Хижина у леса

      — Вот бы эти яблони сейчас плодоносили,— Мартиат положил руку на живот.— Я уже устал недоедать.       — Это так грустно, ценить яблони лишь за их плоды,— ответил Селий.       Принц не понял, к чему это было сказано, но в ответе доктора сквозила печаль и, как ему показалось, даже некоторая обида. Он тут же постарался сменить тему:       — А чем тебе не нравится наша кампания?       — Ну, как сказать,— бета замялся.— В целом она мне нравится. Просто некоторые из наших спутников могут втянуть нас в неприятности. Взять хоть этого самовлюбленного Сционира. Не удивлюсь, если из-за очередного омеги, к которому он прицепится, на нас ополчатся гражданские. Да и Тират тоже хорош. Его самоотверженность и чувство справедливости до добра не доведут. И не забывай про Кзара. У меня от этого типа мурашки по коже.       — Он из колониального легиона,— принц печально вздохнул,— Думаю, в том, что он с нами плохо уживается, нет ничего необычного. Но мы все равно на одной стороне и в одной тонущей лодке. Так что нечего перебирать теми, кто ведром вычерпывает воду у тебя из-под ног.       — Возможно, ты прав,— согласился после некоторого размышления Селий,— К тому же, в нашей команде есть такой красавчик,— посмеиваясь, бета поднялся, опираясь при этом на сильное плечо Мартиата,— поэтому можно закрыть глаза на мелкие неудобства. Надо бы привести себя в порядок,— сказал он и направился в дом.       Только Селий с его извращенным чувством юмора мог назвать калеку красавцем. Альфа лишь проводил медика взглядом и остался посидеть на крыльце еще немного. Но уже спустя десять минут он понял, что и ему самому не мешало бы обмыться. Встав с крыльца, принц обошел дом и обнаружил - на заднем дворе уже кипела жизнь.       Тират, обнажившись по пояс, во всю работал топором, а Сционир с Лортиатом и Селием как раз мылись. Они раздобыли где-то несколько тазиков и одну небольшую ванну из листового оцинкованного металла. Когда Мартиат подошел, Селий уже направлялся к дому. Вид его чистого и, на удивление, ухоженного худощавого тела пробудил в Мартиате какие-то давно забытые чувства. Накинув полотенце на волосы, блондин скрылся в доме, не обратив на наблюдателя внимания.       — О, ты тоже решил помыться?— с добродушной улыбкой спросил Сционир. Он выглядел ровно так, как все и ожидают видеть альфу. Сильное тело с густой растительностью и выразительными мускулами. Обычно подобного рода красавчики вызывают мало симпатии у сородичей, но Сционир был до безобразия благодушен и дружелюбен. Да и его простота лишь добавляла ему обаяния. Сейчас этот светловолосый солдафон плескался в импровизированной ванне, довольно для него маловатой.       — Да, помывка мне не помешает.       — Как и всем нам,— с легкой хрипотцой откликнулся Лортиат. Лейтенант доставал холодную воду из колодца и обливался с ведра, растирая при этом кожу и смывая давний слой грязи. Его тело понемногу угасало, но все равно оставалось довольно развитым для беты. До болезни он, должно быть, был силен физически. Сейчас же артиллерист был приятным собеседником и хорошим товарищем.       Взяв свободный тазик, Мартиат подошел к колодцу. Набрав себе воды, он разделся, а затем начал обтираться, размачивая грязь. В этом нелегком походе возможность нормально помыться выпадала редко, и принц был ей очень рад. Трудности военной службы он переносил стойко, но и чистоту любил. Все-таки сказывалось воспитание. Только вот в окружении голых солдат никто при дворе не моется, но это уже мелочи жизни. Несколько ведер чистой воды смыли грязь окончательно. Мартиат пожалел, что нечем было постирать белье. Надевать порядком ношеную одежду на чистое тело было неприятно.

***

      Когда Мартиат вошел в кухню, там уже шел прием. Барик лежал на столе с голой грудью. Его раны по-прежнему не заживали. Выражение лица Селия говорило, что это не совсем запланированный ход лечения. Парень же с упоением рассказывал Лортиату о своем брате, которого он оставил в родной деревне. Эту историю все слышали уже много раз, но эти рассказы помогали ему переносить стресс и боль. Поэтому никто особо не возражал, когда юный солдат с округлым веснушчатым лицом в очередной раз говорил о своем хозяйстве, о дружной семье и о брате, которого он обещал отдать под венец. Если что и можно было сказать об этом молодом альфе, так это то, что он очень сильно любил своего младшего брата. Лейтенант же, ожидая своей очереди, с учтивой улыбкой выслушивал тяжелораненого. Мартиат помог с больным, но, когда Барику сменили повязки, Селий сказал:       — Спасибо. Ты можешь идти. С Лортиатом мне не нужна помощь. Он всего лишь…— медик осекся.— В общем, это просто осмотр. Я и сам прекрасно справлюсь, а он не хочет, чтобы кто-то еще знал о его делах.       Альфа медленно кивнул. Он бы и сам не хотел взваливать на своих товарищей груз своих ран, если бы мог. А Лортиат, похоже, очень серьезно болен. Барика оставили в комнате, а Лортиат с Селием ушли куда-то вглубь дома. По коридорам уже растекалось тепло от печи, растапливаемой Тиратом. И это не могло не радовать.       Решив воспользоваться свободным временем для встречи с другом, альфа спустился в подвал. Там, сидя у открытой дверцы, Тират подкидывал поленьев в огонь. Делал он это с некоторым упоением, то и дело размешивая новые угли кочергой.       — Интересное занятие?— окликнул его Мартиат.       Тират посмотрел на него с недоумением. Похоже, он и правда немного увлекся своей задачей.       — Как ты? Выглядишь озабоченным.       — А как я должен выглядеть? Как еще я должен выглядеть? Моя страна проиграла. Она опозорена,— с какой-то злобой он швырнул очередное полено в зев печи. Незамысловатая система труб разнесла тепло по дому.       Мартиат не нашелся, что ответить. Он старался не думать об этом. А вот Тирата, похоже, это глодало изнутри. Все в нем бунтовало против подобного развития событий.       — Уже ничего не изменишь. По крайней мере, война окончена. Людям больше не придется умирать.       — Возможно, ты прав,— его согласие было неожиданным,— но я все равно не могу с этим смириться. Пока не могу. А ведь победа была так близка. Что могло пойти не так?       — Соберись, Тир. Это приказ,— полушутливым тоном сказал Мартиат.       Тират лишь многозначительно посмотрел на своего непосредственного начальника, а затем отвел взгляд:       — Не беспокойся за меня. Я справлюсь.       Это заявление не внушало спокойствия принцу, но и поделать он ничего не мог. Похоже, Тирату просто нужно было побыть в одиночестве, занять себя работой и все хорошенько обдумать.       — Ладно, только не засиживайся здесь. И спасибо за то, что растопил дом.       Тират молча кивнул, и альфе не оставалось ничего другого, как подняться из подвала.       После затхлого воздуха Мартиат решил выйти на улицу. На месте помывки валялись тазики с грязной водой, и никого не было видно вокруг. Альфа неторопливым шагом пошел по окрестностям фермы, думая о том, как можно было бы помочь своему другу. Находясь в раздумьях, он чуть не прошел мимо Хориния, сидевшего за толстым стволом одной из яблонь. Не у одного Тирата были проблемы. Решив узнать в чем дело, Мартиат подошел к бете. Во время пути у них не было возможности поговорить с глазу на глаз.       — О чем грустишь?— спросил принц, присев рядом.       — Об утерянных возможностях,— с невеселой улыбкой ответил Хориний.       Он показал Мартиату свои обрубки. Кисти отсутствовали на обеих руках.       — Какой из меня теперь пилот? Да я даже писать не могу нормально, куда уж там.       — Ну, без этого можно прожить,— альфа попытался его приободрить.       — Тебе возможно. Меня же это спасало. Стихи помогали отвлечься. Они помогали выразить мне свои эмоции. Теперь я могу их записывать разве что в рот карандаш засунув. Жалкое зрелище.       Хориний склонил свою кучерявую голову. Что на это ответить, Мартиат не знал. Для Хориния эта травма действительно была критична.       — Но ты все еще жив. Разве не это главное? Ты вернешься домой, а мог и запросто сгореть в своем шагателе.       — Кому я такой нужен,— возразил бета.       — Своим родителям. Своей семье.       — Я буду для них лишь обузой.       — Не говори так. Вот увидишь, как они тебе обрадуются. При должном старании ты сможешь быть им полезен. Посмотри на меня,— принц поднял левую ногу, демонстрируя свой примитивный протез.— Даже я смог помогать общему делу с палкой вместо ноги. Чем ты хуже?       Хориний не ответил. Похоже, он задумался.       — Жаль нет протезов для рук. Хотя, я бы все равно не смог их себе позволить,— он вздохнул,— Похоже ты прав. Если даже кто-то настолько изувеченный не унывает, то и мне не стоит, да?       — Правильно мыслишь,— улыбнулся альфа.— Продолжай в том же духе.       — Да,— Хориний кивнул.— Спасибо, есть теперь о чем подумать.       Довольный тем, что удалось хоть кому-то помочь, Мартиат пошел дальше по грязной тропинке. Он издалека заметил, что у амбара устроился Ливий. Надо было узнать у него, есть ли внутри что-нибудь съестное. Подойдя поближе, Мартиат увидел, что пехотинец с угрюмым видом курит свою трубку и не обращает на него никакого внимания. Это было необычно для старого вояки. Он всегда старался держаться веселым и заряжать всех вокруг своей энергией. Сейчас же он был словно сам не свой. Но на вопрос Мартиата о причине он лишь вздохнул и выпустил облако вонючего сизого дыма. Тогда принц попробовал спросить у него что-нибудь еще.       — В амбаре есть что-нибудь?       — Больше, чем тебе бы хотелось, сынок,— неоднозначно ответил старший сержант, в очередной раз наполняя легкие табачным дымом.       Принц решил взглянуть и вошел в массивные ворота. Внутри его ждала неприятная картина. Среди бедных стогов сена лежал мертвец, довольно подгнивший. Юноша в грязной ярко-красной форме, элизианец. Похоже, что в этом промозглом амбаре, сидя в грязи, он решил покончить с собой выстрелом в голову. Вот уж угнетающее зрелище. Выйдя наружу, альфа присел рядом с Ливием.       — И что делать будем?       — Не знаю. Думаю, надо его втихую закопать. Не стоит лишний раз напоминать всем о том, что есть такой выход.       — Это не выход.       — Когда ты испытываешь невыносимую боль или огромную печаль, сынок, это выход. Я, конечно, против такого, но вполне понимаю, что не все способны выдержать давление. Жаль мне только юнцов. Я-то свое отжил. Даже и в бою слечь не жалко. А вот вам всем еще жить да жить. Сука война,— он собрал вязкую слюну и сплюнул себе под ноги.       — Тебе помочь?       — Нет. Я же пехтура, помнишь? Это будет просто очередной окоп.       — Ну, если ты так считаешь…       Немного промедлив, Мартиат пошел прочь от злосчастного амбара. Он не мог понять, почему тот парень покончил с собой. По дороге, он заметил, что Хориний ушел со своего места. А еще, он услышал, что на внутреннем дворе что-то происходило. Ускорив шаг, альфа вскоре добрался до места и увидел, что на дворе намечалась потасовка.       Тират и Кзар стояли друг напротив друга. У первого в руках было увесистое полено, у второго ничего. Похоже, они опять поссорились.       — Извинись!       — За что?— поинтересовался Кзар.— За порабощение моего народа? Пошел ты! Вместе со своим дрянным королевством!       Кзар был родом из колонии. Поэтому он не испытывал теплых чувств ни к королевству, ни к его жителям. Многочисленные колонии угнетались и использовались в основном как источник ресурсов. Кроме того, колониальный легион набирал в свои ряды юношей из подконтрольных областей.       — Я бы мог убить тебя прямо сейчас,— оскалился Кзар.       — Ну так чего ты ждешь? Кишка тонка?       Кзар не ответил. Он осмотрелся вокруг. На дворе стоял уже практически весь отряд. Хмыкнув, он пошел прочь:       — Живи пока. Пока.       Мартиат не очень обрадовался такому разрешению. Нужно было держаться вместе и помогать друг другу, а эти двое выглядели словно действительно готовы сцепиться насмерть.       — Ну и что на этот раз?— поинтересовался принц у своего товарища.       — Ничего нового. Просто в колониях, видимо, уделяется мало внимания воспитанию. Надо бы научить его уважать нас.       — О чем ты, Тират? Я тебя не узнаю. Он же наш союзник.       — С такими союзниками враги не нужны,— прокомментировал аргумент принца Селий, стоящий в дверях дома.       — Ты не помогаешь.       — Да я и не собирался,— он ехидно улыбнулся,— Брось ты, мальчики покричат, подерутся, да успокоятся. Не перебьют же они друг друга голыми-то руками.       — Дисциплина лучше некуда,— покачал головой Лортиат. Ему явно досадно было видеть подобный разлад в коллективе.       — Ничего. Вернемся на Родину, и он ответит перед военным судом.       Настроение было испорчено еще сильнее. К ужину все собрались на общей кухне и приготовили пару нехитрых блюд. Все, кроме Кзара, он так и не вернулся. После трапезы Селий удалился в хозяйскую спальню, объявив ее своей комнатой, а остальным ничего не оставалось, кроме как натаскать сена из амбара и устроиться спать прямо на полу. Барика оставили спать на столе кухни, где он и проводил большую часть времени, как в собственной палате.

***

      Во время утреннего осмотра случилось неожиданное. Из-под пола послышался кашель.       — Тират? Он, кажется, еще спит,— предположил и сразу же опроверг свою мысль Мартиат.       — По-моему, звук донесся не из подвала,— Селий задумался.       Пораскинув мозгами, он подошел к пустому буфету и присел на корточки. Тонкие пальцы исследовали половицы.       — Тут есть люк. Отодвиньте этот буфет.       Мартиат и Лортис отодвинули небольшой шкаф. Селий вновь осмотрел пол. Затем он взял нож и поддел одну из половиц. Приложив достаточно силы, бета приоткрыл скрытый люк.       — Удивительно,— прошептал Лортиат.       В люке обнаружилось небольшое углубление, буквально метр на метр, в котором, свернувшись калачиком, лежал сильно исхудавший мальчик. Теперь болезненный кашель раздался отчетливее, как он не пытался прикрыть рот рукой. Испуганные глаза уставились на военных.       — Ну, привет,— Селий попытался улыбнуться.