Наутро 11

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Волков Александр «Волшебник Изумрудного города»

Пэйринг и персонажи:
Кау-Рук/ОЖП, ОМП
Рейтинг:
R
Жанры:
Драма, AU, Пропущенная сцена
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
О том, как Кау-Рук решил, что Гван-Ло поддерживать не станет, и о том, что с ним случилось из-за этого.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Написано на WTF Battle 2017 от команды Volkov& Co.
Бета - Стелла-Виллина.
24 декабря 2018, 09:49
Разговаривать после секса было неправильным, нужно было спать, это Кау-Рук знал точно, а уж разговаривать до него, когда уже пора было перейти к активным действиям — неправильно вдвойне. Но Гвен-Ю словно издевалась или испытывала на прочность. — Я ещё не все вещи разобрала, — сказала она, кивая на коробки, стоящие в углу комнаты. Кау-Рук кивнул тоже и посмотрел на Гвен-Ю жалобными, как ему казалось, глазами, но сердце у неё, наверное, было каменное. Как объясняться в любви, когда не принято говорить о чувствах? В старинных романах всё было иначе, но рыцарские времена давно минули. И сейчас она думает, что ему нужно только одно. А что ещё она может думать? И потом, они знакомы недавно, а она уже дала понять, что не против. Дала понять или ему только показалось, а приглашение в гости ничего не значит? Как плохо не уметь говорить словами о том, что действительно важно! — Если тебе нужна помощь, я всегда готов помочь, — сказал Кау-Рук, в уме сократив длиннющую вежливую фразу из какого-то романа. Нынешний век приучал к быстроте и конкретике, и он не тешил себя надеждой, что старинная витиеватость могла очаровать. Скорее уж, вогнать в сон. — Да ладно, сама справлюсь, — махнула рукой Гвен-Ю. Они разговаривали, сидя на кровати, уже целый час, разговор клеился не очень, Гвен-Ю откровенно изучала, Кау-Рук бледнел, краснел и прятал глаза. В небе ты молодец, а наедине с девушкой, которая нравится, словно язык проглотил, рассердился он на себя. — Видела, как я вчера бежал кросс? — спросил он. — И грохнулся в лужу? — фыркнула Гвен-Ю. — Так это же был бег с препятствиями, — возразил Кау-Рук. — Лужа была препятствием, если бы не она, я бы пришёл первым. Всё равно я намного не отстал, третий результат — тоже хороший. — А если бы там была я, то сама стала бы первой! И Гвен-Ю посмотрела с задорным прищуром, словно проверяя: ну давай-ка, что ты скажешь? — Уж извини, — вежливо ответил Кау-Рук, — все знают, что в стрельбе тебе нет равных, но бег это, откровенно говоря, не твоё! Соперничество было извечным и прокралось даже сюда, в тишину ещё не обжитой лейтенантом Гвен-Ю комнаты. — Проверим завтра? Послезавтра лучше! — До побудки! — В четыре встречаемся у начала дистанции! — Точно! Оба воодушевились, соперничество — это было понятно, оно всегда поощрялось, особенно в спорте. И теперь оба смотрели друг на друга с прищуром, словно оценивая возможности. — А если ты проиграешь, ты скажешь мне "да"? — спросил наконец Кау-Рук, набравшись храбрости. — Если бы мы не были в одном звании, ты бы у меня отправился в караул вне очереди, десять раз подряд, — с удовольствием сказала Гвен-Ю. — И ты балбес. — В караул за то, что балбес, вне очереди не отправляют! — не сдавался Кау-Рук, пытаясь поддержать её шутливый тон. — Тебя можно! — Откуда ты знаешь? — спросил Кау-Рук, задумавшись. — Уж за что меня только во внеочередные наряды не отправляли за время учёбы! — За что? — заинтересовалась Гвен-Ю. — Дай вспомнить! — фыркнул Кау-Рук, сел поудобнее и принялся загибать пальцы. Про то, за чем пришёл, он уже почти забыл. — По ночам уходил в самоволку в ближайший парк, в спортзал, в библиотеку, на крышу общежития, на дерево под окном, домой. На спор учился, стоя на голове — это не образное выражение. Подменил лазерные пистолеты для тренировочного боя пистолетами со слезоточивым газом. Вкрутил в водопроводную трубу в душевой контейнер с синим красителем. Это было особенно весело. Научил ругаться бортовой компьютер тренажёра. Продолжать? — Моей фантазии хватило только на кнопку на стуле полковника Ди-Нала, — призналась Гвен-Ю. Она не хохотала, но сдержанно улыбалась, и это значило, что её сердце оттаивает. — И тебя каждый раз ловили? — Да ты что, если бы так, то я бы давно вылетел из училища на первой космической! — ужаснулся Кау-Рук. — Впрочем, если бы я вовремя не перевёлся учиться на звездолётчика, один хмырь бы меня точно доконал, всё время ловил меня и стучал преподавателям. — А ты бы его побил, — предложила Гвен-Ю. — Если бы на меня стучали, я бы врезала, и дело с концом. — А то я не догадался! Он всё представил так, будто я на него напал! — В голосе Кау-Рука прорезалось давнее возмущение. — Ну и пусть себе сидит при штабе авиации адъютантом, а я всё равно буду выше него летать! — Конечно, будешь, — с усмешкой успокоила его Гвен-Ю. Вчерашние курсанты, они радовались училищным байкам и были слишком беззаботны, чтобы думать о будущем серьёзно. Хотя когда это менвиты не были серьёзны? Вот и сейчас Гвен-Ю уже стёрла с лица улыбку. — Ты не принесёшь воды с кухни? — попросила она. — Налей в стакан, ладно? — Ладно, — сказал Кау-Рук. Если это и было ещё одним испытанием, то весьма слабым. Так-то Гвен-Ю уже посмотрела на него на тренировке, на беговой дорожке и наверняка ухитрилась сунуть нос в личное дело или навести справки другим путём. Тогда подход у неё был самым что ни на есть серьёзным. Он сходил на кухню и принёс стакан с водой. Гвен-Ю приняла его с видом многозначительным и почти что торжественным, и у Кау-Рука счастливо ёкнуло сердце. В их действиях вправду была многозначительность, которую он побоялся спугнуть. Гвен-Ю демонстративно медлительно дотянулась до прикроватного столика в изголовье, взяла блистер таблеток, выдавила одну, закинула в рот и запила водой. — Тебе не кажется, что старинный обычай подавать воду тому, кто нравится, в наше время обрёл новый смысл? — спросила она. Кау-Рук кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гвен-Ю нравилась ему так, что подкашивались ноги, когда он мечтал о ней или видел её в спортзале или где-нибудь ещё. Сейчас он мог только смотреть на неё, словно умоляя пощадить. — Только не говори, что ты свои таблетки не взял! — строго сказала Гвен-Ю, и её голос вывел его из прострации. — Взял, — смущённо сказал Кау-Рук и вытащил блистер из нагрудного кармана. Он принял стакан воды обратно, мысленно соглашаясь с её словами о новом значении старинного обычая, и проглотил таблетку. — Так значит, это вот сейчас было "да, и прямо сейчас"? — спросил он. — Ты вправду балбес или притворяешься? — уточнила Гвен-Ю. — Наверное, вправду, — вздохнул Кау-Рук и поставил стакан на прикроватный столик. — Можно тебя поцеловать? Гвен-Ю вздохнула, закатив глаза, и вдруг схватила его за брючный ремень. — А ну-ка, иди сюда! — велела она, подтаскивая его к себе. — Не приходило в голову, что с девушками надо быть посмелее? — Как же посмелее? — выдавил Кау-Рук, едва не падая на неё. — Не только красоваться! — рявкнула Гвен-Ю. — Я научусь! — пообещал Кау-Рук. — А теперь можно поцеловать? — Да ты что, в первый раз, что ли? — возмутилась Гвен-Ю, расстегивая ему штаны. — Стой спокойно, должна же я посмотреть, на что подписываюсь! — Ты что, можешь отказать мне в такой момент? — простонал Кау-Рук. Он уже забыл про всё, что Гвен-Ю рассказывал, все их разговоры казались незначимыми, а главное было сейчас. Взволнованный и возбуждённый, он потянулся расстегнуть её мундир, и она не стала протестовать. Сейчас, когда она тяжело дышала и то и дело облизывала губы, она казалась ещё прекраснее, потому что хотела его. Всё было неважно, их звания, их прошлое и будущее, их умения и заслуги. Она хотела его — и это было единственно важным. — А ты хорош, — одобрила Гвен-Ю. Под её взглядом его наполовину напрягшийся член полностью встал. Давая себя рассмотреть, Кау-Рук поспешно стащил мундир и рубашку, Гвен-Ю его поспешность явно понравилась, она и сама раздевалась, и отнюдь не медлительно. То, что она видит его полуобнажённого, с приспущенными штанами, только добавляло остроты возбуждению, и Кау-Рук мечтал о том, как войдёт в неё и покажет ей, насколько он хорош на самом деле. Они немного повозились на кровати, целуясь и тиская друг друга, но даже сейчас в их ласках было соревнование. Потом они об этом забыли. Спустя час, утолив свою жажду друг друга, они лежали рядом и болтали обо всём на свете, и теперь это было легче. Кау-Рук растерял всю свою стеснительность, в какой-то мере напускную, и теперь медленно и расслабленно гладил Гвен-Ю везде, где мог дотянуться, и она тоже не оставалась в долгу. Припомнив оставшиеся училищные байки, они вспомнили про своё соревнование и перенесли его на час позже, потом над чем-то смеялись, потом опять тискали друг друга и, наконец, затихли, чтобы отдохнуть и захотеть друг друга снова. — Есть вещь, которая меня тревожит, — сказал Кау-Рук, невесомо прикасаясь кончиками пальцев к животу Гвен-Ю и вырисовывая на нём невидимые узоры. — Теперь я могу с тобой поделиться, когда мы так близки. — Какая вещь? — спросила она, не открывая глаз. Её ладонь лежала у него на бедре, и изредка Гвен-Ю поглаживала его, словно одобряя. — То, что сейчас говорят. Про арзаков. — А что про них говорят? — сонно уточнила Гвен-Ю. — Что они не такие, как мы. — Они и вправду не такие, как мы. С чего это ты о них заговорил? — Потому что ты рядом, — объяснил Кау-Рук, — и я думаю, ты мне что-нибудь посоветуешь. Мне не нравится, что о них так говорят, как будто они... не знаю... Неполноценные? Это неправильно. — Ни разу не слышала, чтобы так говорили, — призналась Гвен-Ю. — Да у меня даже есть знакомый арзак, познакомились в Приграничье, и он ничего, нормальный парень. Так и скажи, что тебе просто не нравится Гван-Ло. — Не нравится, — признался Кау-Рук. — Он только недавно стал нашим правителем, а уже хочет затеять ссору с соседями. Зачем? — Ну, откуда мне знать, — зевнула Гвен-Ю и игриво потискала его ягодицы. — Он правитель, ему виднее, что делать. В ответ на её инициативу Кау-Рук решительно приподнялся, погладил её бедро с внутренней стороны и скользнул пальцами ей между ног. Про свою тревогу он уже почти что забыл. — Эй, полегче! — вскрикнула Гвен-Ю, захлебнувшись стоном. — Я же сейчас с тебя до утра не слезу! — Ага, — согласился Кау-Рук, просовывая два пальца глубже в мокрую щель. — Я согласен. Ага, нравится! — Только не останавливайся! — прохрипела Гвен-Ю, выгибаясь. — Ох, как я тебя хочу! Кау-Рук выполнил её просьбу, и они действительно не останавливались — до утра. Сосущее чувство недосказанности он отогнал. * * * После утренней тренировки Кау-Рука вызвали к полковнику Кса-Джесу. Кау-Рук пробежал от тренировочной площадки до здания штаба, взлетел по лестнице и постучался в дверь. Он знал, зачем его вызывают — одобрили его заявление о переводе на тренировочную базу будущих звездолётчиков! — Мой полковник! — радостно приветствовал он высокое начальство. Хотелось подпрыгивать от нетерпения, но он сдерживался. — Сядьте, лейтенант, — обронил Кса-Джес, и у Кау-Рука оборвалось сердце. Не приняли! Но речь была о другом. — Мне стало известно о совершённом вами проступке, — ровно заговорил полковник. — Вы позволяете себе такие высказывания, которые порочат честь мундира. Вы смеете неуважительно отзываться о нашем правителе и ставить под сомнение его решения. — Я не... — взвился Кау-Рук. — Молчать, — велел Кса-Джес, — потом вы устроите бунт, а я буду за вас отвечать. Надеюсь, недопустимость дальнейших подобных проступков вам понятна. Десять нарядов в караул у парадного входа вне очереди, при полной выкладке. До обеда — первые четыре часа. И обдумайте своё поведение. Приступать! — Слушаюсь, — белыми губами ответил Кау-Рук и поднялся. — Разрешите идти? Вместо ответа Кса-Джес открыл ящик стола, вытащил бумагу, в которой Кау-Рук узнал собственное заявление, порвал его и бросил в мусорную корзину. — Вы же понимаете, что это для вашего блага? — спросил он. — Да, мой полковник, — выдохнул Кау-Рук. — Разрешите идти? — Разрешаю, — ответил Кса-Джес. Кау-Рук отсалютовал ему и вышел в оглушительно тихий коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.