Оказия 13: Побег
31 марта 2020 г., 18:37
Люциан Моргенштерн ехал в длинном чёрном лимузине, без особого энтузиазма глядя в затемнённое окно. На сиденье напротив сидели Слайз и Люциста. Генерал молчал, предпочитая оставаться в собственных мыслях и иногда всхлипывал.
Люциста сочувственно протянула ему стакан виски со льдом. Он взял его и сделал несколько крупных глотков. Жар пробежался от желудка и до конечностей. Должно было стать легче.
— Всё кончилось, — сестра положила ему на колено руку. — Тебя больше никто не тронет.
Люциан поднял на неё взгляд, полный негодования.
— В прошлый раз мне говорили то же самое!
— Ну, возможно, Молох считал, что ты справишься с ними… Ты же прикончил тогда Ваала. Правда, он потом воскрес, но всё же…
— Ты сама понимаешь, что говоришь?
Люциста вздохнула и толкнула локтем Слайза. Ящер напрягся, виновато посмотрел на Люциана.
— На тебе было кольцо. Хорошо, что они не додумались избавить тебя от него.
— А толку? — мрачно усмехнулся Люциан. — Всё равно. Уже второй раз. Или он думает, что для меня это аттракцион такой? Демону похоти полезно, чтобы его потрахал кто-нибудь ещё? — и поджал губы, вытирая влагу с глаз, всеми силами стараясь не сорваться.
— Приехали, — донесся голос Йенса Гросса с водительского сиденья.
Люциан спрятал ладони в рукавах большого чёрного свитера, от которого пахло Молохом, и вышел из машины, озираясь, ища в каждом замаскированного врага. Понятно, как главнокомандующий стал параноиком. Правда, ему бы не помешало хоть немного попараноить, если дело касается генерала.
Следом за Люцианом вышла Люциста в фирменном чёрном платье, вооружённая парой пистолетов, и Слайз с планшетом и в очках. Они забавно смотрелись на его маленьких рожках. Йенс остался караулить машину. За ними и перед ними было по несколько бронированных машин с охраной. Улицу заранее оцепили. Теперь Люциан официально был «невестой» Молоха, а значит, имел те же полномочия.
Но легче не становилось, поверьте.
Моргенштерн отныне был маршалом. Второе лицо после Молоха. Замечательно. А за это сколько придётся страдать? А?
Люциан вошёл в здание, с равнодушием посмотрев на охранников у входных дверей. На лифте Люциан, Люциста и Слайз добрались до последнего этажа. Они прошли некоторое расстояние до кабинета и остановились.
— Мы подождем тебя тут, — произнесла Люциста. — Или ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой?
— Мне уже ничего не хочется, — вздохнул маршал и толкнул дверь плечом, не стучась. — Здравствуйте.
— Здравствуй, Люциан. Не ожидал?
— Теодор, — хмыкнул демон. — Не знал, что ты дипломированный психиатр. Ты же, вроде бы, инквизитор?
— Это не мешало мне получить образование в этой сфере.
— Я думал, ты обычный деревенщина.
— Не груби, — мягко произнес Розенберг.
— Не могу, — Люциан сел на кушетку и закрыл лицо руками. — Давай просто пойдём пива выпьем, а я скажу Молоху, что все проблемы решены?
— Так проблемы не решаются.
— Да что ты, — всплеснул руками Моргенштерн. — А, по-моему, у демонов всё просто.
— Но я-то не демон, — поднял брови Теодор. — И ты уже тоже. Молох дал тебе невероятную силу. Сделал равным себе. Если бы я не знал, что он тебя любит, то подумал бы, что он уже сам себе творит врагов, чтобы потом их побеждать.
— Я не хочу быть ни демоном, ни ангелом, ни кем-нибудь другим. Я просто хочу лежать у Молоха под боком после чувственного секса и чудно проведенного вечера, чтобы потом утром принести ему в постель кофе и поцеловать, сказать: «Ну что, любимый, встречаем ещё один день, какие планы на сегодня? Поужинаем в «Бордо»?». Вот и всё.
— Нет, не всё. Ты любишь Молоха — и платишь за это. Ты уже, вроде бы, достаточно взрослый, чтобы это понять. Данная тебе сила может восстанавливать психическое здоровье.
— Он заплатил тебе, поскольку сам не смог мне всё толком объяснить?
— Нет. Он посчитал, что вам нужен посредник. Молох лично сказал мне, что чувство вины иногда его всё же грызет. Говорит, никогда не ощущал такого назойливого чувства. Поэтому пока что он уехал на Север, чтобы там подумать.
— То есть он исчез, — твёрдо подытожил Люциан. — Словом, опять меня бросил. Он думает, что откупится от меня жилеткой для слез и нанятой половиной Ада в качестве охранников? Он горько пожалеет об этом. Я еду к нему сейчас же.
Теодор Розенберг не успел ничего сказать, как Люциан вышел из кабинета.
— Ты быстро, — заметила Люциста, ускоренно идя за братом.
— Я всё быстро решаю.
— Куда мы? — спросил Слайз.
— На Север.
— Но зачем? — недоумевали они оба.
— А где, по-вашему, ещё может спрятаться Молох, утопающий в чувстве вины? Если бы не я, ей-богу, он бы не вылезал из военной униформы, — рассерженный Моргенштерн пошевелил кольцо на пальце и телепортировался прямиком на поле битвы.
Его выбросило в центре недавно разбитого лагеря. Было жутко холодно. Никто в такой метели не мог распознать в нём маршала, поэтому, задрожав от холода, он заглянул в первый же шатёр. Пахло варёной демонятиной.
Солдаты, увидев командира, повскакивали со скамеек.
— Вольно, — скомандовал Моргенштерн. — Где главнокомандующий?
— Уехал за провизией, господин маршал! — бодро отозвался один из солдат. — Вас проводить до ставки командования?
— Сам найду, только шубу дайте, я все яйца отморожу, — Люциан принял одну из телогреек демонов и вышел из шатра.
Ставка командования находилась в другом конце лагеря, но маршал не пожалел сил, чтобы дойти до неё, дождаться там Молоха и всыпать ему по первое число. Погрузившись в тепло разожженного костра в центре, он скинул телогрейку где-то в углу и сел возле огня.
Маршалу больше всего не хотелось ждать, поэтому он вновь неторопливо потрепал кольцо с сентиментальной гравировкой «я люблю тебя».
— Посмотрим, насколько.
Портал выплюнул Молоха прямиком на сложенные шубы — импровизированную кровать. Он был без сознания и весь в крови. Доспехи потрепанные, меч идеально заточен плотью. Видимо, главнокомандующий сражался наравне с солдатами, чтобы забыться в битве, позволить крови объять себя целиком и полностью.
Люциан забыл о своей злобе и подбежал к любимому, чтобы посмотреть, жив он ещё или нет.
Пульс есть — хорошо.
Ладони ужасно холодные. Маршал еле разжал пальцы главкома, чтобы положить меч где-нибудь поближе.
Температуры нет.
Моргенштерн накрыл Молоха шубами и помчался за горячей похлёбкой для него. Не одевшись, он выскочил из ставки командования, взял большую миску с едой и вернулся обратно, припорошенный снежком.
Молох очнулся, но делал вид, что спит. Люциан присел рядом и раскусил его.
— Тебе надо поесть. Ты сам не свой.
— Ну и пусть. Что я за главнокомандующий, который не может защитить самое дорогое.
— Звучит как здравая мысль, но сейчас не об этом. Какого чёрта ты сбежал? Да ещё и к мозгоправу направил! Неужели ты не понимаешь, что мне по-настоящему нужно? До сих пор? Я не власти жажду. Я жажду тебя. Я люблю тебя. И не сбегай от меня, пожалуйста, больше.
Люциан коснулся холодных и шероховатых губ своими, после чего отстранился и сел рядом с миской супа.
Молох виновато посмотрел на маршала.
— У меня пальцы не сгибаются. Не поможешь? — не было понятно, врёт он или нет.
Люциан улыбнулся.
— Я бы мог оставить тебя тут наедине со своими мыслями, как сделал ты, но я не настолько жесток и мстителен, — и зачерпнул ложкой немного супа. — На, из плоти павших воинов, как ты любишь.
Главнокомандующий чувствовал себя очень неловко, но ел суп с ложечки, постепенно отогреваясь. Когда пальцы начали сильно болеть из-за небольшого обморожения, он взял миску и допил остатки.
— Тебе 6000 лет, но ведешь ты себя иногда, как маленький ребёнок, — хмыкнул Моргенштерн. — Капризный такой, жестокий, эгоистичный…
— Я тебя понял, можешь не продолжать.
— … гордый, мстительный, кровожадный…
Молох заткнул Люциана резким и неожиданным поцелуем. Маршал улыбнулся сквозь него и обнял главкома за шею. Отстранился.
— Всё чего я хочу — счастливо жить с тобой. Мне не нужны ни титулы, ни привилегии, ни толпа охранников. Мой самый главный охранник — это ты. Пожалуйста, Мо, не бросай меня больше никогда. Будь всегда рядом.
Главком удивленно поднял брови.
— Если ты просишь…
— Очень прошу.
— А я тебе не надоем?
Моргенштерн засмеялся и щелкнул главкома по носу.
— Вот ты, вроде бы, такой большой и страшный, а внутри — сущее дитя. Конечно, не надоешь. Не бросай меня. Прошу тебя. Больше. Ни-ког-да.
Главнокомандующий искренне улыбнулся.
— Иди ко мне, Люциашка. Тут я и тепло.
Маршал залез под шкуры, оседлав бёдра супруга, и наклонился для тёплого поцелуя. Молох положил ладони Моргенштерна на свои щёки и закрыл глаза.
— Грозный Малакат Кригар Гроссельдорф, — мурлыкнул Люциан. — Я тебя люблю.
Молох тут же активизировался — и подмял Моргенштерна под себя.
— Ты смотри, а то тебе несдобровать.
— Р-р-р!
Главнокомандующий хотел уже приступить к делу, как вдруг Люциан остановил его.
— Что? — склонил по-кошачьи набок голову Молох.
— Я займусь с тобой любовью, но при одном условии.
— Это при каком? — фыркнул Молох.
Люциан насилу развернулся под главнокомандующим и заглянул ему в глаза.
— Я твой муж, но по документам я всё ещё Моргенштерн. Как-то неправильно, не так ли?
Молох нахмурился, мол, чего добивается эта любопытная мышь в его крепких лапах?
— В общем, я хочу быть Гроссельдорфом.
