Кошмары Изумрудного города 3

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Волков Александр «Волшебник Изумрудного города»

Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Фэнтези, Экшн (action), Стёб, Пропущенная сцена
Размер:
Макси, 50 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Готическая версия "Волшебника Изумрудного города"

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
11 декабря 2018, 22:39
Глава 1

Среди обширной канзасской степи жила девочка Элли. Её отец, фермер Джон, глава местного Ку-клукс-клана, был бывшим военным, о жестокости которого в годы Гражданской войны в США слагали легенды. Война закончилась, но Джон тщетно пытался найти себя в мирной жизни, поэтому днём вёл жизнь обычного фермера, а по ночам с группой единомышленников, надев белые балахоны, вершили самосуд над преступниками, так как на вечно пьяного шерифа надежды было мало.
Мать Элли, Анна, была фанатичная протестантка. Ей пришлось бежать с родного Солт-лейк-сити. Анна сожгла дом местного пастора, когда узнала, что тот закончил пост на день раньше положенного. Тучный пастор застрял в окне, пытаясь спастись от пожара, а Анна наблюдала за этим, приговаривая: «Гори в аду!» Затем бежала от рассерженной толпы в пустынные земли, где её, обессиленную, и нашёл возвращающийся с войны Джон.
Жили они в небольшом фургончике, снятом с колёс и поставленном на землю. Джон, закоренелый солдат, предпочитал не иметь имущества, которое нельзя было бы в случае опасности быстро эвакуировать. К тому же, в армии он привык к минимуму удобств. То же касается и Анны: фанатичная протестантка, она считала мирскую роскошь тщетою и грехом.
Девочка Элли росла молчаливой и замкнутой. Больше всего на свете любила читать книги о приключениях и дальних странах. Обожала «Фауста». В школу она не ходила – мать считала, что недостаточно верующие учителя испортят её ребёнка, и учила девочку дома.
Рядом с домом был выкопан так называемый «ураганный погреб». В него семья спускалась во время бурь и торнадо. Глубоко под землёй, за полками с вареньем и консервами, находился тайный вход в подземную молельню, где Анна, а в последнее время и Джон, истово молились богу. Здесь же проходили тайные собрания Ку-клукс-клана.
И вот однажды, когда Элли разговаривала с матерью о волшебниках и колдуньях, которых Анна считала злом, подлежащим уничтожению – в этом она была ярой сторонницей инквизиции – фермер Джон спустился в молельню и, положив перед алтарём видавший виды «Винчестер'73», стал молиться.
- Боже, благослови моё оружие, которое я пускаю в ход не ради выгоды своей, а лишь во славу твою... Дай мне знать, как быть, ибо много в мире зла, и сколько не истребляем – меньше не становится... Дай мне знак, господи, любой знак, чтобы видел я, что слышишь ты моленья мои, и направляешь длань мою супротив всякой скверны... Дай мне знак, боже! Дай мне знак!
И в этот миг погода начала портиться.

***

Как раз в это время в далёкой Волшебной стране колдунья Гингема, последняя из клана Гильгейм, чей род был истреблён за то, что пытался познать тайны жизни и смерти, а сама Гингема мечтала отомстить, истребив всех людей... Так вот, эта самая Гингема проводила чёрную мессу в глубоком подземном гроте, призывая великого Азазеля, демона пустыни, чтобы уничтожил человеческий род.
- Приди, демон! – кричала колдунья в исступлении. В чёрной мантии, с растрёпанными седыми волосами и длинными пальцами, похожими на паучьи лапы, она сама была похожа на демона. – Рви, ломай, круши, уничтожай всех людей! Пусть разразится буря!
В это же время на другом конце долины, в старом замке, полном пыли и книг, колдовала другая колдунья. Она тоже была стара и растрёпана, но мантия её была жёлтой, как древние пергаменты. Увидев ураган, она поняла, в чём дело, и стала бормотать:
- Что ж, Виллина, похоже, старая беглянка Гингема никак не успокоится... Как жаль, что смерть не властна над нею – их род немало сделал, чтобы разорвать её оковы. Теперь она задумала призвать одного из сильнейших демонов. Как долго ей пришлось копить силы?.. Что ж, думаю, мне удастся направить их против неё же. Я проведу обряд в магическом круге, и заколдую ветер так, чтобы он поднял что-нибудь тяжёлое, и раздавил бы проклятую ведьму, как муравья! Эх, сестрёнка... я помню тебя совсем другой, моя маленькая Гинги... Что ж, видимо такова моя судьба – стать убийцей. Да будет так!
И Виллина, зачерпнув песка и напевая заклинания на латыни, принялась чертить песком круг. Песчинки зашевелились, будто у каждой появились крохотные мохнатые лапки, и стали сползаться, образуя символы, которые смертным видеть не положено.

***

- Дай мне знак, о боже! – умолял Джон. И тут до его слуха донёсся свист ветра.
- Свершилось!.. – прошептал он и поспешил наружу.

***

Анна, поняв, что вот-вот разразится невиданный доселе ураган, побежала в погреб. За нею устремилась и Элли, но тут её пёсик, по кличке Тото, побежал в домик. Пёсик был единственным другом Элли, маленький чёрный пудель, и в глубине души девочка верила, что это сам Мефистофель, принявший облик собачки.
Пёсик, во всяком случае, ни разу этого не отрицал.
Девочка кинулась в домик, схватила собачку. Смерч пошевелил дом и приподнял его. Девочка вскрикнула: ей показалось, что началось землетрясение. Она ползком – пол то и дело вздрагивал, на ногах не устоять – поползла к двери, прижимая напуганного пёсика, и произошло непонятное: пол и потолок поменялись местами. Элли упала на потолок, сверху посыпались стулья – остальная мебель, к счастью, была прибита к полу. Домик стал прибежищем кошмара: он кружился, бросая девочку то на одну стену, то на другую. Когда же Элли, едва живая, добралась до двери, то, выглянув в ужасе, поняла: дом летит. Далеко внизу кружилась земля, похожая на лоскутное одеяло из-за квадратиков полей и огородов.
Девочка захлопнула дверь и, посадив Тотошку за пазуху платья, схватилась за поручни. Тысячи мыслей проносились у неё в голове: обрывки молитв, бесполезные заклинания из сказок, пугающие мысли о скорой смерти... В очередной раз качнувшись, домик ударил её стеной по затылку, и девочка потеряла сознание.

Глава 2

Девочка очнулась: яркое солнце било в глаза сквозь разбитое окно. Застонав, Элли поднялась. Её длинные волосы были спёкшимися от крови, но боли почему-то не было.
Элли медленно поднялась и направилась к двери. Домик лежал на боку, и девочке пришлось приподнять дверь, точно крышку люка, чтобы выбраться наружу.
Она услышала крик. Кто-то заорал: «Из этого гигантского гроба лезет мертвец!», послышался топот убегающих ног. Удивлённая, девочка выбралась и спустилась на землю, после чего осмотрелась.
Она стояла на опушке тёмного, мрачного леса. Вековые дубы напоминали затаившихся чудовищ. За ними виднелись поросшие лесом предгорья и оскалившиеся горные вершины.
- Горы?.. – прошептала Элли. – Я видела их только на рисунках.
Перед нею расстилались возделанные поля с чахлыми ростками пшеницы. За ними виднелись фермерские домики – круглые, высокие, с остроконечными крышами, точно шпили готического замка.
Сзади послышался шорох.
- Кто здесь? – испуганно воскликнула девочка.
- Здравствуй, дитя, – раздался старушечий, но ещё крепкий голос. Девочка обернулась. Из леса вышла пожилая женщина в жёлтой мантии.
- Вы кто? – удивилась девочка.
- Я – Виллина, колдунья, повелительница Жёлтой страны.
- Колдунья? – испугалась девочка. – Нет, только не это! Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя твое...
- Прекрати! – закричала Виллина, мигом растеряв всю колдунскую величавость. – Я помню, как инквизиторы, говоря это, сжигали наших с Гинги родителей! Нам удалось сбежать, мы надеялись затеряться в этой богом забытой долине!
- Простите, сударыня, – растерянно ответила Элли. – Мама говорит, что колдуны, гадалки и всё, что связано с магией – зло и страшный грех.
- Где живёт твоя мама? – спросила Виллина, и голос её не предвещал ничего хорошего. – Далеко отсюда?
- Не знаю. Я ж не знаю, где я, – ответила девочка. Виллина разочарованно вздохнула.
- Ладно, разберёмся потом. Раз инквизиция до сих пор существует, нам лучше не давать о себе знать и продолжать тихо жить в долине... Но ты, дитя, откуда?
- Из Канзаса. Это мой дом.
- Хм, не слыхала о таком. Как ты попала сюда?
- Прилетела в домике.
- Вот как? Надо же, я думала, он пустой, поэтому не следила за тем, чтобы нести его аккуратно. Это многое объясняет...
- О чём вы?
- Я заколдовала домик, чтобы он упал на голову Гингеме – колдунье, вызвавшей ураган, и убил бы её.
- Что? Так вы – убийца?!
- Получается, что да. Но она-то хотела убить всех людей! Принцип меньшего зла – слыхала о таком?
- Нет... Мне мама говорила, что убивать нехорошо. Правда, папа возражал, что главное – не забыть исповедаться, а бог простит.
- Ужас, что творится в мире! Видимо, тебе придётся навсегда поселиться у нас. Вот только... гм... ты смотрелась в зеркало?
- Оно разбилось.
- Вот и хорошо. Не смотрись лучше! Думаю, ты могла бы поселиться у меня в замке.
- Что? В замке колдуньи? Нет, я домой хочу! К папе и маме!
- Я бы на твоём месте не хотела! Если они такие.
- Других у меня нет. Я хочу к ним. Хочу снова увидеть родной Канзас: наши широкие степи, бескрайние поля, иссушенные перекати-поле, ковбоев, стреляющих друг в друга из старых револьверов...
- Наша долина окружена горами и пустыней. Добраться сюда или выбраться, не владея магией, невозможно. Но есть кое-кто, кто может тебе помочь.
- И кто это?
- Повелитель Изумрудного города, великий Гудвинус.
- Кто это?
- Великий чародей и чернокнижник. Он спустился с небес. Говорят, он изгнанный демон – у него есть лишь одно крыло, а второе отобрали, чтобы не мог вернуться на небо. Обратись к нему, думаю, он поможет.
- А вы пойдёте со мною? Мне страшно идти одной через тёмный лес!
- Ты что? Я туда в жизни не пойду, хоть и колдунья! Там множество опасностей: саблезубые тигры, львы, плотоядные маки и много-много чего ещё... брр...
- А меня, значит, вы отпускаете одну?
- Ну... надеюсь, бог поможет тебе! К тому же, разве у тебя есть выбор? Хотя, если хочешь – можешь навсегда поселиться у меня.
- Нет уж. Я боюсь колдовства.
- Ты права – это слишком большая сила, она заставляет показать всё худшее, что есть в тебе. Маленькая Гинги стала одержима местью, я стала убийцей, про Бастинду вообще молчу, а вечно юная Стелла постоянно издевается над подданными – например, однажды вырвала им всем языки, отобрав возможность говорить...
- Мне идти к чернокнижнику? Вдруг он тоже страшный?
- Думаю, он страшнее всех нас, – Виллина беспокойно оглянулась. – Знаешь, пойду-ка я, а то темнеет уже... Вдруг Гудвин всё слышит, говорят, он повелевает тьмой... В общем, отсюда до Изумрудного города ведёт дорога из чёрного кирпича. Когда-то он был жёлтым, но на него так часто лилась кровь, что он давно почернел.
- Это далеко? Что мне есть в дороге?
- Думаю, тебе не захочется есть.
- Почему?
- Не важно. Ступай с миром! Вот только... ты что, босиком?
- Да. Я привыкла так ходить на ферме.
- На дороге быстро ноги собьёшь. Подойди сюда!
Элли несмело подошла. Из-под её домика торчали две окровавленные старушечьи ноги.
- Вот и всё, что осталось от злой Гингемы... Но вот эти серебряные туфельки на ней – то, что когда-то помогло нам сбежать. Я не помню, как их использовать, это знала одна только Гингема, но она мертва, а её призрак я ближайшие сорок дней вызывать не отважусь... Возьми туфли себе.
- Серебряные?! Я ж ноги натру!
- Не бойся, они очень удобные.
- Вы хотите сказать, что я должна надеть туфельки, снятые со свежего трупа?
- Что тут такого? Он же даже остыть не успел. Вон Фрэнка Баума это не остановило...
- Кого?
- Э-э, не важно. Надевай туфли поскорее, и отправляйся в путь. Скоро стемнеет!
- Мне идти ночью?
- Думаю, будет лучше, если местные тебя не увидят. Мало ли что они подумают... Ступай, и да помогут тебе все боги, в которых ты веришь!
Элли надела серебряные туфли – они пришлись ей впору. «А не закончу ли я так же, как предыдущая их владелица?» – почему-то подумала она. Подозвав Тотошку, она отправилась по дороге, вымощенной чёрным кирпичом.
- Пойдём, Тотошка, – тихо сказала девочка. – И да поможет нам бог... он ведь оберегает путников, правда?
- Не думаю, – ответил пёсик. Элли от неожиданности чуть не упала:
- Тото, ты разговариваешь?!
- Ну да! И называй меня мессир, ладно? Мне так больше нравится!
- Я знала, Тото! Я знала, что ты настоящий Мефистофель! Ты защитишь меня в дороге?
Пёсик весело гавкнул.
- Сделаю всё, от меня зависящее! Только ты бы накидку надела, а то как бы не замёрзнуть...
- Да, ты прав. Я возьму одну из занавесок в домике. Эх, скорее бы добраться в Изумрудный город!
Девочка и пёсик пошли по дороге. Виллина махнула рукой на прощание и растворилась в воздухе. Перед этим она услышала треск, оглянулась, но ничего не заметила.
На пустынную опушку вышел парень в тёмной накидке, с длинными волосами и слегка угловатым бледным лицом. Его серые глаза внимательно смотрели вслед путникам.
- Она пошла в Изумрудный город. Виллина ей ничего не сказала, но... очевидно же, что она не дойдёт!
Он повернулся к лежащей под домиком раздавленной колдунье.
- Наставница... Я отомщу за вашу смерть! Я бы воскресил вас, но, увы, дом превратил вас в кровавое месиво, и в таком виде существовать для вас будет не в радость... Придётся оставить всё, как есть.
Он сжал кулаки и посмотрел вслед девочке. Его силуэт грозно вырисовывался на фоне темнеющего неба, обагрённого последними лучами заката.
- Пока на ней башмачки, я не смогу ей навредить. Но я знаю, что мне делать. Я создам сильнейшую в долине армию! Я отомщу за Гингему, мою наставницу!
И, погрозив кулаком неизвестно кому, парень пошёл в лес и скоро растворился в темноте.

Глава 3

Элли шла по дороге из чёрного кирпича. Последние лучи солнца, как руки утопающего, скользнули по верхушкам деревьев в тщетной попытке зацепиться, после чего кроваво-красное солнце безнадёжно утонуло за горизонтом.
Девочка решила было попросить ночлега в деревне, но, завидев её, фермеры бросались прочь, а в домах закрывали ставни.
- Наверное, здесь не любят незнакомцев, – вздохнула Элли. – Бедные, как они напуганы... эта Гингема, наверное, была страшной тираншей! Ничего не остаётся – пойду ночью!
Девочка стала тихо разговаривать с пёсиком – так было не так страшно.
- Скажи, Тото, хорошо ли, что я иду просить помощи у демона? Ведь это грех? Или это испытание, ниспосланное мне свыше?
- Во-первых, никто точно не знает, демон он или нет, – ответил Тотошка. – Во-вторых, что плохого в том, чтобы просить помощи у тьмы? Раз есть свет – должна существовать и тьма, иначе как мы поймём разницу?
- Никогда не задумывалась, – честно призналась девочка. – А ты... мог бы превратиться в человека, а? Если ты Мефистофель – идти вместе было бы не так страшн... вернее, не так одиноко.
Тотошку, похоже, эта просьба застала врасплох. Он растерянно гавкнул и поспешно сказал:
- А вдруг мой истинный облик слишком страшен, чтобы его видеть маленькой девочке?
- Правда?.. Тогда не надо, пожалуйста. Оставайся собакой.
- Вот и славно, – в голосе пёсика послышалось облегчение. – На четырёх ногах бегать удобнее, чем на двух.
Так, переговариваясь, они шли и шли. Становилось всё темнее, но путники храбрились, не показывая страха. Наконец, Тотошка не выдержал:
- Слушай, ты хочешь всю ночь идти?
Элли пожала плечами.
- Удивительно, но я не устала. Это волшебство туфелек, наверное... И спать не хочу. Странно, правда?
- Но я-то устал, – пожаловался пёсик. – Это ты весь день книгу читала, а я сегодня семь вёрст пробежал! Хоть это для меня и не крюк. Да и не ужинал ничего! Давай отдохнём, что ли!
- Где?
- Да вон там, где кончается поле!
Девочка вздохнула.
- Ну, давай... Я-то думала, до завтрашнего утра в Изумрудный город приду...
Они присели у старой ограды, рядом с полем, отчего-то несжатым, хотя тучные колосья давно наполнились и клонились к земле.
Неожиданно они услышали странный звук.
- Что это?
Тото принюхался.
- Человеком не пахнет...
Они прислушались. Кто-то хриплым, зловещим голосом пел грустную песню:

- Кажется, шепчут колосья друг другу:
Скучно нам слушать осеннюю вьюгу!
Скучно склоняться до самой земли,
Тучные зёрна купая в пыли!

- Кто это? – дрожащим голосом спросила Элли. – Я, кажется, читала эти стихи в одной книжке...
Тотошка осторожно выглянул:
- Ничего нет... только чучело висит на колу, и всё...
А голос – странный, точно призрачный – всё пел:

- Нас что ни ночь разоряют станицы
Всякой пролётной прожорливой птицы!
Заяц нас топчет и буря нас бьёт!
Где же наш пахарь? Чего ещё ждёт?..

- Послушай, Элли, я, наверное, сошёл с ума, – тихо сказал Тотошка, – но, по-моему, это чучело поёт!
- Чучело? Как оно может петь?!
- Вашему пахарю моченьки нет! Знал, для чего и пахал он, и сеял, да не по силам работу затеял!..
И дальше в прежнем темпе:

- Плохо бедняге – не есть и не пьёт!
Червь его сердце больное грызёт!
Руки, что вывели борозды эти,
Высохли в щепку, повисли как плети,
Очи потускли и голос пропал,
Что заунывную песнь напевал!

- Эй, кто бы ты ни был, именем господа нашего, отзовись! – закричала Элли. Песня смолкла, и жутковатый голос – будто говорил человек, завязанный в мешок – произнёс:
- А кто это там? Покажись, дитя!
Элли вышла из-за ограды. Перед нею высилось чучело – огромный человек, выглядящий как кожа, снятая с фермера, выдубленная и набитая. Жуткое, опухшее, как у утопленника, лицо с подкрашенными губами и глазами под неестественным углом наклонилось к девочке.
- Кто это у нас тут, а? Кто бродит в одиночестве во тьме ночной у моего поля? Никому не позволено взять отсюда даже колоска!
- Мы и не брали, – растерянно сказал Тото.
- Да?.. А не желаете ли вы обозвать меня чучелом, страшным и отвратительным, как труп в ночи?
- Э-э... нет, – поспешно сказала девочка. – Кто ты?
- Я?.. Когда-то у меня было имя, но теперь можете звать меня Страшилой.
- А кто ты, Страшила? – дрожащим голосом поинтересовался пёсик. Чучело развело руками:
- Вам и вправду интересно знать? Я расскажу свою историю...
- Расскажи, – попросила Элли. Слушать незнакомца было менее страшно, чем слушать тишину вокруг.
- Меня звали... впрочем, не важно. Я был бродягой, как вот вы сейчас, искал работу поденщика. Меня нанял местный фермер, охранять поле в течение трёх ночей, пока он разберётся с другими полями. Так вот, я немного... хм... выпил, в общем, и уснул, а наутро оказалось, что часть поля поклевали птицы. Ну и что с того, у фермера это и так были бы излишки... Но он рассвирепел, ударил меня, а я парень не робкий – ударил в ответ... Вот только фермер, когда очнулся, позвал помощников, меня скрутили и принялись бить... В общем, он оказался настоящим зверем. И прекратил побои лишь когда я был мёртв.
- Ты был... что? – переспросила Элли.
- Умер я, вот что. Фермер стал думать, что делать с трупом, и не придумал ничего лучше, чем сделать из меня чучело. Он был таксидермистом, лучшим в округе... В общем, вынул из меня внутренности, бросил собакам, а из кожи и скелета соорудил чучело... честно говоря, я не очень-то понимаю, что и как он для этого сделал, я в его ремесле мало смыслю. Он набил меня соломой и посадил на кол посреди поля, чтобы я и после смерти охранял пшеницу. Короче, фермер свихнувшийся был, не зря я ещё подумал, отчего это он так далеко от других живёт...
- А как ты ожил? – спросил Тото.
- Не знаю! Однажды я пришёл в себя и понял, что я давно мёртв, тело одеревенело, сердце не бьётся, а в голове – прелая солома... Рот мой был зашит, хотя я слегка расковырял нити, чтобы разговаривать, правда, говорить мне было не с кем, кроме ворон. Не хочу рассказывать, что я почувствовал и сколько всего передумал, пока сидел на колу. Но, дождавшись ночи, я слез, вынул один из кольев и отправился к фермеру.
- И? – протянула девочка.
- А ты как думала? Я захотел отомстить – ведь он мало что соломой меня набил, ещё и на кол посадил, унизительно это! В общем, я сделал с ним то же самое. И с его работниками тоже. И закопал их здесь, на поле – видишь, какая пшеница после этого выросла! Знатное удобрение! А потом я понял, что идти-то мне и некуда. Я слишком страшен, чтобы наниматься кому-либо на работу, да и зачем мне теперь работа – есть не нужно, спать не нужно, холода не чувствую. Одежда на мне есть, но это, скорее, привычка. В общем, я поселился на поле в шалаше. Охраняю поле и ради развлечения убиваю редких путников, которые пытаются его обокрасть.
- Да у тебя точно не всё в порядке с мозгами! – воскликнула Элли. Страшила замотал головой:
- Я сам выбрал такую жизнь! Да и нет у меня никаких мозгов.
- Если бы были – ты бы ни за то не стал такого делать!
Страшила задумался.
- А что не так-то? Что плохого в том, чтобы убить курицу или корову? И в чём отличие, чтобы убить человека?
- У человека есть душа! – воскликнула Элли.
- У меня её нет.
- Неправда! Она есть у всех... людей! – возразила она неуверенно: не знала, можно ли отнести ожившее чучело к людям.
Страшила усмехнулся – его рот был сшит нитками, лишь малая часть его открывалась, демонстрируя зияющую пустоту. От этого улыбка выглядела ещё страшнее.
- Я раньше считал, что душа находится в мозгу. А его-то у меня и нет!
- Почему в мозгу? – удивился Тото.
- А где ж ещё? Руку или ногу тебе отрубить – душа-то никуда не девается! Значит, она не в руке и не в ноге. Но если вспороть кишки или вырвать сердце – то, говорят, есть умельцы, которые всё это могут заменить искусственным. Значит, душа не в сердце и не в каком-либо органе. То есть – остаётся лишь голова. Если твою голову сорвать и пришить другому телу – то это будешь ты, а не другой. Но если тебе вырвать зуб, отрезать ухо или выколоть глаз – душа всё равно останется при тебе, верно? Значит, она может быть только в одном месте – в мозгу. Потому что... иначе – где? А так как у меня нет мозгов, значит, нет души, и я могу делать что угодно – грех на душу не возьму. Вот так-то оно, дитя. А теперь, прости, ты мне наскучила, я собираюсь...
Он вынул из-за пояса остро отточенный серп. На нём багровели пятна засохшей крови. Элли отпрянула и воскликнула:
- Погоди! Я знаю, кто может вернуть тебе мозги!
Страшила замер.
- Да ну? Кто?
- Гудвинус! Говорят, он демон, а демоны могут воровать души... Он либо вернёт тебе душу, либо мозги. Я уверена, это ему под силу!
Чучело призадумалось.
- Интересный расклад... Если бы мне вернуть душу – я мог бы вернуться к людям. Что с того, что я мёртв? У меня по-прежнему была бы душа, а значит, пусть попробуют меня не принять!
Он угрожающе сжал кулак.
- Решено! Я пойду с тобой, девочка. И пусть Гудвинус попробует не дать мне душу – тогда я сам из него её вытрясу!
Он опёрся на ограду и слез с кола.
- А поле на кого оставляешь? – спросил Тото.
Страшила махнул рукой.
- Да пусть оно кому хошь достаётся, хоть птицам... Теперь мне это неинтересно.
Он вынул из ограды прочный дубовый кол.
- Серп – хорошее оружие, но иногда и его мало... Что ж, пойдёмте, друзья. Где там этот ваш Изумрудный город? Никогда там не бывал... Надеюсь, путь долгим не будет.

Глава 4

Они шли и шли. Луна освещала им путь, выглядывая из туч. Лес сменялся заброшенными деревнями, заросшими кладбищами с раскопанными могилами, потом снова был лес. Элли не знала, что ей делать: радоваться, что у них появился новый спутник, или бояться ожившего чучела, привыкшего убивать людей ради развлечения.
- Откуда здесь брошенные деревни и кладбища? – спросила Элли. Страшила пожал плечами:
- Может, эпидемия какая-нибудь... Теперь меня это мало заботит.
- А тебе не страшно? – поинтересовался Тото. Страшила усмехнулся:
- Раньше я ничего не боялся, кроме смерти, а сейчас и вовсе не боюсь ничего!
- Похоже, скоро начнётся гроза, – заметила Элли. – Может, нам найти какой-нибудь дом?
- Вон там я вижу склеп, – пробормотал Страшила, который, похоже, видел в темноте. – Он брошенный. Переждём дождь там.
- В склепе? – поёжился Тото. Страшила усмехнулся криво сшитым ртом:
- Тебе-то чего переживать? Там будет масса косточек!
- Хм, тоже мне шутка, – обиженно отозвался пёсик, но на склеп теперь уже посмотрел с интересом.
Они подошли к строению. Склеп, похоже, принадлежал богатой семье: заброшенный, он блистал мрамором, а ворота, пусть и ржавые, поражали красотой ажурного плетения. Страшила легко выломал дверь, и они вошли внутрь.
К их изумлению, в скрепе, как раз посредине, лежал рыцарь в полном облачении. Его двуручный топор валялся в стороне.
- Кто-то нашёл здесь последний приют, – проговорил Страшила. – Царство ему небесное, земля пухом и что там ещё говорится в этих случаях... Посмотрим, что у него в карманах.
Он наклонился к лежащему, и тут послышался стон.
- Что?! – перепугано воскликнула Элли.
Страшила откинул забрало рыцаря. Там ничего не было.
- Что за... а как он тогда держится, доспех-то? – пробормотал он.
- Кто это стонал? – спросил Тото.
- Думаю, этот рыцарь, – сказала девочка.
Страшила внимательно осмотрелся.
- Хм, как интересно... Здесь был начертан круг, а там огарки свечей... Я понял. Элли, дай-ка руку!
Девочка неуверенно протянула ладошку. Страшила неожиданно резанул по ней серпом.
- Ай! – закричала девочка.
- Грр! – угрожающе сказал Тотошка. Страшила отмахнулся.
- Спокойно, я всего лишь хочу взять каплю крови. Это ж не больно, верно? Я хорошо научился делать подобные вещи... Так что опасности никакой... Не больно ведь, дитя?
- Не больно, – с некоторым удивлением ответила девочка.
- Вот и здорово... Смотри, здесь, внутри доспехов, нарисован символ, но одна линия стёрлась. Дорисуй её своей кровью. Хм, что это она у тебя такая густая? Малокровная ты, видимо. Нужно лучше питаться.
Элли протянула руку и дорисовала линию. Та засветилась и потемнела. Забрало резко захлопнулось, девочка едва успела отдёрнуть руку.
- А-а! – простонал «рыцарь». Он медленно поднялся. Доспехи, цепляя друг друга, издавали звон, похожий на скрип кладбищенской калитки.
- Кто вы? Где я? Что случилось? – спросили ожившие доспехи.
- А кто ты? – поинтересовался Страшила.
Рыцарь поднял руку, поднёс к забралу.
- Я ветеран стражи при повелителе Изумрудного города, великом Гудвинусе. Я был его лучшим воином! Меня называли Стальной Головосек.
- Железный Дровосек? – переспросил Тотошка.
- Нет, Дровосеком я стал, когда меня выгнали, даже не поблагодарив за службу, – печально сказал рыцарь. – Ничего другого я не умел, кроме как мечом да топором махать, вот и пришлось идти в дровосеки, рубить деревья... Но кроме этого я брался за не совсем законную работу. И последним моим заданием было – убить Гингему.
- Да ну? – заинтересованно сказал Страшила. – Я б за такое в жизни не взялся.
- Меня нанял местный кузнец, у которого Гингема похитила дочь. Я пытался одолеть колдунью, но её колдовство оказалось сильнее. Она заколдовала мой топор, и он четвертовал меня.
- Что? – испуганно спросила Элли.
- Сначала отрубил мне одну ногу, потом вторую. Кровищи было... Но я перевязал раны, наложив жгут, и пополз вперёд, зарядив арбалет – надеялся застрелить её. Тогда она отрубила мне обе руки. Я едва не умер от боли, но всё ещё пытался ползти вперёд, зажав в зубах нож. Тогда она отрубила мне голову.
- И?.. – протянул Страшила.
- Кузнец нашёл меня. Он сделал для меня руки и ноги, добавив особый механизм в мои доспехи – там что-то, связанное с шестернями, рычагами и противовесами, я толком не разобрался. Насколько я понял, он и раньше делал подобные механические игрушки. Вот только тело оживить он мне не мог. Поэтому позвал местного некроманта.
- Кого?
- Ученика той самой Гингемы, некроманта Урфина Джюса. Не знаю, как он уговорил его. Поговаривают, Джюсу нравилась дочь кузнеца, но какая ж девушка свяжет свою жизнь с некромантом?.. А Гингема, наверное, чтобы избавить своего ученика от соблазна, эту девушку погубила. Наверное, поэтому Джюс и оживил меня. Впрочем, для него это было практикой – например, он однажды оживил какого-то беднягу, которого местный спятивший фермер убил и сделал чучело.
- Кхм, – проговорил Страшила. – Вот прямо чучело и оживил?
- Ну да... Мне этот Джюс и раньше не нравился, он парень неплохой, но попал не в лучшую компанию, вот и... У него своеобразное понятие о справедливости. Например, оживить чучело, чтобы оно убило того, кто убил его. Но где гарантия, что чучело остановится, не станет убивать снова и снова?
- Ну да, такой гарантии нет, – пробормотал Страшила. – Значит, ты занимался самосудом?
- Да. Истреблял на земле всякую нечисть, вроде колдунов, некромантов, и плоды их деятельности, – и Головосек задумчиво посмотрел на Страшилу. – Что-то здесь темно, не могу твоего лица разглядеть...
- Утром разглядишь, – ответил тот. – Вообще-то, ты и сам теперь в некотором роде нежить.
- Я буду последним. Как только я навсегда истреблю всю нежить и всех колдунов, я совершу самоубийство. И мир навсегда избавится от всей мерзости, от колдунов до некромантов.
- А как ты оказался здесь? – спросила Элли.
- Получив тело, я снова направился на борьбу с колдуньей. Но та, узнав об этом, наслала на меня полчища гигантских пауков. Я справился с ними, но тогда она послала самого большого во всех мирах. И вот с ним-то я справиться не сумел. Я и его поборол бы, но он случайно процарапал когтем последний из каббалических символов внутри моего шлема. Я впал в забытье, а потом вы разбудили меня. Вот и всё. Спасибо вам, но теперь мне следует закончить начатое, – и он поднял топор. – Я знаю, как победить Гингему, в прошлый раз я почти добрался до неё, и в этот раз...
- Злая Гингема погибла, – выпалила Элли. – Мой домик упал на неё и раздавил.
Страшила и Головосек переглянулись.
- Ты убила злую ведьму?! – спросили они в один голос.
- Не совсем... Домик направляла Виллина.
- Что ж, это лучшая новость, которую я мог ожидать, – сказал Головосек. – Тогда мне следует продолжить свой путь. В мире не должно остаться ни одного существа, которое продолжает жить после смерти!
- Ага... кхм, – проговорил Страшила. – Ладно, у тебя своя дорога, у нас – своя...
- А почему Гудвинус выгнал тебя? – спросила Элли.
- У нас возникли... некоторые разногласия.
- Какие?
- Он обязал всех носить очки, чтобы обманывать, будто вокруг всё зелёное. На мой взгляд, это ущемление прав личности! Сказал мне, что я слишком дорого ему обхожусь, и выгнал.
- Но ведь теперь ты не нуждаешься в еде и питье, – проговорила Элли. – Почему бы тебе не вернуться на службу?
- А нежить можно пока оставить в покое, она вроде хлопот не доставляет в последнее время, – поспешно добавил Страшила. – Да и кто мешает бороться с нею официально, не прибегая к самосуду?
- Наверное, вы правы, – сказал Дровосек. – Я отправлюсь к Гудвинусу, пусть вернёт мне Сердце...
- Вернёт – что? – переспросил Тотошка.
- Пурпурное сердце – орден, который он обещал мне за верную службу. И который является моим значком, показывающим, что я действую от имени закона.
- Да, стоит забрать, – согласился Страшила. – Что ж, идёмте! Гроза, похоже, прошла стороной.
- А вы не устали? Странно. Любой человек предпочитает ночью спать... если он не живой мертвец, те никогда не спят. Кроме вампиров, впрочем.
Дровосек задумчиво осмотрел компанию.
- Если что – я устал, – сказал Тотошка.
- Мы ещё не устали. Я, к примеру, только начал путь, – сказал Страшила. – А девочка...
- На мне серебряные башмачки, они не дают уставать, – проговорила Элли. – Во всяком случае, наверное.
- Понятно. Что ж, тогда в путь!
Дровосек поднялся и пошёл по дороге. Страшила едва догнал его и спросил:
- А Изумрудный город... он далеко? Сколько туда идти?
Дровосек пожал плечами.
- Недалеко. К завтрашнему полудню доберёмся.

Глава 5

Компания шла всю ночь. Под утро девочка взяла на руки обессилевшего Тотошку. Сама она усталости не чувствовала, как, впрочем, и её неживые спутники.
Когда забрезжил рассвет, Дровосек стал подозрительно поглядывать на Страшилу. Присмотревшись в очередной раз, он резко остановился – да так, что девочка едва не налетела на него.
- Страшила... – медленным и не обещающим ничего хорошего голосом протянул Дровосек.
- Э-э... да? – невинно поинтересовался тот.
Дровосек поднял топор. Его голос стал ещё более железным, чем его тело:
- А что это ты так на человека-то не похож?
Страшила пожал плечами.
- Почему?
- А что это у тебя такое раздутое тело?
- У меня проблемы с лишним весом, а что? – стараясь, чтобы голос звучал обиженно, проговорило живое чучело.
- А почему оно такого странного цвета?
- Это ещё что за дискриминация по цвету кожи? – на сей раз Страшила постарался говорить возмущённо.
- А почему у тебя рот наполовину зашит?
Страшила ойкнул и, вынув серп, стал стремительно перерезать нитки, связывающие губы.
- О... ом-ом... где ты увидел сшитый рот? – пробормотал он.
- Он только что был сшит, – проговорил Дровосек.
- Допустим, я слишком много болтал! И недруги сыграли со мною злую шутку! И что?
- И кровь у тебя не идёт?
- Я малокровный!
- И сердце не бьётся?
- Я циник, у меня оно отсутствует!
Дровосек бросился вперёд и приставил топор к шее Страшилы.
- Ты – нежить! Ты чёртово ожившее чучело, которое воскресил этот бездельник Джюс! Почему ты сразу не сказал сразу? Ты чёртова нежить!
- Не ругайтесь! – несмело воскликнула Элли. Тотошка возмущённо и сонно гавкнул. Больше на её слова никто не обратил внимания.
- Да, я нежить, и чё? – воскликнул Страшила. – Да, я убивал людей, но... я исправился! Правда! Я хороший, и хочу вернуть свою душу! А ты... кто тебе велел уничтожать нежить, а?
- Я уничтожаю нежить, потому что она не ценит жизнь и легко отнимает её! Ты сам говоришь, что убивал!
- А ты, будучи солдатом, не убивал?
- Это был мой долг!
- А в чём разница? Ты убивал людей – и я убивал людей! Мы делали одно и то же!
- Ты не понимаешь разницу, потому что ты – нежить!
- Ты – тоже нежить!
- С собою я позже разберусь!
- А может, начнёшь с себя?
Дровосек поднял топор и бросился на Страшилу. Тот уклонился, перехватил кисть Дровосека и толкнул. Тот по инерции пролетел мимо.
- Что, взял, чугунная башка?.. – захохотал Страшила. – Ты неповоротлив, как чугунный болван! Впрочем, почему «как»?
- Я не ожидал, что ты такой мягкотелый, – прорычал Дровосек. – Ну, теперь держись... Ты не первая нежить, которую я окончательно упокою...
Он кинулся на Страшилу, схватил за шиворот и перебросил через плечо, подставив колено. Будь Страшила человеком, он переломал бы все кости, но он был чучелом, и его конечности гнулись в любую сторону, так что он вскочил на ноги, оттолкнувшись руками от земли.
- Ещё чего! Попробуй! Или, думаешь, я не убивал рыцарей, позарившихся на моё поле?.. Да их уже десяток удобряет там землю, и оба были опытные бой... Ой!
Дровосек схватил его руку и стал рвать на себя. Другой рукой он потянулся к топору.
В этот момент раздался жуткий рёв, крик девочки и лай пёсика. Мгновение – и всё стихло, оставив раненую собачку на траве.
Дровосек и Страшила продолжали сражаться. Страшила ловко уходил от ударов, Дровосек же попросту не замечал атак ожившего чучела. Тот, поняв, что заострённым колом ничего не сделать доспехам, принялся тыкать серпом в забрало, надеясь поцарапать каббалистический символ, нарисованный внутри.
Наконец, Дровосек выбил серп из руки Страшилы и, сжав в пальцах, согнул прочный металл, как фольгу. Страшила зажмурился... но удара не последовало. Дровосек резко поднялся, держа Страшилу на вытянутой руке.
- Эй, а где девочка?
- Её кто-то утащил, я не разглядел, – пробормотал чуть слышно Тотошка. – Я пытался сказать вам...
Дровосек отбросил Страшилу и подошёл к пёсику.
- У тебя небольшое сотрясение. Ничего страшного. Ещё раз, что случилось?
- Кто-то выпрыгнул из-за кустов. Кто-то огромный и страшный, в доспехах, я пытался цапнуть его, но чуть не сломал зуб! Он схватил девочку и побежал в чащу!
Дровосек сжал кулаки.
- Где он? Пёс, ты можешь показать, куда он побежал?
- Могу. Его запах очень сильный!
- Показывай!
- А Страшилу ты отпустишь?
- Страшила подождёт. Спасти невинную девочку для меня важнее, – он сжал кулаки. – Быстро!
Тотошка с трудом поднялся и, нюхая воздух, посеменил в чащу. Дровосек, схватив топор, кинулся за ним. Страшила, подумав, направился следом.
- А ты куда это? – удивился на ходу Дровосек.
- Да я, можно сказать, слегка привязался к этой девочке. Вдруг у тебя не получится её спасти!
- Получится!
- Я всё же пойду с тобой. А наш... гм... спор подождёт.
Дровосек выругался сквозь зубы.
- Ладно. Подождёт.
Они пробежали сквозь чащу. Неожиданно перед ними вырос старый, прочный каменный замок. Дверь была плотно закрыта, подъёмный мост поднят.
- Запах ведёт сюда, – сказал Тотошка.
- Боги, да здесь же живёт людоед! Я слыхал о нём, – проговорил Страшила. – Когда я ещё был жив, то боялся этого места... Вернее, его хозяина!
Дровосек разбежался и ударил плечом в дверь. Та затряслась, но не поддалась.
- Эй, друг, ты так и хочешь её спасти? Ты ж всех охранников замка перебудишь!
- У тебя есть другое предложение?
- Да! Вон там стена невысока... Если ты меня подкинешь, я зацеплюсь за колья и перелезу внутрь, а там прокрадусь к воротам и открою их!
- Хм... идея. А если ты не справишься?
- Тогда барабань в свои двери дальше. Какие ещё варианты?
Дровосек не стал спорить. Он подошёл к стене, легко перепрыгнув давно не чищенный высохший ров, и подождал Страшилу. После этого он сложил руки вместе и наклонился.
- Жаль, нет верёвки...
- Жаль, – пробормотал Страшила. – Страшно подумать, что взрослый людоед может сделать с маленькой девочкой...
- Давай быстрее, чучело!
Дровосек с такой силой швырнул Страшилу, что тот буквально перелетел стену. Упав во внутренний двор и сделав перекат, Страшила тут же вскочил и бросился к воротам.
Сзади раздался рёв. Будь Страшила человеком, он бы оцепенел от неожиданности, но отменная реакция не подвела: он обернулся и выставил вверх дубовый кол.
Перед ним стоял людоед. Громадного роста человек с непомерных размеров мускулами и громадным животом. Рот его был таких размеров, что он запросто мог сунуть в него два кулака.
Людоед был в старой кожаной стёге с начищенными ремнями и заклёпками. По бокам свисали цепи, на плечах – шипастые щитки, а на руках массивные кастеты. Лицо людоеда испещрено шрамами, а длинные засаленные волосы перетянуты кожаным ремнем.
- Чудовище моих кошмаров, – пробормотал Страшила. Он отскочил от кулака людоеда и прицелился заострённым колом. Людоед бросился вперёд, отвёл удар Страшилы, выбил кол и сломал его. И захохотал.
Страшила отпрянул, сжал кулаки. Людоед вынул нож и метнул его. Нож вонзился в живот Страшиле. Чучело захохотало.
- Не ждал, да? Меня этим не возьмёшь!
Страшила вынул нож и бросился на людоеда. Тот от изумления не успел уклониться, и нож оцарапал ему плечо. Людоед выругался и бросился прочь.
Страшила удивлённо посмотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на лезвие ножа.
- Наверное, лезвие отравлено. Кинулся пить противоядие! У меня есть пара секунд...
Он поспешил к воротам и распахнул их. Дровосек влетел во двор и бросился в главное здание.
Людоед встретил их на пороге. Плечо было облито какой-то жидкостью и, похоже, не доставляло хлопот хозяину. В руке людоед сжимал огромный двуручный меч, держа его легко, точно кухонный нож.
Дровосек неожиданно остановился.
- Крангем?.. – удивлённо спросил он. Людоед замер.
- Я знаю этот голос... Командир?
- Да, это я, – сказал Дровосек. – Крангем, ты ведь был лучшим воинов в отряде! Как ты мог...
Людоед отмахнулся.
- Война закончилась, и я стал никому не нужен. Да, мне пожаловали Пурпурное Сердце и с почётом отправили на все четыре стороны. Куда мне было идти? Я отправился к жевунам, потребовал себе имение, построил замок... Но чёрт, ты же знаешь моё пристрастие, оно как наркотик...
- Твоя привычка есть сердце и печень поверженных врагов? – проговорил Дровосек. – В боях это внушало ужас, но в мирное время...
- Чёрт... это так вкусно! Это... это... как будто возвращаешься в молодость! В бою я себя живым чувствовал, а здесь – сонные слуги и приближающаяся старость... Я не мог этого вынести! И новой войны всё не было. И я начал... убивать. Сначала окрестных жителей, потом, когда деревни опустели, то и слуг, охрану... Они защищались, это было так весело...
- Дальше, – нетерпеливо сказал Дровосек.
- Я стал есть не только сердце и печень. Прочее тело, если разобраться, ничуть не хуже оленины! Особенно есть правильно приготовить, то... А какая кровяная колбаса получается, м-м!.. – Людоед облизал пыльные губы. – Люди быстро закончились, путники стали ходить реже... Ну, в общем, я взялся за недавно похороненных...
- Вот почему многие могилы были разрыты, – прошептал Страшила.
- Да, я сначала выбирал то, что посвежее, а когда такие кончились, стал вымачивать мертвечину, чтобы сбить вонь. И тут такая удача – девочка! Причём очень даже свежая...
- Так, Крангем, давай договоримся: ты не трогаешь Элли, – проговорил Дровосек. – Иначе тебе несдобровать. Это говорю тебе я, Стальной Головосек!
Людоед выругался и поднял меч.
- Ты - слабак! Ты даже мельничный жернов тогда на спор поднять не смог!.. Чего мне тебя боятся?
- Я тогда был слабее, чем сейчас, когда у меня стальное тело... Что ж, Крангем, ты свой выбор сделал.
- Дровосек, осторожно, он опасен! – воскликнул Страшила.
- Страшила, я разберусь сам. Ищи Элли!
- Точно! Тотошка, показывай путь!
Они бросились в здание. Людоед кинулся на Дровосека. Тот парировал удар, при этом едва не выронил топор из рук. Затем ударил так, что едва не повалил Людоеда.
- Ба-га-ра! Командир, а ты стал сильнее! – заорал Людоед. – Ну и плевать! Отправляйся к дьяволу в мир вечной ночи!
Дровосек поднырнул под Людоеда, схватил и поднял его, точно бревно, после чего швырнул на камни. Что-то хрустнуло в шее Людоеда, но он снова поднялся и бросился на Дровосека. Железный человек поднял меч Людоеда и легко, точно перо, вонзил его в живот врага, прорезав стёгу как бумажную.
Людоед закричал. Дровосек вынул меч из его живота.
- Ты был хорошим воином, Крангем, – тихо сказал он. После чего, размахнувшись, провёл свой знаменитый горизонтальный удар. Голова Людоеда, удивлённо моргая глазами, полетела на брусчатку, а тело продолжало стоять, сделало два шага и рухнуло, корчась, как обезглавленный таракан.
Дровосек подошёл к голове и со всей силы впечатал её в брусчатку ногой. Череп Людоеда лопнул, во все стороны брызнули ошметки мозга и крошево из костей.
Повернувшись, Дровосек пошёл к главному зданию. Навстречу ему вышел Страшила. Он нёс на руках бледную Элли. Тотошка бежал за ними.
- Идите, я догоню, – проговорил Дровосек. – Поищу маслёнку и смажу доспехи.
Он прошёл по комнатам замка. Никому и никогда не рассказывал он впоследствии, что он там видел, но, когда он выходил, то швырнул на труп Людоеда найденный в замке потёртый орден Пурпурного Сердца, а потом поджёг здание. Замок сгорел дотла, навсегда погребя под собою страшные тайны его хозяина.
Прочные стены ещё долго пугали путников, утверждающих, что среди них бродит громадный призрак без головы и ищет её, а если попадёшься ему на пути – то отрубит голову, тело съест, а мёртвую голову пришьёт к своей шее и так и будет ходить, пока голова не сгниёт и не рассыплется.
Потом стены рухнули, крестьяне растащили их на камни, и больше о призраке здесь никогда не слышали.

Глава 6

Элли, Дровосек и Страшила шли по дорожке из чёрного кирпича. Тотошка, прихрамывая, семенил за ними. Девочка была бледна, в пятнах засохшей крови, но не замечала этого.
- Нет, ну как ты его... Голову – одним махом! – восхищённо проговорил Страшила.
- Мой рекорд – три головы за один удар, – скромно признался Дровосек.
- Получается, ты – убийца, – едва слышно проговорила Элли. – Да?
Дровосек как будто вздохнул, если живые доспехи умеют вздыхать.
- Иначе было нельзя. Так устроен наш мир. Ты или убийца, или жертва.
- Или жертва, – повторил Страшила. – Знаешь, Дровосек, давай и девочку убивать научим? Найдём какого-нибудь ослабевшего путника, ну или животное для начала...
- Хватит, Страшила. Думаю, её жертвы ещё впереди, – отмахнулся Дровосек. – Незачем торопить события.
- Я никого не хочу убивать, – тихо сказала девочка. – Это великий грех.
- Покаешься, и дело с концом, – отмахнулся Страшила. – Понимаешь, невозможно понять цену жизни, пока не отнимешь хотя бы одну.
- Тото, а почему ты меня не спас? – спросила девочка. – Почему не превратился в демона и не остановил Людоеда?
- В этом не было необходимости, – неуверенно ответил Тотошка. – Великая сила – это и великая ответственность.
- Брось, Тото, нет у тебя никакой силы, – отмахнулся Страшила. – Я уже давно догадался.
Пёсик пристыжено опустил глаза. Элли вздохнула: «А я-то думала!..»
- Как будто у тебя она есть, сила-то, – усмехнулся Дровосек. Страшила обиделся.
- Может, я и не так силён, как ты, зато я ловкий и гибкий! Я могу упасть с любой высоты и вскочить, как ни в чём не бывало! Я могу выбраться из любого захвата! Я...
- Ловкость бесполезна, если нет силы, – отрезал Дровосек. – Ясно?
- Неправда! Ловкость важнее силы!
- Нет, важнее сила!
- Ловкость!
- Сила!
- Ловкость!
- Острые зубы! – попытался вклиниться Тотошка, но его не услышали.
И тут раздался громогласный рёв. Из кустов выскочил громадный лев и бросился на путников. Отшвырнув, точно тряпичного, Страшилу, он толкнул Дровосека и кинулся на Элли, но Дровосек не растерялся, бросился ему наперерез, схватил за лапы и отшвырнул.
Лев завыл, как испуганный котёнок, и с трудом повернулся на бок. Дровосек поднял топор, но... что-то произошло со львом. Он забился, задёргался – и неожиданно поднялся на ноги. Это был не лев, а крупный и хорошо сложенный юноша в одежде из шкуры льва и меховым воротником, с когтистыми кастетами на кулаках, с кожаными ремнями со стальными заклёпками на теле. Грива длинных волос была собрана в причудливую причёску.
- Ай-ай, не трогайте меня, – взмолился он жалобно.
Дровосек отпрянул. Страшила от удивления даже присел.
- Он что, оборотень? Вот те на! Не думал, что они ещё остались!
- Остались, и немало, – ответил Лев. – Вот только я самый невезучий из них.
- Это почему? – удивилась Элли.
- Потому что я жутко боюсь. Я боюсь смерти, боюсь преследования, боюсь вернуться в стаю, откуда меня выгнали...
- За что? – удивился Страшила.
- За трусость... Вожак вызвал меня на поединок. А я... не решился принять его вызов. Я сбежал, а когда вернулся – меня изгнали за трусость. А я... я боюсь. У него такие когти, клыки, и сила такова, что есть моя лапа попадёт ему в пасть – вмиг отгрызёт!
- А если не попадёт? – ехидно спросил Тотошка.
- Тогда не отгрызёт... Но если всё-таки попадёт? Эх, горе мне. Горе...
Он опустил лицо в ладони.
- Я думал, что если убью хоть кого-то, хоть самое слабое существо, если отниму хоть одну жизнь – то стану смелым... Увы. Даже это у меня не вышло!
- Убить самое слабое существо? – переспросил Дровосек. – И поэтому ты нацелился на Элли?
- Куда там... Я уже не могу её убить. Я нацелился на этого вашего... Тотошка, да? Я нацелился на Тотошку!
Пёсик возмущённо гавкнул.
- Знаешь, тебе бы попросить смелости у бога, – сказала Элли.
- Простил, и не раз... Я бы обратился даже к демону, если бы знал, что он мне поможет... Но где в наше время найти демона?
- Я могу подсказать, – сказала девочка. – Повелитель Изумрудного города, великий Гудвинус, по слухам, самый настоящий демон! Он наверняка может помочь тебе.
- Правда? – Лев вытер слёзы. – Тогда я с вами! Только не отходите далеко, ладно? А то тут, в лесу, как-то страшновато одному.
- Пойдём, я буду тебя защищать... если понесёшь меня на руках, – сказал Тотошка. Лев закивал:
- Да-да, конечно, мне не трудно!
Они продолжили путь. По дороге Дровосек задумчиво смотрел то на льва, то на Элли, после чего странным голосом спросил:
- Погоди, Лев, а почему ты сказал, что не можешь забрать жизнь у девочки?
Лев ответил:
- Понятно же, почему. Нельзя повторно убить мёртвое.
- Мёртвое? – переспросил Тотошка. Лев снова кивнул.
- Конечно! Вы разве не видите и не слышите? У неё бледная кожа и свернувшаяся кровь, трупные пятна и сердце не бьётся. Она давно мёртвая!
Элли замерла.
- Что?! Это неправда!
- Правда, конечно! – удивлённо ответил Лев. – Что я, живое от мёртвого не отличу? Ты мертва уже вторые сутки, судя по всему. Правда, какое-то волшебство поддерживает в тебе возможность думать и двигаться, а магия серебряных туфелек удерживает тело от разложения. Но оно высыхает потихоньку.
- Неправда! Ты лжёшь! – воскликнула Элли. Она хотела заплакать, но слёзы не лились из глаз. И только теперь она вспомнила, что с самого рассвета ни разу не моргнула, что не хочет есть и спать, не устала идти всю ночь... и что совершенно не дышит.
- Я же не мёртвая, правда?.. – тихо, без слёз, рыдала девочка. Дровосек покачал головой.
- Я долго не хотел в это верить, – сказал он.
- Ну что, охотник на нежить? – усмехнулся Страшила. – Кого из нас первого зарубишь? Меня или девочку? Нежити ведь нет места в мире?
- Замолчи! – Дровосек стиснул кулаки. – Замолчи. Замолчи...
- Да всё уже, молчу я, – ответил Страшила.
- У вас... хоть у кого-нибудь... есть зеркало? – взмолилась девочка. Дровосек нехотя вынул из забрала небольшое зеркальце.
- У меня. Я нашёл в замке Людоеда, чтобы при необходимости сигналы подавать... Возьми, Элли.
Девочка медленно взяла зеркальце. Зажмурилась. Поднесла к лицу и медленно-медленно открыла глаза.
Из отражения на неё печально смотрело бледное, заострившееся, совершенно обескровленное, и, несомненно, мёртвое лицо.

Глава 7

Всю дорогу Элли не говорила ни слова. Дровосек и Страшила, забыв о спорах, переглядывались, но молчали. Лев нёс на руках Тотошку и опасливо смотрел по сторонам.
Лес сменился огромной поляной, через которую вела дорога из чёрного кирпича. Поляна вся заросла огромными, крупными маками. Их было так много, что казалось, земля впереди залита кровью. А из-за того, что ветер колыхал их красивыми волнами, поле казалось живым бесформенным существом, что вызывало одновременно страх и отвращение.
- Не нравится мне это поле, – пробормотал Страшила. – Такое не вырастишь без должного ухода. А хозяина нигде не видно. К чрезмерно ухоженным полям, на которых не видно работников, следует всегда относиться с подозрением. Уж поверьте, я знаю, о чём говорю... – он осёкся и непременно прикусил бы себе язык, если б он у него был.
- Раньше здесь не было поля, – проговорил Дровосек. – Странно... Но я давно здесь не был. Куда отсюда делся лес, интересно? Не цветы же съели древесину! А тут и пеньков не осталось.
- А я люблю цветы, – неожиданно признался Лев. – Они, по крайней мере, не опасны, так как не имеют ни клыков, ни когтей, как этот ужасный вожак, – он поёжился.
- Фу, Лев, ты боишься драк и любишь цветы! Как девушка! – рявкнул Тотошка. Лев вздохнул.
- Иногда мне кажется, что моя душа ошиблась телом...
- Не продолжай, – перебил пёсик, и Лев послушно умолк.
Элли задумчиво смотрела на цветы. Она никогда не видела такого их количества. В Канзасе, степном штате, подобного и не увидишь. Но их красота не трогала мёртвую девочку.
«Стоит ли мне возвращаться домой, если я уже мёртвая? – думала она. – Может, меня просто... похоронят, и всё? Мама споёт колыбельную, а потом тихонько выйдет из комнаты, завернёт в одеяло и отнесёт на кладбище... Папа с друзьями выроют свежую могилку. Они похоронят меня и уйдут, а я проснусь в гробу! И отовсюду лезут черви, чтобы съесть меня, как нашу старую корову, которая издохла в сарае и пролежала там весь день, а к вечеру в ней копошились белые личинки...»
Девочка всхлипнула, но заплакать не получалось.
- Пойдёмте, – наконец проговорил Дровосек. – В конце концов, это всего лишь поле из цветов. Чем оно может быть опасно?
- Например... – начал Лев, но Тотошка с намёком зарычал, и тот умолк.
Компания направилась через поле. Что-то зловещее виделось им в одинаковых, кроваво-красных цветах. Страшила задумчиво смотрел по сторонам.
- И чего они колышутся, если ветра нет? – пробормотал он.
Ближе к середине поля Лев неожиданно стал спотыкаться. Он чуть не выронил Тотошку.
- Что такое? – спросил Дровосек. Лев беспокойно оглянулся.
- Не знаю... Эти цветы, они... как будто наблюдают, ждут чего-то. Они никогда не выпустят нас.
- Слыхал я о таких полях, – пробормотал Страшила, – которые, например, невозможно пройти. Вроде глядишь – поле как поле, трава высокая или там кукуруза какая-нибудь... А пойдёшь по нему – и всё, пиши пропало. День идёшь, два идёшь, а оно всё не кончается... Назад идёшь – и снова – день, два, три, а выйти-то и не можешь никак. И всё, силы кончаются, падаешь и умираешь, рано или поздно. А потом, быть может, тебя всё-таки найдут – и окажется, что ты всего-то в двух метрах от начала поля был-то. Всякое, знаете, люди рассказывают.
- Брр!.. – вздрогнул Лев. – Знаете, вы как хотите, а я побежал!
Он выпустил из рук Тотошку, который и сам смотрел как-то затравленно, и высоко подпрыгнул, перевернувшись в воздухе потрясающим сальто-мортале. Превратившись на лету во льва, он бросился бежать по дороге.
- Эй, куда ты?.. Я с тобой! – крикнул Тотошка, но лев уже был далеко.
- Подождёт нас на конце поля, – неуверенно сказал Страшила. – Здесь есть дорога, так что не заблудишься.
- И правда что-то не то, – пробормотал Дровосек. – Давайте-ка быстрее!
Элли спокойно шла вперёд. Равномерное движение цветов гипнотизировало её. Казалось, они шепчут ей: «Останься с нами навсегда, здесь так красиво!.. Поиграй с нами, будь такой как мы, будь красивым цветком...»
- Они разговаривают, – равнодушно сказала она. Дровосек оглянулся и проговорил:
- Хм. Я думал, мне одному это кажется.
- Давайте-ка быстрее, а? – попросил Страшила.
Тотошка неожиданно стал сходить с тропы всё ближе к цветам.
- Смотрите! Тропа сужается! А если совсем исчезнет? – воскликнул он.
- Это не тропа сужается, это ты идёшь к её краю, – пробормотал Страшила. – Хотя, я в этом уже не уверен.
- Нет, сужается! – воскликнул Тотошка.
Страшила вздохнул и поднял пёсика на руки.
- На вас, живых, это поле странно действует.
Вот, наконец, и конец поля, а за ним снова лес. Льва на краю поля не было.
- Сбежал, – проговорил Дровосек. – Ему же хуже... Умрёт где-нибудь со страху в полном одиночестве...
- А ведь он не сбежал, он вон где! – разглядел глазастый Страшила.
Лев лежал среди маков в нескольких метрах от края поля. Он не успел превратиться в человека, и лежал, раскинув лапы и разинув пасть. Вокруг неё жужжали мухи.
Но страшным было другое.
Цветы рядом с ним склонили головки и лепестки их, точно губы вампира, прилепились к коже льва. Они медленно выпивали из него кровь.
- Вот же гадость... – пробормотал Дровосек. Он подошёл ко Льву и взял за загривок, как огромного кота.
- Нам повезло, что ты достаточно силён, чтобы поднять его, Дровосек, – пробормотал Страшила.
- Это цветам повезло, – отмахнулся тот. – Он не так уж далеко от края поля. Если бы я не смог его поднять – вырвал бы с корнем цветы вокруг него, чтобы получилось пространство, свободное от этих маков. И он бы проснулся.
- Точно! Я и не подумал!
- Ты ещё скажи, что следовало поймать пару тысяч мышей, привязать их к нему хвостами и заставить вытащить с поля! И чтобы мыши при этом не уснули!
Дровосек понёс Льва на край поля. Страшила, осторожно косясь на бутоны, подошёл к ним ближе, вынув запасной серп. Цветы тут же потянулись к живому чучелу.
- Эй, у меня давно ни капли крови! – воскликнул Страшила напугано. Он принялся резать серпом направо и налево. Стебли с чавканьем падали, из разрезов сочилась густая кровь.
Дровосек покачал головой и стал обрывать цветы с тела Льва. Они рвались, но их бутоны оставались на Льве, из них капала кровь.
Удивительно, но Лев, просыпаясь, принялся отталкивать руки Дровосека:
- Оставь! Уйди! Они хорошие!
- Ему что, приятно, когда пьют кровь? – удивился Страшила. Он оставил на траве Тотошку и внимательно наблюдал за Дровосеком. Элли стояла рядом и слушала.
- Говорят, какие-то существа, питающиеся кровью, могут впрыскивать в рану вещество, которое не только убивает боль, но и рождают эйфорию... Я впервые вижу, чтобы эти существа оказались цветами, – проговорил Дровосек. Он наконец-то оторвал последний стебель и понёс льва к краю поля. Положил на траву и стал отрывать присосавшиеся бутоны.
Лев дёргался и кричал:
- Перестаньте! Прекратите! Так приятно... ах... я никогда такого не испытывал.
- Долго ли длится эйфория? – спросил Дровосек. Страшила отвёл глаза.
- Ты думаешь, я такой знаток наркотических веществ и растений? Да я никогда!.. Ну, пару раз за всю жизнь... гм... Ну ладно, ладно. Ещё полчаса от силы. А вот слабость от потери крови станет куда ощутимее.
- Ясно. Как там Тотошка?
- Приходит в себя.
- Что ж, ждём полчаса и снова в путь.
Элли смотрела на цветы. Они точно звали её: «Ничего, что ты мертва... Мы съедим твою плоть, но сделаем это нежно, ты станешь частью нас, станешь цветком, и мы вместе будем танцевать под ветром...»
Девочка сделала шаг вперёд. Потом ещё шаг. И ноги точно сами понесли её к полю. Он зашла на цветы, и те потянулись к ней. Девочка села, нежно провела рукой по бутону.
- ...А тебя цветы не тронули, потому что боятся железа, – говорил тем временем Страшила Дровосеку, но тут оглянулся. – Эй! Элли! Ты куда это? Ты что такое удумала?
Девочка улыбнулась. Цветы кусали совсем не больно, как и обещали. Ей казалось, что это пушистые котята трутся об неё. Цветы пили её кровь, вернее, пытались пить, ведь её кровь свернулась, но по венам уже побежало удивительное блаженство.
- Эй! Элли! Не глупи! Иди к нам! – воскликнул Страшила. Дровосек молчал, опираясь на топор.
- Вы не понимаете... Я уже мёртвая. Я никогда не вырасту, не влюблюсь... так это называется? Родные закопают меня в землю в деревянном ящике... Пусть лучше меня убьют цветы. И моя душа полетит к богу... – точно в полусне, говорила девочка. Страшила подбежал к полю, но, увидев потянувшиеся к нему стебли, отпрянул.
- Дровосек, ты чего стоишь? Эй, Дровосек? – удивлённо протянул Страшила. Тот покачал головой.
- Она – нежить. Так даже лучше.
- Чего? – не понял Страшила. – Ты что такое говоришь?!
- Мне не придётся её убивать. Это было бы трудно для меня. Вот и решение!
- С ума сбрендил? Она маленькая девочка!
- Она – нежить. Мёртвая маленькая девочка. Её всё равно пришлось бы уничтожить. Мало ли маленьких девочек ложатся в землю лишь потому, что они – мёртвые?
Страшила сжал кулаки.
- Да я тебя...
- Попробуй.
Живое чучело сжало кулаки и отступило. Его глаза, огромные, а из-за красок ставшие ещё больше, выражали крайнюю степень задумчивости.
- Нет, нельзя так, так неправильно... – бормотал он. – Погоди... Дровосек! А что, если Гудвинус может оживить её?
- Как? Он – не Урфин Джюс. Не некромант.
- Он демон, я знаю. Но в этом-то и дело! Демоны – те же ангелы, только падшие. А значит, могут воровать и возвращать души! Элли говорила мне! Что, если Гудвинус заставит сердце девочки биться, а душу – вернуться в тело?
- А если нет? – спросил Дровосек.
- А если да? Не узнаешь, пока не попробуешь! Если это ему под силу – получается, ты только что обрёк Элли на смерть. А чем это лучше убийства?
Дровосек задумался.
- Но если нет – я спасу нежить. Это против моих правил.
- Решай быстрее!
Дровосек сжал кулаки, отчего древко топора хрустнуло.
- Хорошо. Я спасу Элли. Но если Гудвинус не сумеет снова сделать её живой...
- То?.. – с намёком спросил Страшила.
- То я... сам приведу её сюда, на это маковое поле. И оставлю здесь навсегда. Ясно?
- Ясно. Давай поспеши, а то она уже побелела вся.
Дровосек подошёл к девочке, обрубил стебли маков, взял её на руки и пошёл к краю поля.
- Пусти... я всё равно мертва! – сказала Элли. Дровосек покачал головой:
- Может быть, ненадолго.
- Я всё равно сюда вернусь! Пусть цветы съедят меня, а моя душа отправился на небеса.
Страшила вздохнул и приблизился к Элли.
- А с чего ты вообще взяла, что небеса и этот твой бог – существуют?
Элли недоумевающе посмотрела на него.
- Конечно, существуют! Как можно в это не верить?
- Вот как я, к примеру. Никто этого не видел. Те, кто говорят, что видели, или сумасшедшие, или врут.
- Но мама рассказывала...
- Мама твоя хочет в это верить. Это что-то вроде привычки – как пьяница не может жить без бутылки, так и верующий не способен жить без веры в бога. Это привычка, которую вполне можно преодолеть. Но большинство не делает это. Так проще.
- Неправда! Я чувствую, что...
- Пьяница тоже чувствует. Это ровным счётом ничего не доказывает. Кто-то верит по привычке, кто-то – из страха. А кто-то и вовсе верит из лени. Например, обидит кто, а он: «Ах, его бог накажет». Дело в том, что наказать может только человек. Но из лени он возлагает эту ответственность на бога.
Элли медленно встала на землю. Её глаза загорелись:
- Неправда! Он есть! И душа есть! И ты идёшь, чтобы вернуть душу, не так ли?
Страшила опустил голову.
- Я был мёртв. Я должен был видеть всё это... бога, небеса и тому подобное. Но ничего этого не было. Я просто умер, и всё. Как сон без сновидений – тебя просто нет, потом раз – и ты проснулся. Между смертью и воскрешением не было ничего, вообще ничего.
- Вот и нет! – возразила девочка. – Нужно просто верить, и всё! Ты, наверное, тоже веришь, только не признаёшься!
- Или боюсь признаться себе, что для меня всё кончено, – ответил Страшила. – Слушай, а эти цветы... Они ж, того, не больно, да? Может, и мне...
- Не больно... Но ты должен верить!
Страшила пожал плечами.
- Ладно, чего уж там... Это поле... Оно здесь неспроста. Прибежище для одиночек и трусов. Ха, а я-то думал, что моё поле – самое страшное! О, Лев очнулся. Пойдёмте в Изумрудный город, а?
Лев недоумевающе посмотрел на всех.
- Друзья? Ой... а как это вы?
- Ты что-то помнишь?
- Помню, как бежал, а тропа становилась всё уже, а потом и совсем пропала... Я бежал через поле, но оно всё не заканчивалось, и я упал... а потом... странное блаженство охватило меня, и я... ничего больше не помню!
- Понятно. Опасное оно, это поле, – сказал Страшила. – Страшно подумать, сколько людей и животных в нём пропало.
- Хм... А представляете, если кто-то эти цветы, скажем, превратит в напиток, и станет продавать другим? – задумался Тотошка.
Дровосек покачал головой.
- Думаю, нет. Таких безумцев, я уверен, не найдётся. Разве что нежить какая-нибудь... – он покосился на Страшилу, тот отвёл взгляд.
- А Элли? Она тоже? – Лев показал на укусы, оставшиеся на теле девочки от цветочных бутонов.
- Я пошла туда сама.
- Ты что! Зачем?
- Я ведь мёртвая. Зачем мне продолжать ходить? Было бы проще умереть и попасть на небеса. Вот только после слов Страшилы я и не знаю, есть ли они, небеса?
Лев отмахнулся.
- А какая разница? Придёт время – узнаем. А пока – живём! Если что-то увлекает тебя, нравится тебе – делай это! Какая разница, всё равно время не остановить, так что хотя бы получай от него удовольствие! Иначе жизнь всё равно пройдёт, только без удовольствия.
- Нет, это не правильно, – проговорил Дровосек. – Нужно стремиться приносить пользу людям, делать мир лучше...
Лев махнул лапой.
- Если тебе доставляет удовольствие приносить пользу людям – то приноси, кто мешает? Время ведь всё равно пройдёт. А лучше мир никто и никогда сделать не хочет. Все просто хотят сделать его более комфортным для себя. Только сами не признаются в этом.
Дровосек замер, не зная, что возразить. Лев потянулся и сказал:
- Ладно. Может, пока я ещё под воздействием этой эйфории от цветов – и не чувствую боли от ран – пойдём в Изумрудный город? А то и меня придётся тащить на руках, как Тотошку!

Глава 8

Наконец, перед путниками раскинулся долгожданный Изумрудный Город.
Он выглядел как типичный средневековый город, обнесённый стеной, над которой выглядывали крыши зданий из черепицы и высокие шпили готических соборов. Над главной башней огромного дворца посреди верхнего квартала то и дело вспыхивали молнии.
- Красиво... – проговорил Страшила. – Дровосек, а напомни-ка мне, отчего город зовётся Изумрудным?
Дровосек усмехнулся.
- Не надо понимать названия буквально. До воцарения Гудвинуса здесь было много зелёного камня – малахит там, хризолит, какой-то низкопробный асфальт зелёного цвета... В общем, из чего было, из того и строили. Да и болота вокруг, воздух влажный, на стенах мох и лишайники быстро растут... Люди специально выбрали это место, чтобы врагу было трудно добраться. А внешние стены дополнительно зелёными делали, чтобы замаскировать на фоне листвы... Вот город и стал Зелёным. Вроде даже назывался – Зеленоград... А когда сюда пришёл Гудвинус, он решил превратить это в визитную карточку. Переименовал город в Изумрудный, прицепил кое-где драгоценный камни, а кое-где и просто стекло. Горожан заставил очки зелёные носить, чтобы не видели гнили, мхов и лишайников, думали, что это украшения... И знаешь, сработало. Люди охотнее верят красивому вымыслу, чем неприглядной правде. Я много спорил с Волшебником об этом. Вот он меня и выгнал, правдолюба упрямого! У них тут даже светильники зелёные. Есть мнение, что Гудвинус специально это придумал, боясь народного гнева: зелёный, как известно, успокаивает.
- А люди как... не бунтуют?
- Куда там! Они сами же урезонивают тех, кто из чувства протеста не носит очков. «Глупый, – говорят, – надень, так жить намного проще...»
- Понятно. Нас тоже заставят надеть?
- Только если сами захотим. Здесь никто не заставляет, но выдают их бесплатно. Некоторые утверждают, что это приказ Гудвинуса, но он, конечно, не следит за этим круглосуточно. Нам, впрочем, всё на руку: в зелёных очках не заметят, что ты, Страшила, и наша Элли несколько... странного оттенка кожи.
Они прошли через ворота, взяв для виду зелёные очки у стража ворот по имени Фарамант. Это был невысокий человек в зелёном балахоне с угрюмым лицом.
Прошли по узким извилистым улочкам. Всюду чувствовалась нехватка места: верхние этажи надстраивались над нижними, нависали над мостовой, отчего солнца не видно, а улицы сумрачны и пусты. Здесь даже Джек Потрошитель повесился бы от уныния.
- Знаешь, я надену очки, – не выдержал Страшила. – В них всё как-то красивее выглядит.
Лев и Тотошка последовали его примеру. Элли, подумав, тоже. Дровосек мужественно отказался. Впрочем, быть может потому, что у него не было глаз. Как он видел, будучи живыми доспехами, оставалось загадкой даже для него самого.
Наконец, они подошли к дворцу. Дверь была закрыта, но едва Дровосек постучал, их впустил старый, худой солдат с седой бородой и изнеможённым лицом.
- О, командир, – безо всякого выражения сказал он. – Давно не виделись.
- Приветствую, Дин Гиор. Как твоя служба?
- Не жалуюсь. Но и хвастаться нечем. Я по приказу Гудвинуса уволил всех солдат и охранников – все так боятся волшебника, что не посмеют напасть на дворец, а значит, охрана ему не нужна. Но вот я последний... не могу ж я уволить сам себя? Да и идти мне некуда... Я доложил Волшебнику, что никого не осталось, что я один во дворце. Он ничего не ответил. Я рад, что он не приказал уйти ещё и мне.
- Он хоть живой? – спросил Страшила.
- Кто бы говорил... – пробормотал Дровосек.
- Гудвинус бессмертен, – ответил Дин Гиор. – Я верю в это. Желаете его видеть? Я попрошу об аудиенции, а пока пойдёмте, покажу вам комнаты. Пусть хоть кто-то поживёт в этом огромном пустом дворце!
Элли досталась детская с множеством зелёных кукол. Лев поселился вместе с Тотошкой – один он в огромном дворце боялся оставаться – в соседней комнате, Страшила отправился в библиотеку.
- Я не могу пить, как раньше – сказал он печально. – Приходится книги запоем читать.
Дровосек же сразу отправился к Гудвинусу.
Он распахнул дверь тронного зала. Здесь было пусто и пыльно. На троне сидела готическая красотка в чёрном платье и вуали.
При взгляде на неё Дровосек сжал топор.
- Здравствуй, старина Гудвинус, – проговорил он.
Дева сказала гулким мужским голосом:
- Приветствую, капитан Ник. Как твоя жизнь?
Дровосек отмахнулся.
- Похоже, ты и так всё знаешь. Зачем ты принял облик девчонки, погибшей из-за меня? Напоминаешь, кто я есть?
- Ты не должен забывать, кто ты, – ответила дева.
- Я изменился, Гудвинус. И, кроме того, Гингема мертва. А я...
- А ты стал нежитью, с которой обязан бороться.
- Я не выбирал такую судьбу!
- Ну конечно. Не мы такие, жизнь такая... старая песня, Ник. Глупо отрицать очевидное. Тебя воскресил некромант, ты привёл в мой замок нежить, а Гингема, как мне донесли, погибла не от твоих рук. И чего же ты ждёшь от меня?
- Я хотел вернуться на службу. Верните мне пурпурное сердце!
- Мне больше не нужна охрана.
- Но Дин Гиора вы не выгнали!
- Он лишь смотритель музея, которым стал мой дворец.
- Вы выгнали меня, сказав, что я прошу слишком много жалования! Но теперь мне не нужно есть или пить!
- Теперь тебе не нужно и работать. Зачем ты пришёл ко мне?
- Но я...
- Уходи, Ник. Мне есть чем заняться без твоего нытья.
- Верните мне сердце!
- Ты не можешь истреблять нечисть без него?
- Это совершенно другое! Это даёт мне право действовать от имени закона!
- А тебе так важно соблюдать видимость закона?
- Мне важно быть хоть кем-то в этой жизни. Хоть кому-то принадлежать, чему-то служить. Верните мне сердце, иначе...
- Иначе что?
- Я видел Крангема. Вернее, то, во что он превратился, уйдя на покой и не сумев жить без войны.
- Ты убил его?
- Нет. Я убил Людоеда. А Крангем умер намного раньше. Хоть это и был один и тот же человек.
- Я понимаю, что ты хочешь сказать. Что ж, многие в мире страдают от своей невостребованности, когда то, что они умеют лучше всего, оказывается не нужным. Хорошо, я верну тебе сердце, но при одном условии.
- Условии?
- Ник, пойми меня. Ты – нежить, твои друзья – нежить, ты привёл в замок нежить. Как я могу быть уверен, что ты не предатель?
- Мне что, убить их? Чучело и девочку?
- Пока нет. Отправляйся на запад и убей Бастинду.
- Я знаю, кто это. Гудвинус, избавляешься от конкурентов?
- Скажем так – она достаточно сильна, чтобы оспорить мою власть. Будет лучше, если она умрёт. Лучше не только для меня – для всех.
- Не ты ли сделал её злодейкой, разбив её сердце, развратный демон?
- Не напоминай, это дело давнее... В ней уже было зло, я лишь слегка подтолкнул её, и зло проявилось во всей красе... Теперь её нужно убить.
- Я наслышан о её злодействах.
- Вот и славно. Иди и убей её, и своих мёртвых друзей прихвати.
Дровосек кивнул.
- Хорошо. Только скажи... Девочка. Ты видел её?
- Я могу видеть каждый уголок своего дворца. Я могу видеть каждый уголок города, если там есть изумруд. Даже те, которые на шляпах, передают изображение в мой дворец.
- Я помню... Ты сможешь вернуть ей жизнь?
Дева на троне задумалась.
- Думаю, смогу.
- А вернуть её домой?
- Возможно. Откуда она?
- Почему бы тебе не спросить её об этом самому?
- Ты прав. Позови её.
Дровосек вышел из тронного зала и направился в комнату Элли.

Глава 9

Элли вошла в тронный зал. На троне, вернее, над троном, в воздухе висела огромная голова без тела. И голова эта чем-то напоминала её отца. Она вздрогнул.
Дровосек, приведший её, стоял сзади. Он нахмурился.
- Гудвинус, зачем ты это сделал?
- Что именно? – невинно поинтересовалась голова.
- Сменил облик?
- Потому что быть привязанным к одному имени или одному облику – слишком скучно.
- А почему ты взял именно это лицо?
- Ты узнал его?
- Конечно! Это же моё лицо, когда я ещё был человеком!
Гудвинус не ответил, только засмеялся. Дровосек сник и отступил на шаг.
- Господин Гудвинус? – несмело сказала Элли.
- Можно просто Гудвин, дитя, – ответила голова. Элли приободрилась.
- Господин волшебник, вы можете вернуть меня домой?
- Мёртвую?
Элли опустила голову.
- Было бы лучше, если бы живую.
- С этим ты опоздала.
- А вы могли бы оживить меня?
- Трудно сказать. Магия – тонкая вещь. Могу попробовать, но за результат не ручаюсь. Может, оживлю, а может, убью окончательно.
Элли вздрогнула.
- Только не это! Не надо!
- Как пожелаешь.
Дровосек хмуро произнёс:
- Гудвинус, только что ты говорил другое.
- Ах да, спасибо, что напомнил... Что ж, я думаю, я сумею вернуть тебе жизнь. Но риск есть риск. Решишься ли ты на это?
Элли растерянно посмотрела на голову, захлопав глазами. На ресницах, кажется, появились слёзы, хотя это и казалось невозможным.
- Я не знаю... Но вы сможете вернуть меня домой?
- Откуда ты?
- Из Канзаса.
Голова задумалась. Её глаза затравленно забегали.
- Канзас? О боги... не хотел бы я возвращаться в это ужасное место...
- Почему ужасное? Там очень хорошо! Широкие степи, зловещие бури, дружные ребята, отважные ковбои...
- И Ку-клукс-клан, – закончила за неё голова. – Нет уж, увольте.
- А что такое этот... клан? – удивилась девочка. Голова вздохнула:
- Наивное дитя... ты даже этого не знаешь. Ну, будем надеяться, что тебе не придётся с этим столкнуться. Послушай, а зачем тебе тот Канзас? Давай лучше махнём в Техасскую Народную Республику! Она всё ещё независима от США, не знаешь?
- Не знаю... Техасская Народная Республика? По-моему, мама учила меня, что Донбасс... то есть, простите, Техас – это часть Америки, единой и неделимой.
- Вот незадача... Жаль, я слыхал, она лет десять отстаивала свою независимость... Ладно. Значит, хочешь в Канзас?
- Хочу.
- Но боишься?
Элли опустила взгляд.
- Боюсь.
- Что ж. Я знаю, как тебе преодолеть страх. Отправляйся на запад и убей Бастинду, злую ведьму!
Элли отпрянула.
- Убить?
- Ну да. Тогда отваги тебе будет не занимать.
- Но ведь это грех – убивать!
- Ну... тобою ведь уже убили одну колдунью!
- Но это не моя заслуга!
- Отчасти и твоя, пожалуй... В любом случае – ты мертва, а значит, что тебе терять? Эту призрачную видимость жизни, которую ты ещё ведёшь, пока не рассыпалась на косточки?
Элли задумалась.
- Вы, наверное, правы... Хорошо. Я пойду и попробую её убить.
- Я отправляюсь с тобой, Элли, – проговорил молчавший до этого Дровосек. Девочка едва не бросилась к нему на шею от благодарности.
- Идите, и попросите войти сюда своих друзей, и мёртвых, и живых, – сказал Гудвинус. – Я скажу им то же самое.

***

Страшила вошёл в тронный зал в одиночестве. Огромная голова сменилась многоглазым зверем.
- Н-да... «Одно – как жёлтый огнегривый лев, другое – вол, исполненный очей... С ними золотой орёл небесный, чей так светел взор незабываемый...» – пропел Страшила, глядя на зверя. – Или в вашем случае это «зверь о семи головах, и на каждой голове по семь рогов»?
- Ты пришёл подискутировать о богословии? – спросил зверь. – Это, знаешь ли, не моя любимая тема.
- Конечно, вы ведь демон... да? - спросил Страшила, внимательно осматриваясь по сторонам. – Вы упали с неба?
- Да, в общих чертах всё так и было.
- И что там, на небе, есть бог?
- Я называю его Джа.
- Странное имя.
- Он не возражает.
- Но он есть?
- Понятия не имею. У нас, демонов, ходят разные слухи на этот счёт.
- Слухи?
- Ну да. А ты что, думал, что с нами он более открыт, чем с людьми?
- Но демоны – бывшие ангелы!
- И что? Вон один из ангелов однажды провозгласил себя богом. И ему поверили. Люцифер его кличут. Правда, он самый мудрый из всех... Даже когда Джа его скинул, он убедил треть ангелов следовать за ним. Обещал развлечения, девушек, простые земные радости... И выполнил обещания, между прочим. Вот так-то!
- Надо же. Но я не видел никаких небес!
- А ты вообще уверен, что ты – это ты, а не твоя воскресшая копия, сохранившая твои воспоминания? А настоящий ты, быть может, уже на небесах?
Страшила задумался.
- Я как-то об этом не думал... Тогда для нынешнего меня всё кончено?
- Возможно.
- Но могу ли я вернуть себе душу?
- А где она, по-твоему?
- В мозгах, конечно!
- Что ж... мозги я вернуть тебе могу.
- Тогда и душа вернётся?
- Скажем так, у тебя появится шанс проверить... когда всё кончится. Хотя в этом теле, наверное, ты почти бессмертен.
- Почти?
- Едва ли, если тебя сжечь, ты восстанешь из пепла.
- Логично.
- Значит, тебе нужны мозги? Какие предпочитаешь? Мужские, женские, детские? Могу сделать составные, взяв лобные доли от слона – у них память куда лучше человеческой... А двигательные функции – от обезьяны, тогда сумеешь передвигаться по деревьям и стенам не хуже, чем по полу. А центр страха вообще вырежем – будешь бесстрашным.
- Лучше Льву его вырезайте.
- Насколько мне известно, он так и не решился войти в мой зал. Испугался неизвестности.
- Ему-то вы помочь можете?
- Ему нужна уверенность в себе. Он ничуть не слабее любого другого оборотня. Но череда проигрышей сделала из него труса. Так уж вышло, что в его окружении были только более сильные противники.
- И как ему быть?
- Можно, конечно, вырезать центр страха. Но будет лучше, если он встретиться со своим страхом и поймёт, что это не страшно. Как ребёнок, который должен, наконец-то, войти в тёмную комнату и понять, что чудовищ там нет.
- Значит...
- Пусть он отправляется с вами в поход на Бастинду. Так он обретёт смелость, я уверен. Вот только... Иногда вот такие, запуганные, могут потерять страх окончательно. И...
- И?..
- Он может сойти с ума от вновь обретённой храбрости. Присматривай за ним.
- Ясно. Последнее...
- Да?
- Я, пока был чучелом, то иногда... гм... в общем, сначала фермера с его работниками, потом...
- Не продолжай. Тебя нужна амнистия от меня?
- Да. Вроде я понимаю, что никто не сможет наказать, но если бы вы сказали, что прощаете – кто сможет оспорить?
- Сколько их было всего, твоих жертв?
- Дайте подумать... Шестьдесят, я полагаю. Правда, насчёт некоторых я не уверен – они сбежали, тяжело раненные. Ладно, пусть будет пятьдесят, в них я точно уверен.
- Пятьдесят человек? Ну, да это мелочи. Я даю тебе моё прощение. Всё-таки убивать – это грех, сам понимаешь... А теперь ступай и убей Бастинду.
- Всё понял. Иду.
Тем временем Элли тщетно уговаривала Льва зайти в тронный зал. Лев упирался всеми лапами и не шёл. Боялся Гудвинуса.
- Этот страшный зверь, эта голова... брр! Она ж мне сниться в кошмарах будет! Хорошо тебе – ты не спишь, а я...
- Это не страшно, правда!
- Тебе, может, и не страшно... Я не пойду! А вдруг он обернётся каким-нибудь огненным шаром и сожжёт меня?
Дровосек, увидев эту сцену, махнул рукой.
- Ладно. Оставайся здесь, в зверинце. Дин Гиор будет кормить тебя и убирать клетку.
Лев задумался.
- Я же лесной зверь.
- Ты боишься леса!
- Ну да... А клетка удобная?
В этот время вышел Страшила. Он сразу понял, о чём речь.
- Лев! А тебе не надоело быть трусом?
- Что ж я могу поделать?
- Пойти навстречу страху. Если ты отправишься с нами – у тебя появится такая возможность.
- К злой Бастинде? Нет!
- Тогда ступай в клетку.
Лев повернулся и пошёл. Он был в образе человека, и поэтому казалось странным, что такой рослый и мускулистый человек боится. Неожиданно он остановился у двери.
- Я всю жизнь был трусом... Знаете, мне не нужна такая жизнь. Наверное, было бы лучше, если бы я умер. Если бы меня тогда убил Дровосек, не вняв моим мольбам...
- Пойдёмте, а? – пробормотал Страшила. – Надоело слушать.
- ...Или если меня убьёт Бастинда. В клетке ей до меня не добраться – поэтому я пойду к ней в замок. Убьёт – так убьёт. Я иду с вами!
- Ура, – не очень весело сказала Элли. Тотошка радостно гавкнул:
- Это хорошо! Если я устану – будет кому меня нести!
Лев вздохнул, смахнул с глаз слёзы и отправился вслед за компанией к выходу из дворца.

Глава 10

Бастинда правила Фиолетовой страной, и едва путники пришли туда, поняли, отчего страна получила столь неоднозначное название.
Оказалось, трезвость её жители не жаловали.
Это было простое, но эффективное решение Бастинды: когда человеку плохо, он лезет в бутылку. А напившись, теряет всякую волю к сопротивлению и протестам против власти. Поэтому Бастинда всячески поощряла пьянство. В каждой книге, издаваемой в Фиолетовой стране, герои много и со вкусом пили. В каждой пьесе актёры отдавали должное напитку Бахуса. В каждой песне речь шла о вине, пиве и других жидкостях, содержащих мочу дрожжевых бактерий, более известную под благородным названием «алкоголь».
Вот и здесь, едва переступив границу страны, путники услышали горячий призыв выпить в честь столько долгого странствия. Наливали здесь бесплатное – это было личным распоряжением Бастинды.
Лев задумчиво посмотрел в сторону трактира, но Дровосек и Страшила (последний – горестно вздохнув) продолжили путь. Недоумевающая Элли – она в своём доме никогда не видела алкоголя – шла за ними, а замыкал шествие усталый Тотошка. Лев набрался смелости и отказался в очередной раз нести его на руках.

***

Бастинда – пожилая женщина в чёрном платье и парчовой накидке, сидела у камина, украшенного узорами в виде замороженного пламени.
- Всё тщета и всё суета, – тихо сказала она. Её лицо было напрочь зелёным из-за проблем со здоровьем. Но Бастинда была бессмертна, и потому слабо следила за здоровьем. Ей было ни к чему беречь его – любовные приключения она оставила в далёком прошлом, путешествиями или спортом не увлекалась, поэтому сидела в декадантном наряде, смотрела на огонь и смаковала вместе с вином свою депрессию, которая была её обычным состоянием последние лет эдак сорок.
- Ах, всё так глупо и бессмысленно... Бегут года, и дни бегут, бессменной чередою... Стезёй тернистою бегом к могиле всяк спешит... О да, недалека стезя, могила под горою! Но много на пути судьба нам бед дарит!
- Ваше величество! – раздался сзади лающий голос. Бастинда не повернулась.
- Ах, это ты, мой прекрасный Люпус... Садись со мною, раздели моё горе, которое суть сама жизнь, бессмысленная и бесполезная, но которую нам не суждено оборвать... Хотя порой так хочется... – Она протянула костлявую руку к бокалу на камине. – В нём яд, и однажды я наберусь смелости, и выпью его. Тогда сама вечность поцелует меня в губы, и точно алый бутон срезанных роз, я...
- Ваше величество!.. – раздался всё тот же нетерпеливый голос. – У меня плохие новости.
Бастинда нехотя повернула голову.
- Плохие новости? Это хорошо... хоть какие-то новости, – она откинулась на спинку кресла. – Рассказывай. Хотя... нет, я не хочу знать. Это такой сюрприз, что его следует смаковать, подобно...
- Нашу границу пересекли чужеземцы. Они идут, чтобы убить вас! – выпалил Люпус. Это был громадного роста человек в волчьей телогрейке и грубом кожаном костюме из хорошо выделанных волчьих шкур.
Бастинда склонила голову набок.
- Правда? С чего ты взял, что они хотят убить меня?
- Их послал Гудвинус!
- Старый развратник!.. Но каков он был, ах... И что? Быть может, он хочет попросить прощения за то, что много лет назад, подобно...
- Среди них Элли, ваше величество! – выпалил Люпус.
- Что такое «Элли»? – удивилась Бастинда.
- Это девочка. Она...
- Если она опасна, убейте её.
- Она уже мертва, ваше...
- Браво, вы сработали оперативно!
- Нет, это не мы. По нашим данным, её убила Виллина, швырнув её домик с громадной высоты на Гингему... Разумеется, после такого ни одна девочка не могла выжить...
- Да, пожалуй. Ах, эта грубиянка Виллина всегда казалась мне подозрительной. Такая вся добрая, честная, а сама суть дьяволица и убийца маленьких девочек. Да ещё и такими методами...
- Но Элли идёт сюда!
Бастинда внимательно посмотрела на Люпуса.
- Мёртвая? С нею что-то сделал этот бездельник Урфин?
- Насколько я знаю, нет... Это не его магия. Элли мертва, но она сохранила способность ходить, говорить и думать. И самое главное: именно ею, её домиком, Виллина убила Гингему. А теперь, ведомая магической силой, Элли идёт сюда, к вам! Вам не кажется это странным совпадением, ваше величество?
- Хочешь сказать, что теперь пришёл мой черёд? Но как Элли может убить меня?.. У неё ведь больше нет её убивающего домика?
- Нет, конечно. Зато у неё есть серебряные туфельки!
В пьяных глазах Бастинды мелькнуло что-то, похожее на зависть.
- Ух ты! Я помню, что это такое... Не отказалась бы от них. Быть может, она подарит их мне? Мёртвой-то они ни к чему. А я взамен устрою ей пышные похороны. Погребём её как подобает, даже если она будет против.
- Прикажете доставить её во дворец?
- Будет лучше, если вы доставите только серебряные башмачки. А её... похороните где-нибудь, раз она всё равно уже мертва.
- А её спутники?
Бастинда глубоко вздохнула.
- Люпус, вы действительно считаете, что они хотя бы дойдут до начала столицы?.. На окраинах подают самые лучшие вина. Достаточно один глоток, чтобы путник навсегда раздумал куда-либо идти...
- Я понял вас.
- Тогда идите, и без хороших новостей не возвращайтесь. Равно как и без серебряных туфелек.
Люпус кивнул и вышел из дворца. Там его ждали ещё несколько человек, одетых как он. Люпус что-то коротко сказал им, и вся компания разом обернулись волками. Они понеслись по дороге к путникам.
А те подходили к столице. Увидев перед собой волков, замерли. Лев попытался спрятаться за Тотошку, но пёсик и сам был сильно напуган.
- Страшила, охраняй Элли, – негромко сказал Дровосек и сделал шаг вперёд. – Люпус и его волчья стая, как я погляжу?
- Головосек, это ты? Давно не виделись, – сказал Люпус, обернувшись человеком.
- В прошлый раз я едва не убил тебя, но тебе удалось бежать. Ненавижу оборотней, – проговорил Дровосек. При этих словах Лев едва не бросился бежать.
- Все люди наполовину человеки, наполовину звери, – сказал Люпус. – Мы лишь этого не скрываем. Иной зверь не ведёт себя так, как ведёт себя человек. А такие как ты – ханжи, ненавидящие нас лишь за то, что у нас хватает смелости быть самими собой.
- И жить по собственным законам, – сказал Дровосек. – Вот только в ваших законах для всех, кто не похож на вас, уготована печальная участь: либо служить вам, либо быть съеденными.
- Люди сами делают свой выбор. У них есть и третий вариант – попросту не попадаться нам, – сказал Люпус.
- Хватит. Уйди с моей дороги.
- Нет уж. Это наша территория.
- А не Бастинды?
- Она думает, что управляет нами. Но ей бы никогда не удалось заставить нас делать то, чего мы сами не хотим.
- И что вы хотите?
- Серебряные башмачки с ног этой девочки.
- Гордый Люпус опустился до воровства у мертвецов?
- Они нужны не нам, а Бастинде. А мне достаточно, если вы уберётесь с нашей территории.
- Нет. Мы идём к Бастинде.
- Тогда вы прибудете к ней по частям. В наших желудках.
С этими словами оборотни кинулись на путников. Дровосек выхватил топор и принялся рубить им направо и налево. Страшила держался за ним, размахивая серпом и прикрывая от врагов Элли. Трусливый Лев и Тотошка визжали и бегали от врагов, причём Лев, сам того не понимая, дважды или трижды спас пёсика от укусов.
Скоро Дровосек расправился со всеми волками, кроме Люпуса. Тот стоял, тяжело дыша, и стараясь не обращать внимания на раны.
- Не думайте, что это конец, – сказал он. После чего задрал голову к небу и испустил долгий протяжный вой.
И тотчас отовсюду понеслись серые тени. Множество волков, подобное грязно-серой лавине, хлынуло отовсюду. У некоторых пасти были в свежей крови – их прервали во время обеда.
- С таким количеством мы не справимся, – спокойно сказал Дровосек. – В одиночку я справился бы, но Элли спасти не удастся.
Страшила вздохнул и медленно вышел вперёд.
- Я понимаю... Что ж, придётся выкладывать свой козырь.
Он вскинул руки вверх и в стороны, и что-то прокричал. И небо почернело.
Полчища огромных ворон неслось отовсюду. Их было столько, что казалось, небо обложено грозовыми тучами. Всем стало не по себе.
- Кхм, Страшила, это что? – удивился Дровосек. Тот усмехнулся.
- Вороны были моими единственными друзьями на поле. Да и кормил я их немало... покойниками. В общем, считайте, что это мои дрессированные вороны. Они сделают всё, что я прикажу, а я прикажу им расправиться с этим оборотнями.
- Думаете, какие-то жалкие птицы остановят нас?.. – заорал Люпус и во главе оборотней бросился вперёд.
И началась битва.

Глава 11

Железный Дровосек, весь в волчьей крови, стоял среди отрубленных волчьих голов и обезглавленных тел. Он устало опустил топор и опирался на древко, которая стала скользкой из-за крови.
Напротив стоял Страшила. Земля вокруг была усеяна трупами ворон вперемешку с трупами волков. Почва вокруг пропиталось кровью, точно водой после сильного дождя.
- Фиолетовая страна, по-моему, стала багровой, – проговорил Дровосек. – Тем не менее, победа на нашей стороне.
Элли ошеломлённо огляделась. Столько крови и столько мёртвых тел ей никогда не приходилось видеть. Будь она живой, её стошнило бы. В кои-то веки она обрадовалась, что мертва.
- Идём дальше? – спросил Страшила.
- Сколько ещё раз ты можешь так призвать ворон? – поинтересовался Дровосек.
- Нисколько. Они все мертвы. Конечно, со временем я приручу новых, ещё больше, но когда ещё это будет!..
- Ясно. Тем не менее, Бастинде этого не говори. Будет лучше, если она не будет знать, что твои силы закончились.
- Хорошо. Эй, а где Лев?
- И Тотошка? – добавила Элли, осмотревшись.
- Мы не должны терять времени, – сказал Дровосек. – Наши друзья... если они ещё живы... найдут нас.
- Как? – спросила Элли.
- По запаху. Или просто пойдут по дороге к замку Бастинды. Он-то здесь один. Идёмте!
Путники продолжили путь втроём.

***

Бастинда предавалась душещипательной жалости к самой себе, когда до её затуманенного вином сознания начало доходить, что Люпуса давненько нет. А он должен был бы вернуться к этому времени.
Она подошла к окну. Вооружившись изящным биноклем, посмотрела вдаль.
И, к своему ужасу, увидела трупы оборотней и волков. А впереди шли, оставляя кровавые следы, трое воскрешённых магией мертвецов, в которых она узнала Дровосека, Страшилу и Элли.
Бастинду обуял страх. Она вцепилась за подоконник, запричитала:
- Вот они... Ужасное живое чучело из набитой соломой человеческой кожи, расчленённый труп, оживлённый в виде доспехов, и мёртвая девочка в туфельках убитой колдуньи, снятых с её мёртвых ног! Эта компания нежити убила моих самых верных слуг, обезглавив их, напоив кровью землю моего королевства. Боже, они чудовища! Чудовища! Спасите меня кто-нибудь! Люпус!
Но Люпус не приходил. Бастинда от страха стала соображать трезвее:
«Мне больше не на кого надеяться. Осталось единственное средство... призвать сильнейших демонов! Из самых глубин преисподней! Чтобы они уничтожили этих монстров!»
Бастинда порезала вены и стала кровью чертить пентаграмму. Расставив по её углам свечи, колдунья провела обряд призыва.
Сонм крылатых, хвостатых, мохнатых получеловеков-полудемонов явились в кругу. Почти все они носили следы разложения: у одних стала сползать гнилая кожа, у других показались кости, у третьих сгнили и вылились глаза.
- Демоны! – закричала Бастинда. – Я, великая колдунья, призвала вас, чтобы расправиться с вторгшимися на мои земли ожившими трупами! Летите и уничтожьте их!
Старший демон мрачно посмотрел на колдунью.
- Если ты великая – почему сама их не уничтожишь?
- Я не могу! А таким сильным демонам, как вы – они на один зуб!
Демон польщёно кивнул
- Пожалуй... Но с чего нам слушать тебя?
- Я дам вам золото!
- Много?
- Полную шапку!
- Согласны.
Демоны взвились в воздух и полетели на путников.

***

Лев, дрожа и спотыкаясь, брёл по улицам Фиолетового города. За ним, так же дрожа, плёлся Тотошка.
- Я же знал, это плохая идея, знал, знал, знал!.. – бормотал Лев. – Зачем я пошёл сюда? Эта жуткая битва, кровь, трупы, отрубленные головы, вороны... Жуть! Зачем мне всё это? Уже лучше я тихо состарюсь в золотой клетке, в личном зверинце Гудвинуса!
- Угу, – ответил Тотошка. – Впервые я с тобой согласен. Дровосек, он же... Боги! Вообще-то волки – это тоже в некотором роде собаки. Представляешь, что бы он сделал со мною, будь я его врагом?
- Угу... – отозвался Лев.
Они подошли к трактиру. Из него высунулся фиолетовый от беспробудного пьянства мужик и недоумевающе заморгал, глядя на подошёдших.
- Э... вы... чё?.. – промямлил он и снова заморгал. – Вы чего?
- Знаешь, друг, там вашу королеву Бастинду пришли убивать, – проговорил Тотошка.
- А мне фиолетово, – ответил человек и исчез за дверью.
- Нда... – проговорил Лев.
И тут их окликнули.
Они разом повернулись. Перед ними стоял Люпус – израненный, окровавленный, но всё ещё живой. Он бешено посмотрел на путников.
- Вы!.. Будь прокляты! Я убью вас!
- Остынь, друг, это не мы призывали ворон... – начал было Тотошка, но ослепший от ярости Люпус бросился на него.
Тут бы пёсику и пришёл конец, но Лев неожиданно для себя стал на защиту Тотошки. Потом он говорил, что лишь хотел оттолкнуть пёсика с линии атаки оборотня, но случайно сам попал под удар. Оборотень-волк и оборотень-лев сцепились в драке.
Лев, не смотря на трусость, был сильным, хоть и неопытным бойцом. К тому же, отступать было некуда, и зверь в отчаянии стал бороться, не жалея сил. Люпус же был ранен и слаб. Даже его опыт и мастерство не могли помочь ему, но ослепший от ярости оборотень понял это слишком поздно.
Поэтому в какой-то момент Лев, не осознавая, что делает, вонзил когти в глаза Люпусу. Тот взвыл, открыл шею, и Лев рванулся вперёд, сцепил клыки вокруг шеи волка и перекусил её. Хлынула кровь. Волк захрипел и забился, а Лев, всё ещё в ярости и страхе, рвал и грыз его, пока от трупа не осталось нечто, напоминающее груду окровавленных и дурно пахнущих тряпок.
И только тогда Лев остановился и бросился бежать.
Тотошка кинулся за ним.
- Лев! Куда ты? Ты ж убил его! Вернись!
До затуманенного разума Льва не сразу дошло, что ему говорят. Он замер, дрожа – впервые в жизни! – не только от страха, но и от возбуждения после боя, и испуганно причитал:
- Нет-нет-нет... вдруг он живой... Он же жив, я знаю... Сейчас вскочит и накажет... Пусть, только бы не сильно бил... ой... боюсь...
- Лев! Ты! Убил! Его! – заорал Тотошка. И только в этот момент Лев понял, что ему говорят.
- Я его... что? Убил? Его? Я?
- Да! Ты победил, Лев! Победил! Ура!
Лев замер. Он прислушался к новому чувству внутри себя – чувству победителя. И никак не мог поверить в случившееся.
- Победил?.. Победил! Я победил!
Он схватил Тотошку и пустился в пляс.
- Я в первый раз... я никогда раньше... неужели это я?
- Да ты, ты... – устало скала пёсик.
- Да я больше... Да ради такого чувства... Я снова и снова... О, как же это здорово! Как я его, а?
- Да правда, правда, только... может, продолжим путь?.. Мы ж договорились: клетку пополам, корм – тоже...
Лев покачал головой. В его глазах горел огонь.
- Нет уж... Не пополам, отнюдь. Теперь только я... погоди, а чего это я? Теперь мне не место в клетке! Я ведь... победил, понимаешь? Самого Люпуса победил!
- Он был слаб...
- Да что ты? Он был силён, я знаю, я ведь сражался с ним... И я победил, да. И теперь мне хочется снова и снова испытывать это удивительное чувство!
Он недобро посмотрел на Тотошку.
- Слыш, пёс, а помнишь, ты надо мною насмехался?.. Вот интересно мне, внутри ты такой же, как этот жалкий волчара? И если я сейчас...
- Эй-эй, остынь! – закричал Тотошка. – Ты кое-что забыл!
- И что же? Говори скорее!
- Разве ты теперь испытаешь чувство победителя, уничтожив более слабого врага, чем до этого? То есть меня?.. Теперь тебе нужен только сильный противник! Верно?
Лев подумал.
- Верно.
- Тогда давай вернёмся на поле боя. Быть может, там остались ещё оборотни?
- Давай! Ты прав, друг. Идём!
Они понеслись обратно.

***

Дровосек и Страшила стояли, закрыв Элли с обеих сторон. В их лицах читалась неуверенность.
- Что ж это такое? Демоны...
- Да, крылатые демоны.
- Они похожи на обезьян... – нерешительно сказала Элли и тут же умолкла.
- Мы не справимся с ними, – проговорил Страшила.
- Справимся, – сказал Дровосек. – Я боролся с такими... Правда, не в таком количестве, но...
Демоны налетели, как вихрь. Двоих или троих Дровосек зарубил, пока главарь – опытный демон – не просунул костлявый палец и не процарапал каббалический рисунок внутри доспехов. И Дровосек понял, что тело больше не слушается его. Он упал с грохотом.
Страшила бросился бежать. К счастью, рядом было поле. Он скрылся в высокой кукурузе, потом влез на кол, сбросив оттуда другое чучело. Обезьяны кинулись на сброшенное чучело и разорвали его в клочья, после чего улетели.
Элли, оставшись без защиты, закричала и закрыла лицо руками. Но демоны разглядели на её ногах башмачки из серебра. Они замешкались.
- Это же...
- Ну да...
- Те самые...
Кричащую, растрёпанную и напуганную девочку демоны подхватили за руки и за ноги и понесли во дворец Бастинды. Они старались не прикасаться к туфелькам. Девочка умолкла, бесчувственно-покорная: смирилась со всем.
Демоны оставили Элли на полу перед изумлённой Бастиндой.
- Мы не станем убивать её... повторно. На ней серебряные башмачки. Для демонов она недосягаема. Сама знаешь, что будет с тем, кто убьёт владельца серебряных башмачков!
- Что? Виллина убила Гингему, и с нею ничего не случилось!
- Виллина – не демон. Для нас же обидеть владельца башмачков – смерть.
- Тогда я не дам вам золота! Вы не выполнили свою часть уговора!
Демоны зашумели, но Бастинда, погасив краеугольную свечу, изгнала их прочь. И, разозлённая сверх всякой меры, повернулась к напуганной и едва не плачущей Элли.

Глава 12

Элли стояла, растерянная и напуганная, перед Бастиндой. Девочка чувствовала себя маленькой и слабой. Колдунья же в чёрном наряде и парчовой накидке выглядела пугающе – во всяком случае, для маленькой девочки.
Бастинда не говорила ни слова. Множество мыслей лихорадочно проносилось в мозгу Элли: о том, что они шли убить колдунью, и теперь она им отомстит; о том, что её спутники неизвестно где, и живы ли – если, конечно, это можно сказать о нежити; о том, что ей никогда не вернуться домой...
Девочка опустила взгляд. Ей сейчас очень хотелось расплакаться, чтобы её, быть может, пожалели и отпустили. Или просто провалиться сквозь землю, и будь что будет. Бастинда усмехнулась.
- И этот ребёнок, по словам Люпуса, представлял для меня опасность? – насмешливо протянула колдунья. – Да она не может решить, то ли ей разрыдаться, то ли описаться от страха. Но она мертва. И в этом горький и печальный юмор.
Бастинда недобро хихикнула и продолжила:
- Что ж мне с тобою делать, дитя?
- Не знаю, сударыня, – выдавила Элли. Голос её оказался настолько жалобным, что даже самой девочке стало противно. И она, вспомнив уроки матери, принялась читать нараспев:
- Господи Иисусе Христе, сыне божии, спаси и помилуй мя грешную...
- Перестань! – заорала Бастинда, побледнев. – Я помню эти слова! Помню костёр инквизиции, помню, как бежала прочь, стараясь не слышать треска поленьев и запаха сгораемой плоти... Кто тебя этому научил?
- Мама... – тихо сказала Элли.
- Где она, твоя мать?
- В Канзасе.
- А ты почему здесь?
- Случайно прилетела... в домике.
- А, ну да, точно. Домик принесла Виллина. И, не желая нянькаться с тобою, послала куда подальше... аж в Изумрудный город. Надеялась, видимо, что ты не дойдёшь. Но вот ты здесь. Зачем?
- Чтобы убить вас, сударыня.
Бастинда лишилась дара речи. Элли, тихонько плача без слёз, проклинала свою правдивость, но ничего поделать не могла.
- Великий Гудвинус обещал отправить меня домой, если я убью вас. И вот я здесь.
Колдунья покачала головой:
- «И вот я здесь...» Это нормально, а? Идти убивать старую женщину только из-за того, что какой-то проходимец пообещал вернуть тебя за это домой! Совсем молодёжь чужую жизнь не ценит! Куда катится мир?
- В геенну огненную, сударыня.
- Чего?! Ах, ну да... Эти ужасные инквизиторы, похоже, всем навязали свою ужасную веру!
- Ужасную?
- А, ты ведь даже библию не читала... А мне вот пришлось. До того, как стать колдуньей, я получила превосходное образование в пансионате благородных девиц. В евангелие есть строки, что Христос ходил по земле с незаживающими ранами, вот как у тебя сейчас, – Бастинда указала на Элли. – И один из учеников сказал: не поверю, пока не суну пальцы в твои раны! И сунул. Нет, ты представляешь – совать палец в кровоточащую рану?.. Боги, знала я одного мальчишку, Фрейд его фамилия, так он бы многое рассказал о таком сюжете и его истинном смысле...
- Вы пошлая, сударыня!
- Жизнь научила, дитя моё... А о том, что в одном из евангелий прямо сказано, что во время распятия отверзлись гробы, и тела многих умерших встали из гробов и пошли в город, ты тоже не знала? Невнимательно читала, значит. Библия – самая мерзкая из книг, если оттуда выкинуть всю благочестивую чушь.
- Не говорите этого, сударыня! Бог накажет!
- Где ж он, твой бог? Отчего не спасает тебя?
- Спасает? От кого?
- Да вот от меня!
- Вы же мне ничего не делаете.
- Пока что. Я просто не решила, с чего начать.
Бастинда направилась в соседнюю комнату. Там была её алхимическая лаборатория. Найдя там колбу прозрачной кислоты, она налила её в банку и добавила немного воды.
- Я тут вспомнила один хороший способ избавления от лишних трупов, подсказанный моим старым знакомым, Дорианом Греем... Иди-ка сюда, девочка!
Элли несмело подошла.
- Это вода, сударыня?
- Ха-ха, конечно же вода! Так что не бойся. Хм, а твои башмачки... не испортятся ли?.. Что-то я слегка пьяна, и не помню, взаимодействует ли серебро с кислотой...
- С чем? Мы ещё не учили таких слов.
- Молчи, девчонка! Мне нужны твои туфельки. Тебе-то они ни к чему, ты ими и пользоваться-то не умеешь, а вот мне...
- Не отдам! – испугалась девочка.
- Ты ж их у трупа украла!
- И что! Мне обуться было не во что! Хотя, если вы дадите мне другую обувь...
- Буду я на тебя ещё тратиться... Стой, кому говорю!
Девочка побежала к двери. Бастинда щёлкнула пальцами, и дверь захлопнулась.
- Ха-ха! Некуда тебе бежать, девочка!
Колдунья поставила банку на стол, боясь расплескать, и побежала к девочке. Та кинулась прочь. Это были самые безумные догонялки из тех, в которые играла Элли. Бастинда была прыткой, и уже схватила девочку за ногу, стащила башмачок... Девочка отчаянно закричала, вырвалась и в отчаянии побежала в лабораторию. Но и туда дверь захлопнулась.
Бастинда надела башмачок на ногу.
- Гляди-ка! Он на мне! – захохотала она. – Сейчас и второй заберу!
- Ах вы воровка! – едва не заплакала Элли. Она оглянулась... и увидела банку, которую Бастинда оставила на столе.
Колдунья кинулась на девочку. Та в отчаянии схватила банку и плеснула из неё кислотой на Бастинду.
Кислота зашипела и стала стремительно разъедать старческое тело. Сползла кожа, полопались мышцы, обнажая кости и сухожилия...
- Ты что наделала?! – заорала Бастинда. – Я же сейчас растаю!
- Ой! Простите! Вам не больно?
- А ты как думаешь?.. Я столько пила, что боли уже давно не чувствую! Нет, за что? За что ты меня убиваешь?
- Простите, пожалуйста, простите! Я не знала! Я думала, там просто вода!
- Нет, кто тебя надоу... ф-ф...
Бастинда замолчала и таяла, таяла... В этот миг дверь распахнулась, и в комнату вбежали Дровосек, Лев, Страшила и Тотошка.
- Элли! Где Ба... – закричал Дровосек, и челюсть его отвисла, насколько это возможно у живых доспехов.
Оторопь друзей легко понять – их глазам предстало страшное зрелище. В тёмном зале с кровавой пентаграммой на полу, освещённом свечами, лежало тело Бастинды. Оно с шипением и химическим запахом таяло и исчезало. Над трупом стояла Элли – в одном башмачке, с пятнами засохшей крови на одежде, которые она так и не удосужилась вытереть.
- Господи... Элли... ты её... того? – выдавил Страшила. – Ты её убила? Убила великую и страшную колдунью?
Девочка, как стояла, так и рухнула на колени. Последние силы оставили её, и девочка разрыдалась – без слёз, всхлипывая громко и жалобно, как маленький призрак:
- Да! Да, я убила её! Я... я... теперь я убийца!

Глава 13

Ранним утром путники направились в Изумрудный город.
Элли снова была в серебряных туфельках. Страшила понял, что это была за «вода», которой девочка убила колдунью, и очистил похищенный башмачок – а заодно и лужу, оставшуюся от Бастинды – при помощи щёлочи. Отдавая Элли башмачок, живое чучело не удержалось от слов, что она уже во второй раз снимает его с трупа и надевает на себя. Девочка ничего не ответила, только глубоко вздохнула и посмотрела на Страшилу огромными выразительными глазами. А потом всю ночь мыла и чистила башмачок. И под утро надела его на ногу.
Дровосек прошёлся по городу, по кабакам. С трудом собрал наиболее трезвых и рассудительных граждан, объяснил им ситуацию. Большинству было, как они выразились, «фиолетово», умерла Бастинда или нет. Но те, кто ещё могли мыслить здраво, стали спорить, кому наследовать власть. Поняв, что дело не пойдёт, Дровосек парой увесистых тумаков успокоил собравшихся, и сказал, что сам будет управлять ими. «Вы у меня враз станете самыми трезвыми, сильными и умелыми», – пообещал он. Те неохотно согласились. Дровосек пообещал вернуться как можно скорее, назначил наместника, и до утра проводил совещание с ним и остальными, кто ещё мог мыслить здраво. Постепенно до всех дошло, что Дровосек – лучший кандидат на управление Фиолетовой страной.
Лев и Тотошка спокойно проспали до утра. Лев, правда, то и дело вздрагивал, видимо, снова и снова видел во сне победу над Люпусом.
Наутро все отправились в Изумрудный город.
Элли шла, ни на кого не глядя и не отвечая на вопросы. Впрочем, ей и не докучали. Все понимали, каково сейчас ей.
В полдень путники уже были в Изумрудном городе. Тут же направились к Гудвинусу.

В тронном зале царила тишина и безлюдье. Дровосек оглянулся.
- Где ты, Гудвинус?
- Везде! – ответил голос. – Я могу быть невидимым, если захочу.
Тотошка задумчиво понюхал воздух.
- Кхм, знакомый запах... А ну-ка...
Он кинулся за тяжёлую штору у окна и легко оттянул неё. За шторой, в неглубокой нише, прятался напуганный человек в плаще с капюшоном. Он хотел было пнуть собаку, но Дровосек и Страшила схватили его и выволокли на середину зала.
- Кто ты? – удивлённо спросила Элли.
- Я... я... просто проходил мимо...
- Говори правду, дружище, – проговорил Страшила. – Я уже давно догадался.
- Прошу, не выдавай меня горожанам! Я тогда... я... оставлю тебе Изумрудный город! Я обещаю!
- А кто ты? – удивился Лев. – Впрочем, если судить по запаху...
- Я – великий Гудвинус! – воскликнул человек и, дрожа, стал перед ними.
Все удивлённо переглянулись, и особенно Элли. Потому что Гудвин был... негром! У него была чёрная, как эбонит, кожа, седые волосы и наметившееся брюшко.
- То-то запах знакомый, – проворчал Тотошка. – Уж я негра за версту учую!
- Ты спрятался за занавеской, когда мы вошли? – спросил Дровосек. – Почему?
- Ник, ты же знаешь... Ты и раньше видел меня.
- Я думал, это лишь один из твоих обликов!
- Понимаете... Я не знал, чего от вас ждать. Вы ведь убили страшную Бастинду! Я испугался, думал, что просто отсижусь, и вы уйдёте!
- Погодите! – закричала Элли. – Так вы обманывали нас? А как же зверь, голова, готическая дева? Вы ведь превращались в них!
- Я всё расскажу, только не выдавайте мою тайну горожанам! Они ж меня на куски порвут... Я никакой не волшебник, ни демон, я вообще никто! Пожалуйста!
- Не выдадим... пока, – сказал Дровосек. – Рассказывай.
Гудвинус подошёл к пустующему трону, сел, затем тихо спросил:
- Бастинда... вправду мертва? Как вам удалось?
- Не нам. Ей, – Дровосек указал на Элли, та сникла. Гудвинус от изумления едва не упал:
- Как? Эта маленькая мёртвая девочка... Убила колдунью?!
- Хватит, прошу! – взмолилась Элли. – Хватит напоминать, что я – убийца! Ну пожалуйста!
Страшила и Дровосек переглянулись со снисходительными улыбками. Мол, наивная девочка, придёт время – она убийством колдуньи гордиться будет!
- Вот оно как, – пробормотал Гудвинус. – Что ж, я расскажу свою историю. Я жил в Канзасе...
- Как? И вы из Канзаса? – изумилась Элли.
- Да, дитя моё... Но я бежал оттуда. Как, почему – не ваше дело... Я перебивался случайными заработками на ярмарках, когда... нет, простите, не хочу это вспоминать... В общем, я бежал оттуда на воздушном шаре. Меня занесло сюда, в волшебную страну. Здесь я познакомился с Бастиндой, она тогда ещё была молода и привлекательна... Хм, да, я поступил с ней некрасиво, но я был молодой, глупый и самоуверенный. Жители Изумрудного города думали, что моё колдовство защищает их от злых колдуний, но на самом деле я всего лишь хороший психолог. Я знал, что Бастинда не выйдет из алкогольной депрессии и не нападёт на нас.
- Это всё интересно, но где часть про голову и остальное? – вскричал Лев.
- Ах, это... Это чучела. Я был неплохим таксидермистом.
- Давайте только не про это, – скривился Страшила и поёжился. – Терпеть не могу таксидермистов.
- Хорошо. Я сделал чучел и с их помощью дурачил людей. Люди вообще охотно верят обману, если дать пищу их воображению.
- Дальше!
- А что дальше? Это всё! Вот теперь вы раскрыли меня. И вопрос времени, кому это удастся следующему.
- Значит, вы не можете дать сердце Дровосеку, мозги Страшиле, смелость – Льву, а нас с Тотошкой вернуть домой? – опечалилась Элли.
Гудвинус задумался.
- Пожалуй, кое-что могу. Дровосек, ты верой и правдой служил мне. Я возвращаю тебе все привилегии. И возвращаю Пурпурное сердце! – Гудвинус порылся в кармане и извлёк небольшой орден на цепочке в виде сердца. – Носи его с честью!
Дровосек взял орден, кивнул и задумался, глядя на него.
- Теперь у меня есть право действовать от имени закона... – прошептал он. – Вот только... кто теперь для меня закон?
- Ты сам себе – закон. Всё, что было до этого, нужно было лишь для того, чтобы выработать в тебе привычку идти светлою стороною, – торжественно сказал Гудвинус. – И теперь ты готов. Отныне ты – сам себе закон и сам себе судья. Не подведи себя!
- Не подведу, – проговорил Дровосек и надел орден. – Спасибо. Для меня это честь, кем бы вы ни были, Гудвинус: великим волшебником или великим обманщиком.
- А мозги? – спросила Элли.
- Чего ж проще? Я проводил исследования на покойниках. У меня полно заспиртованных мозгов! Моя лаборатория и все мои записи – в вашем распоряжении, господин Страшила!
Гудвинус повёл их в свою лабораторию. Там было множество колб и реторт, чучела вдоль стен, операционные столы, гальванические батареи и препарированные животные и люди.
- Не бойтесь, трупов я похищал на кладбищах, для опытов. Я никого не убивал, честно, – сказал Гудивнус. – Когда я спустился сюда на воздушном шаре, люди решили, что я великий волшебник и падший ангел, и я не стал их разубеждать. А опыты в стиле Гальвани меня влекли к себе давно... Раньше я устраивал шоу с танцами мертвецов при помощи электричества, но здесь я значительно расширил свои знания!
Страшила нехотя лёг на операционный стол. Гудвинус осторожно вскрыл ему голову, сунул внутрь емкость с мозгом, оплетённую проводами, и зашил голову Страшиле.
- Вот и всё, теперь у вас есть мозги! Можете менять их, если эти надоедят. Я не научился полноценно оживлять их, но научился извлекать из них память, мышление и так далее. Поэтому не удивляйтесь, если внезапно научитесь играть на музыкальном инструменте, вспомните что-то необыкновенное или начнёте размышлять вдвое быстрее, а пятизначные числа – в уме перемножать. Очень полезная штука, говорю я вам, когда можно заставить чужие мозги работать на себя.
Страшила задумчиво повёл головой.
- Да, это... странное чувство. Как будто обрёл что-то давно утраченное.
- А смелость? – спросила Элли. Гудвинус покачал головой.
- Я вижу огонь в глазах Льва. Теперь он уже явно не трус. Ему нужно только закрепить успех – сражаться с противниками, как, впрочем, и положено природой... Будут сильные противники, будут слабые – но теперь он уже не будет бегать от них. Верно?
- Верно! – яростным голосом сказал Лев. – Кстати, это ты, дружок, меня в клетку хотел засунуть? Да я тебя...
- Эй-эй, полегче! – испугался Гудвинус. – Да, ты столько лет был трусом, что теперь у тебя нет никаких тормозов... Пожалуй, дам я тебе успокаивающий напиток, чтобы немного привести тебя в чувство. А то вообще психопатом станешь.
Он налил немного напитка с одной из бутылок. Лев недоверчиво понюхал.
- Чё это?
- Отвар трав. Хорошо успокаивает нервы. Попей, станет легче. А со временем ты сам научишься контролировать свою храбрость.
Лев нехотя выпил. Безумный блеск в его глазах угас, и до самого следующего дня он больше не задирался ни к кому.
- А вернуть меня на родину вы сможете? – спросила Элли. Гудвинус задумался.
- Да, думаю, смогу. Мне не стоит оставаться здесь – раз вы меня раскрыли, то могут и другие. Лучше я исчезну, оставшись в памяти людской как великий чародей.
- А как вы меня вернёте? И сможете ли оживить?
Гудвинус хитро прищурился.
- А ты готова к последствиям? Ведь там волшебства нет!
- Готова. Теперь я ничего не боюсь.
- Вот и славно! Послушай, я не очень-то смыслю в магии, но могу предположить, что Виллина заколдовала твой домик, на что ей понадобилось много колдовства. И часть его перешла на тебя. Вот почему ты не умерла, хотя должна была. И это колдовство до сих пор тебя поддерживает, поддерживает в тебе видимость жизни.
- А когда я вернусь, что будет?
- Не знаю! Но вернуть тебя могу. У меня остался мой воздушный шар. На нём мы и перелетим горы, пустыню и опустимся в Канзасе. Сегодня вечером как раз подходящий ветер.
- Ура! – обрадовалась Элли и захлопала в ладоши. – Значит, я снова увижу маму, папу... вот только что они скажут, узнав, что я убийца, – тихонько добавила она.
- Об этом не обязательно всем рассказывать, – усмехнулся Страшила. – Что ж, вы летите прямо сейчас?
- Конечно! К чему терять время? Сейчас подготовлю шар и полетим!

***

Новость о том, что Великий Гудвинус возвращается на небо, облетела Изумрудный город. Перед дворцом собралась толпа. Великий Гудвинус в накидке с капюшоном обратился к народу:
- Прощайте, друзья! Небо зовёт меня. А править вами я оставляю Страшилу!
- Как и обещал, – пробормотал Страшила.
Жители смотрели на них удивлённо и взволнованно.
- Теперь в стране не осталось злых колдуний, и мне нет смысла оставаться здесь дальше, – продолжил Гудвинус. – Прощайте, друзья!
Он влез в корзину шара. Тот держался на канате, готовый улететь.
Элли с Тотошкой подбежали к нему. Элли радостно воскликнула:
- Наконец-то я снова увижу маму и папу! Вы же знаете, где живёт фермер Джон?
Точно тень пробежала по лицу волшебника.
- Ты хочешь сказать, что ты – дочь фермера Джона? Кровавого Джонни, ветерана войны? Главы местного Ку-клукс-клана?
- Ну да, папа рассказывал мне о войне... А что такое Ку... ну, клан этот?
Волшебник посерел от страха, как вафельное полотенце. Он вынул нож дрожащими пальцами.
- Нет! Из Канзаса я бежал, потому что иначе меня бы убил Ку-Клунс-Клан! Сам Джон преследовал меня, и если бы не шар... Нет! Я никогда, никогда не вернусь к нему!
И он одним махом перебил канат. Тот с грохотом разорвался, и огромный шар взмыл в небо, оставив на земле растерянную Элли и Тотошку.
- Эй! Вы же обещали! Вернитесь! – взмолилась Элли.
- Чего это он? – удивился Страшила.
Девочка всё не могла поверить.
- Наверное, он случайно... Ветер порвал канат, и шар улетел... случайно, ведь да?
- Ну да, случайно, – пробормотал Страшила, крутя в руках отрезанный конец каната. – Конечно же случайно... А твой отец не промах, Элли, раз этого Ку-клукс-клана боится этот негр. Надо бы узнать, что ж это такое.
- Вряд ли что-то хорошее, – пробормотал Дровосек. – Что ж, Элли, пойдём во дворец. Тебе надо искупаться и привести себя в порядок. А мы подумаем, что же делать дальше.
- О, думать – это я люблю! – обрадовался Страшила.
И только один Тотошка молчал. Он прекрасно знал, что такой Ку-клукс-клан и чем он занимается. От чуткого пса не могло утаиться то, чем фермер Джон занимался по ночам. Но Тотошка благоразумно решил промолчать.

Глава 14

Эту ночь Элли провела плохо. По приказу Страшили ей приготовили ванну, и девочка с облегчением сняла испачканную одежду и впервые за время, проведённое в волшебной стране, погрузилась в тёплую воду.
Но тут произошло нечто страшное. В отражении воды ей привиделась Бастинда. Колдунья указала длинным пальцем, с которого, точно рваная перчатка, сползала кожа:
- Смотри! На твоих руках моя кровь! Ты убила меня, ты! Теперь ты грешница, тебя ждёт ад!
- Простите! – зарыдала Элли. – Я не хотела вас убивать... я случайно!
- А поскольку ты мертва, то по возвращению домой тебя заколотят в деревянный ящик и закопают! И черви полезут отовсюду, будут ползать по твоим костям и грызть тебя, грызть, грызть...
- А-а!.. – закричала девочка и бросилась прочь из ванны.
Её, кричащую и бегущую по коридорам дворца, поймал Дровосек. Он обнял её и стал успокаивать. Понемногу Элли умолкла. Дровосек завернул её в сорванную с окна штору и отнёс в детскую. И там, пока девочка рыдала и металась в бреду, сидел с нею, утешая.
Пришёл Лев и протянул свою фляжку. Её он теперь всегда носил с собой. В ней содержалось успокаивающее зелье, которое Лев иногда пил, чтобы храбрость не толкала его на безрассудные поступки.
Элли сделала несколько глотков и успокоилась. Она впала в какое-то подобие сна. Выглядело это жутко: девочка не дышала и не двигалась, казалась маленьким трупиком. Дровосек и Лев вышли из комнаты. К ним присоединился Страшила. Они стали совещаться.
- Что нам делать с Элли?
- Добить, чтобы не мучилась? – предложил Страшила. – Или вот ещё: спустить с неё кожу, набить, как меня, тогда ей хотя бы не будет страшно, что сгниёт... Мне послать за таксидермистом?
- Нет, это не выход, – сказал Дровосек. – Ты обратил внимание, как она высохла? Ещё немного, и она станет маленьким живым скелетиком...
- И Тотошка не выдержит и съест её, – сыронизировал Лев.
- Я знаю, что делать, – проговорил Дровосек. – Как только она проснётся, я отведу её на маковое поле.
Страшила вздохнул, но ничего не сказал.
- Значит, единогласно? – спросил Дровосек. Лев резко вышел вперёд.
- Попробуйте только!
Дровосек поднял голову. Сквозь прорезь доспехов глаза нехорошо блеснули.
- А то что?
Лев подошёл к нему. Впервые и Страшила, и Дровосек заметили, что он довольно крупный и сильный. Такой запросто опрокинет и Страшилу, и Дровосека, который хоть и силён, но весит не больше обычного человека.
- Я не дам вам уничтожить её! Если кто-то из вас её тронет...
- Ты же видел, она страдает. Не проще ли прекратить её мучения? – вздохнув, сказал Страшила.
Лев задумался.
- У меня есть идея. Нужно вызвать этих... Ну, демонов, которых вызывала Бастинда! Пусть они отнесут девочку домой – они ж крылатые!
Дровосек сжал кулаки.
- Прибегнуть к чёрной магии?! С которой я призван бороться?
Страшила пожал плечами.
- Ты и сам оживлён с её помощью.
Дровосек зарычал от гнева, но ничего не сказал. Лев повернулся к Страшиле:
- Ты можешь найти в книгах ритуал призыва?
- Думаю, да.
- Давай скорее, пока девочка не проснулась.
Дровосек вздохнул и вышел из комнаты. Он отправился к Элли. В нём бились два противоречивых чувства: ненависть к нежити, с которой он поклялся бороться, и почти отеческая любовь к несчастной девочке.

Элли проснулась. Дровосек махнул ей рукой.
- Я не спала, – тихо сказала девочка. – Это зелье, оно... просто обездвижило меня.
- Не знаю, будут ли твои кости держаться вместе, если высохнут сухожилия? Конечно, их можно скрепить стальными кольцами...
- Что мне делать, Дровосек?
- Ты хочешь вернуться домой? Покойницей?
- Зато я увижу родителей... и дом...
- Страшила ищет способ вернуть тебя.
- Правда?
- Да. Мы вызовем крылатых демонов...
- Этих... летающих обезьян?
- Ну да, этих. Они отнесут тебя домой.

В комнату ворвался Страшила:
- Ура! Я нашёл описание обряда! Вот только... провести его может только женщина... или девочка.
Элли печально улыбнулась.
- Я умерла, я убийца, а теперь ещё и проведу обряд чёрной магии? Боже, я даже не представляю, сколько мне придётся исповедоваться в моих грехах...
Девочка набросила длиннополую накидку с капюшоном и вместе с друзьями отправилась в Главный зал.

***

Демоны явились по первому зову. Главарь посмотрел на девочку. Элли откинула капюшон. Длинные волосы рассыпались по плечам. На лице девочки играла неуверенная улыбка.
- Я призвала вас, демоны.
- Да ну?.. Ты похожа на Бастинду, когда она впервые нас призвала... Правда, она была чуть старше. Совсем чуть-чуть. Чего же ты хочешь, юная госпожа?
- Отнесите меня домой!
- Это далеко?
- Думаю, да.
- В курсе, сколько это будет стоить? Причём учти – местную валюту не берём. Только золото!
- Мы заплатим, – сказал Страшила.
- Сколько?
- Да хоть целую шапку золота! Только отвезите её, куда она скажет.
Демон удовлетворённо хмыкнул и повернулся к Элли.
- Итак, куда тебе надо, владелица золотой шапки?
- В Канзас!
Демон побледнел.
- Куда?!
- В Канзас. К фермеру Джо...
- К Кровавому Джонни?!
Демоны задёргались, заметались и что-то разом заговорили. Из общей болтовни то и дело выделялись: «Ку-клукс-клан!», «кровавый Джонни, я чуть без хвоста не остался!», «...еле-еле убежал, а несколько перьев осталось в его руках!..», «Да я лучше сам себя съем!», «Не полетим!»
Затем демоны исчезли. Остался только главный. Он явно растерял весь демонический норов, и стал в самом деле похож на летающую обезьяну.
- Нет-нет, Элли. Канзас – это далеко, это страшно, это... короче, мы доставляем только в пределах Волшебной страны. А в Канзас не можем. Ясно?
- Куда уж яснее, – проворчал Страшила. – А как нам вернуть Элли домой?
- Не знаем.
- А если, – лицо Страшила стало хитрым, – Ку-клукс-клан придёт сюда в её поисках, и узнает, что вы не помогли?
Демон задрожал так, что зубы застучали.
- Нет, прошу! Обратитесь к Стелле, это волшебница Розовой страны. Она, быть может, вам поможет.
- А почему не к Виллине?
Демон посмотрел на него как на полоумного.
- Смеёшься?.. Виллина – самое загадочное существо во всей Волшебной стране. Никто толком не знает, кто она и откуда.
- Она – повелительница Жёлтой страны, – удивлённо сказал Дровосек.
- Вот именно! А кто там живёт, в этой самой стране, а?
- Ну... в Голубой живут жевуны, в Фиолетовой – мигуны, в Розовой – болтуны, в Зелёной – просто жители Изумрудного города... а в Жёлтой живут... э-э...
- Вот именно! – воскликнул демон. – Никто не знает, кто живёт в Жёлтой стране. Никто! Это великая тайна, и я не решусь её открывать. Я знаю почти всё о мигунах, жевунах и болтунах, я знаю о подземных рудокопах и прыгунах в гордых поселениях, я знаю о гигантских орлах и мудрых лисах из Лисограда. Но я ничего не знаю о жителях Жёлтой страны!
- Значит – к Стелле? – прошептал Дровосек. – Что ж. Туда далеко идти?
- Нет, что вы! За сутки дойдёте. Туда прямиком через лес и скалы, где проживают Прыгуны.
- Что ж, спасибо и на том.
Демон исчез. Элли повернулась к друзьям.
- Выходит, нам опять предстоит путешествие?
Страшила усмехнулся.
- Ага! Разве ты не знала – особенность всех фэнтези-книг, если только их написал мужчина, в том, что все постоянно куда-то идут!
- А если женщина? – заинтересовалась Элли.
- Тогда их особенность всегда в том, что главную героиню все постоянно е... кхм-кхм... а вот это, пожалуй, тебе знать рановато, – смущённо ответил Страшила.

Глава 15

В тот же день друзья вышли из Изумрудного города и направились в Розовую страну.
Элли оправилась от тоски и тихо улыбалась: снова в пути! Дорога рядом с друзьями неожиданно подействовала успокаивающе, в отличие от пустых мрачноватых залов Изумрудного дворца, пропитанных ложью и тоской. Девочка была рада дороге, как старому другу.
Дровосек и Страшила шли задумчиво: каждый думал о том, что пусть и ненадолго, но покинули своих подданных. Лев и Тотошка шагали гордо: животным был приятнее лес, чем душный город.
Они шли через лес, как вдруг перед ними предстала жутковатая картина. На дороге лежала окровавленная лань. Задних лап у неё не было, и она истекала кровью.
- Что это? – воскликнул Тотошка. Лев подскочил к лани.
- Что случилось?
- Может, добить, чтобы не мучилась? – предложил Дровосек.
- Погоди. Эй, что случилось? – Лев дал лани глотнуть из своей фляги. Она перестала стонать от боли.
- За нами гнался ужасный паук!.. – простонала лань. – Он появился недавно в наших краях. Он огромный и страшный! Хватает животных и пьёт их кровь, а потом съедает плоть. Мне удалось выбраться, но я, похоже, уже не выживу...
Лань вздрогнула всем телом и затихла. Глаза её так и остались открытыми. Дровосек и Лев переглянулись.
- Гигантский паук? Тот самый, которого создала Гингема?
- Похоже на то.
- Значит, нужно разобраться с ним!
- Верно. В какой-то степени он здесь из-за нас.
Лев тряхнул гривой длинных волос:
- Я разберусь с ним!
Дровосек покачал головой:
- Ишь какой смелый стал! Даже я не смог.
- А я смогу. Или умру смертью храбрых. Не ждите меня – я догоню!
И, прежде чем кто-то успел возразить, Лев обернулся львом и понёсся в лес. Он чуял запах паука – мерзкий, жуткий, отвратительный для большинства зверей запах чёрного колдовства. Неведомо, из каких миров Гингема призвала это чудовище, но вряд ли даже она справилась бы с ним.
Лев быстро нашёл паука. Тот спал в середине огромной паутины, протянувшейся над выкопанным им же карьером. Лев удовлетворённо рыкнул.
«Он спит. Паутина липкая, но если прыгнуть с той скалы – я попаду прямо на паука. Шея у него тонкая, перегрызу в два счёта. Хм, до чего же мерзкое существо!»
Знакомый страх подступился к сердцу Льва. Не давая себе поддаться ему, зверь направился к скале, напрягся – и прыгнул. Адреналин захлестнул его кровь, и зарождавшийся страх пропал бесследно.
Лев приземлился на спину паука, вцепился зубами в шею врага и принялся грызть, выгрызая куски мяса с человеческую голову размером. Паук спросонья даже не понял, что случилось. А Лев точно обезумел от вида и запаха крови. Паук тщетно пытался его сорвать у себя со спины – лапы не доставали – а Лев рвал и царапал шею врага, пока голова не отлетела прочь. Тело ещё долго билось, а потом затихло. Из шеи вытекала липкая зелёная жижа.
Лев наконец-то перестал грызть и осмотрелся. В глубине карьера он увидел паучьи яйца: готовился целый выводок.
«Нет уж. Здесь царь зверей – я».
Лев превратился в человека, нашёл два кремня и высек искру. Взял ветку со смолянистой сосны, поджёг её, после чего подпалил паучью паутину.
Она загорелась. Лев притащил хвороста и поленьев. Костёр в карьере всё разгорался. Со стороны яиц донёсся противный визг.
Когда огонь погас, не было ни паутины, ни паука, ни яиц – только гора пепла. Лев удовлетворённо обошёл карьер, убедился, что ни один паучок не выбрался из яйца и не спрятался где-нибудь, после чего неспешно направился за друзьями. По дороге он перекусил мясом умершей лани – всё-таки он был хищник, не пропадать же добру!
Лев нагнал друзей у скалы и рассказал о произошедшем. Дровосек покачал головой.
- Разве напасть на спящего – смелость?
Лев отмахнулся.
- Для меня главное – результат!
Из леса вышли несколько напуганных животных. Среди них были и львы.
- Неужели чудовище мертво? – спросил один. Лев гордо ответил:
- Да! Эй, кто правит этим лесом?
- Львы, как и всюду, здесь цари зверей, – ответил один из львов. – Но мы ничего не могли победить паука! Как тебе удалось?
- Это мой секрет. Что ж, тогда я сам стану вашим правителем! Согласны?
Львы – нехотя, а прочие животные – равнодушно, согласились. Лев сказал им:
- Я сгоняю по быстрому в Розовую страну, отведу туда Элли, а потом вернусь к вам, мои подданные!
И они продолжили путь. Лев то и дело хвастался друзьям:
- Вот оно как! Теперь я – царь зверей! Мог ли я об этом мечтать раньше?
- Молодец, – равнодушно сказал Страшила. – Чего ж ты раньше таким смелым не был? Столько лет угробил на трусость!
Лев вздохнул и кивнул.
- Зато сейчас... эй, ты что, издеваешься надо мною, да? Да я тебя...
Страшила отпрыгнул и на всякий случай вынул серп, но Лев ударил себя по лбу и отхлебнул из фляги.
- Что-то я слишком... храбр. Надо будет ещё того зелья сварить!

***

Перед путниками была высокая скала. Из-за камней непонятно откуда появились множество крепких, хорошо сложенных ребят со сбитыми кулаками и лбами.
Дровосек поднял топор.
- Это прыгуны. Они владеют смертельными боевыми искусствами. Каждая часть их тела – оружие: они могут быть локтями, кулаками, коленями, ногами и даже лбом, причём им – особенно сильно. Но они точно дикие: очень боятся огня. Так что держитесь за мною.
Он вынул факел, поджёг. Прыгуны отпрыгнули, смотрели с ненавистью, но Дровосек не подпускал их, тыкая факелом. На землю спустились сумерки, быстро сменившиеся ночью.
Друзья так и прошли по дороге, зажигая факел за факелом. Прыгуны не решились приблизиться. Вскоре они точно растворились за камнями, так и не сказав ни слова.
Элли и Тотошка перевели дух.
Когда забрезжил рассвет, перед ними раскинулся широкий город с домами и крышами всех оттенков розового и красного цветов.
- Красота. Красный кирпич и черепица, ими же вымощены улицы, – проговорил Страшила. – И костюмы у всех розовые. Да тут убей кого – никто и не поймёт, что кровь, подумают, что лужа.
- Болтуны – народ неплохой, но болтают много лишнего, – сказал Дровосек. – Что ж. Вон в середине города Розовый дворец, где живёт Стелла, вечно юная волшебница. Кое-кто утверждает, что юность ей позволяет сохранять ванна из крови невинных девушек, которую она якобы принимает каждое утро... но это ложь.
- Ложь, что принимает ванну из крови? – уточнил Тотошка.
- Ложь, что эта ванна позволяет ей оставаться молодой. На самом деле, полагаю, тут другие причины.
- И какие же?
Дровосек не ответил, только нахмурился.
- Идёмте, – наконец сказал он. И компания направилась в Розовый дворец.

Глава 16

Друзья вошли во дворец Стеллы. Теперь он казался не розовым, а, скорее, кроваво-красным. Вокруг был разбит прекрасный парк и розовые клумбы. Но в самом дворце царили сумерки: окна были занавешены тяжёлыми шторами.
Путникам сразу была оказана аудиенция. Элли с интересом и волнением ожидала появления Стеллы. И не была разочарована: волшебница была молода и прекрасна, как весна, но отчего-то бледная, с кроваво-красными губами, и печальна. На ней было воздушное розовое платье, в полумраке кажущееся кроваво-красным.
- Добро пожаловать в мой дворец, путники, – мелодичным голосом проговорила Стелла. – Мне доложили о вас.
- Здесь всегда болтают, – неприязненно сказал Дровосек.
- Таковы здешние жители, – губы волшебницы тронула улыбка, – и я не могу их винить.
- А почему вы вечно молодая? – спросила Элли. Стелла улыбнулась и не ответила.
Дровосек вышел вперёд. Пурпурное Сердце сияло у него на груди.
- Давайте я раскрою ваш секрет. Вы практически не видите солнца. На окнах шторы, во дворце полумрак. Вы бледна, но губы красные, и это не помада. И ещё слухи о кровавой ванне... Вы вампир, Стелла. Поэтому и не стареете. Вот он, секрет вашей вечной юности. Я прав?
Ресницы Стеллы дрогнули, она опустила взгляд.
- Я вижу, слухи о Стальном Головосеке, охотнике на нежить, оказались правдивы: он и вправду не только силён, но и проницателен.
- Я слишком много нежити перевидал, – усмехнулся Дровосек.
- И сами стали ею.
- Я буду последним, когда...
- Когда что?
- Когда уничтожу всю нежить, я убью себя.
- Значит, ты и меня убьёшь?
- Когда придёт время.
Стелла вздрогнула. Сейчас она казалась не волшебницей, а обычной напуганной девушкой.
- Но ты не убил Элли, а она тоже нежить.
- Она... она маленькая девочка, – выдавил Дровосек. – И, наверное, она ещё может воскреснуть?
- Едва ли. Обычно если ты нежить – назад пути нет. Правда, я слыхала об одном, который воскрес после распятия на кресте. Но стал ли он вновь живым, учитывая, что его раны не заживали, и туда можно было сунуть палец – большой вопрос...
- Вы, наверное, учились вместе с Бастиндой, – пробормотала Элли.
Дровосек резко повернулся.
- Хорошо, я признаю. Не хочу убивать Элли, я хочу ей помочь. Может быть, не вся нежить так уж плоха.
- Например, твой друг Страшила?
- Например.
- Или – я?
- А это вы мне сейчас докажете. Я знаю, что дар магии – исключительно человеческий дар. Вампиры могут управлять погодой или оборачиваться в животных, но не умеют колдовать. А значить, вы не можете мне ничего сделать.
Стелла кротко вздохнула и кивнула.
- Признаю, ты прав. И что ты теперь будешь делать?
- Зависит от ваших действий. Верните Элли домой!
Стелла улыбнулась:
- А как ты узнаешь, выполнила ли я обещание?
Дровосек задумался.
Волшебница – вернее, попросту вампирша – улыбнулась и продолжила:
- Но я выполню его. Не потому, что боюсь тебя – а потому, что мне самой любопытно, что будет с девочкой, когда она окажется за пределами долины, где колдовство Виллины уже не действует. Быть может, результат окажется весьма любопытным.
- В смысле?
- Магия противоестественная для внешнего мира. Там царят иные законы. И они будут стремиться вернуть всё на свои места.
- Я ничего не понял, – пробормотал Дровосек.
- Зато я понял! – воскликнул Страшила. – Законы физики вернутся в нормальное состояние, и она возвратится к прежнему облику! Ну, вот, к примеру, вода. Если тепло – она жидкая, если холодно – твёрдая. Магия – как холод. Вернувшись в «безмагический» мир, Элли, как бы, «оттает». И снова станет живой!
- Правда? – обрадовалась Элли.
- Правда-правда! – сказала Стелла. – Ты – любопытнейший магический парадокс, поскольку совершенно не должна была быть там, где ты сейчас. Виллина думала, что домик пуст, и магию применила соответствующую. Решено! Ты летишь домой, дитя со светлым челом!
- Лечу?
- Конечно! Твои серебряные башмачки отправят тебя домой! Сними-ка их на мгновение...
Стелла взяла башмачки, что-то прочла на их внутренней стороне.
- Да, всё верно! Ты могла бы отправиться домой с их помощью в первый же день! Произнеси, куда хочешь попасть, и прочитай заклинание на латыни!
- Заклинание?
- Да! После чего стукни каблучками и сделай один шаг! И вернёшься домой!
- Только и всего? Значит, всё, что я пережила, что натворила – всего этого можно было избежать?
- Можно было. Ну что ж, считай это испытанием. И ты прошла его с честью.
- Став грешницей, – проворчала девочка.
- Вот только башмачки там испарятся – в твоём мире нет места подобным волшебным вещам. Прощай, прелестное дитя!
- А может, останешься, Элли? – предложил Страшила. – Вдруг ты не выживешь? Да и нужен тебе тот Донбасс... вернее, Канзас! Смотри, как чудесно у нас!
Элли улыбнулась – впервые за долгое время, искренне и радостно.
- Даже если я не выживу – я вернусь домой! Снова увижу его! Я так соскучилась по родным. Прощайте, друзья! Я никогда вас не забуду!
И, обнявшись со всеми, маленькая мёртвая девочка повернулась к Стелле:
- Давай, произноси заклинание!
Стелла вздохнула.
- Повторяй: дигнаре, о домине, дие исто си не пэ като...
Элли повторила.
- Мизэрэрэ ностри домине! Фиат мизэри корди а туа...
Девочка старательно повторяла.
- Супер носквием адмодум сперавимус...
- ...Модум сперавимус...
- Сперавимус инте!.. Всё, делай шаг!
Элли сделала шаг... и исчезла.
- Сработало! – обрадовался Лев.
Дровосек и Страшила не спешили радоваться. Дровосек подошёл к Стелле и тихо спросил:
- Ты обманула её. Ты заменила её серебряные башмачки на поддельные, я видел. И «заклинание» было вовсе не заклинанием, а католической молитвой.
Стелла неожиданно вздрогнула. Её голос задрожал – казалось, она вот-вот заплачет.
- Ты всё правильно понял, Ник. Боже, я так переживала о тебе...
- Ник? – переспросил Страшила. – Дровосек, тебя так зовут?
- Звали, – ответил Дровосек. – Глинда, я думал... боги! Значит, ты жива? Вернее... Это нельзя назвать жизнью, но...
- Глинда? Так вы что, знакомы? – удивился Страшила.
Стелла и Дровосек не ответили. Но их взгляды, казалось, говорят за них. Вампирша отвела глаза и прошептала:
- Башмачки мне и самой понадобятся. Я в перчатках, поэтому могу брать серебро. А поддельные я давно приготовила, мне подданные доносили чуть ли не о каждом вашем шаге.
- Это я понял, – сказал Дровосек. – Они всегда болтают!
- А Элли... Она просто так и не поняла, кто она. Да, Виллина напитала её своею силой, пока девочка летела в домике – это дало возможность ей жить после смерти, но... Девочка забирала часть силы у каждой убитой колдуньи – Гингемы, Бастинды... Она даже не удивилась, когда провела магический обряд, который не всякой волшебнице под силу! Но магия в ней держалась не на заклинаниях, а на вере. То, что она поверила, что вернётся домой, и вернуло её. А вовсе не поддельные серебряные башмачки. Её вера – сила, которая продолжил влиять на Волшебную страну и после возвращения девочки домой. И если она когда-то поверит, что ей суждено вернуться сюда – она вернётся.
- Понимаю. Вы убедили её, что она воскреснет, если вернётся домой. И она воскреснет, потому что верит в это.
- Да. Девочка сейчас отчасти могущественнее любой колдуньи. Вот только... не знаю, стоило ли отпускать её, обладающую такой силой.
Дровосек кивнул.
- Пожалуй. Тогда почему ты её отпустила?
Стелла смущённо развела руками и улыбнулась:
- Мне просто стало её очень-очень жалко!

Глава 17

Элли медленно раскрыла глаза – она зажмурилась от страха, едва почувствовала, как земля ушла из-под ног. Но ничего не увидела. И лишь когда глаза привыкли к темноте, поняла, где находится... и вскрикнула.
Она стояла на пустынном ночном кладбище. Луна выглядывала из-за туч. Холмики, кресты и могильные плиты немо высились вокруг, безмолвные стражи вечности.
Элли задрожала. В голову полезли детские побасёнки о призраках, об упырях из могил, о Тыквоголовом Джеке, ужасном обезглавленном мертвеце, который потерял голову и теперь ищет её, а чтобы меньше привлекать внимания, пришил к плечам тыкву, в которой вырезал глаза и рот, а внутрь вставил свечу...
Девочка было бросилась бежать, но кладбище, точно заколдованное, не кончалось. Она остановилась: будь что будет. Но проходила минута, вторая – ни единого призрака ей не попадалось. Кладбище было пустым и безлюдным.
«Чего мне бояться нежити – я ведь и сама уже не живая», – подумала она. И направилась вдоль могил, надеясь увидеть знакомые надписи. Страх и оторопь разом исчезли.
Девочка была босиком: серебряные туфельки исчезли. Только и осталось, что поношенное платье и белая накидка из занавески.
- Гав! – неожиданно раздалось рядом. Девочка аж подскочила, и тут же, устыдившись, повернулась.
- Тотошка?
- Гав, – ответил пёсик.
- Ты разучился разговаривать?
- Гав-гав!
- Жаль.
- У-у!
Элли направилась вперёд. Она узнала место. Чуть дальше были могилы её родственников. Рядом с ними виднелся свежий холмик.
Элли подошла к нему. Подождала, пока луна выйдет из-за туч. И присмотрелась к табличке.
«Элли Гейл, 11 лет. Покойся с миром».
Элли едва не закричала.
Сзади послышались шаги. Девочка от страха едва не лишилась чувств. Все детские страшилки мигом ожили в её памяти... Она спряталась за плитой.
Высокий человек в белом, в остроконечном колпаке и маске, с карабином наперевес, подошёл к свежей могиле. Затем, опустив голову, забормотал:
- Боже, услышь верного раба твоего. Ты отнял у меня дочь – я не ропщу, ибо сердце моё готово к испытаниям... Но дай знак мне, господи, чтобы знал я, куда идти мне дальше. Я не могу оставаться здесь – всё напоминает о моей дочурке... Идти ли мне в землю дальнюю, возглавлять ли далее Ку-клукс-клан, дарить ли жизнь или сеять смерть?
- Папа, – прошептала Элли. Она поднялась из-за плиты и направилась к отцу. – Я пришла к тебе! Я вернулась!
Джон вздрогнул. Отточенным движением вскинув винчестер, он воскликнул:
- Кто здесь? Изыди, привидение!
Элли остановилась.
- Пап, это я!
Джон опустил карабин.
- Элли? Ты вернулась... с того света?
- Ну, можно и так сказать. Быть может, Волшебная страна – и есть потусторонний мир?
- Ты... жива?
- Мм... не совсем.
Луна снова выглянула из-за туч. Джон посмотрел на девочку. Узнав её, он отбросил оружие и кинулся к ней.
- Элли... милая Элли! Даже если ты призрак, я безумно рад тебя видеть!
- Папочка, почему ты здесь? Почему тут моя могилка? Почему ночь?
- Прошло уже много дней с тех пор, как мы потеряли тебя. Мы установили кенотаф – пустую могилу – и я каждую ночь ходил молиться сюда. И вот бог услышал мои молитвы! Это величайший знак из всех!
- Папочка, но я... немножечко мёртвая.
- Ничего, это ничего. Мы придумаем что-нибудь.
Джон поднял обессилившую Элли на руки и понёс к выходу из кладбища. Тотошка весело побежал за ними.
К рассвету они были возле домика Джона. От взгляда Элли не укрылось, что вместо фургончика здесь стоял прочный каменный дом. «Сколько ж меня не было, раз они успели его построить?» – подумалось ей.
- Анна, скорее сюда! – закричал Джон. – Элли вернулась!
Анна Гейл – похудевшая, бледная, с заплаканными глазами – вышла сразу, точно и не спала.
- Джон?.. Ты сошёл с ума? Завидую тебе... Погоди, Джон, кто это с тобой? Элли!
Анна бросилась обнимать и целовать девочку.
- Но погоди, милая, почему ты бледна и холодна?
Элли опустила голову.
- Мама, я это... согрешила. Я бы так хотела стать прежней. Мне жаль, я...
В этот момент стало подниматься солнце. И, едва первые лучи коснулись Элли, она стала преображаться. Раны и рубцы затягивались, кости скрылись за свежей кожей, сердце забилось. И скоро девочка стояла совершенно такая же, как прежде.
- Это чудо, Джон! – воскликнула Анна.
- Воистину. Аллилуйя! – обрадовался Джон.
Элли неожиданно вздрогнула.
- Мне... мне холодно! – воскликнула она. – И есть хочется.
- Конечно, конечно, сейчас! – захлопотала Анна и бросилась на кухню.
А Джон тихонько взял девочку за руку и повёл к «ураганному погребу». Подойдя, он открыл дверь.
- Проходи, Элли.
Девочка спустилась в прохладную тьму и неуверенно огляделась.
Перед нею, в ржавых Тотошкиных цепях и ошейнике, сидел Гудвинус. Джон кивнул на пленника:
- Я разглядел знакомый шар в воздухе и отправился за ним. И поймал этого человека. Он говорил мне, что если я буду молиться на твоей могиле, ты появишься. Он говорил, что какая-то магия... я не понял до конца, но решил пока не убива... кхм... не отпускать его. Вы знакомы?
- Гудвинус! – воскликнула Элли.
- Элли! – обрадовался тот. – Прошу, помоги!
- Почему вы улетели?
- Эмм... ветер порвал канат!
Девочка вздохнула.
- Ну да. Я так и думала.
- Значит, знакомы? – проговорил Джон.
Гудвинус поднялся.
- Послушай, Джон... Война закончилась. Время сложить оружие. Я обещал, что дочь вернётся к тебе – она вернулась. Отпусти меня, Джон. И прекращай заниматься линчеванием. Бог дал тебе знак!
Джон опустил голову.
- Да, я думал об этом. Как скажет Элли, так и будет. Элли, отпустить его?
- Отпусти, – попросила девочка. – Всё-таки он хороший человек. А если ты занимался... плохими вещами, то перестань, пожалуйста.
Фермер кивнул.
- Хорошо. Ради тебя, ради такого праздника... Уходи, Джеймс Гуди, или как там тебя. Вот ключи.
Гудвинус, не веря своей удаче, поспешно раскрыл замок и побежал прочь. А Джон незаметно сунул белую накидку куда-то в дальний угол.
- Думаю, теперь, когда ты вернулась, девочка, для меня тоже нужно начать новую жизнь, – сказал он.
- А почему ты так негров не любишь? – спросила Элли.
- Поначалу мы убивали только преступников. Но почему-то всегда получилось, что преступниками были негры. Им дали свободу, но не научили зарабатывать – вот они и подались в криминал.
- Но они тоже люди!
- Ну... ладно. Отныне я буду одинаково уважать и людей, и негров!
- А представляешь, папочка, если лет через сто негра выберут, например, в президенты США?
Джон рассмеялся.
- Скорее я поверю, что президентом станет наш Тотошка. Одно дело – приравнять негров к людям, но чтобы в президенты...
Вошла Анна.
- Элли, милая, я приготовила завтрак! Пойдём! И расскажи о своих приключениях. Ты ведь вела себя благочестиво и не совершала грехов?
Элли покраснела. Джон рассмеялся, обнял её, и они вместе вышли из «ураганного погреба».

***

Вот так, дорогой читатель, закончились удивительные странствия маленькой Элли. Впрочем, ей пришлось ещё пережить немало удивительных приключений – но об этом в следующий раз.
Конечно, она рассказала о своих приключениях родителям, но благоразумно умолчала о некоторых деталях. В это время к Джону приехал его давний друг, Фрэнк Баум, и Джон рассказал ему историю Элли, как запомнил. Баум опубликовал сказку, назвал её «Волшебник страны ОЗ», причём многое изменил в ней, а название и вовсе взял из домашней картотеки – в одном ящичке были книги от А до Н, во второй – от О до З (последней буквы в английском алфавите), и поэтому – «Страна ОЗ».
А ещё позднее, в далёком СССР, писатель Александр Волков по-своему пересказал сказку для советских детей, изменив её ещё больше. Именно эту книжку ты, читатель, скорее всего и читал в детстве.
И вот спустя годы и десятилетия, во время гражданской войны на Украине, некий автор из Донбасса пересказал историю в первозданном виде – такой, какой она была изначально.
Так что книга, подобно бессмертной «Алисе в Стране чудес», продолжает жить, снова и снова переживая своих авторов. И кто знает, где и когда следующий автор в очередной раз заставит переродиться прекрасную сказку, чтобы она вновь дарила людям радость, веселье и хорошее настояние.
Люди охотно верят в чудеса. Вера в них и позволяет снова и снова перерождаться книгам, подобным «Волшебнику». Придёт время – не будет ни тебя, мой читатель, ни меня, ни кого-либо из тех, кого мы знаем – а очередной ребёнок с трепетом раскроет книжку и начнёт читать: «Среди обширной Канзасской степи жила девочка Элли...»
И это бессмертие хороших книг и есть настоящее чудо.
Примечания:
Песня Страшилы - Н.А. Некрасов, "Несжатая полоса"