Старший брат

Худое, хрупкое тело извивается под ним. Горячее. Возбуждённое. На белоснежных мальчишечьих бедрах красным пылают следы его больших, крепких рук. Уже давно за полночь, и силуэт перед ним освещает лишь свет луны, но и этого достаточно, чтобы заметить, как пылают смущением чужие щеки и как горят светлые глаза. Хуай Сан красив. Как всегда, если не краше. Глаза пылают огнём, какой он не видел прежде никогда. Одним взглядом манит к себе, а после отводит взор, смущённо улыбаясь. Играется. Сдаваться не хочется, но так и тянет, так и хочется коснуться этих горячих щёк, провести носом по тонкой шее, оставить след из поцелуев вплоть до бёдер... Кулаки разжимаются, и пальцы аккуратно, нежно касаются тонкой кожи. Проходятся по ключицам, сбегают ниже, вскользь задевая розовые, вставшие от холода соски, опускаются ниже, обнимая за талию. Нежно придерживая. Он наклоняется, заслоняя хрупкое тело своей широкой, сильной спиной и длинными, спадающими каскадом волосами. Губы осторожно касаются слегка прикрытых глаз, задевая длинные ресницы, проходятся по щеке, оставляя влажный след, и лишь на долю секунд касаются губ, тут же переходя на шею, жадно вдыхая. Зубами слегка прихватывает нежную кожу, лаская, не помечая. Руками опускается к бёдрам, чуть сжимая. Губами опускается к горошинам сосков, один прихватывая губами, посасывая и покусывая, после переходя на второй. Спускается поцелуями по талии к бёдрам, оставляя влажную дорожку, прихватывая кожу зубами. Поднимает голову, встречаясь взглядом с горящими возбуждением глазами. — Да гэ, — тихий, горячий шёпот срывается с прикушенных губ. Возбуждение даёт о себе знать разливающимся жаром, но ещё не время. Сначала — юноша, лежащий перед ним. Мужчина вновь склоняет голову, проходясь руками по бёдрам, раздвигая дрожащие колени. Подхватывает одну ногу под коленом, приподнимая. Спускается поцелуями по икре. Проводит языком по выпирающей косточке и спускается к ступне, проводя по ней кончиком языка, лаская. Опускается поцелуями к боку ступни, обхватывает зубами, легко кусая и слыша тихий стон. Обхватывает губами мизинец, ладонью проводя от колен до бёдер. Берет в плен губ следующий палец, лаская языком, одновременно с этим скользя рукой во внутренней стороне бедра, подразнивая. — Да гэ, ну же, — зовёт юноша, взглядом прося поторопиться, протягивая руку. Мужчина, наконец, отрывается, и сжимает ладонь, по сравнению с его, казавшейся такой хрупкой, переплетая свои пальцы с чужими. Поднимается, вновь накрывая своей спиной, опуская переплетённые руки на постель, накрывая чуть покрасневшие губы своими. Сплетается своим языком с чужим, проходится им по чужим губам и отрывается, когда воздуха уже совсем не хватает. — Да гэ... Мин Цзюэ открывает глаза и вскакивает в кровати. Солнце только начало подниматься, и пока не слепит глаз. Мин Цзюэ поднимается и подходит к окну. Сколько раз он уже видел подобные сны. Сколько раз просыпался, сгорая от возбуждения. И сколько раз ещё будет... Хуай Сан. Его невинный младший братишка. Сколько раз он ещё будет приходить к нему во снах, дразнить, маня к себе? Он так и стоял у окна, не в силах вернуться ко сну. Как бы ни хотелось — до него не дотянуться. Пусть брат и за соседней стенкой. Возможно, в следующий раз он всё-таки дойдёт до конца, сорвётся, и получит своё. Ведь только во снах он может позволить своим чувствам взять вверх.