Бессветное

      Мираж опустился перед белым бутоном на колено и отложил снайперку. Сразу видно, что не боевик — опытный солдат не стал бы расставаться с оружием в неизвестном мире, даже если на километры вокруг сканеры не засекают ни органических, ни механических форм жизни. Приземлился полчаса назад — а уже открывает спину.       Миража, впрочем, не интересовала снайперка. Он шпион, и сенсоры у него всегда отлажены, а если случится неприятный сюрприз — стелс-генератор сработает мгновенно. Оружие далеко не всегда так полезно, как считают некоторые автоботы.       Бутон полностью завладел его вниманием. Он был прекрасен: идеальные плавные линии, продолговатые овальные углубления в пластинах складываются в изящный узор, белизна — совершенная. Ни единой темной прожилки, ни пятнышка.       Мир, над которым его корабль выбросил портал, оказался черно-белым. А таких бутонов — сфер? застывших капель? искаженных эллипсоидов и гиперболоидов? — тысячи. Встречались крупные настолько, что в них мог бы спрятаться кассетбот, и до того мелкие, что помещались в ладони. Мираж осторожно шагал между ними, поражаясь разнообразию форм, пока не нашел этот бутон. Соотнесение суммы градусов в основе каждого изгиба соблюдалось по всей поверхности, круглые бока украшал орнамент овалов, а заостренная верхушка заканчивалась игривым застывшим завитком.       — Не трогал бы ты, — посоветовал Джазз.       Мираж фыркнул. Он уже проанализировал состав — и ничего опасного не обнаружил. Пожалуй, уровень радиации выше нормы, но не критично, а в остальном сферы состоят из сверхпрочного пластика с добавлением поликарбоната и гликоля. Плюс пара незнакомых элементов. Такой молекулы Мираж никогда не встречал. Судя по всему, единственное, к чему уязвимы сферы-бутоны, — ультрафиолет. Недаром эта планета бродит по космосу, не привязанная к звезде. Будь поблизости хоть одна, вся красота расплавилась бы в считанные клики.       Однако здесь не было ни темно, ни холодно. Пластик не сиял, не бросал отблесков на броню, свечение не преломлялось прозрачными деталями, но все равно что-то подчеркивало его белизну настолько явно, что Мираж отлично ориентировался, не переключая режим обработки видеопотока. В том, чтобы врубать фары или фонари, тоже потребности не было. Рядом со сферами он не отбрасывал тени. И ладно, он — Мираж проделывал такое и на обычных заданиях! — но Джазз тоже потерял тень, когда они вышли из «Призрака». Безусловно, это ненормально. Невозможно. Но — завораживающе прекрасно.       Мир абсолютного монохрома. Белые бутоны — и беззвездная чернота над ними, разрезанная клубящейся рыжей линией портала. Он выглядел так же чужеродно, как аварийно приземлившийся «Призрак», как Джазз с его голубыми и красными полосами на броне… Возмутительно разноцветные элементы, да еще и с подсветкой, они выбивались из общей картины. Миражу даже перестал нравиться собственный корабль, когда он увидел местный пейзаж.       О главной задаче этой прогулки он не забывал. Традиционная проблема: чтобы вернуться, нужно починить генератор. Аккумуляторы разрядились во время прохода через портал, а в этом мире можно было где-то заполучить энергию — сканеры ее улавливали.       Вот только Мираж любовался пластиковым бутоном перед собой — и не хотел возвращаться. Он приложил ладонь к выпуклому боку, замеряя внутреннее тепло. Погладил.       — Так красиво, — поделился он. Джазз умел ценить красоту, пусть и вел себя порой как отморозок.       — Угу, — прозвучало за спиной. — Беленькие, прям как ты.       Джазз задел его шлем кончиками пальцев, как будто тоже собирался погладить... и в то же время ненароком. Мираж сердито мотнул головой и с сожалением оторвался от созерцания бутона. Сферы не соприкасались, но идеально подходили одна другой. Ниши в одних подстраивались под выпуклости других, если бутон оплетала тонкая полоса — то его соседа напротив нее украшали борозды с закругленными краями. Некоторые возвышались над остальными на тонких ножках, другие распластались, будто приплюснутые, но без следов деформации. Изредка между сферами тянулись ввысь белые конусы — искривленные, с осью симметрии, изогнутой по синусоиде в одной плоскости. Сами по себе неизменной формы, они вращались — так, что создавалась иллюзия плавного колебания. Мираж уже присматривался к их монтажным пластинам, но так и не увидел механизма. Должно быть, он спрятан внутрь. Это движение — единственное, что придавало пейзажу жизнь, прочие сферы и бутоны были статичны.       — Поразительно... — прошептал он. — Такой размах... и каждый элемент уникален.       — Вообще-то нет, — хмыкнул Джазз.       — Что?       — А ты не очень-то внимателен, кристалльчик! — Джазз подхватил его под колесо, вынуждая выпрямиться. Возмутительно откровенно прижался сзади.       Мираж собирался отпрянуть, но не стал — Джазз наполнял сексуальным подтекстом буквально каждый жест, причем порой намного грубее, чем сейчас. Сейчас, похоже, он собирался всего лишь что-то показать. Облапать по пути, да... но он умеет дарить очень приятные ощущения, когда касается. Сильно и осторожно, смело и бесстыдно.       Джазз наклонился к аудиодатчику, зашептал интимно, задевая губами шлем:       — Ты сразу принялся вглядываться в детали. Смотри шире, сладенький, — это что, глосса? Отвратительно! Мираж наклонил голову в другую сторону, но тут Джазз перестал лизаться и обвел рукой бескрайнее белое море. — Участки повторяются. Причем огромные участки. У расположения этих плафончиков повторяющийся паттерн в рамках километра, не меньше. Я видел такую же штуку несколько кликов назад. В окружении других, выглядящих точно как эти.       Мираж присмотрелся. Линия горизонта подтверждала слова Джазза: на равном расстоянии друг от друга в небо поднимались высоченные белые шпили, за каждым — волна из разноуровневых «плафончиков», затем — снова шпиль...       — Хочешь сказать, мы встречаем идентичные группы, внутри которых каждая составляющая повторяется из раза в раз?       — Я говорю только, что этот плафон с предыдущим похожи больше, чем мы с Рикошетом.       А вот и напоминание о еще одном поводе бродить здесь. Мираж стряхнул руки Джазза, заинтересованный его открытием больше, чем судьбой потерявшегося дуобота.       — И все же. Это красиво, — упрямо сказал он.       — Красиво. И создано искусственно, — Джазз взялся за ближайший витой конус, достающий ему до бедра. Основание конуса заскрипело, когда ему помешали вращаться, но пальцы разжались раньше, чем что-то сломалось. — Это не спонтанные образования. В их расположении есть система, кристалльчик. Что-то фигачит огромными блоками бессмысленные белые яйца... брр! У того, кто плодит эту твою красоту, ограниченное воображение, потому что лепит он одно и то же.       — Из космоса белой была только часть планеты, — вспомнил Мираж.       — Значит, у твоих однообразных бирюлек есть простор для экспансии, — заключил Джазз. — Мы тоже еще не всю галактику захватили, так что давай-ка найдем Рикошета побыстрее, а если останется время, я нарву тебе букет тентаклей! — и он радостно щелкнул по «вьющемуся» в прежнем ритме конусу. Звук вышел глухой.       — Рикошет вряд ли стоит где-нибудь и любуется, — пробормотал Мираж. — Ищи, я тебе не мешаю. Я лучше попеленгую энергетические всплески.       — Ты же не бросишь меня здесь, кристалльчик? — Джазз оскалился. Дружелюбно. Уперся сегментированной глоссой в клык. Даже с визором на пол-рожи он умудрялся смотреть похабно. А казалось бы, половину его лицевой сожгла кислота, и Рэтчет ничего не заменял, залатал так, только металл стянул. Откуда взяться такой подвижности наносервоприводов?       — Не советую задерживаться, — Мираж убрал винтовку за спину.       — И мы не оставим моего брата шлак знает где!       Хотя Джазз и настаивал, слова прозвучали не угрожающе, скорее, как констатация факта. Однако Мираж огрызнулся:       — Твой брат выдрал бы мне искру!       — Только порты, мой красивенький...       О Рикошете не хотелось даже вспоминать в окружении этих… изящных предметов искусства. Можно ли назвать их флорой — вопрос. На кибертронскую растительность они не походили. Зато в том, что любой капле, сфере, «плафону» или «яйцу» — как выразился Джазз — нашлось бы место в музее, Мираж не сомневался. Когда они починят корабль, нужно забить ими трюм. Теми, что поменьше, видимо, но и пару больших захватить. Главное, чтобы они не утратили яркость... есть ли у них внешний источник тепла и свечения, или они продуцируют его сами? Интересно, как лучше отсоединять их. Неужели резать?       — С ним что-то не так, — поделился Джазз, оглядываясь. — Возможно, он ранен.       Это он о Рикошете, не о бутоне. Мираж не стал притворяться переживающим. Во-первых, дуоботы прокрались на «Призрак» без позволения, во-вторых, свалились ему на голову рядом с консолью, когда он вбивал координаты, не раньше, не позже. В-третьих, они сами довели дело до драки, а драки в рубках часто приводят к тому, что ты оказываешься шлак знает где, попадаешь в неизвестный портал и ищешь источники энергии для генератора в мирах, совершенно не похожих на твою родину.       Во время возни Миражу удалось выбросить Рикошета за борт, и тот приземлялся на планету сам по себе. Атмосфера здесь разреженная, едва ли он сгорел при падении, но слегка поджариться мог. И поломать что-нибудь — тем более. Сначала Джазз легкомысленно обрадовался его исчезновению — охота на стелсера, которую они вели, с участием Рикошета превращалась в гонку на выживание, в которой Мираж, победитель Кубка Айбекса и тот еще изворотливый глитч, обычно выигрывал. А без компании братца Джазз включал все свое обаяние... и расклад менялся.       Телохранитель Оптимуса Прайма, изуродованный кислотным зарядом в упор и выглядящий как заправский бандит (да и манерами не лучше), тем не менее обладал удивительной харизмой. Если бы Рикошет не пробил генератор и «Призрак» не падал неизвестно куда, Мираж бы, может, позволил Джаззу чуть больше обычного. На своих условиях, разумеется. Однако в нынешних обстоятельствах пришлось поручить ему ремонт.       Пожалуй, опасные заигрывания давно следовало прекратить, но шли тысячи и тысячи лет, а Мираж не мог придумать, как. Дуоботов не отваживали гранаты, пули, взвешенные отказы, угрозы и прямые приказы Праула. Лили они на Праула. Он начальник Миража, а ими управляет только Оптимус. Взывать к лидеру автоботов с посылом «твои телохранители задолбали лезть в мои порты» — сомнительное удовольствие. Мираж до сих пор избегал общения с Праймом вполне успешно и не собирался ничего менять. Так что обычно он ограничивался претензиями Праулу. И в этот раз, когда они выберутся, тоже непременно потребует компенсацию за беспокойство. Это обязанности начальства — обеспечивать шпиону-невидимке свободный коридор!       Наверное, Джаззу не привыкать к тому, что его брат получил очередное ранение. От боли, транслируемой искрой Рикошета, он не корчился, просто задумчиво водил пальцами по бронированному честплейту, усеянному шипами. Быть связанным с отморозком вроде Рикошета весьма дискомфортно, Мираж не сомневался.       Вдруг Джазз обернулся. На всякий случай Мираж посторонился, чтобы оказаться не посреди тропинки, петляющей между сферами, а за его спиной. Звуки в этом мире воспроизводили только они: так вот, Рикошет издавал рычание, но не привычное и раскатистое, а задавленно-глубокое. Он пошатывался, кренясь вперед, чудом не падая, и шаркал по белому пластику, умудряясь не задевать возвышающиеся резные образования.       — Эй, чувак, — Джазз приподнял пистолет. Это Миража смутило: с чего одному дуоботу целиться в другого? Они разве не транслируют друг другу ощущения?       Или он потому и направил на Рикошета пушку?       Мираж выбрал стан-гранату из арсенала в сабспейсах и сжал в ладони. Он выглянул из-за белого наплечника с красной полосой и обнаружил, что Рикошет стал другого цвета. Частично. На его честплейте пузырилась толстая белесая, но прозрачная пленка. Она шла рябью и медленно распространялась дальше к суставам. Горло уже оплела.       — Что за... — вырвалось у Миража.       Рыжий визор, посветлевший с последней встречи, мгновенно обратился к нему. Раз сияние настолько изменилось, оптосенсоры повреждены или перегружены. Мираж не видел дуоботов без визоров и допускал, что это — и есть их родная оптика. Значит, системы, излучающие свет, наверняка раскалены. Можно сказать, визор Рикошета побелел. Из-за чего?       Мираж скользнул в стелс и отскочил в сторону как раз вовремя. Рикошет бросился на него, но тут Джазз выступил вперед, останавливая брата. Они сцепились на долю клика, и Мираж мог наблюдать необычную картину: дуоботы, телохранители Оптимуса Прайма, всерьез драли друг друга когтями. Но недолго. Очень скоро Рикошет опрокинул Джазза на спину. Мираж ахнул — под весом дерущихся захрустели прекрасные белые бутоны, и в тот же миг яркая вспышка высветила силуэт, замаскированный стелс-полем.       Свет всегда был главным врагом Миража.       Рикошет, отшатнувшийся от взрыва в искренней, животной панике, быстро переключился на новую жертву. Мираж швырнул стан-гранату ему под ноги, поспешно отступая. Что случилось с Джаззом, он разглядеть не успел. Взрывной волны вроде не было, а белая вспышка, возможно, перегрузила видеодатчики, но и только.       Кто-то из дуоботов взвыл, но Мираж не разобрал, кто именно.       Нужно поднимать корабль и убираться отсюда! Никакая красота не стоит поврежденной брони, выдранной искры и всего прочего, что способен натворить озверевший неуправляемый Рикошет. Особенно — когда прикрытие в лице Джазза Мираж, возможно, потерял.       Он притаился за пучком крупных бутонов. Каждый — на отдельной прочной ножке, все — одинаково кипенно-белые и теплые. На одном узор сплетался в причудливые орнаменты, другой прорезали неглубокие круглые отверстия, чем ближе к верхушке, тем меньше диаметром. Но под отверстиями тоже была однотонная белая поверхность. Они многослойные, эти сферы. Текстура минимальная, но все же есть — они не гладкие, не отполированные. Завораживающие — даже в стрессовой обстановке.       Рикошет встряхнулся, поскреб честплейт и качнулся вперед. Побрел дальше, подволакивая ноги, но не спотыкаясь — и ничего не задевая. Прозрачная желеобразная масса сползла на бедра, мешая ему шагать прямо, а на груди стала пузыриться меньше. Миража Рикошет не почуял, хотя прошел почти вплотную, дергая головой и скрипя суставами, словно вечность не смазывался. Воистину удивительно.       Зато опасная помеха исчезла. Мираж осторожно приблизился к месту, куда упал Джазз. Вокруг его корпуса не валялись обломки сфер. Мираж увидел лишь черное пятно — такое же было под «Призраком»; он тогда еще удивился, что автоматика смогла отыскать более-менее чистую площадку для аварийной посадки… Но он же слышал треск! Только что на этом месте бутонов было не меньше десятка, а черное из-под белого даже не проглядывало!       Он не сразу разобрал, что с Джаззом что-то не так. Его тоже заляпало прозрачной пленкой, и теперь она часто вздувалась и опадала на фарах, затянув даже шипы. Визор горел, Джазз слегка подрагивал конечностями, но бессистемно.       — Ты живой? — спросил Мираж, и белое свечение визора стало ярче.       Джазз захрипел, его корпус подбросило вверх, он сел и нервно цапнул когтями воздух. Потом прижал ладонь к четверке на капоте, вляпался в жидкий шлак и потер пальцы. Застонал.       — Беги, — просипел он, неестественно резко переваливаясь вперед, в считанные наноклики оказываясь на коленях, будто в позе для прыжка. Мираж попятился. Джазз смотрел в его сторону, хотя Мираж не выходил из стелса. Рикошет не почуял... у них что-то с видеопотоком теперь? Оптика повреждена? Датчики тоже? Значит, они ориентируются только на голос?       Мираж сдвинулся в сторону. На планете, куда их выбросил портал, ничего не скрипело под ногами и не перекатывалось, так что глушители скрыли перемещение Миража без проблем. Джазз бросился на то самое место, где он только что стоял, взмахнул когтями, дико, прямо как Рикошет. Даже жесты похожи. Зарычал.       Что происходит? Дуоботы скачут как бешеные — но при этом не повреждают сферы. И эта слизь...       Мираж подумал еще немножко и решил, что собственная безопасность дороже немедленной разгадки тайны. Джазз уже рыскал по округе, как оглашенный.       «Может, и придется вас тут бросить», — вспомнил он недавний диалог с Джаззом. Это не входило в планы, но они сами виноваты. Если бы дуоботы не лезли, куда не звали, они все бы здесь не очутились…       Хотя, конечно, это волшебно красивое место.              

***

      Показания сканера намекали, что больше энергии сосредоточено где-то под ногами. Мираж не видел ни одного люка, пещеры, трещины в пластике, чтобы попробовать хотя бы заглянуть туда. Он бродил уже часа три с тех пор, как сбежал от Джазза, и убедился в его правоте: сфера-бутон, которая ему понравилась, встретилась уже не раз. Перед очередной он расположился со всем своим арсеналом: так как кроме этих образований вокруг ничего нет, придется начать с них.       Не очень-то плавкий, пластик выдержал язычок паяльника. Белое под жарким огнем даже не потемнело. Мираж помнил, что под Джаззом сферы аннигилировались, и опасался резать. Именно после взрыва дуобот почему-то напал. Дурная шутка в его духе, наверное, но выглядело правдоподобно. Мало ли какое излучение высвобождается, если расколоть сферу! Вдруг ему проц пожгло?       Так что Мираж хотел снять бутон целым, не торопясь. Познаний в химии не хватало — вот где пригодился бы Персептор! Мираж предпочитал не обращаться за консультациями, но сейчас — попытался бы, будь такой шанс.       На месте, которое он пробовал прожечь, вырос прозрачный пузырь. Мираж отстранился, поглядывая на него. Такие же мутные разводы, как у вещества, в котором измазались Джазз и Рикошет. Он поднес кончик отключенного резака к пузырю. Тот не лопнул, а немедленно обтянул лезвие. Мираж повел его на себя — вещество осталось на резаке. Не спеша трогать его, Мираж попытался вычленить молекулу. Состав определенно трансформировался, это теперь не твердый пластик с примесями, а нечто, способное принимать и удерживать форму... напоминающее силикон?       Под белесой жижей металл резака потемнел, будто поврежденный. Мираж торопливо отсоединил его от руки, бросил... звон разнесся по округе. В мире без звуков отчетливым становился любой, даже самый тихий. Пленка вещества потихоньку покрывала лезвие. Массы не хватало, и покрытие истончилось, но на металл оно все равно как-то влияло.       Если его нельзя сломать, разрезать, расплавить, не вызвав такую вот реакцию, то как же... Ультрафиолет! — вспомнил Мираж. В его арсенале имелся подходящий излучатель, порой он оказывался очень полезен при взломах — и в поиске нетипичных ловушек. Конечно, Мираж прибегал к нему, если рядом не было никого, способного заметить взломщика, специфически мерцающего при контакте с любыми световыми волнами. Мираж активировал его, пока что направил луч вверх и задумался об удобной позиции. Стоит экспериментировать на сфере подальше, чтобы взрывом не задело, если что. Световая вспышка разрушающегося образования безвредна — Мираж уже видел ее. Значит, дело в чем-то другом, в близости к эпицентру, например... Итак, сфера должна располагаться на безопасном расстоянии, Мираж даже его примерно представляет. Лучше выбрать ту, что более-менее особняком... например, вон тот причудливый завивающийся спиралью вытянутый эллипсоид на длинной ножке.       Он услышал знакомое рычание и обернулся. Рикошет, согнувшийся вдвое и неестественно вывернувший голову, пялился на него визором, ставшим аж светло-желтым. Почему его так скрутило? Броня посерела на честплейте и бедрах, нижнюю челюсть перекосило…       Мираж сдвинул поднятую вверх руку к дулу снайперки, чтобы перехватить ее, вытащить из-за спины и... неудобное оружие ближнего боя, но — хоть что-то. Рикошет среагировал на движение, кинулся вперед, и Мираж, поддавшись панике, перешел в стелс и отшатнулся в сторону раньше, чем отключил фонарик. Когда свет преломлялся прозрачной броней и искажениями, вызванными стелс-полем, Мираж вспыхивал, словно лампочка. Это и случилось — не так ярко, как когда попадаешь под прямой луч прожектора, но все же. Мощная ультрафиолетовая вспышка озарила поле белых сфер и мчавшегося на Миража Рикошета.       Никаких звуков — ни треска, ни взрывов. Только плиты под ногами задрожали и почернели. Рикошет не набросился, а повалился на него, вместе они отлетели в сторону... сферы падать не мешали. Их больше не было. Похоже, они просто... рассыпались.       Рикошет вдавливал его в мелкую, почти прозрачную пыль, и мотал головой. Челюсть висела на одном винтике, остальные, похоже, рассыпались. Взгляд был не злой, а потерянный, но когти оттого не впивались менее болезненно.       — Шлака ты такой умный, — наконец проговорил Рикошет. Челюстью не шевелил — голос доносился из вокалайзера безо всякой обработки, механически-скрипучий.       — Слезь с меня! — потребовал Мираж.       — Да лан, — Рикошет мотнул головой, сломанная часть его фейсплейта осыпала Миража такой же пылью, что лежала вокруг. — Сколько за тобой бегать можно, а, недотрога? — он поерзал, выпрямил спину. Он все еще фиксировал корпус Миража — причем умело. Не зря они с Джаззом блестящие телохранители, и Оптимус очень ими доволен. Высвободиться не вышло.       — Ты уверен, что сейчас — самое время?!       — Один раз живем, — Рикошет не смог улыбнуться, но явно развеселился. Визор его вернулся к нормальному рыжему цвету, а вот броня все еще серая... Мираж поковырял пальцем наплечник, раз уж дотянулся. Краска сошла. Да и сам металл стал... рыхлее, что ли. — Эй! Кто так гладит? — Рикошет глубже вогнал когти в стыки у плеч. — Понежнее! С Джаззом же ты нежничаешь, а?! — и он наклонился к самым губам Миража, задевая подбородок неподконтрольно болтающейся челюстью.       — Тебя чуть не расплавило, — прошептал Мираж, пытаясь так отодвинуться, чтобы сломанные детали его не касались, — эта штука проедала твою броню, а сейчас она уже вовсю грызет Джазза. Ты уверен, что хочешь гранату под честплейт именно сейчас?       Как Рикошет отмахнулся бы от угрозы, осталось загадкой, потому что подземные толчки усилились, и обнажившиеся после вспышки черные плиты раздвинулись, вынуждая и автоботов сместиться подальше. Рикошет соскочил, активируя вооружение в наручах — пушки он где-то потерял. Мираж, забыв о нем, перевернулся, встал на колени и заглянул в образовавшийся проем.       Ему навстречу поднималась полусфера, черная, широкая. В отличие от белых бутонов, без узоров и отверстий, а в обхвате — намного больше самого крупного образования, которое Мираж тут встречал.       — Только не стреляй! — спохватился он, оборачиваясь к Рикошету.       — Фраг, — тот невнятно зарычал. — Наболт тебе эта дура?       Полусфера уже выступила над поверхностью на полметра, но продолжала двигаться.       — Она может взорваться, — Мираж попытался проанализировать ее состав, но не получил ничего определенного. Уже и на пластик не похоже. Но и не металл, по крайней мере, не известный. И не органика. — Я не собираюсь бегать тут в слизи.       — Хм-м, — похабно цокнул глоссой Рикошет. Подобрал челюсть ладонью и с силой вбил сломанное крепление в паз. Мираж вздрогнул, оценив силу удара. Рикошет заколотил ее поглубже, чтобы не болталась, и кивнул: — Лады, какой у тебя план?       План! Мираж понятия не имел, что делать. Он поднялся, огляделся, анализируя изменения пейзажа. На черных плитах, разошедшихся, чтобы выпустить нечто новое, виднелись аккуратные отверстия. Точно в тех местах, где стояли сферы. Они и правда были полыми внутри: теперь стало четко видно, как вровень с плитами заканчиваются плотные белые трубки. Даже подсвечивать не понадобилось.       — Как ты... вляпался? — спросил Мираж.       — Сломал один плафон, — Рикошет называл сферы так же, как Джазз, хотя они явно не успели поболтать с момента приземления. — Он взорвался. Больше ничего не помню особо, — он пожал плечами.       — Когда мы нарушаем их целостность, они меняют структуру. Становятся более жидкими. И, похоже, желеобразное вещество — очень сильная кислота, — Мираж присмотрелся к покрытому пятнами честплейту Рикошета, с которого сошла вся краска. — Sentio metallico оно разъедает...       — А твой корпус из sentio metallico? — перебил Рикошет. — Эти прозрачные пластинки. Эй, я знаю, чем ты Перси за них платил, — он развязно хлопнул Миража по бамперу.       Откуда бы ему знать? Персептор не общается с такими, как он. Рикошет и Джазз могли вытрясти что-то из Тракса и других клиентов этого фрагнутого поклонника гонок, но только не из него самого.       — Ты можешь сосредоточиться на чем-то кроме интерфейса?! — воскликнул Мираж.       — Зачем? — прозвучало радостно. Учитывая перекошенную морду, еще и жутковато.       И тут по спине Миража что-то поскребло. Он в ужасе отскочил, выхватывая сразу россыпь гранат, и постарался встать так, чтобы между ним и неизвестной угрозой оказался Рикошет.       Черная полусфера скрывала под собой конструкцию из множества матовых изогнутых лепестков, заостренных книзу. Они развернулись из центра во все стороны, как лапки инсектоида. Завораживающей черной волной они поднимались и опускались: однообразные механические движения, никакой реакции на Миража или Рикошета. Там, где сходились узкие лепестки, горел свет, белый, холодный. Сканеры Миража жадно заголосили о том, что это кокон чистой энергии, лучшая батарейка, какую можно было найти. Из цветка доносилось поскрипывание. Плиты сошлись вновь, и теперь цветок возвышался над ними.       — Точно не хочешь ее взорвать? — Рикошет кивнул на ладони, сжимавшие гранаты. Мираж опустил руки.       — Постой. Это то, что нам нужно, — он сделал несколько шагов по кругу, не приближаясь к цветку слишком близко.       — Ты странный.       Похоже, Рикошет растерян, хотя и не хочет этого показывать. Он не знает, что делать с опасностью, которую нельзя избить, его тревожит то, что где-то бродит Джазз, заляпанный кислотной жижей, и даже пойманную наконец жертву не прижать... по всем фронтам полный шлак.       Энергетический шар разгорался до тех пор, пока лепестки не встопорщились все разом, резко. Тогда он рухнул вниз, и все просветы в черном цветке стали белыми. Нижняя плоскость полусферы раскрылась, открывая вращающиеся внутри детали. Мираж и Рикошет в едином порыве встали на мыски, разглядывая их.       — Это ж...       — ...печатная головка! — подхватил Мираж.       Движение ни с чем не спутаешь. Прозрачная нить, выталкиваемая экструдером, встроенным в черный купол, ложилась вокруг сияющего шара и застывала, белея. Головка двигалась быстро, внутренний жар запекал материал мгновенно, и Мираж уже нисколько не сомневался, что перед ними огромный 3D-принтер весьма причудливого дизайна.       — Он создает сферы, — Мираж восхищенно вскинул голову, следя за тем, как укладывается тонкая нить. По четкому шаблону, идеально выверенной спиралью... потом и следов не остается.       — Значит, внутри каждой — источник энергии? — насторожился Рикошет. — Что он делает? Зреет?       — Возможно, подпитывает что-то внизу, — предположил Мираж. — По каналам, которые тут повсюду, энергия может течь куда угодно... надо придумать, как извлечь ее, чтобы коконы не таяли, — новое найденное слово подходило как нельзя лучше.       — Это нездоровая энергия, — вдруг заявил Рикошет. — У меня проц зашлаковало от нее.       — Теперь, благодаря тебе, Джазз тоже попался, — не удержался Мираж. Во всем, что сейчас происходит, виноват Рикошет. Агрессивный, тупой, несдержанный…       — Мнэ-э, — Рикошет махнул рукой. — Ему мозги сбить не должно. Это я тут чуть ли с искрой наголо не скакал, — он недовольно похлопал местами глубоко проеденный честплейт. — Джазз наверняка нашел способ от нее избавиться.       — Почему ты так думаешь? — отвлекся Мираж от завораживающего процесса печати.       — Его мозговой модуль так устроен, — из-за травмы челюсти Рикошет не мог скривиться, но по голосу было ясно: обсуждать преимущества строения брата ему точно не нравилось. — Не перепрограммировать. Сколько мы еще будем пялиться на эту дуру?! Я тебя самого как батарейку использую, слышь! — он снова сверкнул когтями. Мираж отступил подальше.       — Джазз говорил со мной после того, как... попался. Может, он и не перепрограммирован, но корпус ему не подчиняется. Возможно, он все понимает, но не может остановиться. Вопрос — зачем... они... — трудно было подобрать слова, — нападают?       — А что бы не напасть? — Рикошет, возможно, судил простецки, но был прав. — Мы — угроза. Мы хотим украсть энергию. Или — мы сами энергия. Скажешь, меня не перерабатывало заживо? — он снова потер пятна на честплейте. — Искру мою хотела, дрянь!       — Едва ли коконы разумны.       — Им не обязательно. То, что управляет ими, наверняка разумно. Принтер — периферийное устройство, так что где-то здесь есть компьютер, к которому он подключен. Кто-нибудь всегда отдает приказы.       Очень автоботская логика. Мираж помолчал. Кокон формировался медленно, но рисунок на нем Мираж уже узнавал. Присутствие автоботов цветок-принтер игнорировал, но продлится ли это вечно? Или до тех пор, пока нетерпеливый Рикошет не вмешается?       Рикошет вдруг вылез перед самым фейсплейтом. Кривой рот напоминал о том, с какой силой и легкостью он бил по чему и кому угодно, даже себя не боясь покалечить. Джазз тоже не слышал про личное пространство, но подпустить Джазза порой приятно, а вот поле Рикошета будто колет кончиками когтей.       — Сливаешься? — ехидно спросил тот.       — Что? — Мираж недоуменно сверкнул линзами.       — Ну. Эта дрянь. Ты не знаешь, что делать! Хочешь, чтобы я решил проблему, а? — он расхохотался. — Праул тебя на такой шлак не натаскивал?       Праул?! Весь опыт Миража наработан им самим, и только им. Он сталкивался с самыми разными загадками: разрушительными, сложными, требующими невероятных навыков выживания... Праул обезопасил себя от любого контакта с опасностью, он рассылал по галактике свои копии — и своих агентов, оставляя все риски им. Возмущенный, Мираж толкнул Рикошета в честплейт:       — Отойди. Я разберусь.       — Попробуй слинять, и я разберусь с тобой, — предупредил Рикошет, ныряя ему под руку и оказываясь позади. Когти проскрипели по спине. Мираж содрогнулся.       — Ты поразительно непрофессионален для своей должности.       — Отложи комплименты до того момента, когда я тебя профессионально выдеру, — скучно, без огонька парировал Рикошет.       Мираж еще раз мысленно перебрал свой арсенал, сменил гранату и подкинул в ладони. Рикошет пугает его, внушает отвращение и бесит разом. Его невозможно выносить. В отличие от своего брата, он неотесанный и агрессивный болван, даже сейчас преисполненный гонора. А ведь оба дуобота попались в ловушку сфер! Телохранители фраговы!       Однако чтобы сбросить Рикошета с хвоста, лучше выбрать другое время. Он понадобится, если кто-то должен будет принять на себя удар.              

***

      — А когда взрываешь все подряд — выглядишь как стопроцентный автобот! — Рикошет заглянул в дыру, образовавшуюся на месте принтера.       — Я автобот, — недовольно произнес Мираж.       Обычно доказывать это другим не требовалось: те, кто был знаком с его историей, знали, что он работает на Праула, а те, кто видел Миража впервые и обманывались его хрупкостью, огребали. Миражу неприятно было прикрываться инсигнией, которую его вынудили принять, однако для мехов вроде Рикошета все определяется грубостью и любовью к разрушениям.       Мираж подобрал нужный заряд, черный цветок разлетелся на детали, а недопечатанный белый бутон, энергия из которого вырвалась вместе со взрывом, рухнул вниз.       — Ты зря думаешь, что это тебе поможет, — Рикошет никак не пояснил свои слова, сел рядом с образовавшимся провалом, заглянул внутрь. Включил фары, освещая технический тоннель, достаточно просторный, чтобы получилось пролезть, а потом уперся руками, спуская вниз ноги. — Поехали.       Даже не понадобилось говорить ему, чтобы шел первым. Мираж вернул пластинам непрозрачность и включил фары — предстояло спускаться в кромешную темноту. Магниты в местной среде не работали, Мираж перестроил предплечья, активируя экипировку как раз для подобных случаев, и проверил тоннель на прочность изнутри. Структура оказалась сетчатой, несущие перекрытия трубками пронизывали пространство, поэтому было, за что уцепиться. Рикошет лязгал когтями, иногда перескакивая сразу через несколько труб, а Мираж слезал аккуратно.       Смысл слов Рикошета дошел до него, когда они уже порядочно спустились. Мираж использовал лезвия в ступнях, чтобы проталкивать их между переборками и фиксировать ноги, но при очередном шаге сдвинуться не смог. Опустил взгляд — и почти не удивился. Рикошет удерживал его ноги разведенными и скалился.       — Ты ведешь себя глупо, — раздраженно сказал Мираж.       — Кинь в меня гранатой, — предложил Рикошет. — Я заберу тебя с собой. Посмотрим, сколько тут падать.       И подтянулся повыше. Даже если бы Мираж вернул броне прозрачность, засверкал или резко ушел в стелс, Рикошета бы это не дезориентировало. Они слишком тесно прижаты друг к другу. С первой встречи с Рикошетом Мираж не хотел вновь оказываться с ним так близко.       — Ты переоцениваешь свои силы, — Мираж напряг суставы, проверяя, может ли высвободить ногу и вдарить Рикошету лезвием по визору. Какое там. — И длину джампера.       — Вечно ты выходишь целеньким, — перебил Рикошет. Приподнялся еще на полметра, шипастыми наплечниками царапая бедра Миража, и вонзил когти чуть ниже пояса. — Даже сейчас. Но, как видишь, Джазза тут нет, и Праулом что-то не пахнет.       — Я пытаюсь вытащить нас всех, — соврал Мираж так уверенно, как мог. Вытащить он собирался себя, а Рикошету желал сгинуть здесь и разложиться кислотной лужицей.       Правда, к голосу разума Рикошет был глух в любом случае.       — Зачем тебе для этого броня? — когти поддели стык у бедра и достали до сустава. — Ты развалишься, если я всю ее стащу? — он рывком оказался еще выше, а щиток Миража полетел вниз.       Миражу падать следом не хотелось, но лишаться того, за что пришлось дорого заплатить... Рикошет знает его слабые места. Опрометчиво было лезть за ним! Зря Мираж рассудил, что только самоубийца попытается сконнектить кого-то в таком положении...       Впрочем, Рикошет не лез в провода или порты. Он калечил — словно чуял, что именно это выводит Миража из равновесия и действительно пугает. Подцепил следующую деталь, дернул… Мираж вскрикнул и рискнул отпустить одну руку, чтобы врезать Рикошету по шлему.       Каждый раз Миражу приходилось изобретать что-то новенькое, чтобы он отцепился, и прямо сейчас, когда они болтаются над невесть какой глубины пропастью, а Рикошет разбирает его на запчасти, думалось тяжело. Чтобы Мираж мог регулировать уровень прозрачности, Персептор подвел контакты к каждой пластине брони. Благодаря смене режимов Мираж управлял своей тенью и преломлял свет, но еще это сделало его особенно чувствительным к травмам.       Проще говоря, ему было адски больно.       — Эй, почему ты не говоришь, какой я урод? — радостно зашипел Рикошет, царапая капот Миража.       — Знак с меня снимешь? — холодно произнес тот. — Не имеешь права.       — Я все могу! — перебил Рикошет. — Ты не зря боишься!       Самое поганое, что он был прав. Телохранители Прайма презирали субординацию и лили отработку на чужие миссии. Они могли убить кого угодно, и это сходило им с рук. Все, кому не хватало ума опасаться дуоботов, ненавидели их, причем заслуженно.       — Беспроцессорный кретин! — Мираж панически толкнул его коленом в бок, но чуть не сорвался. Рикошет поддержал его и загоготал. Как ему удается упираться одними ногами, да еще и чужой вес принимать?!       — Уже лучше, гаечка, — визор оказался совсем близко. — Посмотрим, как ты запоешь, когда останется один эндоскелет! Никогда не трахал никого без брони. Острые ощущения поди. Сенсоры наружу, пыль в платы, смазка на контакты, а? — он воодушевился. Обхватил бедренную опору эндоскелета. — Попроси как следует, честплейт оставлю, — он запустил руку глубоко в расшатанный проем. — Или накрошу тебе облезшей краски в искру.       Мираж почти решился на крайние меры: закоротить себя вместе с Рикошетом, надеясь, что удастся удержаться, пока проклятый дуобот летит вниз, — когда сверху на них рухнуло что-то тяжелое. Смело обоих — Мираж всплеснул руками, Рикошет заорал. Оба успели засечь идентификатор Джазза.       Мираж треснулся об Рикошета, в открытых суставах приземление отдалось адской болью. Джазз придавил их, вбив колени Миража в пояс брата. Тот, похоже, вырубился от удара.       Джазз издавал звук, напоминающий сразу и хрип, и смех. Чувствительные к любым изменениям среды датчики Миража отметили, что броню уже заляпала слизь. Почувствовав разъедающую структуру на поверхности плат, он взвыл:       — Фраг!       — Я вовремя? — Джазз крепко впился в наплечники и прижался. — Я не хочу тебя калечить, кристалльчик...       Не хочет — а ломает. Рикошет, видимо, прав, Джазз сохранил способность мыслить, но из склизкого плена не выбрался. Однако рецепт уже известен...       — Чтоб вас обоих! — Мираж кое-как вывернул руку и вновь пропустил ультрафиолетовое сияние сквозь платы. Жар опалил его броню, Джазз скатился набок…       Мираж отполз, стараясь не скрести ни по чему оголенным эндоскелетом, и огляделся. Первым делом подтянул обнаружившиеся детали, помятые и поцарапанные, но бесценные. Затем — проанализировал обстановку, пока дуоботы валяются и не могут причинить вреда.       Черных цветков, как тот, что Мираж уничтожил, было здесь целое множество. Жар запекающих лазеров, стрекот печатающих головок и характерные звуки конвейеров эхом уходили под своды места, куда они свалились. Это была огромная пещера, очертания которой можно было понять лишь благодаря белым трубкам, тянущимся с потолка к принтерам, да сферам, создававшимся прямо здесь. Недоделанные стелы и капсулы — тоже подходящее слово, раз внутри хранится энергия, — ярче других. Как будто в мире существует понятие «белее белого».       В этом мире — определенно, существует.       Лепестки цветов двигались без скрежета, поднимаясь и опускаясь плавно, без спешки. Их явно не взволновало появление чужаков. Настроенная система работала без сбоев, даже после того как один принтер Мираж уничтожил.       Джазз сел, отколупал от треснувшего визора кусочек стеклопластика — не настолько большой, чтобы разглядеть, есть ли под ним оптика, — и полапал себя по пятнам на броне.       — Спасибо, — сказал он. — Думал, я сдурею. Оно перехватило контроль над корпусом.       — Обязательно было об меня вытираться? — брезгливо поерзал Мираж. Его не сильно задело, но сама мысль о том, что редчайшее покрытие повредит едкая инопланетная слизь, ужасала.       — Конечно, кристалльчик!       Рикошет заворчал, приподнимаясь на локтях, и Джазз тут же ему врезал по шлему:       — Нашел время развлекаться!       — Не лезь! — рявкнул тот. — Я его поймал, и он мой!       Мираж как раз закончил прилаживать сорванные детали. Контроллеры прозрачности придется потом настраивать заново. Радует, что Рикошет разобрал его только снизу, но бедра матовыми в ближайшее время сделать не получится. Хорошо хоть, что паховый щиток по умолчанию непрозрачный — этим двоим достаточно уже поводов для веселья!       «Мой», «твой», все эти собственнические замашки Миражу ой как не нравились. А главное, никаких оснований под собой не имели.       — Подеретесь, когда разберемся, откуда здесь вообще берется энергия, — отрезал он. — Или мой корабль превратится в батарейку...       — Да я сам чуть батарейкой не стал, — Джазз пожал плечами. Его знатно проело, лохмотья покрытия выглядели отталкивающе. — Меня сюда силком тащило, в эту дыру. Думаю, мы там, где надо. Э-э... что это?       — Система 3D-принтеров, — объявил Мираж, обводя рукой черные полусферы. Те продолжали работать. Сердцевины цветов поднимались и опускались, а когда очередной бутон или стела были готовы, гибкие ленты, едва отличимые на фоне черных плит пола, перемещали их на конвейер. — Мы внутри.       Рикошет хмыкнул:       — По крайней мере, плафоны не на каждом шагу.       Снижает ли это риск познакомиться с какой-нибудь новой опасностью? Отнюдь. Но Рикошет предпочитал решать проблемы по мере поступления. Мираж мог лишь раскритиковать подобную необдуманность действий, поэтому промолчал.       — Осмотримся, — озвучил Джазз предложение вместо него. — Должно же что-то управлять этим бессмысленным заводом!       Прозвучало рационально.       К сожалению, само это место рациональным не было.              

***

      Тот факт, что путешествовать с Рикошетом оказалось в высшей степени утомительно, ситуацию не красил. Он норовил Миража цапнуть, беспрестанно пошлил, и Джазз на его фоне казался милейшим и вежливейшим мехом. Тактичным, обходительным... да, у обоих дуоботов один интерфейс на уме, но Рикошет просто невыносим!       В такой обстановке оставалось лишь сосредоточиться на задаче выбраться поскорее. Принтеры были соподключены, это Мираж определил быстро. По полу вились черные трубки, в которых, наверное, пролегали кабели. Идти вдоль них пришлось несколько часов, прежде чем что-то изменилось. Цветы встречались теперь реже, некоторые — застывшие, будто сломанные, — а шахты, по которым вверх доставлялись плафоны, выглядели так, словно их давно не использовали.       Они ступили на территорию, где уже давно никакой активности не происходило. Энергетические узлы, впрочем, Мираж фиксировал. И потоки с поверхности куда-то тянулись по ровному своду пещеры...       — Ты похож на эти плафоны, кристалльчик, — шепнул Джазз. — Таинственный, непонятный — и можешь взорваться в любой момент.       Повторяется с комплиментами.       — Если меня тронуть, — поправил Мираж.       Рикошет раздраженно зарычал и с размаху заехал Джаззу когтями под плечо, в сустав. Мол, не лезь, мое. Мираж презрительно покосился на него, но не прокомментировал перепалку. Пока они дерутся друг с другом — пусть хоть искры тушат! Рикошета бесило, что брат не оставил заигрывания, несмотря на все предупреждения, что Мираж — ха! — его добыча. Мираж размышлял, какая из его гранат оторвет Рикошету руки, но не сильно повредит обожженный честплейт. Убийство телохранителя Прайма будет стоить дорого, а вот контузия Рикошета обезвредит. Дальше пусть Джазз с ним разбирается.       Рикошет, кажется, уловил ход его мыслей.       — Тебя тоже шлепнула черная тварь! — прорычал он и учесал вперед.       Персептор... черная тварь — это точно, куда более изобретательная, чем какой-то принтер. «Шлепнул» — специфический термин для описания восьмидесятилетней работы над усовершенствованием корпуса невидимки.       — Вот только ты уникален, — Джазз сказал это совсем тихо. Погладил по пластине на бедре, прозрачной после нападения Рикошета. — Я пригляжу, чтобы он был поласковей.       Его брат — садист. Джазз тоже садист, все так говорят, но Миражу он никогда не причинял вреда. По крайней мере, не портил обшивку и не взламывал системы. В этой игре для всех главное было — вовремя поддаться, Мираж это понимал. Играть с Джаззом было… не так опасно. Джаззу нравится ловить его, Джазз охотно посадил бы его на цепь у себя в кварте, но Джазз не оторвет ему ноги, чтобы он не убежал.       А Рикошет — как показала их очередная встреча — по-прежнему деструктивен.       — Зачем вы вломились на мой корабль? — спросил Мираж, склоняя голову. Прикосновение не было болезненным, напротив, Джазз генерировал слабые вибрации, приятные и плавные.       — Мы смогли, — отозвался он, пожав плечами. — Совершенствуйся, малыш. Праул ведь одобряет такое, а?       — Вот так шлаковина! — оборвал их интимную беседу Рикошет, и Мираж с Джаззом одновременно вскинули головы.       Они подошли к высокому, почти до потолка пещеры, столбу. Не сразу удалось разобрать, что над головами больше не потолок, а многометровая в диаметре темная шляпка, прошитая по нижней стороне белыми прожилками — энергетическими каналами. Ствол-колонна, поддерживающая эту шляпку, оказалась огромным выгнутым экраном. Его свет — первый естественно выглядевший в этом мире — на мгновение ослепил видеосенсоры Миража. Перестроив оптику, он осознал, что это всего лишь еще более белый… белый. Процессор отказывался давать определение происходящему и даже принудительно наложил на этот белый цвет фильтр лиловатого оттенка. Удалось хотя бы оторвать ладонь от фейсплейта, чтобы присмотреться получше.       Мираж обошел ствол, заинтересованно вглядываясь в бегущий по экрану код. Он казался неохватным для понимания, пока Джазз не заметил повторяющиеся куски. Хотелось бы Миражу разгадать загадку первым, но именно Рикошет предположил, что на экране — координаты. Пришлось подключить навыки чтения архаичных текстов и дешифровки, которыми Мираж неплохо владел. Спустя еще какое-то время усердной работы у них появилась гипотеза: гигантский черный гриб, питаемый энергией всех сфер с поверхности, был, судя по всему, носителем программы. Он диктовал принтерам, по какому макету печатать коконы. Модулирование по обрывкам кода заняло немало времени, но в итоге Мираж с дуоботами и правда спроецировали огромный прямоугольник, заставленный стелами и сферами.       — Судя по тому, что мы видели, работа этой системы зациклена, — подвел итог Мираж. — Но наверняка сферы заполняют новые территории, когда появляются дополнительные источники энергии. Мы могли бы стать хорошей основой для еще пары секторов.       — Бессмысленный шлак!       Тут с Рикошетом сложно было не согласиться.       — Куча принтеров, клепающих штуки, потом подзаряжающие их, — повторил Джазз. — Печать ради печати. Это что, вышедший из-под контроля ИИ?       — Дрон тупой!       — Не скажи, — возразил он брату. — Такая технология пригодилась бы Оптимусу! Наверняка этой штуке можно навязать и другой код. Какие чудесные бомбы бы получились, а?!       Мираж отвел взгляд. Бомбы? Пусть бутоны, капли и яйца, создаваемые местными принтерами, и не уникальны, они прекрасны. Совершенны. Вместе они формируют божественную композицию. Как можно пожертвовать ее гармонией ради очередных дурацких бомб?!       Не говоря уж о том, что материал, превращающийся в пыль под ультрафиолетовыми лучами, не назовешь эффективным. Он даже не существует на самом деле, по версии базы данных Миража. Они все еще находятся в мире, где не существует света и теней, а структура веществ не поддается анализу! Как можно думать о бомбах?       — А что, Праул так же своих клонов делает? — Рикошет в очередной раз толкнул Миража в бок. Тот высокомерно проигнорировал вопрос.       Однако и ему приходили в голову теории, связанные с начальством. Печатает ли Праул свои копии на 3D-принтере? Глядя на этот самодостаточный... гриб, впору усомниться, что настоящий Праул еще жив, а не стал макетом для печати. Однако Мираж склонялся к теории, что Праул — живой мех, а не программа в сотнях корпусов разом. Возможно, эта планета и откроет какие-то секреты тактика, но явно не все.       — Нам нужно забрать пару сфер, чтобы запустить генератор, — поспешил он перевести тему. — Однако оторвать их от кабелей не получится. При любом повреждении они текут и берут нас под контроль.       Рикошет гыгыкнул на слове «текут».       — Взломаем эту штуку? — Джазз кивнул на центральный «гриб».       — Я не хакер, — возразил Мираж. — Вот если бы мне нужно было залезть в нее, я бы нашел способ…       — Так залезь! В принтер побольше, — оживился Джазз, заглядывая ему в оптику щербатым визором. — Подключишь аккумуляторы в момент печати! Давай, незаметный наш! Что, думаешь, не справишься?..       Мираж возмущенно вскинул подбородок. Издевки неуместны! Он залезал в куда более странные и опасные места, чем какие-то огромные 3D-принтеры!              

***

      Сфера энергии, рядом с которой он оказался, очень напоминала искру. Мираж немного искр видел так близко, но другого сравнения и не просилось. Он даже задумался: что если они встретили единый механический организм, существующий сразу во множестве корпусов? Неподвижный, но разумный? Центральный компьютер не пытался общаться с троицей мехов, шатавшихся вокруг, но кто бы стал разговаривать с едой?..       Он нашел, за что зацепиться между направляющими, не задевая экструдер, катушки с материалом и головки, и пока что висел внутри черного цветка, изучая его устройство. Джазз и Рикошет обещали ждать и ничего не ломать. Мираж надеялся, что они сдержатся. Кто знает, чем обернется попытка хакнуть центральный гриб?!       Принцип работы вскоре стал ясен. Принтер вставал ровно над местом, где белел срез переправляющего энергию канала. Опускал искру так, чтобы бок энергетического шара коснулся белого кольца. Дальше искра становилась ярче — а печатающие головки начинали движение. Подскакивала температура, материал запекался, принимая форму капли. При этом никаких огоньков или вспышек лазера Мираж так и не увидел, как не увидел он мониторов или терминалов, благодаря которым принтер можно было бы перепрограммировать.       Когда первая капля, напечатанная в присутствии Миража, была завершена, лепестки принтера провернулись, поднимая полусферу с зависшим под ней шпионом и, словно на множестве ножек, плавно переместились в сторону. Включилось охлаждение — Мираж не чувствовал движения воздуха, но пространство вокруг необычайно стремительно остывало. В центре черной полусферы неторопливо расходились створки люка, за которым пряталась следующая искра. Сбросить непрошенного гостя, поджарить его или оплести нитью исходного материала принтер не пытался. И хорошо, поскольку материал этот был знакомо прозрачным и белесым, а Мираж не хотел, чтобы его заляпало зомбирующей слизью.       Активно работающие принтеры они обнаружили как раз неподалеку от «Призрака». Цветы застраивали опустошенную кораблем территорию сферами. Зато — удобно, недалеко будет нести, если все получится…       Перерыв между сеансами печати — небольшой. Очень скоро принтер нашел новое отверстие и остановился над ним. Работают ли они, когда все каналы закрыты, а питания для создания новых нет? Разрушаются ли сферы сами собой? Кто проводит новые трубки к поверхности? Насколько созидающее движение в этом мире циклично и вечно? У Миража были только вопросы — без ответов.       Пора было приступать. Он свесился, предварительно закрепив себя несколькими тросами, и разместил аккумулятор над трубкой-каналом. Энергетический шар врезался в него со всей силы, когда опускался, — не подразумевалось, что под ним появятся лишние сантиметры массы. Принтер завыл и заскрипел так, что Мираж панически вцепился в его крышку. Однако он даже не успел толком испугаться, что все взорвется. Подвижные детали принтера стали подниматься и опускаться чаще, он вертелся на месте, но потом все резко затихло. Головки начали работу, тонкая прозрачная нить кругами ложилась прямо на аккумулятор. Его ширины как раз хватало, чтобы стать основой для бутона.       Оказалось, это тот макет, что понравился Миражу с самого начала. Рельефный, изящный, почти воздушный, с красивым завитком сверху.       Когда экструдер поднялся, охлаждаясь, и головки застыли, Мираж аккуратно коснулся раскалившегося аккумулятора. Судя по индикатору, он не нестабилен, но заряд пополняется скачкообразно. Бутон получился меньше, чем должен был — похоже, скрипт подстроился под измененную высоту основы, как смог, и пропорционально «ужал» макет, чтобы не печатать выше запланированной отметки.       Активировались лепестки-ножки, принтер посеменил на месте и никуда ни сдвинулся. Видимо, наводился на ближайший канал, а не следовал по маршруту. Мираж, обдувая вентиляцией только что напечатанный бутон, взглянул на новую зреющую в раскрывающемся окошке люка искру…              

***

      Бутон в его руках не менялся: температура не скакала, узор не плавился, цвет не тускнел. На аккумуляторе он чувствовал себя абсолютно комфортно. И все так же инопланетно белел даже на корабле — не производя вокруг себя света, из-за которого могли бы появиться тени. А вот аккумулятор раскалялся все сильнее. Мираж сначала держал его в ладонях, но вскоре, поколебавшись, перехватил за сам бутон — даже при отключении чувствительности пальцы обжигало. Он мог повредить датчики, отвечающие за прозрачность. Хватит с него испорченных настроек на бедрах!       А потом бутон вдруг начал темнеть. Мираж испугался, что он сейчас взорвется, но, похоже, физические повреждения были обязательным условием. Что вдруг изменилось, он понял не сразу: атмосфера планеты не содержала ничего настолько особенного, чтобы на корабле этого не было… но вскоре догадался: на борту включился свет. Пока что — аварийный, но этого хватало.       — Подключай уже! — поторопил Рикошет.       — Я знаю, что делаю, — мрачно соврал Мираж и вернул аккумулятор в ячейку. Теперь казалось, будто посреди его корабля выросло инопланетное яйцо. Что из него вылупится?       Он подскочил к консоли и убедился, что энергия распределяется обычным ходом. Когда запустятся двигатели, можно будет подпитать от них генератор, и цикл замкнется. Мираж обернулся — бутон стремительно серел.       — Давай-ка отдерем его, кристалльчик, — Джазз возник рядом, словно из ниоткуда, прихватил ладонь Миража когтями — осторожно.       — Когда долетим до портала, — отрезал Мираж, запуская двигатели. — Не мешай.       — Разве я мешаю? — шепнул Джазз, погладив его по боку. — Ты хозяйничаешь, беленький.       Он?! Конечно, он, на своем-то корабле! Ему что, нужно разрешение?! Шлаковы дуоботы! Как Оптимус их терпит, они же невыносимые кретины!       Освещение вспыхнуло во всю мощь, когда генератор получил энергетический буст. «Призрак» поднимался. Запущенные двигатели выжгли новые сферы под собой — выхлоп оказался мощнее, чем при посадке. Корабль тряхнуло. Мираж продолжил вести рычаг вверх.       — Эй! — гаркнул Рикошет. — Этот шлак скукожился!       Мираж нервно обернулся. Бутон стал еще темнее и как будто истончился, хотя сквозь пластик по-прежнему не виднелось яркого шара энергии. Наконец-то под рукой оказались более совершенные сканеры, да и данные от генератора помогали разобраться: энергия в бутоне угасала, его искра пульсировала нестабильно. Мираж выдавил максимальную скорость из «Призрака», преодолевая атмосферу планеты. Добраться до портала — главное. Любую поломку в известном космосе исправить проще, чем шлак знает где. А тут карта звезд незнакомая, координаты неизвестны, бортовой навигатор отказал — бред!       — Мы взорвемся! — обеспокоился наконец Джазз чем-то, кроме попыток приласкать Миража. Рикошет вот давно задумался о проблеме, а этому только сейчас стало интересно.       Мираж пожал плечами. Он знал, что они сами найдут выход. Тот, который Мираж запланировал.       — Мозги у тебя тоже невидимые?! — вконец рассердился Рикошет, бросился к бутону, обхватил его ладонями — и взвыл. Мираж уже подвел корабль к порталу, свет вырубился из-за перегрузок, и мгновение отчетливо видно было только тлеющее белое яйцо, сдавленное когтистыми пальцами.       Приборы в момент перехода бунтовали. Рикошет отодрал бутон, не повредив его, — удивительно. С другой стороны, он не крепился к чему-то из сходного материала, наверное, поэтому легко отлепился от аккумулятора. А может быть, свет извне травмировал его — рыжее сияние портала? Травмировал и губил, ведь мир этого бутона вообще не знал, что такое свет.       Похоже, Рикошета коротнуло. Подобная мелочь его не остановила. Джазз уже был наверху, открывал люк. Слаженная работа, надо же. Они все-таки на нее способны.       Мираж улыбнулся про себя, направляя все силы, чтобы сохранить непрозрачность грудного блока. Базовая настройка всех плат — белых и черных — прозрачность. Кроме фейсплейта и паховой. Даже колесные диски могли пропускать и преломлять свет. Но сейчас этого не нужно. Нет, нет, как раз наоборот. Те его детали, что не пострадали от приставаний Рикошета, должны оставаться матовыми!       Рикошет выбросил бутон за борт, как Мираж вытолкнул его, едва они вывалились из портала над черно-белой планетой. Взрывная волна перевернула «Призрак», его завертело; Мираж вцепился в рычаги, ложась честплейтом на панель управления, лишь бы не слететь и не удариться. Ему не стоит падать…       — Портал закрылся! — разочарованно и яростно воскликнул Джазз, приложил Рикошета об стену. — Кретин!       — Пусть бы тебе в рожу грохнуло!       Они сцепились за спиной Миража. Тот нервно покосился на них, опасаясь, что кто-нибудь снова заденет генератор — и тогда им точно хана.       Космос вокруг был черным, но не как на планете, с которой они только что взлетели… нормальным черным. С мутными пятнами звездных скоплений и знакомым рукавом галактики прямо по курсу.       Бутон, очевидно, не хотел покидать свой кармашек вселенной. Возможно, даже какой-то другой вселенной. Путешествия и археологические исследования Миража подтверждали, что вывалиться в иную реальность не так уж сложно. Может, Джаззу и Рикошету реже приходилось с подобным сталкиваться, но наблюдательный мех заметил бы, на что бутон реагирует и как. И почему это невозможно по законам кибертронской физики.       Вывезти его из родного мира вот так, прилепив к аккумулятору, сунув, как батарейку, в корабль, подставив лучам света, который бутон не выносил — не только ультрафиолет, но и многие другие частоты… Мираж и не рассчитывал. Он не знал, что кокон взорвется чуть ли не в руках Рикошета, но планировал имитировать нечто подобное, чтобы выбросить его. Портал — всегда нестабильная точка во вселенной. Столкновение с иной материей должно было вызвать хоть какую-нибудь реакцию. Если надо, Мираж мог и взрывчатки прибавить, но — не потребовалось.       Случившийся финал, со взрывом, идеален. Мир автоматических 3D-принтеров теперь отсечен от автоботов, желающих прибрать его к рукам. Этого Мираж и добивался: там слишком красиво. Нельзя превращать то место в завод по производству бомб. У кибертронцев есть целая галактика для войны друг с другом, и втягивать в нее миры, прячущиеся в сумасшедше странных реальностях, не обязательно.       Он скользнул сначала в стелс, а потом — в трюм. Джазз и Рикошет слишком увлеклись выяснениями, кто из них виноват, чтобы заметить его исчезновение.              

***

      Свет он включать не стал. Запер дверь — хорошенько, предусмотрев, что у любопытных взломщиков есть когти и умение вскрывать замки. Раздвинул пластины честплейта и вслепую нашарил бутон, примагниченный за аккумулятор к одному из цилиндров двигателя.       Персептор сделал камеру искры Миража закрытой, чтобы свечение не мешало стелсу. Некоторые охранные системы чувствительны к теням и неопознанным бликам, а Мираж менял корпус и усовершенствовал стелс-генератор, чтобы стать идеальным вором. Он не носил внешней подсветки и не сиял внутри, так что был лучшим убежищем для маленького белого бутона. Опасно, конечно, но… за некоторые экспонаты в коллекции приходится платить комфортом.       Аккумулятор, который он использовал для создания крохотной копии его любимого кокона, почти переполнился. Мираж обеспокоился из-за запаха паленой проводки, но паниковать не стал. Ему придется пройти полноценный ремонт, обшивку все равно восстанавливать, так что перетянуть несколько кабелей — не проблема.       Мираж подключил аккумулятор к системе жизнеобеспечения в трюме. Как правило, она была неактивна, он редко перевозил раненых, а сам предпочитал получать качественную техпомощь у спецов Праула или у нейтралов, если работа заносила далеко от Кибертрона. Однако системе придется поработать вхолостую, пока Мираж не придумает более удобный механизм, чтобы поддерживать цикл этой прекрасной вещицы.       — Я тоже ненавижу свет, — признался он шепотом.       Идеальная работа стелсера возможна только в тенях. В темноте. Маленький бутон, выкраденный им из непонятного, таинственного мира, не мог существовать иначе. Он привнес в трюм «Призрака» часть вселенной, не знающей, что такое свет. Четко различимый, белый, чужеродный элемент здесь.       — В твоем мире не будет войны, — пообещал Мираж напоследок.       Придется выбраться, сделать что-нибудь с дуоботами, которые наверняка устали меситься и объединились ради поисков в очередной раз пропавшего невидимки, и как можно скорее попасть к своему тайнику.       А при случае стоит пообщаться с Праулом о 3D-принтерах и последить за реакцией. Мало ли!