Время вопросов
20 августа 2019 г., 14:05
– Я ищу девушку с причудой контроля разума, – Айзава сразу переходит к делу, ведь времени у них не так много, и сюда вот-вот ворвётся начальник тюрьмы с воплями о нарушении протокола безопасности и нелегальном использовании причуд как на посетителях, так и на заключённых. – Активируется через письмо на жертвах. Пишет скорее всего своё имя… которое может быть Шиёко. – Слишком много предположений, будь всё совсем прозрачно, их бы тут не было. – Вы встречали кого-нибудь с таким именем или причудой во время своих исследований?
Губы доктора Шинсо снова растягиваются в тонкой улыбке.
– Боже мой, ваша ситуация и вправду не из лучших. Что же, расскажите мне, Стиратель, чем малютка Шиёко занималась в реальном мире? Меня тут держат несколько в неведении.
Айзава активирует причуду, и его глаза загораются красным, а волосы поднимаются вверх.
– Тем, о чём вы знаете достаточно много, доктор. – Убийство, поданное как суицид.
Шинсо – тот, что с Айзавой – угрюмо молчит и всеми силами избегает пронзительного взгляда отца. Охранник уже отошёл от стекла, и сейчас стоит в наушниках едва ли не вплотную к двери.
– Хм, интересно, что же стало этому причиной. – Когда напор контроля разума отступает, как уходящая волна, Айзава прикрывает глаза.
– Причиной? – уточняет он.
– Всегда есть причина, бедные потерянные мальчики, – почти певуче тянет доктор Шинсо. – Интересно, что станет твоим? – он плавно кивает сыну.
– Не случится, – бормочет Шинсо, и Айзава ради безопасности активирует причуду, глядя на маньяка перед собой и частично сожалея о том, что вообще сюда пришёл – по крайней мере, с Шинсо.
– Её обошли с повышением, – вклинивается Айзава, пока разговор отца с сыном окончательно не увёл их от основной цели визита. Может, инцидент с сорвавшимся повышением правда, может нет, но это могло помочь направить разговор у нужное русло.
– Бедная малютка, этого и вправду было бы достаточно, – задумчиво произносит доктор. Айзава моргает, трёт глаза и смотрит уже без причуды, его волосы спокойно спадают ему на лицо.
– Малютка. Почему вы постоянно это говорите? – спрашивает Айзава, подавляя желание почесать глаза.
– Такой я её встретил, – отвечает профессор.
В короткую передышку Айзава отнимает кнопку от интеркома и откидывает голову назад, закапывая по паре капель в каждый глаз. Он раскрывает свою уязвимость, свой предел, но разве доктор Шинсо по ту сторону стекла может что-то с этим поделать?
Шинсо обходит Айзаву и сам нажимает на кнопку переговорного устройства.
– То есть ты знал её. Она принимала участие в твоём исследовании?
– Позабавьте меня, Стиратель, – каждый раз, когда он произносит это, псевдоним Айзавы внезапно утрачивает всякий вес. Не стиратель, но тот, кого стёрли. – Какие отношения связывают вас с моим сыном?
– Не ваше дело. – Получив необходимую передышку, Айзава снова активирует причуду. – Кто такая Шиёко?
Застывшая фигура профессора приходит в движение, и он начинает ходить вдоль стекла, словно тигр в клетке. Может, им всё-таки удаётся его пронять, в конце концов.
– Quid pro quo, – отвечает профессор, проходя прямо мимо Айзавы и Шинсо рядом с интеркомом, хотя его голос из динамика не меняет громкости. – Ответьте мне на мои вопросы, а я отвечу на ваши.
– Только ты используешь ответы для контроля над людьми, – мрачно замечает Шинсо, всё ещё удерживает кнопку с видом, словно ему больше пришлось бы по душе, позволяй она не только общаться с заключенным, но и, например, медленно заполнять камеру водой.
– Не за этим ли тут твой эскорт? – мельком бросает его отец и, прекращая, наконец, бродить взад-вперед по камере, впивается взглядом в Айзаву, словно мясник в тушу в ожидании её разделать. Айзава не моргает. – Нет, тут что-то другое… вы пересеклись где-то. Школа, скорее всего?
– Он тренирует меня быть героем. – Заявление Шинсо заставляет что-то внутри Айзавы перевернуться. Вот результат того, что он втянул в дело семейные узы. Информация, которую лучше бы было держать в тайне, а не кидать как кость голодной собаке.
– О, – доктор Шинсо явно получает незабываемое удовольствие от беседы. – Как благородно. – Он делает короткую паузу, а когда продолжает говорить, его голос полнится жалостью, как канавы водой по весне. – Но это совсем тебе не подходит, сын.
– Ошибаешься. – Слова отца его ничуть не трогают. – Я стану героем, который будет останавливать таких, как ты.
Айзава задумывается о том, звучал бы голос Шинсо так же уверенно, если бы не их разговоры вчера. Если бы Шинсо не был здесь с Айзавой, занимаясь тем, чем занимаются настоящие герои… или их стажёры.
Доктор Шинсо вновь переводит взгляд на Айзаву, который на секунду отпускает причуду, чтобы моргнуть. И в этот момент Айзава чувствует, как что-то касается его разума и разбивается о внутреннюю стену. Главная отрицательная черта причуды профессора, по его же словам, это то, что он не может подавить собственный предел – что-то, с чем успешно справился его сын. У всех есть пределы. Даже Айзаве приходится моргать, но он очень осторожно выбирает моменты уязвимости. И профессор делает то же самое.
Профессор цокает языком, и Айзава не уверен, но, кажется, это раздражает доктора Шинсо.
– Даётё ему слишком много надежды.
– Не я устанавливал планку для его надежд, – отвечает Айзава, и они снова отходят от темы об убийце. И это его определённо не устраивает. – Я лишь высказал своё мнение о том, сможет ли он их исполнить.
– И каково же ваше профессиональное мнение, мистер Стиратель? – с издёвкой произносит доктор Шинсо.
Айзава знает, что сейчас нельзя отказываться от сказанных им когда-то Шинсо слов. А также от тех мыслей о нем, которые он еще ни разу не произнёс вслух. Если и есть время и место, где парню их важнее всего услышать, так это прямо перед демоном в лице его отца. Его глаза загораются красным, и он отвечает:
– Из него выйдет гораздо лучший герой, чем из вас когда-либо злодей.
Раздражение снова трогает уголки глаз Дока, и Айзава позволяет себе слегка усмехнуться, замечая в глазах Дока плохо скрываемое раздражение: тот небрежно скрещивает руки на груди, словно бы не зная, что с ними сделать, чтобы не выдать своего разочарования.
– Quid pro quo, доктор. Расскажите нам о Шиёко.
– И что вы от меня ожидаете? – доктор произносит это так, словно бы их вопрос – вершина самонадеянности. – Я встречал много ментальных причуд за время исследований, почему я должен помнить об этой?
– Прекращай, пап, – перебивает его Шинсо. – Ты никого не забываешь.
Губы Дока снова кривятся в улыбке. Словно бы он любит, когда его признают, а напоминание об их семейной связи всё ещё имеет цену в его больном разуме.
– Тогда что вы хотите узнать о маленькой девочке, которая появилась в моём офисе с десяток лет назад?
– Для начала хватит и её полного имени, – отзывается Айзава, но снова чувствует удар о ментальную стену. Его глаз дёргается, и он чувствует желание моргнуть, но ему не раз до этого доводилось держаться дольше. Не взять с собой свои очки – неприятная ошибка, которую он точно не собирается повторять в будущем. Если подобное случится снова, конечно же. Айзава привык надевать очки для битвы, и просто не осознал, что его ждёт бой – не в физическом плане, но в ментальном. Глупо с его стороны.
– Сперва другой вопрос, – спокойно отвечает профессор. – Сколько?
– Сколько чего? – сквозь зубы цедит Айзава.
– Сколько человек убила малютка Шиёко? Вы сказали жертвы, – после короткой паузы доктор Шинсо добавляет: – можете моргнуть, Стиратель. Я не стану использовать на вас причуду.
Это хитрый двойной трюк, потому как без вопросительного знака в конце Айзава действительно может моргнуть. Что он и делает, но не потому, что так сказал профессор. Даже если со стороны кажется именно так.
– Вы не можете использовать её, – бормочет Айзава, потирая пальцами веки. – Это другое.
– Как вам может быть известно, – отвечает доктор, – я не совсем бездействовал во время заключения.
– Понимаю, – произносит Айзава, изучая усталым взглядом страницы на стенах. – Дайте угадаю. Новая книга?
Улыбка возвращается на лицо профессора. Айзава думает, что всё было бы гораздо проще, если бы Док был обычным одержимым жаждой крови злодеем без какой-либо харизмы. Тут же всё совсем иначе; ему кажется, что он сидит, положив руку на стол, пока кто-то бьёт ножом между его пальцами.
– Отлично, вижу, вы всё-таки не лишены наблюдательности.
– Следующей жертвой был извращенец, который домогался до неё в поезде, – он бросает это, словно бейсбольный мяч, которым он хочет пробить сперва стекло, а потом и череп доктора Шинсо. – Предположительно.
– Предположения оставляют возможности для ошибки, – отрешённо произносит доктор Шинсо и едва заметно наклоняется вперёд, выдвигая новую угрозу – естественно в форме вопроса. – Уверены, что это он атаковал её?
Азйава не активирует причуду. Ему не нужно. Он не отвечает на вопрос доктора.
– Схема ещё развивается, но жертвами являются мужчины, которые как-то пользовались или ущемляли её как женщину. Кроме последнего, он просто посещал хостесс клубы. По-видимому, они не знакомы.
– Одного раза редко бывает достаточно тому, кто ощутил вкус убийства. – голос доктора Шинсо звучит отравленным мёдом. – То есть, её модель поведения становится менее последовательной?
Теперь Айзава активирует причуду.
– Если вы дадите её полное имя, мы поймает её быстрее, и я дам вам знать, – едко отвечает он.
Доктор Шинсо снова цыкает.
– Тогда я бы отобрал у вас азарт охоты. А нам бы этого не хотелось, не так ли? – Айзава едва поспевает за всеми этими вопросами-наживками. Так что он продолжает смотреть сквозь непробиваемую стену своей причуды, что уже отвечает за него. – Даже будучи ребёнком, Шиёко остро чувствовала ту несправедливость, что общество обрушит на неё из-за её причуды. Можно лишь представить, как приумножилось это чувство с возрастом.
– Если мы знаем её имя и причуду, нельзя просто пробить её по базе? – предлагает Шинсо, и затем кривится, услышав очередной цык со стороны отца.
– О нет, Хитоши. Она не была зарегистрирована.
– Но ты изучал её.
– Мои исследования были анонимными, – с усмешкой отвечает доктор Шинсо. – Если участники выбирают оставаться беспричудными в официальных документах из страха предвзятого отношения, то так тому и быть, на мою работу никак не влияло.
– Действительно, тебе слишком далеко до правильного поступка, – обвинения льются из Шинсо словно вода по переполненному стоку.
– Моё решение не докладывать властям о незарегистрированных причудах обусловлено сохранением врачебной тайны, – отвечает его отец. – Так что, дорогой мой, не думай, что ты знаешь о мире всё.
Шинсо всё сильнее склоняется над интеркомом, зажимая кнопку до побелевших костяшек. Айзава чувствует напряжение на струнах скрипки, на которой играет его отец.
– Шинсо, – не задумываясь, Айзава кладёт руку ему на плечо. Так проще, чем пытаться оттянуть его руку от интеркома, и достаточно для того, чтобы избавить его от очередного углубления в перепалку с отцом.
Шинсо мгновенно оборачивается, бросая взгляд на Айзаву, и тот замечает, что цвет его глаз плавно переходит от светлого, почти лилового цвета у центра к тёмному фиолетовому по краям. Он отпускает кнопку и делает заметный глубокий вдох. Без включённого микрофона и с охранником, который отвлечённо смотрит куда-то в сторону, только они двое могут слышать, как Айзава произносит: «Всё хорошо» – не имея в виду что-то конкретное и одновременно всё, что имеет значение.
Кажется, вся эта сцена действительно напрягала профессора, потому как когда Айзава поднимает на него взгляд, он больше не улыбается. Нет, это определённо раздражение на его лице.
– Скажите мне, – голос доктора Шинсо на секунду ломается, словно бы кто-то неловко дёрнул за струну. – Чем вызван такой внезапный интерес к моёму сыну.
Глаза Айзавы загораются, и следом поднимаются его волосы: его причуда похожа на кобру, готовящуюся к прыжку. Он отнимает руку с плеча Шинсо и нажимает на кнопку на интеркоме.
– Потому что он помог мне получить доступ к вам? Это вы хотите услышать? – проще признать это сразу, чем делать вид, что это не имеет значения, и прямое признание, кажется, озадачивает профессора. – Это частично так, но я бы не согласился тренировать вашего сына, не видь я в нём потенциала. Его подвели, – чеканит Айзава, – общество, школа и вы.
Порядок не имеет значения, но каждое из перечисленного определяет, почему для Айзавы настолько неприемлемо, чтобы мечты Шинсо оставались лишь мечтами из-за того, что они «слишком амбициозные», или потому, что с его причудой он будет «лучше смотреться» в роли злодея. Любой, кто так считает, лишь отражает свои внутренних демонов. Иначе они бы увидели весь его потенциал, также, как Айзава.
– Так что я помогаю ему не из жалости или чтобы получить рычаги давления на вас, но потому что это меньшее, чего он достоин.
Айзава хочет моргнуть, но не может, чувствуя давление на свой разум, доктор Шинсо буквально бьёт кувалдой ему по черепу. Лишь потому, что он не сломается, не значит, что нет напряжения.
– Не поздновато тебе включать заботливого отца? – вклинивается Шинсо достаточно грубо, чтобы перетянуть внимание профессора, и Айзава ощущает, как ослабляется натиск от стирания причуды Дока. Он рад тому, что пришёл сюда не один. – Quid pro quo, пап: расскажи нам о девушке.
Каким бы расчётливым гением доктор Шинсо ни был, он всё ещё подвержен человеческим эмоциям, пусть и в очень извращённой форме. И того, как он воспринимает биологическую связь с сыном, достаточно, чтобы приманить акулу ближе.
– Малышка Шиёко всегда убегала, ведь она знала, что с ней станет, если её найдут, – рассказывает доктор Шинсо, словно бы читая детский стишок, и раз уж он перешёл на повествование, Айзава может перестать использовать причуду. – Вы ничего не добьётесь, если будете искать мастерицу игры в прятки там, где вы ожидаете её найти. Умная девочка знает, как прятаться у всех на виду.
– Хватит чёртовых загадок, – рычит Шинсо. – Люди умирают.
Его отец возвращает самообладание, делает глубокий вдох, расслабляя плечи. Он с любопытством отмечает:
– И это тебя беспокоит.
Шинсо яростно набирает воздуха в лёгкие:
– Конечно беспокоит! Пускай тебе плевать на них, если бы тебе не было насрать на меня, как ты тут старательно делаешь вид, ты бы хотел помочь.
– Совсем наоборот, мой мальчик, – прерывает его доктор Шинсо. – Именно потому, что я о тебе забочусь, я не предлагаю больше помощи, чем уже дал.
– Чушь, – выплёвывает Шинсо тоном, от которого остыл бы Ад.
Его отец снова цокает языком, и звук разносится динамиками словно послание на азбуке Морзе.
– Тебе нужно научиться действовать самому, Хитоши. Но не бойся, я уверен, что вы.., – он делает паузу, словно висельник, завязывающий последний узел на петле, прежде чем повесить её под потолком, и переводит свой взгляд на Айзаву, – сблизитесь благодаря этому делу. – Как полёт птицы, он делает резкий взмах рукой, шевеля пальцами в воздухе. – Пам-пам, возвращайтесь ещё.
«Мы закончим, когда я так скажу», – хочет прорычать Айзава – и Шинсо тоже, судя по всему, – но они не могут заставить сумасшедшего доктора сотрудничать, не опустившись до его уровня. И пусть он не хочет этого признавать, пользу из разговора с доктором они получили – такую же, как от корневого канала. Что-то полезное не значит, что оно не в высшей степени неприятное, или не вызывающее страх от одной только мысли о повторении опыта.
– Хорошо, – скованно отвечает Айзава, убирая палец с кнопки и снова переключая тумблер на интеркоме. Он смотрит на Шинсо сухими зудящими глазами, которые он щедро увлажнит, словно высохшие поля, как только они выберутся из комнаты. – Пойдём отсюда.
---
Ямагучи не ждёт их около тюрьмы, но это и не было частью их уговора: бедная девушка заслуживает свободный вечер. Айзава в любом случае предпочитает ходить пешком, шагая по улице в ногу с Шинсо после того, как они выслушивают невообразимо утомительную лекцию от начальника тюрьмы о нарушении протоколов безопасности и о том, что они предназначены для того, чтобы избежать происшествий с доктором Шинсо. Видимо, единственная причина, по которой никто не вмешался, это то, что они все до одури боятся входить, пока включён интерком – наверняка есть целая история таких происшествий, стоящая за всеми мерами предосторожности, и о последствиях Айзава может лишь догадываться. – Что ж. Это было дерьмово, – с пропитанным сарказмом весельем заявляет Шинсо. Айзава почти хочет сказать ему следить за языком, но они не в классе, где это бы имело значение, и он в принципе с ним согласен. Шинсо лишь озвучивает очевидное. – К сожалению, я думаю, всё прошло относительно неплохо, – угрюмо отзывается Айзава, перебирая пальцами баночку капель для глаз, ворочая её туда-сюда, хоть он и достаточно закапал свои глаза. Что поделать, его это успокаивает. – Думаю, вы правы, – неохотно признаёт Шинсо, и затем добавляет: – спасибо. Его тон такой тяжёлый, что Айзава внутренне напрягается. Он почти спрашивает «За что?», – пока Шинсо не нарушает затянувшуюся тишину: – Вы не обязаны были говорить то, что сказали, и я не настолько глуп, чтобы считать, что вы сказали бы что-то, во что не верите, но… в любом случае, спасибо. – Это нужно было произнести вслух. Если Айзава и был строг, то это лишь потому, что его мягкосердечность имеет странную, больше похожую на зубцы пилы, сторону, которая превращает его заботу в опасное оружие. Самые сильные порывы, которые Айзава испытывает – некоторые из них – это защищать других. Он готов (и уже это почти случалось) умереть ради этого. Несколько раз. Когда на тебе висит целый класс учеников, приходится уделять понемногу времени на каждого, чтобы лучше их узнать, и ещё больше для горсти тех из них, которые станут для тебя действительно особенными. Айзава провёл с Шинсо в общей сложности день, один на один в путешествии в самое нутро зверя. Но он уже привязался к нему как мать-наседка, готовая усесться на что угодно достаточно беспомощное, чтобы позволить это сделать. Не то чтобы Шинсо был беспомощным, но он всё ещё нуждается в помощи; и Айзава готов её оказать. Он даже не может больше делать вид, что это не так. Как и следует отличному будущему герою, Шинсо просто продолжает двигаться вперёд. – И что теперь? Айзава хочет покурить, но давит в себе это желание – обычно сигареты не расходятся у него так быстро. Это не та привычка, которой следует светить перед Шинсо, к тому же, у пацана наверняка найдётся не один остроумный комментарий по этому поводу. Айзава знает, что курение вредит его здоровью, также как и недостаток сна, нерегулярные приёмы пищи и использование себя в качестве живого щита между злодеями и их возможными жертвами. И он делает всё из вышеперечисленного с завидной регулярностью. Так что ему просто нужно найти другую безрассудную привычку, чтобы потворствовать себе. Айзава останавливается, замечая впереди здание слишком похожее на заброшенное и имеющее все признаки укрытия для какой-нибудь шайки контрабандистов, поставляющих товары в так удобно расположенную неподалёку тюрьму. – Продолжим работать, – он кивает в сторону здания, сокрытого в сумерках подступающего вечера. Тени на лице Шинсо чуть светлеют, когда он поворачивает голову и бросает взгляд на здание. Заколоченные окна сменяются неповреждёнными стёклами, которые, по виду, были только что закрашены изнутри. Качество оставляет желать лучшего, и местами сквозь них виднеются пятна света. Шинсо без труда понимает ход мыслей Айзавы. – Думаю, нам стоит зайти на огонёк. Не может быть, что всегда так легко иметь стажёров, хотя Айзава не может судить. Может только если это тот самый стажёр. Айзава порой хорошо срабатывается с определёнными людьми; несмотря на это, если есть возможность работать одному, он поступит именно так. Меньше проблем. Но даже со всеми своими трудностями, Шинсо порой всё делает невероятно простым. Он начинает подниматься по старой пожарной лестнице, пока Айзава цепляет шарф за поручень на самом верху и свободно карабкается наверх, явно используя конструкцию не по назначению. Но так он оказывается наверху гораздо быстрее, чем Шинсо. Когда парень наконец нагоняет его на крыше склада, Айзава замечает: – Тебе стоит подумать о каком-нибудь снаряжении. – Общеобразовательный факультет не получает никакого снаряжения, – резко отзывается Шинсо, но эта резкость направлена не на Айзаву. В конце концов, это не он приложил руку к тому, что тот не попал на Факультет героев. – И всё равно задумайся об этом, – отвечает Айзава. – Тебе лишь нужно найти нужного человека в Поддержке и посмотреть, что они могут предложить. – У меня разве не будет проблем из-за этого? – Шинсо однозначно не создаёт впечатление того, кто безоговорочно следует правилам, но он явно не хочет рисковать отчислением. – Нет, – на этом разговор себя исчерпывает. Айзава этого не допустит. – Уверены в этом? – Шинсо не звучит убеждённым, но вот Айзава уверен. Возможно, он лишь преподаватель, но ему нравится думать, что у него достаточно влияния, чтобы у Шинсо не было проблем из-за использования снаряжения на внеклассных занятиях. – Я возьму ответственность на себя, – твёрдо говорит он. – Если потребуется. Шинсо это явно обнадёживает, но он ещё недостаточно уверен. Его можно понять, он наверняка до сих пор взбудоражен после тюрьмы. – А оно потребуется? – Скорее всего нет, – он понижает голос ещё сильнее, шагая по крыше к её застеклённому участку, который не закрасили, и склоняется над краем, жестом подзывая Шинсо к себе. Ему непривычно говорить о подобном, но у Айзавы договорённость с самим собой о том, что надо как-то помочь парню после того, как много Шинсо сделал для него, встретившись с чудовищем в лице его отца. Айзава тихо и с осторожностью объясняет основы их плана: – Смотри, слушай и оставайся вне их видимости, пока ты не убедишься в наличии криминальной деятельности и не найдёшь лучший момент вмешаться. Внутри склад поделён на несколько уровней, видимых с крыши, и на первый взгляд нет ничего преступного – но никогда ничего не бывает на виду. Одна из панелей на крыше, очевидно, сломалась и была заменена куском фанеры, что даёт им отличную возможность попасть внутрь. Айзава достаёт из-за пояса мультиинструмент и принимается отдирать гвозди. Шинсо замечает очевидное расхождение в словах и действиях Айзавы. – Мы заходим? А что случилось со смотри и слушай? – Иногда нужно подобраться ближе. – Айзава выдёргивает последний гвоздь и кидает через плечо, аккуратно поднимая панель и без особого шума откладывая её в сторону. – До тех пор, пока ты их видишь, и они не видят тебя, всё хорошо. Он разворачивает шарф и цепляет его за какую-то достаточно крепкую трубу, пару раз тянет на пробу и решает, что она выдержит и его, и Шинсо. После этого он оборачивается через плечо и взглядом говоря «я серьёзно» кратко инструктирует Шинсо: – Держись меня, будь настороже и не используй причуду. Шинсо едва видно реагирует на последнее замечание – раздражение или же, может, смирение. – Принято. Это не игра, и когда Айзава устанавливает такие правила (или, скорее, повторяет их), то это не потому, что он хочет испортить Шинсо всё веселье, но ради его безопасности и законности их действий. Парень может помочь, но не путём использования своей крайне сильной причуды нелегально. Айзава уже точно не сдаст его, но это не значит, что Шинсо сам не попадётся, и такое пятно на его счету сделает его путь Героя ещё сложнее, чем на данный момент. Больше, чем кому-либо, особенно в соревновании с детьми, получившими все те шансы, которых Шинсо был лишён, ему надо действовать правильно. Сбрасывая другой конец в темноту, Айзава бросает взгляд через плечо на Шинсо, прежде чем надеть очки. Парень выглядит спокойным, но Айзава знает, что спокойные воды зачастую бывают результатом столкновения противоположных течений. Спокойствие на поверхности не значит, что под ней нет борьбы. Тем не менее, время для спекуляций заканчивается, так что Айзава наконец надевает очки, закрепляя их на лице, и затем крепко берёт в руку средство для их спуска вниз. Учиться можно не только в классе. А Шинсо уже проявил себя способным учеником. – После меня.---
Всё, думает Айзава, когда доска два-на-четыре ударяется о его спину, пошло совсем не так, как он себе изначально представлял их вылазку. А ведь начало было неплохим. Наблюдение и скрытность – часть самого существования Айзавы… обычно. Потому как несмотря на то, что Шинсо новичок, ситуация пошла под откос не по его вине. По крайней мере, не напрямую. Это должно было быть тихой тайной вылазкой с целью выявить, действительно ли тут ошиваются контрабандисты, и обезвредить попавшихся преступников. Таким был план. Для Айзавы стало (приятным) сюрпризом, что Шинсо способен передвигаться тихо, как мышь по складу. У него талант, осмелься-Айзава-произнести-это-вслух, но он не произносит. Так что последующая катастрофа целиком на совести Айзавы. Во-первых, его инстинкты не врали, и несколько человек в центральной части склада шатаются туда-сюда, фасуя по ящикам маленькие коробки, замаскированные под продукты. Подобравшись поближе по тёмным проходам к огромным портовым контейнерам, Айзава видит ещё пару мужчин, упаковывающих в маленькие коробки всё от сигарет до наркотиков. Этого достаточно, чтобы начать действовать. Шинсо, как ему и было велено, не вмешивается, пока Айзава, держа оружие наготове, прыгает в слепую зону двух упаковщиков. Связывая их руки и рты, Айзава утягивает их в тень и вырубает каждого отточенным ударом по голове. Следом он решает заняться теми, что находились в панельной постройке, используя свой мульти-инструмент, чтобы открыть окно, пока Шинсо стучится в единственную дверь для отвлечения внимания. Айзава должен признать: он достаточно полезен – по крайней мере, пока. Айзава открывает окно и незаметно попадает внутрь, пока преступники отвлекаются на стук, затем поступает с ними так же, как и с первыми двумя – обматывает каждого лентами шарфа и тянет на себя, вырубая каждого о стол ещё до того, как они замечают присутствие Сотриголовы. И тогда Айзава допускает первую ошибку. В критический момент он ослабляет бдительность, когда Шинсо открывает дверь и заходит внутрь, осматривая двух бессознательных преступников на полу. – Ну, – произносит он со странной смесью восхищения и разочарования – в конце концов, он был лишь наблюдателем, что не совсем соответствует работе героев и их не-совсем-стажёров. – Это было прос… То, что Айзава не чувствует того, что произойдёт следом, его самая большая ошибка. Его чутьё никак не даёт о себе знать, возможно, он чрезмерно фокусируется на словах Шинсо, которые тот так и не договаривает. Потому что именно в этот момент воздух прорезает летящий нож, оставляя порез на руке Шинсо. Он отпрыгивает в сторону, но недостаточно быстро, чтобы полностью избежать лезвия. У одного из них ещё осталось какое-то подобие мышления – и этот кто-то не Айзава. Инстинкты берут верх мгновением позже. – Ложись! – рявкает Айзава, перепрыгивая через стол. Летящий клинок, который порезал Шинсо, возвращается назад, разрывая воздух, и вокруг его рукояти обмотано что-то наподобие кожаной ленты, управляющей его полётом. Айзава перехватывает его в воздухе своим шарфом, пока он снова не направился к Шинсо. Очевидно, здесь больше оппонентов, чем он изначально предполагал, и Айзава не может не думать о том, что будь он здесь один, или если бы Шинсо не стоял в стороне, а непосредственно участвовал в битве, такого бы не произошло. Шинсо падает на колени, крепко обхватив рукой плечо, и тёмная ткань его толстовки впитывает кровь, когда он прижимается к стене и двигается вдоль неё в укрытие. В такие моменты особенно понятно, что они тут не в детские игры играют. Опасность абсолютно и бесспорно реальна. Это значит, что если Айзава говорит «ложись», то Шинсо лучше бы лечь и оставаться на земле. Айзава буквально вылетает в открытую дверь, с силой тянет свой шарф, чтобы поразить нападающего. Нападающим оказывается женщина, от её рук тянутся две длинные ленты-отростки, управляющие кинжалами. Клинки дают ей широкую зону поражения, своеобразные расширенные причудой конечности. И когда он поворачивается в её сторону – встречаясь с очень реальной угрозой – Айзаву со спины ударяют доской. Вторая ошибка Айзава: фокусируется на одном человеке, атаковавшем Шинсо, не проверяя, есть ли вокруг ещё кто-нибудь. Сила удара заставляет Айзаву сделать несколько неловких шагов вперёд, и он замечает ещё один клинок, метящий прямо ему в живот. Он хватает кинжал за мгновение до того, как он вспорол бы ему брюхо, и чувствует, как лезвие впивается ему в ладонь. Активируя причуду, Айзава смотрит женщине прямо в глаза, и её контролирующие клинки конечности – или чем они там являются – плетью падают вниз, и Айзава наконец может отбросить один из кинжалов. Он снова направляет свой шарф, с силой наступая на один из отростков, и женщина издаёт пронзительный крик. Другой конец шарфа летит назад, разворачиваясь как сеть, чтобы поймать любого, кто был достаточно глуп, чтобы подойти настолько близко и разбить собственное оружие о него. Потому что Айзава, как настоящий профессионал своего дела, может выдержать такой удар, а вот этот идиот теперь безоружен. Обе его атаки находят свою цель, и, потянув на себя с обеих сторон, Айзава подтаскивает обездвиженных нападавших к своим ногам. Ударом ботинка он вырубает того, что был позади, поднимая ногу так, что человек сам налетает на него. Женщина, замотанная, словно гусеница, получает отточенный удар локтём в подбородок. Именно тогда третий, четвёртый и пятый преступники выходят из дальней комнаты, где наверняка до этого играли в карты или ещё что в таком духе, и Айзава вдруг осознаёт, что, возможно, проигнорировал больше, чем стоило в его ситуации. Айзава готов в открытую признать все те пинки под зад, которые он получал – и получает периодически до сих пор – до того, как научиться держаться в битве одновременно с несколькими оппонентами. Сейчас, к счастью, не одна из таких ситуаций. Однако троица, направляющаяся в его сторону, занимает его достаточно, чтобы он перестал обращать внимание на Шинсо. Причуда одного из нападающих увеличивает его скорость, так что Айзаве приходится полностью сфокусировать его взгляд на нём, чтобы поспевать за его движениями. Он продолжает брыкаться, когда Айзава ударяет его, так что ему приходиться продолжать удерживать на нём свой взгляд, чтобы не получить внезапного удара, и последний бьёт его с силой грузовика, даже когда Айзава использует свою причуду. Даже у него есть свои пределы, но способность не только держаться на равных с тремя опытными бойцами, но и выйти победителем – такая же важная часть его умений как героя, как и причуда. Бой, хоть и не без возни, но заканчивается также быстро, как и начинается. Позаботившись об этой троице, он спешно возвращается в комнату, где оставил Шинсо, замечая массивную фигуру, двигающуюся вдоль окна дома-внутри-дома; его сердце пропускает удар. Айзава врывается в дверь за (хотелось бы верить) последним преступником, чтобы почти не влететь в спину парню, неподвижно стоящему посреди комнаты. Шинсо всё ещё прижимается к стене, как и при уходе Айзавы, но по его лбу от самой линии роста волос спускается тонкая ниточка крови, а шею украшает размазанное красное пятно. Наверняка забыл о том, что его рука измазана кровью и не удержался от нервной привычки. Шинсо выглядит немного бледным, но держится уверенно, поворачиваясь в сторону Айзавы со скрытой тревогой во взгляде. Атакующий поистине массивный, на полторы головы выше Айзавы, и лом у его ног говорит о том, что он явно не был безоружным и был готов наносить ущерб. Сейчас же он статуей застыл посреди комнаты, с лишь отблеском паники в пустых, смотрящих прямо перед собой глазах, когда Айзава обходит его по кругу. Единственным ударом собственного измазанного в крови кулака Айзава бьёт амбала в подбородок, и тот падает, словно мешок кирпичей, привязанных к наковальне. За своей спиной Айзава слышит простое утверждение. Не оправдание, но просто факт. – Это была самозащита. Айзава достаёт небольшой набор первой помощи и бросает в сторону Шинсо; лишь простые средства для перевязок с липучими краями, но они подойдут на первое время. Любой бы так сделал – то, что в их силах в данный момент. Айзава не может винить никого за это. Особенно Шинсо. Так что Айзава понимающе отвечает: – Знаю.
