На одном дыхании / Un solo respiro

- Черт. Проснувшись рано утром, первым делом Кёя обнаружил футон, на котором, впавший в бездействие, Мукуро спал обычно дольше полудня, пустым. Эта деталь, сразу же показавшаяся подозрительной, заставила и самого Хибари быстро подняться. Собрав все остатки, потрепанного безрезультатными заботами, спокойствия, он, словно ведомый выработавшимся шестым чувством, вышел на улицу. И если бы не это чувство, а может быть, если бы не его собственное чутье на итальяшку, Кёя, окидывая окрестности мрачным взглядом, так и не завернул бы в ближайший от своего дома переулок, именно в тот, где был видим хоть чей-то силуэт среди пустующей утренней улицы. ГДК, уверенными шагами приближаясь к единственной имеющейся у него “зацепке”, все больше вглядывался в “ее” очертания, настроившись с привычным безучастием узнать, всё, что ему может помочь с поиском, как вдруг, подойдя совсем близко, Кёя оцепенел, его глаза открылись шире, словно от резкого удара, и он замер. Мальчик, до этого стоящий спиной к центральной части улицы, смотрел куда-то ввысь, но повернулся, видимо, заслышав звуки шагов. Его отливающие синим волосы выглядели немного неопрятно, как растрепанные легким порывом ветра, но, приглядевшись, можно было разглядеть небольшой проборчик зигзагом и почти совсем незаметно торчащий “кустик” волос на затылке, придающий голове сходство с ананасом. Чуть склонив голову, тем самым смахивая прядь волос в сторону, мальчик взглянул перед собой разными, по цвету, глазами и с улыбкой, которая была свойственна лишь одному человеку, которого знал японец. - Мукуро Рокудо?.. Невозможно, - сказать, что Кёя был озадачен – ничего не сказать. Его взгляд был полностью прикован к глазам ребенка, а в голове летали лишь слова: “Это не может быть правдой. Он же ребенок..” Несмотря на полтора месяца неразберихи в жизнях Облака и Тумана Вонголы, первому ни разу не приходило в голову ставить свое психическое здоровье под вопрос, но сейчас, он всерьез задумался о возможности заражения галлюцинациями или горячкой воздушно-капельным путем. Только вот явно не об этом думал миниатюрный иллюзионист. Пройдя мимо Кёи насквозь, он направился прямо туда, откуда тот пришел. Между тем, Хибари, несколько придя в себя, нахмурился – он мог понять, что Мукуро не в порядке, но это не давало ему ни малейшего права поступать так своевольно, особенно, после всего, что для него сделали. Но лишь Кёя обернулся вслед за мальчиком, то понял, что находится он уже не на той улице, нежели мгновением ранее, а сам источник потраченных нервов приближается к проезжей части, перед которой они оба, собственно, оказались. Асфальт, на котором живописно растекалась ярко-красная кровь, свидетельствовал об аварии. Среди месива из порванной одежды и торчащих, в некоторых местах, поломанных костей лежала девочка, которой все это принадлежало; бедняжка кашляла кровью на последнем издыхании. Мукуро присел рядом на корточки, погладив ее по голове, ласково нашептывая: «Скоро ты станешь хорошей куколкой, не беспокойся». Кёе оставалось лишь наблюдать, как маленький Рокудо достает телефон пострадавшей и вызывает скорую на место катастрофы. Хибари не очень понимал происходящее, но четко осознал, что сейчас ему никуда не деться. Поэтому, не успев уследить за направлением, в котором скрылся Мукуро, ГДК дождался медиков, после отправившись вместе с ними и девочкой в больницу, а те и не были против, так как вовсе не замечали его. Ничто вокруг не было знакомым, а люди вовсе не обращали на японца внимания, будто его и нет. Но сейчас это было к лучшему. Кёя решил, что чем быстрее произойдет то, что должно, тем быстрее закончится эта одиссея бреда и странностей. Нормальным людям тоже нужен отдых. Жертва аварии была положена в отдельную палату. Кёя слышал, как врачи обсуждали, сколько она протянет. Один говорил, что около дня, а второй утверждал, что не доживет даже до обеда. Как оказалось, помимо открытых, закрытых переломов и потери правого глаза, в кашу превратилось множество жизненно важных органов. Бедняжка не могла ни дышать самостоятельно, ни просто шевелиться. Прошло около часа. Приборы, к которым подключили временную пациентку, показывали стабильные ухудшения ее состояния, но Хибари оставался в палате – она казалась ему знакомой, которую память не хочет принимать. С самого момента прибытия он не отходил от нее, ожидая чего-то. Сверившись с висящими на стене часами во времени, ГДК услышал продолжительный пищащий звук аппарата – сердце девочки остановилось. Пространство палаты погрузилось в полный обволакивающий мрак, среди которого можно различить лишь силуэт девочки и тот, который хранитель облака Вонголы видел в переулке – Мукуро. Не смотря на показания техники, утверждающие, что пациентка мертва, она продолжала издавать хрипловатые вздохи даже тогда, когда маленький иллюзионист снял с нее кислородную маску. Он внимательно рассматривал лицо, лишенное глаза. - Как тебя зовут, куколка? - Н.. Наги.. – девочка была крайне слаба, и голос ее еле прозвучал в ответе, но Мукуро продолжил. - Не возражаешь, если я немного помогу? Ты поправишься, но должна будешь пойти со мной. Согласна? Пожалуй, даже сам Хибари не отказался бы от такого предложения, будучи в столь удручающем состоянии, к тому же, синеволосый выглядел абсолютно не угрожающе, даже больше участливо, хотя его неоднозначная ухмылочка и сейчас была при нем. - Зачем.. вам.. это?.. – пусть и было понятно, что других вариантов на спасение, кроме, как этот, сомнительный, у нее нет, угнетенная невинность не могла принять помощь просто так. Тут лицо мальчика стало выражать искренность и ощутимую долю серьезности. - Я ждал тебя. Мы похожи. *** В течение последующего времени Кёя узнал о жизни Мукуро больше, чем даже о своей школе. Теперь ему было известно, чем иллюзионист занимался вместе со своей компанией значительную часть времени, что он делал, как себя вел. Так же, признал в недомогающей девочке чудом излечившуюся Хром и ясно ощутил неприятный осадок: Из-за нее, а точнее, из-за ее смерти, начались все неприятности. И вот, в один из нечастых моментов, когда Рокудо проводил время один, Кёя попытался понять, о чем тот думает. Вдруг, мальчик повернулся и будто осознанно заглянул наблюдателю в лицо, словно эта манера заставать в неудобный момент была врожденным качеством. Кёя только отпустил тревожность, успокоив себя мыслью, что его не видят, как проклятый глаз Рокудо засиял, обжигая кожу вокруг себя, явно причинив мальчику резкую боль, но он не переставал смотреть на Кёю, причем, прошептав с искаженной ухмылочкой. - Finita la comedia**. Вокруг все вновь погрузилось во тьму. A ballare scheletro' - Танцующий скелет (итл.) Finita la comedia** – Представление оконченно (итл.); Конец комедии (досл.)