Любовь к двум голубцам

      Дым уходил в окно неохотно, цепляясь за тяжелые казенные шторы запахом табака. Сваленные в кучу у входа в номер цветы медленно вяли, роняя помятые в спешке и сутолоке лепестки. Горький аромат примешивался ко всем тем, что стояли густым чадом в комнате, витали у потолка и окружали растерзанную постель. На полу возле валялась все еще ненужная одежда, обувь и сотовый телефон, выпавший из кармана…       Ростик нервно затянулся, наполняя легкие под завязку, до рези в горле. Пальцы дрожали. От усталости, напряжения и от раздрая внутри. Качественного, разорванного в тряпки осознания совершенной ошибки. Кого б винить, кроме себя.       — Черт, — окурок обжег пальцы, Колпаков дернулся, уголек мигнув красным улетел в темноту за окном.       Ростик потянулся в карман за новой сигаретой, понял, что голый и пачка осталась возле кровати. К которой Колпаков боялся подходить. До дрожи боялся, до подгибающихся коленей. Пытался найти силы хотя бы повернуться и посмотреть. Яр дышал почти беззвучно, но даже это тихое дыхание Ростик слышал, как падавшие сверху на его совесть камни. Бум, бум, бум. Гвозди в гроб.       Растрепанный Ярослав зябко передернул худыми плечами, сцепляя пальцы и зажимая их между колен. Простыня сползала на пол, противно шурша и сталкивая обертку от презерватива. Яркую и приметную на белоснежном. Ростик машинально глянул на шорох, проследил полет фольги и сглотнул. Яр смотрел на него не отрываясь. Огромные в темноте глаза, как у оленя вышедшего на свет фар. В них тоже отражался свет от включенного света в коридоре. Он никому не был нужен, просто включался автоматически, стоило вставить карту. Колпаков проделал это машинально. Потом уже не до выключателей стало.       Внизу кому-то посигналили, хлопнула дверца машины. Яр крупно вздрогнул, поджимая зябнущие пальцы на ногах. Морозный воздух просачивался внутрь, расползался по полу, выстуживая. Ростик понимал, что надо одеться, чтобы не простыть. Разгоряченное после… тело болезненно реагировало на холод, горло не простит экспериментов с перепадом температур и сигарет.       — Яр, не смотри на меня так… пожалуйста…       Ярик прикрыл ладонью опухшие взявшиеся красной каймой губы и отвел взгляд.       — Да… прости, — прошелестел он тихо.       — Не надо, — Ростик попытался взять себя в руки и найти хоть что-то сказать. — Я не могу… ты…       — Я понимаю, Рость, — Баярунас бледно улыбнулся.       — Яр.       Телефон на полу содрогнулся и выдал сначала вибрацию, а потом мелодию. Ярик дернулся, как от змеи, нахмурился, глянул вниз. На экране светилось «Ксения». Баярунас судорожно втянул воздух.       — Тебе жена звонит, — одними губами произнес он.       Ростик изменился в лице. Подойдя, он поднял телефон и швырнул звонок в отказ.       — Надо идти, — прозвучало почти одновременно.       Яр нашел в себе силы хмыкнуть, Ростик взялся за голову. Засуетился, выискивая свои джинсы, кофту. Где-то еще потерялась жилетка и шапка, но бог с ними.       — Иди первым, — Ярик отвернулся к стене. — Мне еще… надо в душ.       Колпаков закрыл на миг глаза, молча кивнул и, подхватив сумку и телефон, вышел из номера.       Яр вытер тыльной стороной ладони потекшую давно и некрасиво подводку. Глаза щипало, макияж после сцены он не смыл толком. Поэтому и слезы потекли. Раздражение…       Безнадежность.