Сто и одно свидание

Слэш
NC-17
Завершён
712
Размер:
73 страницы, 15 частей
Описание:
Перед общагой стояла скорая.
— Что случилось?
Лёха затянулся и сплюнул:
— Да всё то же. Султанов очередному первашу мозги запудрил. Ну и по накатанной — месяц выгуливал, потом трахнул, потом кинул.

(Новоявленная Шахерезада, старые сказки на новый лад)

У ориджа появилась обложка рукодельницы Зи)))
https://drive.google.com/file/d/1mM34xQ8TXE2MmWjB6ZvdfHd5MwTBMF74/view
Примечания автора:
Предупреждения и жанры ставлю перед каждой главой. Иначе получается ерунда - ставить придётся всё.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
712 Нравится 971 Отзывы 231 В сборник Скачать

Свиданье пятнадцатое. Добрым молодцам урок

Настройки текста
      Сергей проснулся оттого, что ему скрючило шею. Он попытался повернуть голову в другую сторону и взвыл от боли. Рядом зашебуршалось, потом в поле зрения возникла лохматая голова.       — Ты чего?       — Шея. Отлежал.       — Сильно больно? Понемногу поворачивай.       — Ау!       — Вот так. Давай разомну. У меня где-то мазь оставалась как раз для таких случаев — я месяц назад на физре ногу потянул.       Султанов тихо подвывал, пока Федя осторожно разминал закаменевшую за ночь мышцу. Даже на Федькину наготу не сильно пялился. Хотя в голове, конечно, замельтешили приятные ночные воспоминания. О том, как поплывший зацелованный сказочник под его напором пятился с балкона в опустевшую комнату, как Сергей, извернувшись, задвинул щеколду на входной двери, как, мыча от перевозбуждения, стаскивал с Федьки футболку и джинсы, а тот — вот уж диво дивное — не пытался сопротивляться или заговаривать зубы. Сам жадно целовался, едва не кусался, психованно дёргал ногами, освобождаясь от штанин, сам стаскивал с Сергея одежду. А потом и вовсе стёк на пол и так потёрся щекой о султановские труселя… А что он творил потом… Серёга, если честно, по жрицам любви, равно как и по жрецам, не ходил. А милые домашние дети, которым он с маниакальным упорством гробил личную жизнь... ммм... как бы это сказать… языками не владели. Ну то есть Серёга только сейчас осознал, что не владели, так — «умели читать со словарём». А вот Федя… Федя этим непарным выростом дна ротовой полости владел, о-о-о, как он им владел! Ах ты ж, с-с-сказочник! Это кто ж тебя, сволочь, научил такие кренделя выписывать?! Прихватывать твёрдыми умелыми губами мягкий ещё, обалдевший от напора член, вылизывать его через хлопок, смачивая и согревая, заставляя натягивать тонкую ткань, а потом без рук стащить трусы и объять горячим, мокрым, шёлковым. Пока злобные и ревнивые мысли метались в опустевшей черепной коробке, Султанов блаженно мычал на одной ноте и разве что не пускал слюни. Хватался за длинные пряди, гладил по затылку, едва сдерживался, чтобы не зафиксировать сказочного умельца за сказочные уши и не сорваться в изнасилование сказочного рта.       — Фе-е-е-едя, не могу больше, я сейчас…       — У-гум, — поощрили его снизу, и Серёга взорвался.       Федя отстранился, лениво облизнулся и раскинулся на ковре перед осоловевшим балконным интервентом. Сергей ошалело смотрел на голого Фёдора, который, томно глядя на него, как-то нарочито художественно дрочил.       От воспоминаний Султанова кинуло в жар не только в районе шеи, которую сейчас уверенно и аккуратно растирали согревающей мазью, но и во всех других местах тоже. Он нервно косил на Федю и боялся спросить, что это такое вчера было. Меж тем его шею бережно обмотали шерстяным шарфом, а его самого торжественно усадили завтракать. Султанов кочевряжиться не стал — вчерашние салаты дожрал и вчерашним тортом придавил.       — А… Ну… Я пойду?       Федя задумчиво оглядел смущённого Сергея, так же задумчиво глянул на часы, что-то решая.       — Куда-то торопишься?       — Нет, но… Общага же. Зайдёт кто…       — Кто зайдёт? На всё здание десять человек. На нашем этаже вообще никого. До десятого можешь даже не дёргаться, по крайней мере сегодня точно расслабься.       И Султанов расслабился, поверив в новогоднюю сказку. Никогда ещё первое января не было таким волшебным. Они играли в аркады, ржали над стендап-шоу и старыми комедиями, снова доедали новогодние салаты и трахались. Странно, но у Федьки стратегических запасов не нашлось, и ему пришлось смотаться в аптеку. Султанов только хмыкнул, представив, как Федька внёс лёгкое оживление в дежурство аптекаря, попросив первого января вместо антипохмелина или анальгина анальные презервативы. А вечером, когда особо терпеливые взрывали не сожжённые вчера салюты, и они стояли на балконе обнявшись, Сергей насмелился спросить:       — Федь… А сказку на ночь?       — Сказку? Ну…       Федя гнусно усмехнулся.       Чёрно-серый мотоцикл вкатился на стоянку. Молодой смуглый мужчина заглушил двигатель, слез с мотоцикла и снял шлем. Потянулся, растягивая мышцы спины, и нервно облизнулся. Голод и предвкушение скорого насыщения спазмами скручивали живот. Заказал в придорожной кафешке кофе и медленно выцедил его. Завлекательно пахло шашлыком, но портить основное блюдо перекусом не хотелось. Он потерпит. Мужчина мечтательно прищурился, с трудом подавил жадный трепет ноздрей и облизнулся. Темнеет. Пора.       Неслышно ступая, мужчина скрылся в подлеске, плотной стеной окружавшем элитный дачный посёлок. Встал у единственной тропки, петляющей от железнодорожной станции к посёлку. Тропка была малохоженая — обитатели посёлка всё больше на машинах с личными водителями подкатывали к КПП, тропка была для нечастых безлошадных гостей и редкой приходящей прислуги. Вот и сегодня по узкой золотистой от хвои полоске могло не пройти ни одного человека. Желудок голодно проурчал. Ничего. Скоро. Мужчина вытащил из ножен остро заточенную сталь и замер, чутко ловя шум вечернего леса. Тишина, только ветки шумят да изредка перекликаются сонные птицы в сгущающейся темноте.       Вдруг вдалеке хрустнула ветка. Мужчина затаил дыхание. Идёт? Да! Хрупкая фигурка бестрепетно приближалась к месту засады. Белые кеды почти светились в темноте, лёгкое вишнёвое платьишко соблазнительно облепляло белеющие в темноте коленки, в руке легкомысленно болтался пакет. Из пакета на много метров окрест просачивался совершенно одурительный мясной дух пирога с почками. Мужчина оскалился — вот и перекусить потом будет чем. Но это потом. Сначала ощипать глупую курочку.       Он вырос за спиной жертвы, словно соткался из тьмы. Схватил за волосы левой рукой, оттягивая голову назад, а правую, с зажатым ножом, приставил к нежному белому горлу.       — Только пикни, сучка. Враз глотку вскрою.       Жертва — худенькая, совсем молоденькая — ахнула и застыла. Мужчина жадно огладил-облапал тело, наслаждаясь барабанной дробью чужого сердца, чувствующейся даже через ткань тонкого летнего платьица, залез под подол, грубо погладил промежность. Жертва пискнула, затряслась, попыталась сжать ноги.       — Сладкая сучка, — причмокнул насильник, с удовольствием потираясь твёрдым пахом об упругие ягодицы, и одним движением утащил свою добычу со спасительной тропки в кусты.        Повалил на землю — что там валить с такой разницей в весе? — содрал с нежной попки шёлковые девичьи трусики и запихнул ей в рот. Хрипло усмехнулся:       — Вот так лучше, а то такой визг подымешь, когда на член насажу.       Выдернул из шлёвок ремень и плотно стянул за спиной локти скулящей от ужаса жертве. Навалился, жадно укусил за плечо, сунул пальцы между ног во влажное упругое, чувствуя, как срывает крышу от дрожащего под ним тёплого тела.       — Хорошая детка, сладкая. Сейчас, потерпи, я так тебя выдеру, неделю уточкой ходить будешь.       Насильник и его жертва так увлеклись, что о присутствии на поляне посторонних узнали только по носку берца, врезавшегося в бок маньяка.       — Попался, тварь.       Мужчина взвыл и завертелся на земле ужом, пытаясь встать на ноги, но спасителей у потерпевшей оказалось неожиданно много, и каждый пытался приложить его если не кулаком, так ботинком. Он загнанно рванулся с полянки в лес, пытаясь уйти, но охотников было слишком много, и это были отнюдь не собравшиеся с окрестных дач мужички. Засада.       Какой-то сердобольный спецназовец, не дожидаясь медиков, распустил ремень на локтях скулящей девицы и вытащил кляп изо рта. Окрестный лес огласился плачем и воем:       — Серёженька! Не трогайте его! Серёженька, тебе больно?       Жертва насилия кинулась в самую кучу малу и упала поверх уже порядком измочаленного насильника, укрывая его собой от карающих пинков озверевшей группы захвата.       Одна из фигур крякнула и растерянно позвала:       — П-петя?! А-а-а… Петя, ты же час назад на электричку ушёл?! И что за юбка на тебе, Петя?!       Девушка подняла зарёванную мордаху и, обвиняюще ткнув указательным пальцем в грудь спрашивающего, рявкнула неожиданно грубым голосом:       — Убери на хуй своих волкодавов! И если у Серёженьки что-то отбили — ты мне больше не дед! — Петя подозрительно потянул носом. — Так и есть: бутылку с вином разбили, пирог затоптали. А Серёжа сегодня не ужинал ещё! Что за семья! Что вы все лезете в мою личную жизнь! То мать у подъезда караулит, пытается мою девушку увидеть, то бабушка в семь утра в квартиру рвётся полы помыть и котлеток нажарить. Отвалите уже от меня! Голубой я, голубой! Вот моя девушка! Серёжей звать! Как хочу, так и живу! И с кем хочу! Это ролевые игры, понял?! «Маньяк, маньяк!» Кого изнасиловал или убил этот маньяк?! Ну хоть одного? Двоих пуганули, чтобы слухи распустили и никто по ночам не шлялся, так нет! Что ни месяц, так какая-нибудь дура или дурак как нанятый ночью по лесу таскаться начинает. Типа припозднился! А сами то в бельишке кружевном под джинсиками, то вообще без него! Мы сначала думали, напугаем, потом место решили поменять. Так каждый раз одно и то же! Здесь удобнее всего — я незаметно переодеться могу и джинсы с футболкой в кустах спрятать. Ты знаешь, как мало в Москве мест, где можно спокойно изнасиловать?! Вези нас в больницу! Рентген Серёженьке делать. И МРТ. И…       — Не надо ничего, зая… Хорошо всё. Поехали домой, — просипел из-под него очухавшийся насильник.       Командир группы захвата почесал в затылке. За спиной, едва сдерживаясь, ржали в кулаки подчинённые. Ну ничего, он пофамильно запомнил самых весёлых. И послал же бог внука!       — Значит, так! Слушай мою команду! Тарханов!       — Я!       — Доставить молодых людей в ведомственную больницу. Полное обследование обоих. Если надо — лечение. Заключения мне на стол. Только пусть Пётр из этого непотребства в нормальную одежду переоденется.       — Дед!       — Молчать! Ровно через неделю в шесть ноль ноль быть на моей даче. В приличном виде. Будешь Серё-о-оженьку с семьёй знакомить, а я пока м-мать твою морально подготовлю. Как раз синяки с этой бесстыжей рожи сойдут.       И генерал Шапошников, на свою голову решивший лично возглавить операцию по поимке сексуального маньяка, терроризировавшего территорию вокруг генеральской дачи, печатая шаг, величественно удалился. А напьётся и прохохочется он без лишних глаз.       Через полчаса, держась за бока и охая, Сергей разместился на заднем сиденье генеральского автомобиля.       — Петька, я тебя реально убью. Мне что, в самом деле со всей твоей семьёй знакомиться?! Всё ты с твоими ролевыми! Ты мог другое место выбрать? Не там, где у твоего деда дача! Полиция без заяв хрен бы почесалась, а генералу спецназ вызвонить — как два пальца об асфальт!       Петя покаянно вздыхал и виновато гладил побитого любовника по плечу. А что ещё он должен был придумывать, если брутальный мачо Сергей оказался таким ссыклом в вопросах знакомства с его семьёй? Нет уж. Трахаешь — будь добр деду представиться и на семейных праздниках присутствовать!       Султанов ржал как конь.       — Федька! Что за дивные опилки в твоей голове, не иначе конопляное сено. Это ж надо так моего тёзку поиметь.       И Сергей снова согнулся от смеха. В дверь постучали. Сергей удивлённо глянул на Федьку.       — Час ночи. Кто это к тебе ломится? Ты же говорил, что все разъехались?       Федя посмотрел на часы и безмятежно покивал:       — Да. Студенты все разъехались. Поэтому я с комендой за небольшое вознаграждение договорился, что мой брат у меня переночует, когда проездом будет в городе.       Серёга подскочил.       — Кто? Какой брат? А какого ж хрена ты молчал?! Я бы ушёл вечером!       — Обыкновенный брат. Старший, очень меня любящий. И зачем тебе уходить, если уж у нас любовь? Мне скрывать нечего. — И пошёл открывать дверь.       У двери обернулся и усмехнулся сбледнувшему Султанову.       — Любовь до гроба, Серёга, это очень романтично. Главное, не торопиться к конечной точке.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты