, что это убийство. У тела не просто так отсутствовали глаза — мальчишку задушили и, похоже, издевались над ним. Шепотом говорили, что хоть глаза вырезали после смерти.       Вроде бы.       Второй жертвой стал Тоби Корн. По крайней мере, подозревают, что жертвой, но тела одиннадцатилетнего мальчика не нашли. А вот четырнадцатилетний Айзек Ричардсон был найден в сентябре. С теми же следами, также без глаз. Пошли шепоты о серийном убийце, а с наступлением темноты детей не очень-то охотно выпускали на улицы.       Когда исчез шестнадцатилетний Кайл Харгроув, никто не посчитал, что это может быть простым подростковым бунтом и побегом из дома.       Первые ноябрьские заморозки уже коснулись земли, схватили пожухлую траву, но Лора Харгроув предпочитала их игнорировать. Она накинула легкую куртку прямо на школьную форму и выскочила на улицу. Вслед ей несся голос матери, которая уточняла, взяла ли Лора сандвичи и где там ее сестра.       — Взяла! — ответила Лора. — Спит еще небось. Сама ее разбуди.       Лора этим заниматься, безусловно, не собиралась. Если выйти сейчас, она успеет пройтись до школы не торопясь и даже выкурить сигаретку-другую.       Мороз коснулся щек и лица, Лора застегнула куртку под горло, пожалев, что не прихватила шарф. Уж куда полезнее сандвичей! Хотя их она любила, с толстым слоем тунца, у мамы почему-то выходило особенно вкусно.       На крыльце Лора задержалась: сколько раз говорила себе не смотреть, но взгляд постоянно натыкался на вещи, которые приносили люди.       К дому Майкла Миллса, первой жертвы, собирали игрушки и конфеты, зажигали свечи и клали цветы. Лора сама увидела, проходя мимо, что простое пошарпанное крыльцо утопает в плюшевых мишках и огарках свечей. Деревянный паровозик разваливался из-за первого снега, одно колесо уже отвалилось.       Кайл был старше, никому не приходило в голову приносить на его крыльцо игрушки. Зато и здесь в избытке лежали цветы, которые Кайл вообще-то ненавидел, и дурацкие безделушки. Очень много открыток — в первые дни Лора заглянула внутрь. Весь десяток, кажется, искренне желал возвращения сыну и брату, надеялся, что Кайл скоро снова будет дома.       Лора тогда с трудом сдержала тошноту: пусть люди правда сопереживали, но такие слова делали только хуже. Как будто насмешка над тем, что шестнадцатилетний Кайл Харгроув точно не вернется. Что он лежит на ложе колкой хвои и смотрит в расчерченное соснами небо пустыми глазницами.       Как будто все сочувствовали, но ждали шоу. Ждали новостей, которые можно небрежно обсудить в магазине с продавцом, пока тот упаковывает жидкость для мытья унитаза.       Никто из них не верит, что Кайл вернется домой как-то иначе кроме пресно сочувствующего полицейского, который сообщит, что нашли тело.       Снова чувствуя тошноту, Лора пнула ботинком изящную вазочку с подмерзшими цветами. Та дрогнула и всё-таки упала, разбиваясь.       Присев, Лора покопалась среди вороха заиндевевшей бумаги и нашла пачку сигарет. Их тоже приносили часто и наверняка те, кто знал Кайла куда лучше. Может, кто-то из его друзей или бывших подружек — насколько знала Лора, брат пользовался популярностью в школе.       Она не испытывала угрызений совести, вытаскивая сигарету. В конце концов, Кайл никогда не бывал против, когда она «стреляла» у него. Он только закатывал глаза и ухмылялся:       — Только маме не показывай. Она не переживет еще одного бунтаря в семье.       Кайл курил, не скрываясь. Это всегда раздражало мать, хотя новые грани раздражения Лора увидела, когда Кайл явился с пробитой пирсингом бровью. Но это оказалось ерундой по сравнению с вечером явления брата с еще не зажившей начатой татуировкой на всю руку.       Мать кричала и плакала, отец мрачно молчал, а Кайл шипел, будто кот, готовый защищаться от всех на свете. Его поддержали только сестры.       Лора верила, что Кайл сбежал.       Ей было нужно в это верить.       Не вспоминать, что он, несмотря на всё свое бунтарство, всегда предупреждал, если не ночевал дома, не особо-то зависал с сомнительными компаниями и любил родителей, даже когда те его не понимали.       В глубине души Лора была готова признать, что Кайл мог бы бросить, не предупреждая, «малышку Лору». Но он бы никогда не поступил так с Шарлоттой.       Все дети Харгроувов были погодками. Но Лора ощущала бездну между нею и Шарлоттой с Кайлом. Те были близки, словно близнецы, части одного механизма.       Но Лора оставалась их сестрой. Всегда ощущала общность, и ее звали на посиделки со стянутым виски. Лора терпеть его не могла, он противно обжигал горло, но она ценила эти моменты близости с братом и сестрой.       Кайл всегда был таким, какой у самой Лоры не хватало смелости быть. Теперь она надеялась, что он какой угодно… лишь бы живой.       Только бы снова открыл дверь с ноги и тихонько матерился, не успев ее поймать. Прятал у Лоры под подушкой порножурналы, чтобы мама не нашла, и рассказывал о последнем фантастическом фильме, который посмотрел с друзьями в кинотеатре воскресным вечером.       Он хотел писать книги. И его рассказы и правда нравились Лоре, хотя кое-какие он зачитывал только Шарлотте. «Ты еще мала».       — Эй! Ты старше всего на два года!       — И это целая бездна, малышка Лора.       Сигаретный дым вился и исчезал за перилами крыльца. Лора подумала, стоит двигать в школу, иначе мама из кухни заметит. Поправив лямки рюкзака, Лора перепрыгнула через ступеньки.       И едва не столкнулась с человеком. Первым ее порывом было спрятать сигарету, и она дернула рукой почти за спину, но быстро поняла, что это вовсе не отец. Он уезжал на работу раньше и мог вернуться, что-то забыв.       Но это был полицейский.       Лора замерла. Она знала, почему он может здесь быть. И не хотела ничего слышать. Не он должен был появиться на пороге, а Кайл.       Хрипло, почти против воли, Лора спросила:       — Вы нашли Кайла?       — Не совсем. Мы нашли изуродованные останки, которые подходят под описание. Нужно опознание. Родители дома?       Когда Шарлотта была совсем маленькой, она считала, они с Кайлом поженятся. Ведь как может быть иначе, он же всегда рядом? Радовалась, что ей не придется кого-то искать и выбирать.       Когда Шарлотта стала расти, то всё равно считала, что ее брат прекрасен — не то чтобы она видела так уж много мальчиков.       Когда Шарлотте исполнилось пятнадцать в прошлом году, она успела повстречаться с тремя молодыми людьми, один из которых был другом Кайла.       Старше Шарлотты на год, брат присутствовал в самых ранних ее воспоминаниях.       Кайл был всегда. А теперь его нет.       Шарлотта сидела за туалетным столиком и старательно замазывала тональным кремом круги под глазами. Ее взгляд равнодушно скользил по собственному отражению. Она уже успела крикнуть матери, что проспала и скоро спустится.       Она не говорила об этом родным и делала вид, что ей всё равно. Так успешно, что пару дней назад отец не выдержал и злобно зашипел, что ей, наверное, плевать на брата.       — Нет, — ровно ответила Шарлотта, намазывая масло на хлеб за ужином. — Просто жизнь продолжается, и доклад мне нужно написать к субботе.       Изо дня в день она пыталась убедить себя в этом. Ведь когда Кайл вернется, он презрительно фыркнет и постучит пальцем по виску Шарлотты:       — Что-то ты всё запустила, сестрёнка. Хочешь сказать, эта красивая головка нужна только для того, чтобы хлопать глазками перед мальчиками?       Кайл почему-то всегда считал, что Шарлотта умнее, чем кажется. И ей хотелось соответствовать ожиданиям брата.       С тех пор, как исчез Кайл, Шарлотта почти не спала ночами. Забывалась мутным сном только под утро — а потом едва могла встать с кровати, чтобы идти в школу, намазывать бутерброды и делать вид, что жизнь продолжается.       Поднявшись из-за столика, Шарлотта привычно провела руками по юбке, поправляя складки, подхватила рюкзак, чтобы спуститься вниз.       Замерла, услышав чужой голос. Слушая невозмутимые слова об останках и причитания матери, которая хватала пальто. Она говорила, что нужно позвонить мужу, а полицейский спокойно повторял, что с ним свяжутся.       Шарлотта дождалась хлопка входной двери и спустилась в тишину, внезапно ставшую вязкой, угрожающей. Кинула рюкзак на диван и уселась, чтобы ждать.       Не прошло и пяти минут, как дверь распахнулась, и на пороге появилась напуганная Лора.       — Я всё знаю, — пробормотала она. — Тоже подождешь, пока они вернутся?       Шарлотта кивнула.       Сёстрам часто было сложно находить друг с другом общий язык — с точки зрения Шарлотты, Лоре со всеми сложно найти общий язык. Но брат всегда чудесным образом их объединял.       Сколько длилось это ожидание, она не знала. Лора быстро ушла на кухню, и оттуда раздался звон посуды — оставаться без дела она не умела, всегда говорила, что лучше чем-то занять руки.       Как и Кайл.       Шарлотта сидела на диване неподвижно, положив руки на колени. Потом поднялась и подошла к окну.       Их городок окружали сосновые леса, и сейчас деревья были отлично видны, топорщились над домом соседей.       Раньше после школы Кайл иногда брал Шарлотту на прогулку. Он знал какие-то тропки, показанные друзьями, и с удовольствием водил сестру. Особенно здорово было зимой: снег поскрипывал под подошвами ботинок, сосны поскрипывали стволами над головой. Морозный воздух смешивался с запахом хвои.       Кайл натягивал шапку поглубже и частенько забывал перчатки, пряча руки в карманы куртки. Шарлотта мерзла и любила меховые воротники. А еще снежки, которые частенько неожиданно запускала в спину брата.       С ним она могла не прятать чувства, потому что знала — он всегда поймет. И никогда не осудит.       Дверь никто не запирал, и когда она наконец-то открылась, Лора выглянула из кухни. Шарлотта обернулась, стискивая кулаки, пытаясь по лицам родителей угадать, что они видели — и в то же время жалея, что не успела сбежать в свою комнату, запереть дверь и еще хоть какое-то время прожить в незнании. По крайней мере, оно не лишало надежды.       По лицу отца мало что можно было понять. А вот мать была бледной и напуганной. Она даже не удивилась дочерям.       — Это Рэнди Маллиган, один из друзей Кайла. Его убили. Мучили, задушили, вырезали глаза…       Она вдохнула поглубже, как будто принимала эту мысль и снова позволяла себе надеяться:       — Это не Кайл.