Куда приводит ненависть

      Злость Кроноса на собственных детей за предательство въелась ему под кожу так сильно, что он даже не задумывался, была ли хотя бы одна минута в его бесконечной жизни, которая была свободна от ненависти.       Не то чтобы он был примерным отцом, но, в конце концов, над третьим ребёнком он сжалился. Не думали же они, что сумели провести его — царя всех титанов — камнем вместо последнего Бога. Конечно, он знал, что Рея, его мягкосердечная сердобольная Рея, отважилась спасти последнее дитя. Ухаживала за ним, взращивала, каждый день не боясь шла на риск. Она так сильно старалась укрыть своё дитя подальше от Кроноса, что сама не замечала: титан, зная, что от этого чада его ждёт смерть, просто делал вид, что подмены не понял.       Прошло много лет, и этот божок показал своё истинное лицо: вместо того, чтобы преклонить колени перед отцом и стать его преемником, совершил ужасную подлость: предал и разрубил на кусочки, отправив скитаться в качестве мельчайшей пыли по Тартару.       Да уж, его дети постарались. В какой-то мере, Кронос даже гордился ими. По-своему, конечно. Злился, проклинал, где-то глубоко в душе признавая своё поражение, одновременно восхищался изворотливостью своих детей и ненавидел их за это. Весь этот спектр чувств титану был в новинку, и, вполне возможно, он бы остался скитаться пылью по Тартару, но Боги наверху уж совсем стали бесчинствовать.       Как и было предсказано, Зевс, один за другим, свергнул титанов, сбросил их с вершины, словно пыль выбил из ковра. Он даже забыл ту, что подарила ему жизнь — Рею, и вместо того, чтобы пасть к её ногам, он предпочёл её запереть на древних землях.       Идиот. Как он смел проявить такое неуважение к той, кто сберёг его жизнь!       Медленно, лелея свою злость, как Рея маленького Зевса на горе, Кронос скитался по всему Тартару, слишком мелко разбитый в пыль, чтобы собраться воедино. Впрочем, наблюдая из самого ада, что творят его дети, Кронос был уверен: Боги сами роют себе могилу. Просто в подходящий момент титану нужно им помочь.       Глупые дети решили разделить власть: Аида отправили в самую преисподнюю. Ну конечно, негоже сильнейшему из выводка мозолить глаза самому младшенькому. Второй объявил себя повелителем морей и океанов, сотрясателем земли — как только умудрился этот щенок одолеть Океана! Но Зевс... самое младшее его дитя, не обделённое лаской матери и не познавшее гнева отца, он оказался самым гордым, самым самонадеянным Божком, провозгласившим себя громовержцем и Царём Богов!       Кронос ненавидел и ждал. Наблюдал за всем из своего ада, терпеливо выжидая нужное время.       Боги решили создать новую форму существования. Возможно, планы у них были грандиозные, но всё, что получилось, это жалкий вид, пародия на цивилизацию. Куча несовершенных, беспомощных и слишком уязвимых людишек. А потом Боги заставили их возвести целый культ имени себя.       Даже Тартар не так огромен, как самомнение Зевса.       Годы шли, люди, как им казалось, стали более развитыми. Хотя на взгляд Кроноса, они оставались такими же бесполезными созданиями. Менялась только обстановка, а их жизни были всё такими же жалкими.       А Кронос всё ждал. Ждал неизбежного раскола среди Олимпийцев, чтобы получить помощь. Часы тянулись в долгие дни, дни — в месяца, те сливались в бесконечные года, и время тянулось непозволительно медленно, прежде чем прошли целые века и он, наконец, получил желаемое.       Словно далёкая звезда блеснула и тут же угасла, но этого мгновения, этой короткой вспышки слишком острых чувств хватило, чтобы призвать дух титана.       Мчась сквозь пространство, Кронос пытался угадать, кто же его ждёт. Это точно должен был быть один из Богов, может, даже кто-то из Тройки. Вряд ли Аид, иначе так долго титану путешествовать бы не пришлось, так может... Неужели Посейдон так сильно возненавидел брата?       Полный какого-то дикого злорадства и предвкушения, Кронос оказался у подножия горы. Он ожидал почувствовать присутствие Бога, но вместо этого не почувствовал... ничего. Привлечённый наверх только лишь силой чужой ненависти, титан было бы вновь распался, не найдя этого источника, но вдруг совсем рядом он почувствовал чью-то боль. Боль, отчаяние, ненависть — всё смешалось в отвратительную сладкую смесь. Вдыхать ядовито-жгучий аромат этих эмоций было приятно, но осознать, что источник этого — ни один из Большой Тройки, ни любой другой Олимпиец, ни даже малый Бог! — а всего лишь малец, семнадцатилетний юноша, который источал собою ненависть, было слишком... унизительно.       Ничего особенного, просто мелкий... полубожок. На запах сын одного из Олимпийцев... Гермеса, конечно, но это было не важно.       Стоило мельчайшим частичкам души Кроноса оказаться рядом, как его, словно магнитом, притянуло к этому мальчишке, и его ярость почувствовалась острее. В нём было столько боли, столько отчаяния... Он был опустошён, разочарован, разгневан. Его душа рвалась и металась во все стороны, он злился, и злость эта была так необузданна, так притягательна...       Кронос не сумел сдержаться. Не смотря на то, что это был просто полубог, никчёмный мальчишка, ему стоило отдать должное — сам того не осознавая, он вызвал самого опасного титана. Грех было не ответить на его зов.       Ненависти в нём был просто бездонный край. Она полыхала, она создавала травящие, жуткие фантазии в голове полубога, она была хаотична, но так сильна, что сумела привлечь внимание титана. Кронос питался этой необъемлимой яростью, изучал каждый её дюйм, всё пытаясь разгадать, что же так расстроило мальчишку. И наконец, за бравадой проклятий, за ругательствами существующими и нет словами, он разглядел причину: это был Бог. Улыбка, за весельем которой он скрывал собственную трусость, чёртов кадуцей и идиотская обувь с крыльями — жалкий лжец, карманник, не остающийся на одном месте слишком долго — Гермес. Тот тип жидких, скользких божеств, которые никогда не сразятся в открытую, они прячутся за спинами других и не брезгают, даже если эти спины — детские.       О, как сильно кровоточила эта рана! Как больно было осознавать, что отец играет с ним, как и все другие Олимпийцы, как больно потом было вспоминать десятки таких же брошенных детей, которые страдали по вине Богов...       Кронос не понаслышке знал, что значит пасть от рук Олимпийцев. Он стал их жертвой, а потом смотрел, как они медленно и верно разрушают землю. Это вначале всё было хорошо, но их бесчисленные войны, их козни и чрезмерное самомнение вели к бедам. Титан обволакивал юношу в свою злость, словно в одеялко в холодный день. Где-то в глубине юной души колыхнулся страх: а можно ли так? А не будет ли от этих мыслей плохо? А вдруг пострадают его близкие?       Хорошо, что Кронос оказался рядом, чтобы успокоить. Он показал ему иной мир: мир, где нет Богов. Где нет глупых пророчеств, нет надменных Олимпийцев, которые, держа свои руки всегда не запачканными, отправляли своих детей делать самую грязную работу. В этом мире было все то, что хотел Лука: счастливые полубоги, не обделённые вниманием и живущие в безопасности.       Казалось бы, идиллия. Но в остатке осталась огромная бесконечная злость, и она наконец нашла своё применение. Кронос, ненавязчиво позволяя юноше думать, что всё это — его желание, показал ему путь к этому идеальному миру. Через предательство, через насилие, через смерть. Но оно того стоило. Исход, который видел Лука, стоил того, чтобы ненавидеть Богов так, что переступить через головы близких показалось необходимой жертвой.       Эта ненависть легла плотно в юную душу. Словно цементом она залила всё внутри, застудив все другие эмоции под тяжёлым грузом серой массы.       Когда Лука открыл глаза, он осторожно коснулся пальцами свежей раны. На ощупь она протянулась от брови до самого подбородка. Странно, он не заметил её раньше. Он оторвал кусок ткани от футболки, промочил водой из бутылки и вытер лицо, думая, что, наверно, надо как-то остановить кровотечение, но его не было. Огромная царапина зажила сама собой. Во всяком случае, так он подумал.       Лука вернулся в Лагерь ни с чем. И если раньше эти жалостливые взгляды его бы задели, то сейчас на это ему было плевать. Он тренировался изо всех сил, прилагал все усилия, чтобы не вызвать подозрений, а по ночам видел Олимп в золотой крови.       А низкий бархатных голос Кроноса стал для него путеводной нитью. Он был рядом всегда. Всегда, когда им вновь овладевало чувство бесконтрольной ненависти, всегда, когда он сомневался. Луке не нужно было просить о совете — титан постоянно был рядом, чтобы дать его, ему не нужно было просить даже о поддержке — её он тоже получал сполна. В отличие от Богов, от его собственного отца, Кронос был всегда рядом.       И это стало роковым, но самым ценным моментом в жизни Луки. Кронос поддерживал в юноше эту ненависть, питал её, извратил желание помочь полубогам до неузнаваемости. Он заставил поверить в то, что жертвы, заговоры и убийства — необходимость на пути к спокойной жизни, и озлобленный ребёнок в Кастеллане поверил. Ненависть в нём поддерживать было несложно: юноша сам, замечая наплевательское отношение Богов к собственным детям, лелеял это чувство, с подачи титана направляя в нужное русло. Кронос был приятно удивлён, на что оказался способен этот полубог: на восстановление титана много времени не потребовалось. А со временем рассеялись и другие сомнения, и Кронос ясно понял, что не хочет больше ничьё другое тело — Лука был готов и вполне мог выдержать столь великую мощь.       Жаль, что потом пошло всё не так гладко. Мальчишка только на первых порах оказался податливым, а потом его что-то стало не устраивать: чтобы свергнуть Олимп, нужны были жертвы, но вот приносить их оказалось совсем не просто. И может, сам бы Лука давно бы бросил эту затею, потому что даже его ненависть не стоила жизней друзей! Благо, Кронос был всегда рядом. Он услужливо напоминал ему о всех бесчинствах Богов, разжигал слепую злость и, вновь получая контроль над телом и разумом мальчишки, шёл к своей цели.       А потом случилось нечто, чему даже Кронос найти объяснения не может. Но в сознании обоих остались яркие серые глаза. Титана они раздражали, Лука же увидел в них родного человека, и хватило только одного взгляда, чтобы он понял: получив власть, Кронос просто разнесёт то, что уже начал разносить. И начнёт он с "жалкого вида".       Лука взбунтовался. Огромная ненависть, гниющая в его душе с самых малых лет и набравшая немалые обороты, теперь была направлена на Кроноса. Он сопротивлялся, пытался сбросить его с себя, снова взять контроль над телом, и ему это почти удалось. Титан всегда знал, что у юноши сильная воля, вот только проблемы доставлять теперь она начала ему. Что стоило Кроносу просто испепелить сознание полубога? Разнести его в такую же пыль и оставить страдать, обрекая на мучительное существования без возможности попасть хотя бы куда-нибудь в Царстве Мёртвых?       Но почему-то он не стал. Как и с Зевсом, он позволил себе маленькую слабинку, а юноша уже вонзил в себя кинжал, подписав смертный приговор. Та сила, что сдерживала титана в этом мире, понемногу иссякала. Ненависть, что привлекла его шесть лет назад, теперь превратилась в сплошную боль. Но умирая, Лука ни на секунду не пожалел о своём выборе. Да, возможно, ненависть слишком сильно его ослепила. Да, ему пришлось пойти на жертвы, но все они были не напрасны. Умирая, он не жалел ни о чём, напротив, был преисполнен счастья хотя бы за то, что сумел добиться того, что его услышали.       А Кронос понимал, что тело юноши больше не выдерживает и скоро вместе с ним сгинет. У него была возможность найти для себя другое тело — как временная мера, потом бы он уже придумал, что делать дальше, но он не стал. Он впервые встретил его у подножия горы: одного раненого, всеми забытого подростка с ношей из боли и ненависти, которую самостоятельно он вынести не мог. После всего пережитого, он заслужил компанию в такой час. Титан вместе с ним держался до последнего. Вновь лелеял его эмоции, совсем как тогда у подножия горы, во время их первой встречи.       «Ты всё сделал правильно», — продолжал шептать он, провожая душу юноши в мир иной. А после лишь на долю секунды почувствовал знакомую злость, но не от Луки. От другого полубога, Джексона. Но она была далеко не так сильна и не стоила внимания титана.       Вновь рассыпавшись в пыль, Кронос устремился в дальние глубины Тартара. Кажется, ему пора отдохнуть. А снести Олимп...       Что ж, кажется, у Зевса самого это получается не так уж и плохо. Дело времени, когда восстанут новые твари или... Или пока не появится ещё полубог, который так же возненавидит Олимпицев. И кажется, ждать Кроносу осталось недолго.